Социологизм и проблема ценности. 1995 (Ахам К.)

Карл Ахам

Социологизм и проблема ценности

Введение

Как известно, каждая наука должна сама определить свою предметную область. Однако это легче сказать, чем сделать. Например, не подлежит сомнению, что психология занимается изучением человека, а социология - общества. Но что такое "человек" и что такое "общество"? Если на эти весьма общие вопросы можно дать какой-нибудь ответ, то потому, что уже существующие методы, фундаментальные понятия и обобщения позволяют сформулировать определения "человека" и "общества" как некие аббревиатуры. Но при более внимательном рассмотрении выясняется, что существует не единственное, а несколько возможных определений в зависимости от онтологической установки и методологического подхода. К первой относится старый вопрос о строении человека и общества: является ли общество высоко агрегированным скоплением атомизированных индивидов или, наоборот, индивид есть лишь производное от общественной системы, характеризуемой определенными отличительными особенностями? Ситуация здесь складывается такая же, как прежде с давно известным нам противопоставлением холизма и индивидуализма, с которым мы сталкиваемся сегодня в социологической теории и которое не утратило актуальности.

Не меньшую остроту, как показал анализ методологической дискуссии последних двух десятилетий, имеет полемика вокруг когнитивных и объясняющих методов в социальных науках. При этом объясняющая социология предстает как дополнение к различным натуралистическим позициям.

С упомянутыми онтологическими и методологическими вопросами в психологии и социальных науках связаны также вопросы, относящиеся к проблеме ценности.

С давних времен они были сформулированы прежде всего этикой и социальной философией: какого нормативного кодекса должны придерживаться человек и общество? Какого представления об общественном  благе следует придерживаться в социально и культурно дифференцированном обществе? И в чем смысл научной, в том числе и социологической, деятельности?

Когда я завершил свои психологические и социологические изыскания защитой диссертации (это произошло в 1964 году), в Австрии (так же, как с середины 50-ых годов в ФРГ) при поддержке научных фондов США основную арену в социологии и психологии захватила эмпирическая ориентация, существовавшая еще с конца XIX века. Как полагали, захватила окончательно и бесповоротно. При этом доминировали прежде всего ориентации на психологию обучения и психологию поведения. Потерпевшие значительный урон от нападок бихевиористов когнитивные методы нередко рассматривались как обскурантистский реликт.

Например, Дильтей, Зомбарт, Трельч и Шеллер объявлялись "устаревшими". Что же касается вопросов, связанных с проблемой ценности, то они, как утверждалось, имеют чисто спекулятивный, умозрительный характер; проблема ценности, как правило, рассматривалась в социологическом или психологическом планах. Различные неомарксистские течения в университетах, находившиеся в оппозиции к этой новой ориентации, скорее усиливали, чем  ослабляли эти умонастроения.

Настоящая работа относится к направлениям в социологии, которые часто характеризуют себя как "естественнонаучные". Лишь на рубеже 80-ых годов в Западной Европе отчетливо наметилась противоположная феноменологическая и этнометодологическая тенденция. В США эта тенденция, возникшая как реакция на эмпирическую ориентацию, установилась несколько раньше.

1. Онтологические и теоретико-познавательные аспекты социологии

Со сменой парадигмы в германоязычной социологии со второй половины 50-х годов происходил переход от старой макро-субъективной ориентации исторической социологии к многочисленным разновидностям микро-субъективного анализа. Работы таких ученых, как Вернер Зомбарт, Эрнст Трельч, Альфред Вебер, Франц Оппенгеймер, Альфред фон Мартин, Эмиль Ледерер, Ганс Фрайер, Эдуард Хайман, Карл Мангейм, Александр фон Шелтинг, Александр Рюстов, Альфред Мюллер-Армак считались устаревшими, и только то обстоятельство, что Макса Вебера причисляли к натуралистической социологии, позволило ему сохранить определенное признание. На позиции определенного принципа проверки, а именно научного эксперимента и экспериментального подтверждения или опровержения гипотез и теорий, стояли так прочно, что работы, относившиеся к "когнитивной социологии", заранее объявлялись несовременными. Столь сильная приверженность определенному принципу верификации исходит из особого значения, которое придавалось понятию опыта, взятого во вполне определенном смысле. Эмпирическая обоснованность означает, что в  качестве научной аргументации разрешается использовать только полученное с помощью эксперимента знание (составляющее собственный смысл понятий эмпирии и экспериенции), а не опыт в смысле пережитого или знания, полученного в результате пережитого. Неопределенности внутреннего опыта и его реконструкции надлежало всячески избегать и высказывать только научные утверждения о наблюдаемом поведении. Такая бихевиористическая ориентация удовлетворяла прежде всего потребностям исследования паттернов поведения, характерных для небольших групп, и частоты взаимодействий, но исключала все, что имеет дело с нормами и ценностями в макроскопическом плане и с "ситуационными определениями" (У.Н.Томас) в микро-субъективной области.

Таким образом, в социологии возникла точка зрения, согласно которой реальность исторической науки, подобно реальности естественных систем, формируется, ведет себя и развивается по собственным законам. Критические возражения вызывала только односторонность, усилившаяся под влиянием бихевиоризма, но отнюдь не натуралистическая социология сама по себе. Несомненно, что человек и общество обладают как природным бытием, так и историческим существованием. Одна из разновидностей социологии, несущая на себе отпечаток естественнонаучных методов, рассматривает общество как некую внеисторическую сущность, относя лежащие в ее основе понятия, категории, аксиомы и т.д. к обществам или частям обществ безотносительно к пространству или времени, в которых они существуют. Наоборот, исторически ориентированные дисциплины, в том числе историческая социология, рассматривая человека и общество как исторические сущности, строят лежащие в их основе понятия, категории и аксиомы с учетом пространственной и исторической обусловленности человеческих знаний, чувств, ценностей и поступков. Социология, использующая естественнонаучные методы, создавала впечатление, словно в основе всей общественной жизни лежала духовная эволюция человека, а окружающее человека общество оставалось неизменным. Подобное впечатление верно лишь относительно тех составляющих общественной деятельности, которые можно описать как данные природой и на которые не оказывают никакого влияния наши поступки в их закономерной последовательности.

Неясность методологического статуса обобщений, эмпирических с одной стороны и теоретических - с другой, проявлялась прежде всего в том,что она приводила в социологии к стиранию весьма существенного различия между законами природы и историческими закономерностями и системами закономерностей. Это замечание в полной мере относится  к такой замечательной книге, как "Человеческое поведение" Бернарда Берельсона и Гэри А. Стейнера, в которой не всегда ясно, идет ли речь о необходимых или случайных обобщениях.

Не только Дильтей и Макс Вебер, но и Виттгенштейн всегда принимали во внимание различие между законами в строгом смысле и случайными историческими закономерностями, что нашло свое отражение в методологическом дуализме объяснения и понимания. То, что понимание в первую очередь связано не с интроспекцией и эмпатией, а со способностью следовать правилу, продемонстрировал еще Макс Вебер психологизирующей герменевтикой своего времени. Так как культура может быть определена как структурированное множество таких закономерностей и их систем (в первую очередь таких, которые лежат в основе определения ценности материальных и нематериальных благ), все культурно-научные данные тесно связаны с когнитивными методами. Даже в основе якобы строгих объяснений социологической теории обмена, или теории "rational choice" [рационального выбора], поскольку они нацелены на конкретную констатацию того, что именно происходит в том или ином процессе выбора или в соответствующем расчете прибыли-затрат на конкретных примерах равного обмена, происходил возврат к герменевтическим интерпретациям. Знания формальной структуры соотношений эквивалентности, равно как и абстрактно сформулированного принципа максимализации прибыли, недостаточно для анализа конкретных актов выбора и принятия решений.

Отдельные процессы должны быть поняты, исходя из общих законов. Какие значения примут используемые переменные, зависит от исторических условий и системы закономерностей. Последние находятся в определенной связи с присущей человеку способностью учиться на ошибках и при этом в случае необходимости изменять игравшие первоначально роль путеводной нити "ситуационные определения" и аксиомы ценности.

Я полагаю, что наряду со строгостью методологического сознания особой заслугой философии является вытекающий из анализа мировоззрения взгляд на роль видения в научной деятельности. Видение, с одной стороны, задает пространство возможностей того, что в эмпирической науке становится предметом деятельностного исследования; интуитивно схваченная взаимосвязь между установленной размерностью поля зрения и структурой предмета в дальнейшем становится объектом научного анализа. С другой стороны, философский анализ мировоззрения показал, что в социологической литературе более или менее незаметно действуют антропологические предпосылки. Например, Ральф Дарендорф в своем "Homo Sociologicus", чтобы преодолеть "широко распространенную нерешительность", "отказаться от расплывчатой и для наших целей почти неопределенной категории "человек" ...", предложил в качестве средства для преодоления антропологической философии теорию ролей. Аналогичным образом, по мнению Рене Кенига, личность является исключительно продуктом всеохватного процесса, в ходе которого вырабатывается только" паттерн поведения", поэтому с полным осн