Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки






назад содержание далее

Часть 4.

разум заключает в себе сверхчувственный принцип моральной жизни. Хотя этот принцип не может, по всей вероятности, немедленно пробудить человека к жизни так, чтобы он мог самостоятельно стать на ноги, но может внушить ему стремление к добродетельному образу жизни (как человеку, у которого силы дремлют, но еще не угасли), и это уже некоторая деятельность, не нуждающаяся ни в каком внешнем влиянии; если она будет продолжена, она может привести к предусмотренному изменению в поведении. — d) Возражение: вера в некоторое неведомое нам восполнение недостатка в нашей собственной справедливости, стало быть как благодеяние со стороны другого, есть напрасно принятое основание (petitio principii) для удовлетворения ощущаемой нами потребности. Ведь то, чего мы ждем от милости вышестоящего, не дает основания признать как само собой разумеющееся, что это нам обязательно достанется, разве только нам это действительно будет обещано, и то лишь после принятия данного нам определенного обещания к^к по настоящему договору. Следовательно, мы можем предполагать такое дополнение и надеяться на него, только если оно действительно обещано через божественное откровение, но нельзя рассчитывать на счастливый случай. Ответ: непосредственное божественное откровение в утешительном изречении: “Твои грехи отпущены” — было бы сверхчувственным опытом, а он невозможен. Но в таком опыте и нет надобности, если дело касается того, что (как религия) покоится на рациональных основаниях морали и потому a priori, по крайней мере в практическом отношении, несомненно. Иначе и нельзя мыслить установления некоего святого и милостивого законодателя, касающиеся слабых существ, которые, однако, по присущей им способности стремятся исполнить все то, что они считают долгом. И даже основанная на разуме вера и упование на такое дополнение, причем необязательно, чтобы к этому было добавлено эмпирически данное обещание, больше доказывает истинно моральный образ мыслей и тем самым восприимчивость к ожидаемой милости, чем эмпирическая вера.

 

==347

Все толкования Священного писания, поскольку они касаются религии, должны быть даны именно таким образом на основании принципа нравственности, содержащейся в откровении как цель, и без него они будут или практически пустыми, или даже препятствиями па пути добра. — И только основываясь на этом принципе, они по-настоящему аутентичны, т. е. сам бог в нас есть истолкователь, так как мы понимаем только того, кто разговаривает с нами через наш рассудок и наш разум; следовательно, божественность полученного нами учения может быть познана только через понятия нашего разума, поскольку они чисто моральны и потому верны.       ==348

ПРИМЕЧАНИЯ.

К вечному миру

“Ziirn ewigen Frieden”. — Эта работа исторически не первое сочинение, посвященное вопросу о путях и средствах уничтожения войн и установления вечного мира между народами. Проблема войны и мира во все времена волновала передовых мысли-

==673

телей, и уже в древнеиндийской, а также в древнегреческой философии мы находим осуждение войн и постановку вопроса о вечном мире, обосновываемую этическими аргументами. В средние века идея вечного мира получила развитие в арабской философии, в частности в трактате Абу-Наср Мухаммеда Фараби (870—950), в книге Марсилия Падуанского “Защитник мира” (1324) и т. д.

Возникновение европейского гуманизма и последующее развитие буржуазного Просвещения также привели к постановке вопроса о вечном мире, что отражало протест третьего сословия против многочисленных и почти непрерывно продолжавшихся феодальных войн, разорявших и опустошавших и без того экономически слаборазвитые европейские страны. Одно из наиболее выдающихся произведений раннего буржуазного гуманизма, посвященных обоснованию идеи вечного мира, представляет собой трактат Эразма Роттердамского “Мольба мира” (1517). В XVI в. этой же теме посвятил свой труд (“Боевая книжка мира”, 1539) Себастьян Франк — левый идеолог религиозной реформации в Германии; оправдывая крестьянскую войну 1825 г. как восстание против угнетателей, С. Франк считал главной причиной войн существование социальной несправедливости.

Знаменитый чешский мыслитель Ян Амос Коменский (1592— 1670) в своих трактатах (“Необходимо только одно”, “Всеобщий совет человеческому роду, и прежде всего ученым и благочестивым владетелям Европы, об исправлении человеческих дел”) доказывал необходимость заключения международного договора, запрещающего войну и формулирующего условия мирного сосуществования и сотрудничества государств. В США эти же идеи развивал В. Пени в сочинении “Опыт о настоящем и будущем мире в Европе” (1693).

В 1712 г. один из первых буржуазных просветителей во Франции, Сен-Пьер, публикует “Записку о сохранении вечного мира в Европе”, а вслед за ним трехтомный “Проект вечного мира в Европе”, в котором обосновывается необходимость союза суверенных европейских государств с целью предотвращения войн и обеспечения мира. Идеи Сен-Пьера оказали значительное влияние на Ж.-Ж. Руссо, что видно, в частности, по его сочинению “Суждение о вечном мире”, которое вышло в свет в 1782 г. после смерти Руссо. (Подробнее об истории трактатов о мире см. в сб. “Трактаты о вечном мире”. Под ред. акад. Ф. В. Константинова, вводная статья И. С. Андреевой “Вековая мечта человечества”. М., 1963.)

Сочинение Канта “К вечному миру” существенно отличается от предшествующих философских работ на эту тему. Кант не ограничивается моральным осуждением войны и требованием установления вечного мира, а пытается доказать его неизбежность. В этой попытке следует отметить двоякого рода аргументацию — этическую и социологическую. Исходя из “Критики практического разума”, Кант полагает, что категорический императив предписывает людям создание государства путем “первоначального договора”, а также вечный мир между государствами.

==674

Это неустранимое требование чистого морального сознания, реализация которого может быть, согласно Канту, лишь результатом исторического развития человечества, представляет собой, однако, не более чем долженствование. И Кант — в этом следует воздать ему справедливость — вполне сознает недостаточность морального фактора. Что же в таком случае делает неизбежным (как полагает Кант) установление вечного мира? Для ответа на этот вопрос Кант привлекает социологические аргументы, которые, несомненно, заключают в себе (но только в зародыше) идею объективной исторической необходимости и закономерности. Кант ставит вопрос: что делают независимые от человека условия его жизни для достижения цели, которую человеку вменяет в долг его собственный разум, или, говоря иными словами, каким образом объективные условия принуждают человека к тому, к чему его “обязывают законы свободы”, но “чего он не делает”? Следует, конечно, иметь в виду, что речь идет не об объективных условиях, предпосылках, создаваемых человеческой деятельностью, общественным производством: Кант остается в рамках натуралистической постановки вопроса и соответственно этому говорит об объективном механизме человеческой природы, гарантирующем социальный прогресс и достижение вечного мира. При этом Кант говорит о противоречиях (антагонизмах, по его терминологии) между людьми, столкновениях их интересов, и в том числе, как это ни парадоксально, о войнах. Войны, по мнению Канта, привели к расселению людей по всей нашей планете, они же принудили людей регулировать отношения друг с другом с помощью специальных, устанавливаемых ими законов и норм. Эгоизм человеческих индивидов противопоставляет их друг другу, но тот же эгоизм вынуждает их вступать в отношения сотрудничества и взаимопомощи. То же имеет место и в отношениях между народами, эгоистические интересы и склонности которых, хотя и противодействуют друг другу, все же вынуждают их именно ради осуществления своих собственных целей устанавливать правовые нормы и содействовать их соблюдению, т. е. поступать так, как этого требует разум, категорический императив. Не прирожденная доброта человеческой натуры (о которой наивно рассуждали некоторые предшественники Канта), а стихийное развитие дисгармонии, негативного, злого в отдельных индивидах и в отношениях между ними с неизбежностью ведет, по Канту, к преодолению этой дисгармонии и социального зла вообще. Такая постановка вопроса, несомненно, означает шаг вперед по сравнению с “Критикой практического разума”, в которой Кант не пошел дальше доброй воли, считая ее полное осуществление возможным лишь в потустороннем мире.

Говоря о “мудрости природы”, соединяющей “силой взаимного корыстолюбивого интереса” те народы, которых “понятие права всемирного гражданства” не оградило бы от насилия и войны, Кант имеет в виду не божественное провидение или предустановленную гармонию, реализующуюся в ходе истории человечества (такого рода представления, по учению Канта,

==675

не согласуются с теоретическим разумом, который по самой природе своей не способен выходить за пределы опыта), а, скорее, непознаваемый, по его мнению, но естественный механизм развития человечества, благодаря которому “самим устройством человеческих склонностей” природа гарантирует вечный мир с достоверностью, “практически достижимой” и обязывающей человечество “работать во имя этой цели”.

Трактат “К вечному миру” написан в форме проекта международного договора, который, по мнению Канта, должен быть заключен между государствами. Раздел первый трактата формулирует “предварительные статьи”, принятие которых государствами должно постепенно привести к вечному миру.

Во втором разделе трактата содержатся “окончательные статьи”, призванные обеспечить уже достигнутый между государствами мир на вечные времена. Здесь Кант ставит вопрос о социальных предпосылках вечного мира, первой из которых должно быть, по его мнению, республиканское государственное устройство — единственное, соответствующее чистому (априорному) понятию права, которое предполагает свободу всех членов общества как индивидов, их равную зависимость от единого общего законодательства, их равенство перед законом. Следует, однако, отметить, что понятие республики не сводится Кантом к вышеуказанным признакам. Основной принцип республики, согласно его учению, — отделение исполнительной власти (правительства) от законодательной власти. Республику Кант противопоставляет деспотизму, но не конституционной монархии, которая, по учению Канта, вполне может быть республикой. Республика, по Канту, есть не форма государства (таковыми он считает автократию, аристократию, демократию), а форма правления, в принципе совместимая с монархией (автократией) и аристократией, но несовместимая... с демократией. Кант утверждает, что демократия в собственном смысле слова неизбежно есть деспотизм. Это утверждение наглядно свидетельствует о весьма своеобразном и столь же непоследовательном республиканизме Канта, совмещающемся с неверием в способность демократии обеспечить личную свободу, господство закона и равенство перед ним всех граждан. Слабость немецкой буржуазии, ее неспособность к революционному штурму феодального строя, ее стремление к компромиссу — таковы социальные истоки этой концепции Канта.

Под федерализмом свободных государств, о котором говорится во второй окончательной статье как об основе международного права, гарантирующего вечный мир, Кант подразумевает не федеративное объединение различных государств в единое государственное целое (эту идейку пытаются приписать Канту нынешние адепты “мирового правительства”, космополитического всемирного государства и т. д.), а о союзе народов, который, однако, подчеркивает Кант, не должен быть “государством народов”. Мысль Канта в данном случае сводится к тому, что объединение народов в единое “государство народов” привело бы к порабощению одного народа другим. Таким образом, Кант

==676

правильно фиксирует исторические тенденции, выявившиеся в ходе развития феодализма и буржуазного общества, и, выражая интересы прогрессивной буржуазии, по существу формулирует право народов на национальное самоопределение вплоть до создания самостоятельного государства. Ясно также и то, что эта статья осуждает всякий колониализм, первые проявления которого были уже хорошо известны Канту.

Само собой разумеется, что трактат Канта .“К вечному миру”, несмотря на заключающиеся в нем гениальные догадки относительно объективной необходимости социального прогресса и исторически прогрессивные политические идеи, носит в основе своей утопический характер. В силу своей буржуазной ограниченности Кант не понял, что, до тех пор пока существуют государства (сущность которых составляет господство одного класса над другим, а экономический базис — частная собственность на средства производства), войны не могут быть полностью упразднены. Вечный мир не может быть результатом соглашения (правового отношения) между государствами, противоречия между которыми порождаются наличием антагонистических общественных отношений. Поэтому право вопреки идеалистическому представлению Канта не есть воплощение чистого практического разума, а представляет собой волю политически господствующего класса, возведенную в закон. Никакое международное право само по себе не может, конечно, предотвратить возможности войны, которая при определенных объективных условиях закономерно превращается в действительность. Лишь в будущем коммунистическом бесклассовом обществе, где не будет ни классов, ни государств”;'ни правового (принудительного) регулирования отношений между людьми, станет подлинной реальностью союз народов, о котором говорит Кант, единство всего человечества, совершенно исключающее возможность войны. Тем не менее заслугой Канта, безусловно, является несравненно более реалистическая (по сравнению с предшествующими авторами проектов вечного мира) постановка вопроса о правовых условиях, предотвращающих (хоть и не на вечные времена) войны между государствами.

* * *

Сочинение “К вечному миру” было издано в 1795 г. Второе издание последовало вскоре после первого, в 1796 г. В этом же году в Кенигсберге вышло издание на французском языке “Pro jet de paix perpetuelle. Essai philosophique par Emmanuele Kant”. Konigsberg, chez Nicolovius, 1796. Сочинение многократно переиздавалось как при жизни мыслителя, так и после его смерти. На русском языке впервые было опубликовано в 1905 г. (см. Эммануил Кант. Вечный мир. Философский очерк. Пер. студентов С. М. Роговина и Б. В. Чредина. Под ред. и с предисловием Л. А. Комаровского. М. 1905, XXIV, 73 стр.). Сочинение “К вечному миру” помещено (с незначительными сокращениями) в сборнике “Трактаты о вечном мире”. М., 1963, стр. 150—192.

==677

* Одного торгового народа — Кант имеет в виду англичан. — 262.

2 Римскому императору Цезарю Августу Октавиану (63 до н. э. — 14 н. э.) приписывается выражение “до греческих календ”, означающее никогда. Как известно, у греков не было “календ”. Календами (Calendae) римляне называли первый день месяца. — 264.

3 Граф Виндигигрец (Reichsgraf Windisch-Graetz, Joseph Niklas, 1744—1802) — немецкий писатель средней руки. Именно им был поставлен вопрос, ответ на который должен был быть отмечен премией. Вопрос этот следующий: “Какова должна быть формулировка договоров, чтобы не давать повода для двоякого толкования или для спора относительно любого изменения собственности и исключить тяжбу о каком бы то ни было документе, составленном на основе этой формулировки”. — 265.

4 Эвон (в греческой мифологии Aion) — сын Хроноса, олицетворение вечности или бесконечного времени (ср. Aevum у римлян). Эоны считались силами, появившимися до всякого времени и раньше всех богов. — 267.

8 Малке дю Пан (Mallet dn Pan, Jacques, 1749—1800) — французский публицист швейцарского происхождения, непримиримый противник французской буржуазной революции. Кант здесь имеет в виду переведенное на немецкий язык сочинение дю Пана “Uber das Charakteristische und die lange Dauer der franzosischen Revolution, iibersetzt von Friedrich Gentz”. Berlin, 1794. — 270.

6 For forms of government let fools contest,

Whatever is best administrei'd, is best (О формах правления пусть спорят глупцы: Там, где лучше всех управляют, и есть лучшая форма) (Pope. Essay on Man, Ep. Ill, 303—304). — 271. ' Turn Флавий Веспасиан (39—81 н. э.) — римский император. Марк Аврелий (121—180 н. э.) — римский император, философ, последователь учения Сенеки. Домициан (51—96 н. э.)— римский император. Коммод — сын Марка Аврелия, римский император (161—192 н. э.)'. — 277.

8 Гуго Гроций (Hugo de Groot, лат. Grotius, 1583—1645) — голландский ученый-правовед. Кант имеет в виду его известное сочинение “De iure belli et pacis”. Parisius, 1625 (“О праве войны и мира”).

Пуфендорф (Pufendorf, Samuel, von. 1632—1694) — немецкий правовед и историк. Кант имеет в виду его сочинение “De iure naturae et gentium”. Lund, 1672 (“О естественном и международном праве”).

Ваттель (Vattel, Emer de, 1714—1767) — известный швейцарский юрист, был на дипломатической службе в Саксонии. Кант имеет в виду его сочинение “Le droit des gens”. Neuchatel, 1758 (“О международном праве”). — 273.

9 Кант здесь, по всей вероятности, имеет в виду Бренна — легендарного вождя галлов, вторгшегося в римские владения (387 н. э.). — 273.

==678

10 Безбожная ярость, [на грозном Сидя оружьи] внутри, [охвачена сотнею медных Сзади узлов], заскрежещет, страшная, пастью кровавой {Вереилий. Энеида. Пер. В. Брюсова и С. Соловьева. М. — Л., Academia, 1933, стр. 58). — 275.

11 Монах-августинец Георгий (Georgius, Antonius) выпустил в 1762 г. справочник для миссионеров “Alphabetum Tibetanum”, в вводной части к которому даются сведения о Тибете, о происхождении, нравах, религии населяющего его народа. — 277.

12 Фишер (Fischer, Johann Eberhard, 1697—1771) — немецкий историк, участник экспедиции на Камчатку в 1733— 1743 гг. Был профессором истории в Петербурге, членом Петербургской академии. Цитируемое Кантом место можно найти в его “Questiones Petropolitanae”, III, “De variis nominibus Imperil Sinarum”, § 2, Gottingen und Gotha, 1770, S. 81 (“О различных наименованиях Китайской империи”).—277.

13 Гесихий (IV в. н. э.) — греческий грамматик и лексикограф из Александрии. Составил лексикон редких слов и выражений. — 278.

14 Кант имеет в виду работу французского археолога, историка древнего мира Бартелеми. (Barthelemy, Jean-Jacques, 1716—1795) “Voyage du jeune Anacharsis en Grece”, 1788 (“Путешествие молодого Анахарсиса по Греции”). Кант пользовался, по-видимому, немецким переводом этой книги “Anacharsis des jiingeren Reise durch Griechenland”. Aus dem Franzosischen, ubers. von Biester. BerJin, 1790—1793, 7 Theile.

Анахарсис — псГрассказу Геродота (в книге IV его “Истории”, в которой он повествует о Скифии и скифах) и в древнегреческой традиции — философ и мудрец, скиф по происхождению, долгие годы путешествовал по Греции и жил в Афинах, где, по преданию, встречался со многими афинскими мудрецами и философами. Он яасто порицал греков за распущенность их нравов и поражал их своей “варварской” нравственной чистотой и возвышенным образом мыслей. — 278.

15 Лакроз (Lacroze, Mathurin Veyssiere de, 1661—1739) — французский ученый. Его цитирует Георгий в своем справочнике по Тибету. — 278.

16 Эпотпы (от древнегреческого “epoptes” — взирающий, наблюдающий) — “созерцатели”, лица, достигшие высшей ступени посвящения в Элевсинские мистерии (или таинства). Правильное понимание данного текста требует краткого разъяснения. Элевсинские мистерии были посвящены богине Персефоне- — дочери Зевса и Деметры, похищенной Плутоном в подземное царство. По мифу, Персефона ежегодно весной появлялась на земле, к чему и были приурочены мистерии. К мистериям допускались только посвященные. Впервые посвященные должны были пройти сначала “малые мистерии” и лишь по прошествии года — “большие мистерии”, по прошествии же еще одного года после больших мистерий посвященный мог обрести высший сан И стать “созерцателем”, или эпоптом. — 278.

==679

il! “Йровидение основательно: приказывает однажды, ни поддерживает постоянно” — этого изречения исследователи не смогли обнаружить у Августина. Кант, вероятно, сам сформулировал мысль Августина или взял чью-то (не Августина) формулировку, но опять-таки в собственном изложении. Поэтому установить источник, откуда изречение взято, не представляется возможным. — 279.

18 Кант вновь приводит слова Вергилия, не ссылаясь на него, и приводит их неточно, переделывая стих поэта. У Вергилия текст таков: “... iungentur iain gryphes equis” (Eclog., VIII, 27) — “гриАы запрягают теперь лошадей”. Грифы — мифические существа с телом льва и головой орла. — 280.

19 Изречение грека. Кант приводит это изречение и в другом месте (в сочинении “Религия в пределах одного только разума”), не называя его изречением грека. Комментаторы не могли установить, откуда оно взято. — 284.

'20 Кант приводит изречение Сенеки, римского философастоика I в. нашей эры: “Судьба согласного с ней ведет, противящегося — тащит” (>S'e”ieca. Epistolae moral., Lib. XVIII, ep. 4) — 2S5.

21 Боутереек (Bouterwek, Friedrich, 1766—1828) — немецкий философ и эстетик, профессор в Гёттингене, писал также стихи. Кант говорил, что стихи Боутервека часто приводили его в радостное настроение духа. — 286.

22 Два других факультета — медицинский и юридический факультеты. — 289.

23 Это выражение Кант приводит и в “Споре факультетов” (см. настоящий том, стр. 325), но уже без кавычек. По-видимому, это слова самого философа. Во всяком случае такого выражения комментаторы до сих пор у других не обнаружили. — 289.

24 “Бедам ты не сдавайся, но против шествуй отважней” {Вергилии. Энеида. Academia. М. — Л., 1933, стр. 161). — 301.

25 Теодицея (от древнегреческих “theos” — бог — и “dike” — право) — оправдывание бога перед лицом зла, творимого в сотворенном им мире, и признание того, что существование в мире дурного, несовершенного не противоречит идее всесовершенства и всеблагостя бога — носителя высшего добра и блага.

Термин “теодицея” был введен Лейбницем в его сочинении “Essai de Theodicee sur la bonte de Dieu, la liberte de 1'homme et 1'origine du mal”. Amsterdam, 1710 (“Очерк теодицеи о благости бога, свободе человека и происхождении зла”). В этом сочинении, направленном против Бейля, Лейбниц утверждает, что существование в мире зла и несправедливости не противоречит “всеблагости” бога и “провидению”. — 301.

2е Гарее (Garve, Christian, 1742—1798) — немецкий философпопуляризатор. Кант приводит название его книги неточно. Полное название книги “Abhandlung tiber die Verbindung der Moral mit der Politik, oder einige Betrachtungen fiber die Frage, inwiefern es moglich sei die Moral des Privatlebens bei der Regierung des Staates zu beobachten”. Breslau, 1788 (“Рассуждение

==680

о связи морали с политикой, или Некоторые размышления над вопросом о том, в какой степени возможно соблюдение [норм] морали личной жизни при управлении государством”). — 308.

Спор факультетов

“Der Streit der Fakultaten”. — Это сочинение представляет собой своеобразный ответ на цензурные преследования, которым подверглись сочинения Канта по философии религии в 90-х годах, после смерти Фридриха II, проводившего политику веротерпимости. Преемник Фридриха II Фридрих-Вильгельм II вскоре после вступления на престол опубликовал “религиозный эдикт”, требовавший от подданных “всякое особенное свое мнение сохранять при себе и безусловно остерегаться распространять таковое, или убеждать других и сбивать их с толку, или колебать их веру”. Вслед за эдиктом последовал цензурный закон (1788), провозгласивший необходимость обуздать “разнузданность так называемых просветителей и свободу прессы, выродившуюся в наглость прессы” (цит. по: Я. Фишер. История новой философии, т. 4, стр. 92—93). В этих постановлениях получила свое выражение реакция прусских феодалов'на революционные события во Франции.

В 1792 г. учрежденное Фридрихом-Вильгельмом II новое цензурное ведомство отказалось дать разрешение на опубликование сочинения Канта “О борьбе доброго принципа со злым за господство над человеком”, которое по замыслу ее автора должно было служит* продолжением напечатанной в том же 1792 г. (с разрешения цензурного ведомства) работы “Об изначально злом в человеческой природе” (см. настоящее издание, т. 4, ч. 2, стр. 5—57). Между тем Кант подготовил уже к печати еще два трактата (“Победа доброго принципа над злым и основание царства божьего на земле” и “О культе и ложном культе под господством доброго принципа, или О религии и поповстве”) — продолжение и завершение первых двух. Не рассчитывая на разрешение цензурного ведомства. Кант пошел по другому пути. Он объединил все четыре трактата в книгу “Религия в пределах одного только разума” и, пользуясь существовавшей в то время автономией университетов, опубликовал в 1793 г. эту книгу с разрешения философского факультета Кёнигсбергского университета. Последствия этого не замедлили сказаться: в именном указе короля, полученном Кантом в 1794 г., выражалось “великое недовольство” по поводу книги Канта и предупреждение, что в случае “дальнейшего неповиновения” будут приняты строгие меры. В ответ на этот указ Кант дал обещание не касаться в своих лекциях и печатных работах вопросов религии и теологии. Однако после смерти Фридриха-Вильгельма II (1797) и некоторого смягчения политической обстановки в Пруссии Кант уже не считал себя связанным вынужденным обещанием, данным тому, кто уже не был королем Пруссии. Еще в 1793 г. (т. е. при жизни Фридриха-Вильгельма II) в предисловии к пер-

23 Иммануил Кант. т, 6

==681

вому изданию “Религии в пределах одного только разума” Кант высказал свое отрицательное отношение к попыткам чиновников, ведающих религиозными вопросами, решать вопрос о целесообразности (или нецелесообразности) издания теоретических исследований по вопросам религии. Решение этого вопроса должно, по мнению Канта, находиться в компетенции самих ученых, университетов. “Если отступить от этого правила, — писал Кант, — то в конце концов можно прийти к тому, что уже когда-то было (например, во времена Галилея), а именно основывающийся на Библии богослов, дабы смирить гордость наук и избавить себя от возни с ними, может отважиться на вторжение в область астрономии или других наук, например древней истории земли” (настоящее издание, т. 4, ч. 2, стр. 13). Значит ли это, что богословский факультет имеет право запрещать издание философских сочинений о религии, юридический факультет — философских сочинений о праве, медицинский факультет — философских сочинений о здоровье, болезнях и т. и.? Для того чтобы ответить на этот вопрос и обосновать право философии и других наук, входивших в состав философского факультета, на свободное исследование, Кант и написал трактат “Спор факультетов”. В этом сочинении Кант прежде всего пытается, исходя, как ему представляется, из априорного основания, объяснить существовавшую в его время структуру университета: обеспечению “вечного благополучия” человека служит теология, для его гражданского благополучия необходима юриспруденция, а для физического благосостояния — медицина. Кант называет эти факультеты высшими, так как их деятельность более или менее непосредственно определяется правительством. Правда, медицинский факультет не заимствует своих правил из распоряжении правительства, но так как правительство определяет правила службы здравоохранения, то этот факультет в определенном, правда ограниченном, отношении также относится к высшим. Называя философский факультет низшим, Кант, однако, считал его в определенном и весьма существенном отношении высшим, поскольку он призван “контролировать три высших факультета и тем самым быть полезным им, ибо важнее всего истина”. Если учесть, что третий “высший” факультет — медицинский, поскольку он черпает свои правила “не из приказов, а из самой природы вещей”, должен, по мнению Канта, принадлежать философскому факультету, взятому в самом широком смысле слова, то становится совершенно очевидным, что Кант выступает против особого положения богословия и юриспруденции, которые подчинены не “законодательству разума”, а “законодательству правительства”.

За этими соображениями о правах разума, философии и науки вообще без труда просматривается отношение Канта к господствовавшей в Германии феодальной идеологии. Как и все прогрессивные буржуазные идеологи, Кант подвергает критике феодальную теологию, феодальную юриспруденцию за то, что они не согласуются (или не вполне согласуются) с разумом, не указывая, ято эта “науки” освящают исторически определенный

==682

социальный строй, против которого выступает не разум вообще, а определенный исторический разум, т. е. общественное сознание третьего сословия. Иллюзии Канта и других буржуазных идеологов XVIII в. были неизбежны и исторически оправданы, поскольку еще не обнаружились антагонистические противоречия капиталистического строя, который представлялся тогда устранением существующей социальной несправедливости и установлением разумного порядка вещей.

Провозглашая суверенитет разума, Кант заявляет, что спор между философским и “высшими” факультетами вследствие различия природы этих факультетов и связанного с этим разного отношения, с одной стороны, к правительству, а с другой — к истине, совершенно неизбежен, не может быть “улажен посредством мирной сделки” и “никогда не может прекратиться”. Кант, следовательно, считает, что противоречие, противоположность между разумом (философией) и теологией, а также юриспруденцией никогда не исчезнут, несмотря на то что разум оказывает влияние на эти сферы общественного сознания, вынуждает их перестраиваться на разумный лад. Таким образом, аантовская “религия в пределах одного только разума” есть совершенно очевидное выражение стремления исторически прогрессивной буржуазии ликвидировать духовную диктатуру церкви. То, что Кант в осторожной форме именует спором между факультетами, оказывается по сути дела спором между различными мировоззрениями, между стремлением построить общественную жизнь на разумных началах и противоположным стремлением, опирающимся на авторитет церкви, традиции, интересы господствующих сословий" и т. д.

Следует, впрочем, отметить, что решительная защита прав философии и науки сочетается у Канта как идеолога слабой, стремящейся к компромиссу немецкой буржуазии со всякого рода оговорками, которые показывают, что он далек от того, чтобы сделать борьбу философии и науки с теологическими и иными заблуждениями достоянием народа. В то время как французские просветители обращались к широким массам третьего сословия, Кант разъясняет, что спор факультетов не выходит за стены университета, не доходит до народа, который-де не интересуется умствованиями ученых людей и придерживается того, чего требует правительство и назначенные им лица. “Народ желает быть ведомым, т. е. (на языке демагогов) обманутым”. В этом воззрении Канта (впрочем, не чуждом и некоторым представителям французского Просвещения, например Вольтеру) явственно выступает буржуазная ограниченность философа, далекого от мысли, что народ в ходе развития общества способен стать творцом новых социальных отношений.

В приложении к “Спору факультетов” Кант вновь возвращается к основным положениям своей философии религии, обосновывая учение об автономности морали и рассматривая последнюю как подлинный источник религии. Именно здесь мы находим категорическое утверждение, что религия тождественна по своему содержанию морали; она, говорит Кант, отличается от морали

==683

 

лишь формально, т. е. религия есть “законодательство разума, призванное придавать морали влияние на человеческую волю для исполнения человеком каждого его долга при помощи созданной самим разумом идеи бога”. Такое понимание соотношения религии и морали, целиком и полностью вытекающее из кантовских “Критики чистого разума” и “Критики практического разума”, при всей своей непоследовательности (религия освящается моралью и, следовательно, рассматривается как по природе своей нравственное сознание) вполне объясняет, почему сочинения Канта по философии религии подвергались цензурным преследованиям в условиях феодальной Пруссии.

“Спор факультетов”, написанный Кантом по меньшей мере в 1794 г. (как это видно из письма Канта к гёттингенскому профессору Штойдлину от 4 декабря 1794 г.), был издан лишь в 1798 г., после смерти Фридриха-Вильгельма II (1797). Сочинение состоит из трех разделов: “Спор философского факультета с богословским”, “Спор философского факультета с юридическим” и “Спор философского факультета с медицинским”. В настоящем томе дан перевод лишь первого раздела. Переводил Ц. Г. Арзаканьян.

1 Салмасий (Claude de Saumaise, лат. Salmasius Claudius, 1588—1655) — французский историк и юрист. Кант имеет в виду его труд “De annis climacteriis et antiqua astrologia diatribae”. Leyden, 1648 (“О поворотных годах и о древней школьной астрологии”). Взятая Кантом фраза из этой книги означает в переводе “от звезд — к лагерям”. — 312.

2 От высказывания старого купца, согласно исследованию Августа Онкена (August Onken. Die Maxime laissez faire et laissez passer, Bern, 1886), берет свое начало знаменитое изречение “laissez faire, laissez passer”, выражающее в афористической форме принцип “свободного предпринимательства”.

Упоминаемый Кантом министр — знаменитый Коль Бер, а старого купца звали Лежандром. — 316.

3 Символические книги — книги, в которых объясняется (и защищается от “ересей”, нападок и критики) церковная и религиозная символика, т. е. кратко и сжато составленные положения, в которых выражен смысл основных догм религии. Эти книги обычно освящены церковью. — 319.

4 Кант приводит Цицеро на неполно и неточно. Цицеро писал Кассию, убийце Цезаря, письмо, в котором он высказывал сожаление по поводу того, что не все “кандидаты в тираны” были убиты. Текст этого места таков: “Vellem idibus Martiis me ad сенат invitasses: reliquarum nihil fuisset. Nunc me relique vestre exercent” (Cicero. Ad. fam., XII, 4) (“Я бы хотел, чтобы ты меня пригласил на трапезу в мартовские иды: тогда бы и его (Антония) не стало. Теперь же оставшиеся не дают мне покоя”). — 336.

5 Кант здесь не цитирует, хотя он и берет в кавычки приводимый им текст, а приблизительно воспроизводит текст из раз-

==684

ных мест Евангелия, из “Послания к Коринфянам”, I, 15, 17, 16. — 338.

" Постелил (Postel, Guillaume, 1510—1581) — французский мистик и фанатик, лингвист, историк, теолог, философ, заявлял, что сам бог его лично призвал объединить всех людей под властью папы и французского короля. Постелил много путешествовал, многие годы жил в Италии, в частности в Венеции. Оставил многочисленные труды самого разнообразного содержания, но его мистическое учение изложено в книге “Les tres merveilleuses victoires des femmes du nouveau monde, et comment elles doibvent a tout le monde par raison commander”. Paris, 1553 (“Три изумительные победы женщин Нового Света, и каким образом они должны руководить во всем мире по праву”). Постелил в свое время был весьма популярен. — 338.

7 Сведенборг (Swedenborg, Emanuel, 1689—1772) — шведский мистик и теолог. О нем более подробно см. настоящее издание, т. 2, стр. 481—482. — 345.

назад содержание далее



ПОИСК:






© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2019
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)