Сообщество и общество. 1995 (Беккер В.)

Вернер Беккер

Сообщество и общество

Об основных понятиях социальной философии и некоторой

 исторической неизбежности.

Противопоставление аристотелевского и гоббсовского подходов господствует в политической философии Нового времени. Согласно известному аристотелевскому определению человек изначально является существом общественным. Это значит, что он может существовать только в обществе, вместе с другими. А следуя столь же известному определению Гоббса, человек в естественном состоянии есть индивидуалист-одиночка, который позволяет убедить себя в необходимости общественной связи только силой или принуждением. Политическая философия классического либерализма, идущая от Локка через Канта к Миллю, примыкает к гоббсовскому определению человека. Другая линия политической философии, представителями которой являются Руссо, Гегель и Маркс, может быть понята как нововременная версия аристотелевского подхода. Однако характеристика останется неполной, если не добавить, что аристотелевский подход в Новое время есть как раз ответ  на подход Гоббса и следующего за ним классического либерализма. Ответ заключается в попытке интегрировать гоббсовский индивидуалистический подход в аристотелевский коллективистский. Результатом этой попытки можно считать возникновение  специфически нововременного варианта этой традиционной линии политической философии. Поэтому я обозначаю ее как неоаристотелевский подход.

Однако  речь не об историко-философской характеристике. Моя цель скорее состоит в том, чтобы показать, что для понимания современного общества больше можно почерпнуть из неоаристотелевской линии, чем из гоббсовской. Если я не ошибаюсь, моя точка зрения находится в оппозиции к доминирующим подходам современной политической философии.

В западной философии политики доминирует сегодня политическая этика. Этика как волюнтаристская дисциплина отвечает в целом волюнтаристским принципам западных государств, волюнтаристскому принципу индивидуальной свободы и волюнтаристскому принципу действия демократии. Можно сказать, что уже экзистенциализм 50-60 гг. - прежде всего во франкоязычной версии - был в сущности философской этикой. Еще очевиднее становится доминанта этики в западной философии начиная с 70-х гг. С тех пор политическая философия по большей части становится политической этикой: от Роулса, Бухмана, Нозика до Йонаса, Апеля и Хабермаса. Так же и критический рационализм Поппера получил резонанс в первую очередь как политическая этика "открытого общества".

Я же, напротив, хочу еще раз обратить внимание на основные выводы неоаристотелевского подхода в политической философии. Я делаю это, чтобы показать, что они сейчас, как и прежде, дают существенные выводы о нашем современном положении в обществе. Речь идет о познании общественно-исторических основ и условий человеческого морального состояния, оспаривать которые этико-моральными постулатами было бы бесплодно. Во взгляде на эти основные условия ныне, как и прежде, имеет значение идеологическая критика Маркса, согласно которой бытие определяет сознание.

Социально-философское учение, которое я здесь имею в виду, также имеет отношение к Марксу. Это учение, которое связано с именами Фердинанда Тенниса и Макса Вебера. Это направление коренится, кроме того, еще и в  традиции, которая восходит к шотландской моральной философии Давида Юма, Адама Фергюсона и Адама Смита. Теннис и Вебер занимались социальной философией как типологизирующей социальной теорией. Теннис ввел основополагающее различение своей парой понятий “сообщество” и “общество”. Это различение базируется на юмовском различении между “ближней” и “дальней” областью человеческих отношений и ориентаций и  построена на центральной части моральной философии Юма. Эта пара категорий Фердинанда Тенниса имела значение для дальнейшего развития социальной философии в XX веке, которое сегодня не так оценивается, как этого заслуживает, поскольку Теннис совершенно необоснованно был сближен с идеологией “Крови и Почвы”. Да и  те философы, которые, как Хоркхаймер и Адорно, питали уважение прежде всего к левым убеждениям и социалистической позиции Тенниса, также его недооценивали. В любом случае теннисовское различение повлияло на современную мысль в политической философии, как едва ли какое иное нововведение. Его использовали  философы  различных школ и направлений. В начале столетия на различении основных понятий “сообщество” и “общество” основывались Эрнст Трельч и Эмиль Дюркгейм. Позднее к ним присоединились Фридрих А. фон Хайек и Карл Поппер: Хайек со своей теорией современного социального развития в смысле развития к “extended order”, Поппер с его основополагающим различением “открытого” и “закрытого общества”.В последнее время к ним примкнул, к примеру, Юрген Хабермас в его историко-философской модели нововременного системного поворота. Я дам сначала набросок теннисовского различения и покажу его значение для понимания современного общественного развития и переоценки нравственного действия.

Социально-философское творчество Фердинанда Тенниса концентрируется вокруг его книги “Сообщество и общество”. Первое издание 1887 г. имеет подзаголовок, способный ввести в заблуждение еще более, чем заглавие: “Рассмотрение коммунизма и социализма как эмпирических культурных форм”. Второе издание 1912 г. получило адекватный подзаголовок: “Основные понятия чистой социологии”, ведь речь идет именно об основных социально-философских понятиях. По Теннису, понятие “сообщества” и “общества” означают противоположенные  формы человеческого общежития. Они принимаются в качестве дескриптивных категорий человеческой социальности, что не исключает, однако, того, что у Тенниса есть формулировки, которые можно понять как предпочтительность сообщества перед обществом. Кроме того архаически звучащий сегодня язык, каким изъясняется Теннис, способен вести к недоразумению. Впрочем, в своих позднейших ответах на ложные толкования его основной идеи Теннис всякий раз недвусмысленно настаивал на том, что значение понятия состоит в его аналитически-дескриптивном содержании, а не в нравственном превосходстве сообщества и недостатках общества.

Оба понятия следует брать в качестве “идеальных типов”, в смысле этого термина, который Макс Вебер постулировал в качестве общего методологического подхода. Они моделируют идеализированную картину межчеловеческих отношений, чтобы выделить характерные общие черты реальных действий. Всякое реальное действие, какое можно засвидетельствовать общественно-исторически, поэтому лишь приблизительно отвечает идеально-типическому описанию.

Идеально-типическое понятие “сообщества” выделяет, по Теннису, существенные межчеловеческие отношения, основанные на семейном родстве. Всякая семейная структура состоит из иерархически ступенчатых позиций. Это позиции отца, матери и детей. Более широкие семейные союзы объединяют родичей между собой. Ближайшая крупная формация семейного типа есть клан. Он состоит из нескольких больших семей, связанных между собой родственными отношениями, в нем, как правило, связь восходит к одному общему отцовскому предку. Типичные для сообщества межчеловеческие отношения покоятся на “естественной” морали. Выражение “естественное” означает, что семейные отношения в конечном счете подчинены биологическому воспроизводству. Теннис различает политические, общественные и хозяйственные формы сообществ. С точки зрения политического господства это иерерхические порядки, в истории складывавшиеся приемущественно как патриархат и иногда как матриархат. С общественной точки зрения это объединения на основе общей традиции и общей религии. Религия есть выражение неисчерпаемости и неуничтожимости семейной морали, укорененной в биологическом воспроизводстве. С хозяйственной точки зрения речь идет о “коммунизме”, т.е. о сообществе хозяев и труженников, не знающем частной собственности. Теннис говорит: “сообщественная жизнь означает совместное владение и пользование, ... владение и пользование общими благами”. Связь по “полю и двору” обусловливает концентрацию хозяйственной жизни вокруг “очага и стола”. К “коммунистической” модели семьи относится, далее, особая антропология, согласно которой человек есть не индивид среди других индивидуумов, имеющий равные с ними права, но индивидуальный носитель социальной роли.

В противоположность идеальному типу “сообщество”, идеальный тип “общество” обозначает “открытость”, которую Теннис определяет как “человеческий агрегат и артефакт”. В качестве “открытого” субъект есть  “каждый в  одиночку и в состоянии конфликта со всеми другими”. Характерный признак “общественного” состоит в принципах договора и обмена. Ими установленное “буржуазное” общество базируется на торговле и товарообмене.Существует общая возможность сравнивать предметы как “товар”. Возможность сравнивать выражается в существовании денег как меры обмена. В “буржуазном обществе”, следуя словам Адама Смита, ”каждый человек - купец”. Принцип обмена охватывает так же и человеческие отношения. Конкуренция образует доминирующее онтошение “субъекта в состоянии конфликта со всеми остальных”. Теннис применяет в этом контексте терминологию и трактовку Маркса, соответственно теории прибавочной стоимости в 1-ом томе “Капитала”. Владеющий капиталом фабрикант является покупателем и использователем “товара рабочей силы”, такого исключительного товара, который один обладает способностью производить большую стоимость, чем та цена, в какую обходится его содержание и эскплуатация. “Купцы как капиталисты (поэтому являются) естественными господами и властителями (общества), которое существует по их воле”. Межчеловеческие отношения базируются в “обществе” на договорных обязательствах, то есть на конвенции. В отличие от “естественных” связей “сообщества” вырабатываются “искусственные” взаимные обязанности и зависимости. Если Теннису в представлении типа “общество”и можно сделать упрек, то лишь в его поспешном присоединении к партии последователей Маркса. Ведь он исходит из того, какую роль играют владельцы и использователи благ в общественной верхушке, к которой он относит одних лишь капиталистов, совершенно в духе марксистской идеи их непримиримого противостояния с рабочими. При этом он исходит из марксистского понятия классов.