Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





Политика Аристотеля. 1983. (Доватур А.И.)

Доватур А.И.

«ПОЛИТИКА» АРИСТОТЕЛЯ 1983

АРИСТОТЕЛЬ. Сочинения: В 4-х т. Т. 4 / Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А. И. Доватура. — М.: Мысль, 1983.— 830 с. — (Филос. наследие. Т, 90). С.38-57.

Одной из характерных черт научной деятельности Аристотеля является ее многогранность. Своими трудами Аристотель обогатил почти все существовавшие в его время отрасли науки. Государство и общество не остались вне поля зрения философа. Главное место среди его произведений, посвященных изучению государства и общества, бесспорно, занимает «Политика».

Не может быть сомнения в том, что даже чисто теоретические построения античных мыслителей, вроде «Государства» и «Законов» Платона или тех проектов, которые рассматриваются во второй книге «Политики» Аристотеля, в большей или меньшей степени связаны с реальной жизнью греческих полисов !, что и дает право современным исследователям использовать названные сочинения как источники для уяснения некоторых сторон бытия этих полисов.

Теоретическое построение идеального полиса — конечная задача, которую ставит перед собой Аристотель в «Политике». Вполне оправданными были бы поиски нитей, связывающих идеальный полис Аристотеля с греческими полисами IV в. до н. э., внешними и внутренними условиями их существования. Разумеется, этим не исчерпывается связь содержания трактата Аристотеля с эпохой, в которую он жил. Рассуждение о совершенном, с точки зрения автора, полисе занимает в «Политике» много места (седьмая и восьмая книги; к этому следует добавить анализ теорий его предшественников и современников во второй книге). Этому рассуждению предпослано занимающее гораздо больше места учение о полисе вообще. Здесь мы находим обоснование мысли, что полис является высшей формой чело-

1 См., например, М. Pierart. Platon et la Cite grecque, Bruxelies, 1974.

38

веческого объединения, способствующей достижению счастливой жизни, т. е. жизни, согласной с добродетелью; здесь понятие полиса подвергается расчленению на его простейшие элементы. Ссылаясь на природу, неравномерно, по его мнению, распределившую между людьми умственные способности, Аристотель защищает один из устоев античного общества — рабство. Он также выступает защитником другого устоя античного общества — частной собственности, обосновывая это тем, что потребность в собственности якобы свойственна человеку по природе. .

Рассмотрение различных теорий государственных устройств Аристотель начинает с анализа проекта Платона (Сократа). Он особо подчеркивает трудность осуществления этого проекта на практике (см. Pol. II 2, 1264 а). Аристотель подвергает критике теоретическую позицию Платона — его стремление ввести в государстве полное единство, не считаясь с реально существующей множественностью. В «Законах» Платона Аристотель находит произвольные утверждения, а в некоторых случаях непродуманные положения, грозящие при проведении их в жизнь теми или иными затруднениями и нежелательными результатами. Проект Фалея Халкедонского не удовлетворяет Аристотеля потому, что, заботясь об устранении бедности и наделяя граждан равными участками земли, автор проекта упускает из виду необходимость регулировать деторождение, без чего не может поддерживаться равенство земельной собственности у граждан; кроме того, придумав лекарство против преступлений, совершаемых ради удовлетворения насущных нужд, Фалей, указывает Аристотель, забывает о преступлениях, вытекающих из других побуждений. Признавая полезность имущественного равенства во взаимных отношениях между гражданами, Аристотель отказывается видеть в нем панацею от всех общественных зол. Разбирая проект Гипподама Милетского, он обнаруживает противоречия в самих его основах: земледельцы, не имеющие права носить оружие (как и ремесленники), у Гипподама принимают участие в управлении государством наряду с воинами; между тем, утверждает Аристотель, действительность показывает, что те, кто не имеет права носить оружие, никак не могут занимать в государстве одинаковое положение с теми, кто обладает этим правом. Таким же

39

образом отвергаются и другие предложения Гипподама — доказывается их практическая несообразность. Аристотель приходит к заключению, что предложенные до него проекты, если они будут реализованы, не обеспечат наилучшей жизни гражданам государства.

Всюду мы видим стремление автора «Политики» соотносить построения теоретической мысли с политической реальностью и оценивать их с точки зрения условий и потребностей последней. Аристотель предъявляет авторам проектов государственного устройства требование: можно придумывать разное, но при этом не следует предлагать ничего заведомо неисполнимого (см. II 3, 1265 а 15).

После разбора различных проектов государственного строя Аристотель переходит к рассмотрению реально существовавших в его время и слывших хорошими государственных устройств — лакедемонского, критского, карфагенского. При этом его интересуют два вопроса: во-первых, в какой степени эти устройства приближаются к наилучшему или отдаляются от него; во-вторых, нет ли в них каких-либо элементов, противоречащих замыслу установивших их законодателей. Весь данный раздел, как и заключение второй книги, где перечисляются отдельные законодатели, своей деятельностью оставившие след в греческих государствах, обнаруживает превосходное знакомство автора с государственным устройством и законами полисов. В начале исследования видов государственных устройств Аристотель подвергает рассмотрению вопрос о государстве вообще. В первую очередь он анализирует понятие гражданина, время от времени обращаясь к практике греческих полисов. Свое заключение Аристотель формулирует так: «существует несколько разновидностей гражданина... гражданином по преимуществу является тот, кто обладает совокупностью гражданских прав» (III 3, 1278 а 35). Этическая точка зрения, играющая большую роль в построениях Аристотеля, побуждает его сразу же заняться вопросом об отношении добродетели подлинного гражданина к добродетели хорошего человека. Вывод Аристотеля таков: эти добродетели тождественны в одном государстве, различны в другом. И здесь, таким образом, дает себя знать общая установка философа: решать теоретические вопросы не однозначно, руководясь соображениями отвлеченного характера, а с огляд-

40

кой на сложность и многообразие действительности, в частности политической реальности.

Совершенно явственно видна практическая направленность социально-политического учения Аристотеля в тех частях его произведения, где представлена классификация видов государственного устройства (см. III 4 ел.). Как известно, он насчитывает шесть видов государственного устройства; три из них рассматриваются им; как правильные, три — как неправильные, т. е. как • извращения первых трех. Правильные виды государственного устройства, по Аристотелю,— царская власть, аристократия, полития; неправильные — тиранния, олигархия, демократия. Царская власть — правление одного, имеющего в виду общее благо; тиранния — правление одного, руководящегося собственной выгодой. Аристократия — правление немногих, лучших, осуществляемое в интересах всех граждан; олигархия — правление немногих состоятельных граждан, думающих только о собственной выгоде. Полития — правление большинства, отбираемого па основании определенного ценза и пекущегося об общем благе; демократия — правление большинства, неимущих, в интересах исключительно этого большинства. В соответствии со своими этическими взглядами Аристотель в правильных видах государственного устройства усматривает проявление надлежащей добродетели, в неправильных — отсутствие добродетели.

Схема Аристотеля может показаться искусственной, если не принимать во внимание того, что все шесть терминов, которыми пользуется автор «Политики» для обозначения различных видов государственных устройств, были в ходу у греков в IV в. до н. э. Вряд ли существовали, какие-либо серьезные разногласия в том, что понимать под царской властью, тираннией, аристократией, олигархией, демократией. Платон в своих «Законах» (см. 712 с) говорит обо всех этих видах государственного устройства как о чем-то общеизвестном, не требующем пояснения. В диалоге «Политик» (см. 291 de, 308 с) он упоминает о монархии, тираннии, аристократии, олигархии и двух видах демократии. В «Государстве» (см. 544—569) речь идет об аристократии, олигархии, демократии, тираннии. Нас интересует здесь не отношение схемы Аристотеля к схеме Платона, а только отражение в древнегреческой литературе

41

бытовавших в политической практике терминов. Остается термин «полития». Платон в «Государстве» помещает между аристократией и олигархией то, что он называет тимократией (см. 545 с ел.), т. е. такой строй, который занимает среднее место между двумя названными и для которого характерно смешение зла с добром, предоставление должностей людям «смешанного права», почитание золота и серебра и некоторые другие особенности. Отсутствие у Платона точных определений не позволяет идентифицировать его тимократию с каким-либо из существовавших в Греции государственных устройств. Это скорее отвлеченное построение, предназначенное для того, чтобы перекинуть мост между двумя политическими реальностями — аристократией и олигархией; первую философ усматривал в спартанском государственном устройстве, примеры второй в изобилии давала ему современность. Термин «тимократия» подхватывает Аристотель в своей «Никомаховой этике»; он представляется философу наиболее подходящим для обозначения государственного устройства, основанного на имущественном различии. В «Политике» для обозначения государственного строя, при котором власть находится в руках большинства — «средних» людей, обладающих определенным небольшим цензом и управляющих государством в интересах всех граждан, Аристотель употребляет термин «полития». (Правда, он указывает, что это слово может означать и государственное устройство вообще (см. III 5, 1279 а 35). В таком широком смысле термин «полития» много раз встречается в «Политике».)

Нетрудно убедиться, что за каждым употребленным у Аристотеля политическим термином кроется вполне конкретное содержание. Философ стремится сделать свою схему гибкой, способной охватить все многообразие действительности. Приводя в пример современные ему государства и оглядываясь на историю, он, во-первых, констатирует существование различных разновидностей внутри отдельных видов государственного устройства (см. IV 4, 1289 b 15 ел.), во-вторых, отмечает, что политический строй некоторых государств объединяет в себе признаки различных государственных устройств (см. VI 1, 1317 а) и что существуют промежуточные формы между царской и тираннической властью (см. V 9, 1314 а 5 ел.) — аристократия с уклоном в оли-

42

гархию, полития, близкая к демократии (см. 1317 а), и др. Большое внимание Аристотель уделяет вопросу о государственных переворотах. Его рассуждения о причинах и поводах переворотов в государствах с разным устройством богато иллюстрируются примерами из давнего и совсем недавнего прошлого. Той же особенностью отличается и изложение его взглядов на способы предотвращения переворотов и сохранения тех или иных видов государственных устройств.

Большой исторический материал привлекается Аристотелем, по-видимому, с целью придать выдвинутым им положениям большую наглядность. В сущности, вся теория Аристотеля, изложенная в трактате, основывается на наблюдениях и обращена к реальной жизни в своих, казалось бы, самых отвлеченных построениях (попытка доказать это делается ниже). Интересен один выпад Аристотеля против Платона. Согласно Платону, возможен только переход аристократии в спартанский строй, этого последнего — в олигархию, олигархии — в демократию, демократии — в тираннию (Rp. 562). По мнению же Аристотеля, это положение опровергается фактами истории (см. V 10, 1316 а 15 ел.). Демократия чаще переходит в олигархию, чем в монархию ;{тираннию). Во всеоружии исторического знания Аристотель излагает конкретные факты, из которых следует, что платоновская концепция прямолинейной эволюции государственного устройства не выдерживает критики. Примеры из прошлого и настоящего греческих и негреческих государств встречаются время от времени и в других частях «Политики». Однако нигде нет такого количества ссылок на исторические факты, как в пятой книге. Достаточным объяснением этого обстоятельства может быть единичность сообщаемых Аристотелем в этой книге фактов — речь идет здесь не о явлениях, повторяющихся во многих местах и потому не требующих иллюстрации примерами, а о событиях хотя и иллюстрирующих некие общие положения, но являющихся индивидуальными фактами. Здесь мы сталкиваемся, таким образом, с изменением способа изложевия, что, однако, не меняет характера сочинения Аристотеля.

Книга шестая, где рассматривается организация государств с демократическим и олигархическим строем, характерных для Греции, не могла бы быть написана

43

без основательного знакомства с государственной жизнью современных Аристотелю полисов. Сравнительно небольшое количество примеров, приводимых в этой книге, не меняет сущности дела. Оперируя с данными общего порядка, с фактами и явлениями, общими для всех демократических и для всех олигархических государств, притом современных ему, Аристотель не считал нужным уснащать изложение большим количеством примеров. Здесь уместно вспомнить о том, что философ был хорошо знаком с жизнью трех разнородных и о своему устройству и удельному весу государств: Афин, Македонии и своеобразного Атарнейского государства. В управлении последним он принимал участие в качестве члена того кружка философов, который собрался вокруг атарнейского правителя Гермия. В качестве сына лейб-медика македонского царского дома, а затем воспитателя наследника македонского престола Аристотель имел возможность вблизи наблюдать политическую жизнь Македонии. Наконец, долгое время приживая в Афинах на положении метека, он видел перед собой классический образец демократического полиса. О политической жизни государств Аристотель мог судить со знанием дела, а не как кабинетный ученый и отнюдь не как дилетант-прожектер. О том, что он хорошо знал историю государственного строя полисов, достаточно красноречиво свидетельствует созданная при его непосредственном участии обширная серия в 158 монографий, содержащих очерк истории и современного состояния строя разных государств. Вооруженный знаниями, почерпнутыми из наблюдений и книг, Аристотель написал свою «Политику». Наряду с анализом фактического материала в ней есть и другая сторона— то, что мы можем назвать рекомендациями. Нередко последние тесно связаны с аналитическими частями трактата, например рекомендации в отношении мер, способствующих сохранению того или иного государственного устройства. Что же касается рекомендаций относительно введения определенного вида государственного устройства, то Аристотель выступает как сторонник существующего, хотя и редко встречающегося строя, так называемой политии, и в то же время проектирует некий «наилучший» строй. Удобно первый назвать условно образцовым, второй — идеальным государственным устройством.

44

По отношению к тому и другому мы вправе поставить вопрос: принадлежат ли они к области благих пожеланий, к области политических мечтаний или имеют какую-нибудь практическую направленность? Начнем с условно образцового устройства. Оно, согласно Аристотелю, подходит для всех полисов (см. IV 1, 1288 b 35 ел.). Этот не выдаваемый философом за идеальный, но приемлемый и осуществимый строй не требует наличия у граждан добродетели, превышающей возможности обыкновенных людей; он не рассчитан на воспитание, соответствующее самым блестящим природным данным и благоприятным внешним обстоятельствам. Он обеспечивает гражданам счастливую жизнь, так как при нем нет препятствий для осуществления добродетели. Такое положение, согласно Аристотелю, складывается там, где средний слой граждан количественно превосходит богачей и бедняков, вместе взятых, или, по крайней мере, один из этих слоев. О политии Аристотель говорит, что она встречается редко и у немногих (см. IV 9, 1296 а 35). Действительно, такой строй редко наблюдался в греческих государствах. Однако нельзя считать его чем-то существовавшим лишь в воображении Аристотеля. В пятой книге есть упоминания о реальном существовании политии. В Таранте, отмечает Аристотель, приблизительно ко времени окончания Персидских войн, установилась демократия, выросшая из политии; Гераклеодор в Орее преобразовал олигархию в политик) и демократию. В общей форме говорится о государственных переворотах, в результате которых устанавливаются олигархии, демократии, политии. В Сиракузах вскоре после победы над афинянами демос сменил политик) на демократический строй. В Массалии в результате изменения законов, регулировавших замещение должностей, олигархия стала близка к политии. Есть также общее упоминание о крушении политии. Этот перечень показывает, что, хотя Аристотель находил в прошлом и настоящем мало примеров «среднего» устройства — гораздо меньше, чем примеров демократии, олигархии, монархии, аристократии,— тем не менее полития для него не утопия, раз она может существовать и существовала в исторической действительности. После всего сказанного приобретает особое значение замечание Аристотеля о том, что в противоположность установившемуся обыкновению

45

не желать равенства, но либо стремиться властвовать, либо терпеливо переносить свое подчиненное положение некий единственный муж выказал себя сторонником «среднего» устройства (см. IV 9, 1296 а 38). Это место обычно понимают в том смысле, что Аристотель нашел в прошлом в одном из греческих полисов государственного деятеля, который ввел образцовое, по мнению философа, устройство. В соответствии с таким общепринятым толкованием искали в разных полисах и в разных эпохах того «единственного мужа», которого имеет в виду Аристотель. Однако соображения языкового порядка, о которых мы не будем здесь говорить подробно, привели пас к иному пониманию данного текста. Прежде всего, речь идет не о государственном муже прошлого, а о человеке, который противопоставляется предшествовавшим деятелям. Затем, этот муж осуществляет гегемонию в греческом мире, а не главенствует в каком-либо одном греческом полисе. Наконец, в словах Аристотеля едва ли можно усмотреть сообщение, что этот единственный муж ввел на практике «среднее» государственное устройство, тем более что он самостоятельно решил ввести его. Употребленная Аристотелем пассивная форма глагола «убеждать» может означать только «дал себя убедить». Итак, единственный муж — современник философа, удерживающий гегемонию над всей Грецией. В нем естественнее всего усмотреть Александра Македонского. Он «дал себя убедить» ввести в греческих государствах «среднее» устройство. Не намекает ли Аристотель на то, что юный македонский властитель внял своему учителю и, по крайней мере на словах, согласился способствовать введению в греческих полисах того устройства, преимущества которого обосновывал перед ним Аристотель в своих лекциях-беседах 2.

Если принять предлагаемую здесь интерпретацию замечания Аристотеля, то оно в еще большей степени, чем это признавалось ранее, помогает раскрыть значение, какое придавал мыслитель своему «среднему» государственному устройству. Аристотель был уверен, что ему удалось внушить своему царственному ученику мысль о насаждении в греческих полисах строя, при

2 См. об этом: Л, Доватур. Политика и Политии Аристотеля, М. - Л., 1965.

46

котором государственные дела решаются гражданами среднего достатка. Для македонской власти такой порядок помимо его прочих достоинств имел и то преимущество, что обеспечивал спокойствие в греческих поли-' сах, т. е. обещал надежный тыл во время похода македонян на Восток. Ведь «средний строй» является, по Аристотелю, единственным, при котором исключаются внутренние распри (см. IV 9, 1296 а 5).

Подводя итоги нашего рассуждения о «среднем» -строе в освещении Аристотеля, можно сделать заключение: полития, «среднее» государственное устройство, опорой которого должны служить граждане среднего достатка, представляла для Аристотеля не только теоретический интерес. Возлагая надежды на македонского царя, Аристотель считал, что имеет основания смотреть на свой условно образцовый строй как на будущее греческих полисов.

Две последние книги «Политики» содержат изложение проекта наилучшего государственного устройства, при котором граждане ведут счастливую жизнь. Сочинение таких проектов не было новшеством во времена Аристотеля: у философа были предшественники, теории которых разбираются во второй книге «Политики». Как видно из слов Аристотеля, а также из хорошо известных нам произведений Платона, сочинители проектов, задаваясь целью построить идеальный город-государство, не очень заботились о практическом осуществлении своих предложений. Подобные проекты не удовлетворяли Аристотеля. Излагая свое учение об идеальном строе, он исходит из того, что в этом учении не содержится ничего неосуществимого.

Предпосылками создания образцового, наилучшего полиса, согласно Аристотелю, являются определенное количество населения, определенные размеры территории, удобное положение относительно моря (VII 4). Из числа полноправных граждан исключаются ремесленники и торговцы, так как образ жизни тех и других, утверждает Аристотель, не способствует развитию добродетели, а счастливой жизнью может быть только жизнь в соответствии с добродетелью. Организация зем-левладения должна обеспечить гражданам пропитание и в то же время возможность дружески предоставлять свою собственность в пользование другим гражданам. Всему гражданскому населению следует участвовать в

47

сисситиях, т. е. общественных трапезах. Предлагается разделить всю землю в государстве на две части — общественную и частновладельческую. Одна часть общественной земли будет давать средства на покрытие расходов по религиозному культу, другая — по сисситиям. Разделение частновладельческой земли на две части должно быть сделано с тем расчетом, чтобы у каждого гражданина было два участка земли — один у границ, другой у города. Рассматривая вопросы, относящиеся непосредственно к государственному устройству, Аристотель воздерживается от большой детализации. Ом настаивает на том, что хорошую организацию государство может получить не благодаря счастливой случайности, а благодаря знанию и сознательному плану (см. VII 12, 1332 а 30). Особое значение придается в «Политике» брачным законам, которые должны быть направлены на то, чтобы рождалось нормальное в физическом отношении молодое поколение. В последней книге содержатся подробные предписания, касающиеся воспитания будущих граждан. Взгляды Аристотеля по этим вопросам находятся в тесной связи с его идеалами общественного устройства.

Идеальный государственный строй, описываемый в «Политике», в целом близок к тому, какой в предыдущем изложении назван аристократическим. Согласно Аристотелю, полноправные граждане ведут в таком полисе образ жизни, способствующий развитию добродетели и, следовательно, обеспечивающий государству счастливую жизнь.

Обратимся к первому пожеланию Аристотеля, относящемуся к основанию полиса,— выбор хорошего местоположения, определенное количество граждан (см. VII 5. 1326 40 ел.). То и другое было реальной проблемой не для Греции, где новые полисы не возникали; проблема выбора места для города с определенным числом жителей существовала на Востоке во времена Александра Македонского. Аристотель, надо думать, связывал с Востоком возможность осуществления своих социально-политических идеалов. Вспомним, что Александр основал большое количество городов, которым он дал название «Александрия»; вспомним проницательность, какую проявил македонский завоеватель при выборе места для самого знаменитого своего детища — Александрии египетской.

48

Далее, полноправными гражданами автор «Политики» согласен считать только тех, которые в молодости являются воинами, а по достижении старшего возраста становятся правителями, судьями, жрецами. Они не занимаются пи ремеслом, ни торговлей, ни земледелием. Ссылаясь на примеры Египта и Крита, Аристотель доказывает возможность установления такого порядка, при котором воины и земледельцы представляют собой два разных сословия. Тем самым он, очевидно, заранее отвечает на возражение тех, кто, основываясь на законах, ряда греческих государств, в частности Афин, мог бы утверждать, что именно земледельцы должны быть воинами-гоплитами.

Земледельцами, чей труд кормит граждан, по проекту Аристотеля, являются рабы, не принадлежащие к одному племени и не отличающиеся горячим темпераментом (чтобы предотвратить всякую опасность возмущения с их стороны). На втором месте после рабов названы в качестве желательных земледельцев варвары (см. VII 8, 1329 а 25). Кого подразумевает здесь Аристотель? Сам он в другом месте подсказывает нам ответ на этот вопрос. Люди, живущие в Азии, в противоположность жителям Европы, по его мнению, хотя и отличаются способностями, но лишены мужества, а потому живут в подчиненном и рабском состоянии. Варвары, т. е. не греки, согласно Аристотелю, по природе своей являются рабами. Итак, благоприятные условия для создания полисов с образцовой, с точки зрения Аристотеля, организацией он, вероятно, находил в

Азии.

На огромных просторах завоеванной македонским царем и его греко-македонским войском Персидской держаны открывалась возможность распространить греческие формы политического бытия, притом в очищенном, совершенном, в представлении Аристотеля, виде. Теория Аристотеля и санкционировала, и увенчивала собой практику македонской политики, обосновывая ее философскими соображениями. Практическое осуществление ряда существенных пунктов его политических проектов давало философу надежду па достижение желаемых результатов в дальнейшем.

Сомнения в правомерности предлагаемого понимания проекта Аристотеля могут возникнуть с другой стороны: значительная часть ученых, писавших о

49

«Политике» Аристотеля, считает ее ранним произведением философа, написанным до похода Александра на Персию. Между тем предлагаемое толкование основано на предположении, что Аристотель занимался своим проектом, уже видя начало осуществления своих пожеланий.

Подходя к интересующему нас хронологическому вопросу, мы должны, во-первых, определить, в каком аспекте мы его рассматриваем, во-вторых, найти в тексте «Политики» опорные точки, которые могут помочь нам разобраться в данном вопросе.

Вопрос ставится так: продолжал ли Аристотель работать над «Политикой» в те годы, когда Александр совершал свой поход? Такая постановка вопроса, само собой разумеется, не снимает возможности дискуссии о времени написания «Политики», но обязывает пас считаться с тем, что автор мог возвращаться к своему трактату для внесения в него не только отдельных мелких дополнений и поправок, но и более существенных изменений. Курсы, читавшиеся Аристотелем в Ликее, были рассчитаны не на однократное чтение; они повторялись, и повторения, конечно, не были механическим воспроизведением раз и навсегда установленного текста.

Имеются ли в тексте «Политики» бесспорные следы работы Аристотеля после воцарения Александра? Уже давно неоднократно отмечалось место, где говорится о гибели царя Филиппа от руки Павсания (см. V 8, 1311 Ь). Сторонники ранней датировки «Политики» видят здесь позднейшую вставку Аристотеля, наличие которой не мешает относить трактат о политике к ранним произведениям философа. Однако нет никаких препятствий к тому, чтобы объяснять это место иначе и усматривать в нем доказательство того, что и после смерти Филиппа автор продолжал работать над своим произведением. Законченное и хотя и не забытое, но оставленное в стороне, оно едва ли требовало внесения в него одного дополнительного исторического примера.

В данной связи приобретает интерес другое место из «Политики». Излагая свои мысли о роли музыки в воспитании граждан, Аристотель упоминает о возможности, не получая профессионального музыкального образования, наслаждаться ею в чужом исполнении, подобно персидским мидийским царям (см. VIII 4,

50

'1339 а 35). Рядом поставлены давно исчезнувшие мидий с к не цари и цари персидские, которые, таким образом, рассматриваются как относящиеся к прошлому. Если так, то у нас есть еще одно доказательство того, что Аристотель работал над текстом «Политики» не только после смерти Филиппа и воцарения Александра, но и после крушения державы Ахеменидов. Вместо допущения одной-единственной поздней вставки (смерть Филиппа) пли же двух поздних вставок (о мидийских и персидских царях) не будет ли более логичным вывести заключение, что Аристотель, даже если «Политика» была написана до похода Александра, продолжал работать над пей и в дальнейшем? Признав это, мы тем самым допускаем возможность мелких, средних и крупных переделок, дополнений, новых редакций сочинения в целом либо тех или иных его разделов. В частности, мог подвергнуться переделке и расширению очерк об идеальном полисе, который, кстати, уже своей незаконченностью свидетельствует о том, что автор не рассматривал его как нечто завершенное, не требующее повторного обращения к данному предмету. При этом следует помнить, что попытки обосновать мнение о том, что «Политика» была написана Аристотелем до 335 г., ссылкой на неупоминание им некоторых фактов и событий не дали положительных результатов3. Предположение, что теоретическое построение идеального полиса у Аристотеля было обращено к сложившейся в его эпоху ситуации па Востоке, оказывается вполне оправданным.

Во времена Аристотеля полис переживал тяжелый кризис, симптомами которого были ожесточенная социальная борьба внутри греческих городов-государств м резкое разделение последних па демократические и олигархические,— сам Аристотель констатирует тот факт, что в большей части полисов наблюдается либо демократический, либо олигархический строй (см. IV Я). Относя тот и другой к числу «неправильных» и в то же время видя в полисе высшую форму человеческого объединения, Аристотель должен был искать вывод из создавшегося положения. По его мнению, греческие полисы, неспособные установить у себя и в других полисах совершенный образ правления, могли надеятьс

8 См. А. Доватур. ук. соч., с. 88 слл.

51

выйти из тупика, в котором они оказались, только благодаря помощи извне. Та же сила (македонский царь), которая окажется способной установить должные порядки в самой Элладе, как полагал Аристотель, поможет грекам расселиться в бывших владениях персидских царей, основать там новые полисы с безусловно образцовым, обладающим всеми желаемыми свойствами государственным устройством.

Аристотель, конечно, видел те огромные политические изменения в мире, которые происходили в современную ему эпоху, но они интересовали его лишь в той мере, в какой они могли оказывать влияние на дальнейшую судьбу самой высокой, с его точки зрения, политической организации — греческого полиса.

А. И. Доватур

52

Источник:
АРИСТОТЕЛЬ. Сочинения: В 4-х т. Т. 4 / Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А. И. Доватура. - М.: Мысль, 1983.- 830 с. - (Филос. наследие. Т, 90). С.38-52.



ПОИСК:





© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2018
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)