О смысле категории усия в философии Аристотеля. (Борисов В.Н.)
Философия 1996 год, (1)
В.Н. Борисов О СМЫСЛЕ КАТЕГОРИИ "OYSIA" В ФИЛОСОФИИ АРИСТОТЕЛЯ В статье уточняется смысл категории "oysia" в философии Аристотеля, показывается, что эта категория используется им в двух значениях, которые позднее в истории философии выделились в самостоятельные категории "субстанция" и "сущность". Предлагаются оба эти термина использовать для перевода произведений Аристотеля в зависимости от контекста. Показывается также, что сущность вещей Аристотель нередко сводит к их качественной определенности на уровне непосредственного бытия, что необходимо учитывать, чтобы избежать модернизации его воззрений. Современное прочтение Аристотеля, как и любого древнего автора, сталкивается с опасностью модернизации его воззрений. При переводе древних текстов на любой современный язык их содержание неизбежно интерпретируется через призму современных значений философских терминов. При этом приходится преодолевать трудности двоякого рода. Во-первых, многозначность большинства терминов, применяемых самим Аристотелем, во-вторых, несоответствие их смысла значениям современной философской терминологии. То и другое обнаруживается при интерпретации одной из важнейших категорий философского учения Аристотеля, обозначаемой им термином "oysia" [1]. В пятой книге "Метафизики" Аристотель отмечает, что термин "oysia" употребляется по крайней мере в четырех значениях: 1) отдельного тела, 2) причины его бытия, 3) части тела, без которой последнее не существует, 4) сути бытия вещи, выражаемой в определении. Не касаемся пока вопроса, насколько точно последнее выражение передает смысл переведенного текста. Обобщая эти значения, Аристотель указывает два основных: 1) последний субстрат вещи и 2) ее форма /Метафиз., V, 8, 1017 в, 10-26/. В седьмой книге он также отмечает четыре значения, но несколько иные: 1) суть бытия вещи, 2) общее, 3) род, 4) субстрат /Метафиз., VП, 3, 1028 в, 34-35/. [2]. Аристотель стремится установить тот смысл рассматриваемого термина, который он приобретает в его философском учении в качестве одной из категорий в ряду других. Этот категориальный смысл Аристотель называет обычно первичным, прямым, основным, отличая от него другие значения как неосновные. Подобный анализ Аристотель проводит и относительно многих других философских терминов. В какой мере Аристотелю удалось достичь однозначности в трактовке категории "oysia" ? Этот вопрос и составляет основной предмет нашего исследования. При переводе произведений Аристотеля на латинский язык Боэций в V веке н.э. использовал для передачи смысла рассматриваемой категории термин "substantia" (подоснова), который затем перешел без перевода в другие языки и применялся в философии в течение многих столетий. В ряде языков он продолжает использоваться с этой целью и в настоящее время. Но со второй половины Х1Х века при переводе произведений Аристотеля на немецкий язык, а затем и на русский стали использоваться соответственно термины "wesen" и "сущность". Такое изменение терминологии свидетельствовало о несоответствии значения термина "substania" рассматриваемой категории. Но и термин "сущность" не выражает адекватно смысл этой категории. Это подтверждается косвенно тем, что соответствующий латинский термин "essentia" никогда не использовался для передачи категории "oysia". Поэтому использование как одного термина, так и другого требует постоянных уточнений и оговорок для адекватного выражения того смысла, который сам Аристотель вкладывал в термин "oysia" в конкретном контексте его применения. Уточним предварительно общее понимание Аристотелем категорий. Термин "категория" вошел к настоящему времени во многие языки, включая русский, но применяется неоднозначно. В обыденной речи он часто оказывается синонимом (или близким по значению) латинского термина "класс" в его логическом смысле. В русском языке тому и другому близко по значению слово "разряд". Например, категории или разряды спортивной классификации. В этом смысле термин "категория" обозначает некоторое множество предметов, обладающих каким-то общим признаком. В науке же категориями называются обычно не сам
Дело в том, что проблема категорий имеет ряд аспектов: онтологический, гносеологический, логический, лингвистический, психологический. Аристотель рассматривает категории в трех аспектах: онтологическом, логическом и лингвистическом. Позднее его критиковали за их смешение, а также за неполноту набора категорий и их анализа. Но эта критика несправедлива. Ведь Аристотель лишь впервые ставит эту проблему, и требовать от него более или менее полного ее решения нельзя. Важно понять общий ее смысл и место в самой аристотелевской философии. Аристотель вводит понятие категории через лингвистический его аспект, через различение связной речи (предложения) и несвязной (отдельные слова и их сочетания с предлогами). Оказывается, что каждое отдельное слово, наряду с конкретным смыслом, обладает еще некоторым обобщенным значением. Так, слово "сегодня" имеет иное конкретное значение, чем слово "вчера", но и то, и другое обладают общим значением времени, а словосочетание "в Ликее" - значением места. Такие обобщенные значения отдельных слов и некоторых словосочетаний Аристотель и называет категориями. В трактате "Категории" он перечисляет их десять: "Из сказанного без какой-либо связи каждое означает или сущность, или "сколько", или "какое", или "по отношению к чему-то", или "где", или "когда", или "находиться в каком-то положении", или "обладать", или "действовать", или "претерпевать" /Категории, 4, 1в, 25/ [3]. При рассмотрении этого перечня категорий напрашивается сравнение его с выделяемыми в языке лексико-грамматическими формами слов. Так, первые шесть категорий выражаются именными формами. Сущность - существительное, далее следуют числительное, прилагательное и различные формы наречий. А последним четырем категориям соответствуют глагольные формы состояния, действительного и страдательного залогов. В связи с этим Аристотель нередко обвиняется в подмене логического подхода лингвистическим. На самом деле, он отнюдь не пытается классифицировать грамматические формы, хотя бы потому, что у него нет полного совпадения их и категорий. Более того, одна и та же категория может выражаться в языке различным образом, на что указывает сам Аристотель: "ибо нет никакой разницы сказать: "человек есть здоровый" или "человек здоров", и точно так же: "человек есть идущий или режущий" или же "человек идет или режет"; и подобным образом во всех других случаях" /Метафиз., V, 7, 1017в, 28-31/. С грамматической же точки зрения между этими способами выражения имеется существенное различие. Но для Аристотеля важно их предметное значение, а оно одно и то же. Таким образом, через грамматический анализ языковых выражений Ароистотель подходит к выявлению их предметного значения и в конечном счете к определению тех объектов, которые в них отображаются. Аристотель выясняет роль категорий не в структуре языка и речи, а в познании мира, хотя и отправляется от анализа первых. Поэтому он и рассматривает категории не только как высшие роды сказываемого о бытии, но и как высшие роды самого бытия. "Бытие же само по себе приписывается всему тому, что обозначается через формы категориального высказывания, ибо сколькими способами являются эти высказывания в стольких же смыслах обозначается бытие" /там же, 23-24/. При этом первичным является бытие, а мыслимое значение вторично. Логическим основанием категорий как высших родов сказываемого выступает соотношение в понятии видовых и родовых признаков: в видовом понятии мыслятся признаки подчиняющих его по объему родовых понятий, вплоть до высшего. Если взять понятийный ряд: "сосна-дерево-растение-организм-предмет", то в понятии "сосна" мыслятся не только признаки, отличающие сосну от других деревьев, но также общие признаки дерева, растения и т.д. Каждый из этих уровней родовых признаков может выделяться и образовывать самостоятельное родовое понятие, а может мыслиться и через видовые понятия. Самые общие родовые признаки всякого сущего и образуют, по Аристотелю, категории. В данном примере это признак "быть предметом вообще". Категории также могут выступать в качестве самостоятельных понятий,
местоимениями и предлогами и неопределенной формой глагола. Но в ряде других случаев Аристотель использует для их выражения специальные субстантивированные термины: количество, качество, соотнесенное, время, место, положение, обладание, действование и претерпевание. Именно в этом случае категории выступают в понятийной форме. В дальнейшем этот способ представления категорий был абсолютизирован, что привело к их пониманию как фундаментальных понятий философии. У Аристотеля лишь некоторые из категорий являются и фундаментальными понятиями его философского учения: сущность, время, место, - но далеко не все такие понятия являются категориями. Аристотель не включает в число категорий такие фундаментальные понятия своего философского учения, как "материя" и "форма". "действительность" и "возможность" и многие другие. Дело в том, что эти понятия оказываются частными по отношению к категориям (например, форма как вид сущности). А главное, они не обладают общезначимостью (они отсутствуют в других философских учениях или иначе понимаются) и не носят обязательного характера (категоричности) в своем применении. Категории же представляют собой всеобщие мыслительные формы, они закрепляются в языке, и человек пользуется ими без всякой философии. Но категории исследуются философией в целях познания сущего как такового. С их помощью образуется самая абстрактная схема всякого сущего. Здесь действительно можно высказать Аристотелю упрек в нечеткости критериев выделения категорий. Так, выделенные им категории не обладают одинаковой степенью общности и, следовательно, не все могут считаться высшими родами бытия и сказываемого. Это признает и сам Аристотель, сводя нередко все категории к первым четырем, поскольку остальные могут рассматриваться как виды отношений. Например, место как отношение в пространстве и т.п. Современная логика вообще сводит все категории к двум: предмет и признак (предикат), поскольку отношение может рассматрив