Логистика и философия. 1936. (Лукасевич Я.)

Ян Лукасевич

ЛОГИСТИКА И ФИЛОСОФИЯ*

Непосредственный импульс к написанию этой статьи мне дала книжка ксёндза Августа Якубисяка, названная "От объема к содержанию"[1]. Эту книгу, являющуюся сборником философских работ, автор предварил вступлением, в котором атакует философские течения, связанные, по его мнению, с логистикой. Я сожалею, что постоянно проживающий в Париже ксёндз Якубисяк не приложил достаточно труда для знакомства со средой и взглядами, с которыми он борется. Возможно тогда он остерегся бы некоторых высказываний, которые уменьшают ценность его атаки. Вот несколько таких высказываний:

Утверждая, что связанные с логистикой философские течения объявляют философским доктринам прошлого неумолимую борьбу, автор на стр.11 пишет: "Такую позицию в отношении философии прошлого мы находим равно как у Расселла (Russella), Уайтхеда (Whiteheada), так и у Крайса (Kreisa), Витгенштейна (Witgensteina), Шлика (Schlicka), Карнапа (Carnapa) и многих прочих, среди которых выдающееся место занимают польские логики с пресловутой "варшавской школой". Я не знаю философа с фамилией "Крайс" ("Kreis"), которого в этой связи можно было бы назвать, однако я знаю, что Шлик и Карнап принадлежат к содружеству философов, известному в философском мире под именем "Wiener Kreis",т.е. "Венского кружка". Неужели ксёндз Якубисяк название группы принял за фамилию особы?[2]

Далее автор приводит выдержки из моего доклада, прочитанного на втором Польском Философском Съезде в 1927 г. и кратко изложенного в заметке с названием "Про метод в философии" в Памятной Книге этого же Съезда.[3] Тогда я говорил, и ксёндз Якубисяк на стр.12 повторяет мои слова, что "созданная математиками логика, устанавливая новую меру научной точности, далеко превосходящую все до того времени [существующие] меры точности, открыла[4] нам глаза на тщетность философских спекуляций. Тогда, как во времена Канта, возникает необходимость реформы философии. Однако реформы не во имя какого-то туманного "критицизма" и в духе ненаучной "теории познания", но реформы во имя науки и в духе математической логики". Двумя неполными страничками далее, уже на 14 стр., ксёндз Якубисяк пишет: "Когда вопреки запретам Канта человеческий разум все сильнее всматривается в окружающую его действительность, защитники реформы философии хотят этому разуму запретить всякий контакт с действительностью и вместо этого занять его бесплодным исследованием бессодержательных форм a priori — переливанием из пустого в порожнее". Читатель, который помнит только что цитированные слова моего доклада и вместе с тем знает, что "математическая логика" означает то же, что и "логистика", имеет полное право допустить, что это именно я как защитник логической реформы философии, и даже, как можно прочесть на 11 стр. книжки, один из "руководителей" этой новой философии, хочу запретить человеческому разуму какой-либо контакт с действительностью. Тем временем в упомянутой заметке я совершенно выразительно пишу: "Чтобы не создавать мифического бытия вроде платоновских идей и самих-в-себе вещей Канта, но понять сущность и строение этого реального мира, в котором мы живем и действуем, и который хотим как-то преобразовать в лучший и более совершенный, следует неустанно заботиться о контакте с действительностью". Неужели тогда ксёндз Якубисяк внимательно не дочитал мою заметку до конца, заметку, насчитывающую едва две страницы?

В одной из своих работ проф. Завирский из Познани рассматривает некоторое рассуждение Гейзенберга, которое можно передать более или менее следующим образом[5]: В принципе причинности, который говорит: "если настоящее полностью известно, то можно вычислить будущее", посылка является ложной, поскольку настоящее полностью познать в принципе невозможно. Поэтому принцип причинности не действителен. Против этого рассуждения проф. Завирский приводит следующее возражение, которое в сноске на стр.17 ксёндз Якубисяк приводит дословно: "О ложности принципа причинности не может быть и речи, даже если ему и придать ту формулировку, которую ему придал Гейзенберг. Он имеет форму условного высказывания; в этом условном высказывании основание является ложным, а тем самым - говорит Гейзенберг - ложным является и принцип. Следовательно - пишет г. Завирский - так рассуждать нельзя. Условное высказывание обладает той особенностью, что остается истинным даже тогда, когда основание является ложным". Поскольку мысль Гейзенберга передана верно, чего по крайней мере ксёндз Якубисяк не поддает сомнению, то возражение проф. Завирского верно, ибо логика предложений нас учит, что условное высказывание, основание которого ложно, истинно. Не вижу и того, чтобы проф. Завирский переоценивал весомость своего аргумента, ибо я согласился бы, о чем вспоминает и ксёндз Якубисяк, с высказыванием Борна, что ввиду невозможности утверждать основание, принцип причинности стал бы "ein leeres Gerede"* и его не удалось бы применять. С какой же целью наш автор одаривает возражения проф. Завирского язвительными насмешками? Ведь он пишет: "г. Завирский вменяет Гейзенбергу незнание правил логики!..." (восклицательный знак с тремя точками): "бедный Гейзенберг даже не догадывается, каким простым и глубоким ударом критики г.Завирский расчленяет его основной тезис"...(опять восклицательный знак с тремя точками): "жаль только, что Гейзенберг не знает и вероятно никогда не узнает, каких серьезных противников он имеет в познаньском университете". Неужто ксёндз Якубисяк не знал правила логики, на которое ссылается проф. Завирский? В отношении этих высказываний, оказавшихся в обсуждаемой книжке, атаку ксёндза Якубисяка на логистику и логистическую философию можно было бы обойти молчанием. И если я выбираю иной путь, то делаю это с тем, чтобы воспользовавшись появлением этих нападок, выяснить недоразумения, которых предостаточно в вопросе об отношении логистики к философии, и уточнить свою личную позицию в этом вопросе.

I

Свою атаку ксёндз Якубисяк начинает с предложения (стр.11): "Защиту основных постулатов критицизма принимают на себя, хотя и по-разному, также и новейшие философские течения, называемые то ли логическим эмпиризмом, то ли математической логикой, или же попросту логистикой". В этом предложении скрываются два недоразумения: Первое скрывается в инсинуации, что названные философские "течения" защищают основные постулаты критицизма, т.е. кантовскую философию, что полностью расходится с истиной. Впрочем, об этом я скажу несколько слов позже. Второе недоразумение сокрыто в отождествлении логического эмпиризма с математической логикой, т.е. логистикой. Это недоразумение состоит в том, что под "эмпиризмом", будет ли это логический эмпиризм, или же какой-нибудь другой, мы понимаем некоторое направление, т.е. философское течение, тогда как "логистика" не является ни философским направлением, и даже не логическим направлением, но названием определенной дисциплины также, как "арифметика" или "психология". В этой связи я позволю себе повторить слова, которые были произнесены на VIII Международном Философском Съезде в Праге в 1934 г.[6]: "Логистика, называемая также "математической логикой", все еще кажется некоторым философам только определенным направлением, которое существует в границах логики наряду с прочими, развиваемыми наравне направлениями, для некоторых же математиков она, кажется, имеет ценность только вспомогательной дисциплины, созданной с той целью, чтобы сделать возможным обоснование математики. Ввиду этого я хотел бы подчеркнуть, что трактую логистику как автономную дисциплину, которая воплощает в себе современную формальную логику, и не считаю для себя делом возможным признать кроме логистики какое-либо еще логическое "направление", которое могло бы считаться научной логикой. Исторически, и на этом я хотел бы проставить особый акцент, современная логистика является высокой стадией развития формальной логики античности, которая во всей полноте расцвела лишь благодаря тому, что при содействии математиков ей удалось счастливо освободиться от мутных философских спекуляций, так долго сдерживающих ее прогресс". Таким образом, в моем понимании, а я не сомневаюсь, что и в понимании почти всех исследователей, культивирующих эту науку, логистика является ничем иным, как только современным представлением формальной логики, и она должна бы иметь полное право называться просто логикой, если уж ядром логики является формальная логика.

Итак, никто не сомневается, что логика не является ни философским направлением, ни течением, но наибольшее - некоторым разделом философии. Однако современная формальная логика, т.е. логистика уже так разрослась и настолько независима от философии, что ее следует, как и психологию, трактовать как самостоятельную дисциплину. С учетом своего метода и точности своих результатов, а также с точки зрения содержания своих проблем эта дисциплина сегодня сближается, пожалуй, более с математикой, нежели с философией.

Далее хочу отметить, что логистика не только не является философским направлением, но и не связана ни с каким философским направлением. Кто из философов, не зная логики, сам этого утверждать не может, пусть только помыслит, что логистика является чем-то родственным теории силлогизма Аристотеля, ибо она также как аристотелевская силлогистика исследует формы рассуждения и устанавливает способы правильного вывода и доказательства. Таким образом, очевидно, что можно заниматься силлогистикой, и точно так же заниматься теорией доказательств, признавая при этом в философии одинаково успешно как эмпиризм, так и рационализм, как реализм, так и идеализм, или же в этих вопросах вообще не занимать никакой позиции. В логистике, как и в арифметике, ни явно не содержится, ни скрытно не таится ни один философский взгляд на мир. Логистика не является философией и не имеет претензий к тому, чтобы заменить философию.

Очевидно, из этого не следует, что в логистике не существует проблем, имеющих философское значение. Каждая наука содержит такие проблемы и ксёндз Якубисяк прекрасно об этом знает, поскольку в своем сборнике философских работ постоянно обращается то к математике, то к физике или биологии, и даже к истории. Опуская вопрос многозначных логик, к