Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки






назад содержание далее

Часть 18.

Сухожилия 427,428,394.

Сферичность воды 385, 389, 390; сферичность земли 724,1004—1006. Ср. антиподы. \

Сферы небесные: опровержение мнения о гармонии сфер 170.

Сфорца, Франческо (1404—14б6): конная статуя его 49, 376, 507; Лодовико Сфорца, по прозванию Моро (1451—1508), его сын, письмо к нему Леонардо 49; Моро в аллегорическом образе Счастья 716.

Сыр 917.

Сыч910.

Тавр 942.

«Тайная Вечеря»: проект 708,709.

Тарантул 78.

Тело: телесный цвет577.

Тень: определение тени, план семи книг о тенях 551; причины тени 552; тень и свет 554; тень простая и сложная 555—556; три вида теней 557; тень первоначальная и производная 558,55.9; их разновидности 560, 561; фигуры, образуемые производной тенью 562; качество, количество, место, фигура и направление тени 563; теневая «пирамида», образуемая землей 278; уменьшение густоты тени на ее конце 553; сгущение темноты стенок колодца при возрастании глубины 736; измерение густоты тени 61; первая картина состояла из линии, окружавшей тень человека 481; тень и очертания 526; какими очертания теней должны быть на картине 574; дымчатость теней 544, 577, 578, 610; тени в разных условиях освещения 640; цветные тени 579, 580,600,602, 604—606; синева теней удаленных предметов 599; тени на лугах 602, 767; тень и свет на полях 672; тени деревьев без листьев 311, 773; тени и блики деревьев 752; тени деревьев на траве 769; темнота горных склонов, покрытых де-

674

ревьями 738; зависимость тени деревьев от тонкости ветвей и величины листьев 754; тени деревьев не бывают черными 751, тени мостов на поверхности реки 568,740; тени на пыльных улицах 740; тени на лицах людей, проходящих по размытым улицам 613; тени дыма 731; порядок наложения теней на картине 5 76; тени в исторических картинах 703;

«предсказание» о тени человека 878; тень человека со свечой 879.

Теория см. наука, практика.

Теория живописи см. живопись (наука живописи).

Теплота: сила теплоты на различных расстояниях и при различных размерах тела, излучающего тепло 343; теплота солнца 282—284; теплота есть причина движения влаги 285, 288, 308, 366, 805; теплота удерживает кровь в верхней части головы и воду на вершинах гор289, 290; теплота солнца есть причина движения моря под экватором 310;

движущая сила тепла и пара 293, 294; теплота, как источник жизни 285, 286, 287; теплота в живых существах 276; теплота, порождаемая движением сердца 425; роль природной теплоты в образовании золота 37.

Техника: военно-технические машины и приспособления: Леонардо о своих военно-технических изобретениях 49; сила удара стенобитных машин 150; приспособление для опрокидывания вражеских лестниц 453; изготовление бомбарды 454; паровая пушка 294; пушки, стреляющие разрывными снарядами; артиллерийские органы 272; проект гигантского самострела; удушливые газы 452; ядовитые газы и порошки 78; плот для поджога кораблей 450; таран для пробивания кораблей 449; водолазные приборы 451; искусственная птичья лапа для плавания в море 214; описание древних портовых сооружений в Чивита-Веккиа 793; изготовление камней для портовых со-

675

оружений Зб4; машина для очистки гавани 362; осушка прудов 155—156; землечерпалка для углубления речного дна 363; проект землечерпалки; способ изменять направление рек 367; речные плотины во Фландрии 361; насосы для подъема воды на горы 292; водяное отопление 50; способ поднимать тяжести действием тепла 293; турбина, приводимая в действие горячим воздухом 32; способ извлекать бревна из воды 207; способ погрузки тяжестей на корабли 208;

погрузка пушки на дворе арсенала,- машина для высверливания бревен 270; авиация 253—267; счетчики пройденных расстояний 65—67; приспособление для вычерчивания парабол; машина для изготовления иголок 269; машина для стрижки сукна; лампа с автоматически поднимающимся фитилем 318; фонарь со стеклом, усиливающим свет 317; зрительная труба 314; слуховая труба 315; полировка вогнутых зеркал 38; применение свинцовой глазури 468; приготовление красок 616—619,621—624; приготовление искусственного жемчуга 456; нужник с поворачивающимся сидением 268; механический вертел 32;

водяной будильник 271; изготовление отпечатков листьев 448.

Тиволи, вилла Адриана в Тиволи под Римом 794-

Тичино, приток реки По 811.

Токарный станок 456.

Топор 936.

Тоскана: карта Тосканского побережья; кровати из тростника, делаемые в Тоскане 715.

Точка: противоречие в понятии точки 98; точка математическая и физическая 99; точка математическая и физическая в статике .7 71; уподобление точки мгновению /00.

Трава: тени деревьев на траве 769, покос 888.

Трахея 419.

Трение: коэффициент трения 168; величина трения при движении на наклонных плоскостях

676

169; производит ли трение небесных сфер звук 170.

Тростник 715.

Туман: горы в тумане 731; здания в тумане 734

Тыква: опыт Леонардо с тыквой 755; басня о тыкве и иве S2S.

Тюрьма 94 7.

Тяжесть: книга «О тяжестях» 9,139, 145; знание природы тяжести необходимо архитектору 803; определение тяжести 46,128,131,132 (ср. 142); движение тяжелых тел к центру мира и его причины 104, 106,107,108,118,130: тяжесть и сила (forza = impeto) 130; совместное их действие 152,154; увеличение тяжести (peso) при движении 129; прибор для изучения законов падения тяжелых тел 148; соотношение между путем, временем и скоростью при падении тяжелых тел в воздухе 147; влияние формы тела на скорость движения его в воздухе 143—145; движение тяжестей по наклонной плоскости 134—139; сравнение силы удара падающей воды и падающего твердого тела 149; способ поднимать тяжести действием тепла 293; погрузка тяжестей на корабли 208; положение ног человека, перемещающего тяжесть 663; уменьшение веса тел при их накаливании 291- Ср. центр тяжести.

Угол: определение угла 98.

Удар: книга «Об ударе» 150; природа удара 128;

его мгновенность 129, 130; действие удара в телах 112; сила удара брошенного тела 158 (ср. о силе прыжка и силе тяжести 252); удар падающей воды и падающего твердого тела 149; измерение силы удара 68; соотношение между силой удара и силой треска 150; удар и образование волн 34б,

374,355.

Удвоение кубя54.

Удивление: как изображать удивление 708,710.

677

Удовольствие и неудовольствие: аллегорическое изображение их 715.

Удушливые газы 452.

Уединение: живописец должен быть отшельником 508; басня об упавшем камне 80.9.

Уж911.

Уксус 617.

Улицы: проект двухэтажных улиц 802.

Ум (ingegno): лучше хороший ум (дарование) без учености 15; противопоставление его памяти 14.

Урбиио: Урбинский герцог5.

Ускорение: ускорение движения тел под действием воздуха 158—160.

Устрица: басня об устрице и крысе 834; басня об устрице и крабе 836.

Утка: басня об утке, преследуемой соколом 835; сила, потребная соколу для того, чтобы нести утку 252.

Ухо см. слух.

Фиговое дерево: положение его ветвей 753; фиговое дерево в баснях 813,821,825; фиги 618.

Физиогномика 44. Ср. лицо, эмоции.

Филин 718,910.

Филлотакис см. листьев расположение.

Философия: предмет философии, философия и живопись 461; философия и зрение 465.

Финиковая пальма: кости финика 43. Ср. пальма.

Fior di virtu, дидактическое произведение XIV в.:

перевод отрывка из него 220.

Флоренция: геологическое прошлое Флоренции 374; дом Пиеро ди Браччо Мартелли, где жил Леонардо /; госпиталь Санта-Мария Нова 438; библиотека монастыря Сан-Марко 7; упоминание о Флоренции 863; наблюдение Леонардо над мимикой немых во Флоренции 645;

Фонарь со стеклом, усиливающим светЗ/ 7; «предсказания» о фонарях 928,929.

678

Форма изменение формы светящегося тела на далеком расстоянии 313; неразличимость форм на далеком расстояния 54 7; влияние воздуха на отчетливость форм 548; влияние формы тел на скорость их движения в воде 146; на скорость их движения в воз щхе143-145

Фоссилии 370, 371; не могли быть занесены на горы потопом 373; 374—376; критика астрологической теории фоссилий 374; находимы в устьях рек, впадающих в море 373, 374; процесс окаменения фоссилий 380-382,386.

Фотометрия 6;,337. Ср. 63,343.

Фьезоле, город на берегу Арно, недалеко от Фло-ренции373.

Хвост, хвост птиц позволяет им сохранять равновесие при полете 243; изменять направление движения 224,246,249; изменять скорость движения 227, 228; приспособление для изучения функций хвоста' при полете 226; хвост птиц аналогичен ногам пловца 213; аналогичен рулю 828.

Хиромантия: невозможность ее 44.

Хищник побежденный: в баснях 823, 829—832, 835,841,842.

Хлеб: печение хлеба 950.

Ходули 945.

Ходы подземные 49-

Хождение человека и четвероногих 404, ^07; механизм движения при ходьбе 719-

Холод останавливает движение влаги 308; останавливает облака 285.

Храм: описание неизвестного храма 796; описание храма Венеры 797; храмы христиан 968.

Цвет: одна из десяти «категорий» глаза 520,521;

красота цвета 524,525; цвета истинные и отражен- ; j ные 581,585,593,594,600-602,605,607-610,612,

679

613,7б4; перспектива цветов 544; освещение и цвет 581, 582, 595, 596, 598,601, 603, 609, 630,728,7б1, 762; прозрачная среда и цвет 63,595,598,7б4; расстояние и цвет 63,5Р2,727,760,762; неразличимость цветов на большом расстоянии 611; взаимное усиление контрастирующих цветов 586—590, 597, 608; простые цвета и краски 583, 584; смешение цветов 583; смешивание красок 584; цвета радуги 335,336; цвет облаков 725; цвет дыма 614; цвет волнующегося моря 722; телесный цвет 577. Ср. синева воздуха и гор, тени цветные, деревья, красный цвет, зеленый цвет.

Целое: стремление частей к целому 85; движение от частей к целому в анатомическом изложении 417;

движение от целого к частям при живописной компоновке 694-

Центральная линия см линия.

Центр величины птицы 230.

Центр вращения птицы 243.

Центр мира (центр земли): медленные перемещения центра земли 309,377,386; движение тяжестей к центру мира 104, 106—108, 118; центр земли и центр мира 306. Ср. сферичность земли.

Центр сопротивления птицы 230,23/; аэропла-на2б2.

Центр тяжести: место центра тяжести в телах 58;

центр тяжести пирамиды 191; центр тяжести птицы 224,229,230,231,232,243,244,249; прибор для определения центра тяжести птицы 225; центр тяжести аэроплана 265.

Цикорий 623.

Человек малый мир 395; образец мира 83; человек — точка в мироздании 276; аналогия земли и человека 28.9,2.95,394; человек — первый зверь среди животных 402; злая природа людей 451; жестокость человека 997; сходство человека и обезьяны 403,408;

680

ноги человека и ноги лягушки 405; ноги человека, медведя и обезьяны 406; пропорции человеческого тела 60, 652, 653, 655,656—659; постоянство пропорций и разнообразие в членах человеческого тела 653,654; разнообразие человеческих членов в зависимости от возраста 66,667,672; ср. лицо.

Черепаха водяная 718.

Черная краска: приготовление ее 621.

Чернила: басня о бумаге и чернилах 804-

Черное: тени деревьев не бывают черными 752; ночь делает все тела черными 1014- Ср. белое и черное.

Чесотка 868.

Чивита Веккиа (порт Траяна), гавань на берегу Тирренского моря: древние портовые сооружения в Чивита Веккиа 793.

Член половой 430,440.

Шагомер о5.

Шафран индийский 618,619,620,624.

Шелк шелковое производство 933,934-

Щелок 626.

Эмбриология 396,398-400.

Эмоции (душевные движения): им должен быть посвящен отдел Леонардовой «Анатомии» 396; выражение эмоций в позах и движениях 644—649,676— 681,708,710—712; выражение эмоции на лице человека 639—641; эмоции на картинах не должны быть преувеличенными 638; эмоции, передаваемые на картине, должны возникать и в зрителях 700; изображение человеческих эмоций и движений на картине бури 784.

Эол, мифический повелитель ветров: изображение Эола на картине потопа 786.

Эпикур, греческий философ (342—270 до н. э.):

о величине солнца 276,278-280 (ср. 281).

681

Эпидемии цель и смысл эпидемий в природе 75. Эра см Луара.

Эрозия 309,367-369,377,386,1010-1012.

Этна см. Монджибелло.

Эфиопия 721.

Юпитер: божество римской мифологии-27о, 822, 840,845; символическое обозначение олова 38.

Яды: ядовитые газы и порошки 78; отравление плодов на дереве 79, ядовитые животные 18,19,78,813.

Saws, басня о языке и зубах 843.

Языки: разнообразие языков и наречий 881.

Яйцо: распределение белка и желтка в яйце 304; связь формы яйца с полом зародыша 399; яйца и цыплята 925.

Яма 987.

Ящерицы: их хвосты 431.

682

ОБЩАЯ ИСТОРИЯ МАНУСКРИПТОВ

(из книги «леонардо да Винчи.»)

Личность Леонардо да Винчи сложная и глубокомысленная, отразившаяся в его художественных работах и многочисленных рукописных заметках, имеет свою запутанную, интересную историю и после его смерти. То, что осталось от него в бумагах, как выражение его научных идей, долго представляло такую же загадку, как и его живописные произведения. Написанные в большинстве случаев справа налево, на семитический манер, «alia roverscia», наоборот, как говорит Маццёнта, эти рукописи должны были возбуждать всеобщее удивление. На отдельных листках пестрели рисунки и отрывочные замечания, относящиеся к самым различным областям знания, сверкали ослепительные мысли и научные отгадки, недоступные даже образованнейшим людям того времени. Самая манера писать по слуховому методу, соединяя между собою отдельные слова, которые естественно сливаются в быстром говоре живой итальянской толпы, придавала этим листкам особенную оригинальность: загадочные идеи и смелые научные обобщения выступали в неожиданной простонародной оболочке. Легко понять, что такое странное правописание могло создавать затруднения при обследовании манускриптов, но в этом капризе великого человека таилась еще недостаточно оцененная до сих пор плодотворная мысль. Леонардо да Винчи презирал условности литературной речи с ее грамматическим этикетом и стилистическою накрахмаленностью, которая от-

683

нимает у мысли ее стихийную первобытность и слитность, а у чувства его цельность и яркость. Его свободное обращение с письменным словом, полное отсутствие риторических красот, являлось, нужно думать, отражением его легкой, хотя всегда содержательной устной беседы и его способности приходить в общение с уличною толпою. Он был загадочен в целом, но, приближаясь к человеку даже самого низкого умственного развития, он умел немногими простыми словами, звучным и певучим оборотом речи дать ему почувствовать свою мысль как нечто наглядное и осязаемое. Его рассуждения создавали перед глазами живые предметы, подвижные и образующие между собою непрерывную бесконечную цепь. Но все это придавало его манускриптам еще более оригинальный, мудреный характер. Чтобы читать его записи,где каждая буква имела начертание, обратное своему обычному виду, надо было либо обернуть бумагу и держать ее против света, либо смотреть на нее в зеркало. Он как бы хотел, чтобы мысли его изучались с напряженным любопытством при особенно ярком свете или в холодном отражении, на большем расстоянии против обычного. Этот маг во всем оставался верен своей натуре.

Первоначальная история рукописей Леонардо да Винчи может быть восстановлена по двум важным документам, которые уже были предметом обсуждения разных ученых исследователей: это рассказ Мацценты и дарственный акт Арконати. Известно, что Леонардо да Винчи оставил по духовному завещанию все бумаги, книги и инструменты своему лучшему другу Франческо Мельци. Этот последний перевез их из Амбуаза в Ваприо, где провел, по-видимому, остальные годы своей жизни в тишине аристократического-кабинета. Он работал мало, потому что был богат, рассказывает Маццёнта. Когда

684

в 1566 г. Вазари, перед выходом второго издания своих «Жизнеописаний», посетил Ломбардию, он побывал у Франческо Мельци, который показал ему драгоценнейшее свое сокровище, «священные реликвии» своего духовного отца Леонардо да Винчи. Он был тогда уже стариком красивой и внушительной наружности. Воспоминания о Леонардо да Винчи, связанные с давно пережитыми, светлыми впечатлениями его юности, не переставали волновать его благородную мягкую душу. Но Леонардо да Винчи жил для него только в прошедшем, потому что, при скромности образования, он^как указывает До-цио, не мог разобраться в безбрежном океане оставленных ему манускриптов учителя. Это была для него мертвая сила, какой-то заколдованный клад, который только впоследствии открылся для настоящих ценителей. Бумаги, рисунки, бесчисленные математические и физические формулы, проекты военных орудий и архитектурных сооружений, из которых только ничтожная часть была использована Леонардо да Винчи за всю его жизнь, рассуждения об искусстве, тончайшие наблюдения над животными, аллегории и загадки покоились глубоким, мертвым сном.

Все это маленькое местечко, Ваприо, с его светлой и быстро текущей Аддой, узкими переулками и дорогою, ведущею через Треццо в горы, приобретает, в исторической перспективе, какую-то особенную значительность: отсюда, как бы подхваченные горным ветром, разнеслись эти тысячи разрозненных листков, испещренных мелкими каракулями, которые таили в себе зерна великих научных открытий. Но пока был жив Мельци, верный, хотя и непосвященный хранитель этих сокровищ, рукописи Леонардо да Винчи могли быть только предметом молвы. В 1570 г. Франческо Мельци умер, и все его имущество перешло к его наследникам. Манускрип-

685

ты, которые любовно оберегал ученик и друг Леонардо да Винчи, были небрежно свалены на чердак, предоставлены забвению и разрушению. Но вот пронесся над ними свежий ветерок, который развеял пыльный прах, покрывавший этот клад, и привел в движение скрытые в нем силы. В доме потомков Мельци жил, в качестве преподавателя гуманитарных наук (maestro d'humanita), некто Лелио Гаварди. Разобравшись в манускриптах, он извлек из них — без всяких препятствий со стороны владельцев — тринадцать томов, или Кодексов, с которыми пустился в 1587 г. во Флоренцию, надеясь выгодно продать их флорентийскому герцогу. Продажа, однако, не состоялась вследствие болезни и смерти герцога, и, потерпев неудачу, Гаварди уехал с рукописями в Пизу для продолжения своих научных занятий. Тут он познакомился с миланским юношей Амброджио Маццента, который изучал юридические науки. При первых рассказах Гаварди об имеющихся у него в руках документах Маццента обрушил на товарища свой пылкий протест. Взять у Мельци такое богатство, тринадцать томов оригинальных рукописей Леонардо да Винчи, не объяснив владельцу их настоящей ценности, и бесплодно для ученого мира держать их у себя под ключом значило поступить опрометчиво и неделикатно по отношению к памяти великого человека. Эти тринадцать томов, как часть огромного целого, должны быть возвращены в Ваприо и соединены с оставшимися там драгоценными бумагами. Гаварди почувствовал справедливость этих упреков, и когда Маццента, покончив занятия в Пизе, собрался в Милан, он передал ему все рукописи с просьбою вернуть их собственнику, Горацио Мельци. Маццента бережно повез их в Милан и явился с ними в Ваприо, к великому изумлению несведущего обладателя клада. Тронутый Мельци тут же решил подарить все эти тринадцать томов нео-

686

жиданному заступнику его прав. Это произошло в 1588 г. Обрадованный Маццента поспешил с рукописями в Милан, где ознакомил с ними своего брата, Гвидо, человека просвещенного и специально образованного в области гидравлики. Два года братья совместно владели этими важными документами, а когда в 1590 г. Амброджио Маццента поступил в монастырь барнабитов, Гвидо остался их фактическим собственником. По-видимому, братья Маццента различались по характеру: Амброджио, судя по его обличительным упрекам Гаварди, по его жизненной судьбе и, наконец, по благочестиво эпическому тону его позднейшего летописного рассказа «Некоторые воспоминания о делах Леонардо да Винчи в Милане и о его книгах», был человек тихого нравственного склада. Он не любил никаких выставок и предпочитал неслышно и скромно владеть доставшимися ему сокровищами. Гвидо Маццента был, напротив, человек, не лишенный житейской пылкости и тщеславия. Об этом свидетельствует одна характерная фраза в рассказе Амброджио: когда рукописи остались на руках Гвидо, он устроил из них какую-то «слишком помпезную выставку», рассказывая при этом, как легко они были приобретены и как легко вообще выманить у несведущего Мельци другие, столь же интересные и ценные документы. Недалеко от Милана, в Ваприо, они лежат без всякого употребления. Выслушав эти рассказы, жадные любители редкостных предметов бросились ловить добычу. Сам Амброджио Маццента называет их «рыболовами», pescatori. Можно себе представить, какому расхищению подверглись эти реликвии, сколько рисунков, заметок, анатомических и других научных иллюстраций было вывезено из тихого убежища в Ваприо. С этого именно момента неподражаемые рисунки Леонардо да Винчи, известные прежде только его ближайшим ученикам, стали достоянием

687

толпы, сделались предметом поверхностного подражания, а иногда и художественных плагиатов. Ветер разнес их по всей Италии. Каждый отдельный листок и набросок приобрел теперь ценность многозначительного автографа.

Между «рыболовами», кинувшимися в Ваприо, рассказывает далее Маццента, был некто Помпео Аретино, сын Леони, бывший ученик Микеланджело. Этот Помпео Аретино, узнав о судьбе манускриптов Леонардо да Винчи и заполучив немало отдельных листков, стал горячо убеждать Мельци вернуть себе тринадцать Кодексов, подаренных Маццента. Он брался передать их испанскому королю Филиппу, большому любителю подобных редкостей, который в благодарность за это, наверное, устроит Мельци высокое официальное положение в Милане и даже место в миланском сенате. Взволнованный этими обещаниями, Мельци бросился к Маццента и на коленях стал умолять его возвратить подаренные ему тринадцать Кодексов. Маццента, удивленный и расстроенный такой неожиданной переменой обстоятельств, решил, однако, удовлетворить, хотя отчасти, просьбу Мельци: он возвратил ему семь томов, оставив шесть у себя. Но и эти шесть томов скоро подверглись разъединению: три из них он раздарил кардиналу Федерико Борромео, художнику Амброджио Фиджини и герцогу Савойскому Карлу Эммануилу. Таким образом, он остался владельцем только трех манускриптов, которые, с его смертью, в 1 б 12 г., перешли к вышеупомянутому Помпео Аретино, неизвестно каким способом. Подарок, сделанный кардиналу Борромео, был, можно сказать, первым камнем, на котором позднее создалась вся огромная коллекция рукописей Леонардо да Винчи в Амброзианской библиотеке, в Милане. Это трактат, почти цельный по своему содержанию, о тени и свете, который в настоящее время образует одну из час-

688

тей манускриптов, находящихся в библиотеке парижского Института и изданных Равессоном-Мол-льеном. Трактат проникнут философским духом и представляет огромное значение для живописцев, говорит Амброджио Маццента. Рукопись, подаренная художнику Фиджини, перешла, по его смерти, к Эрколе Бианки, его наследнику, который продал ее одному англичанину. Трактат, находившийся в руках герцога Савойского, может считаться, по словам Уциелли, погибшим.

Драгоценные Кодексы Леонардо да Винчи, не существующие более в том целом виде, в каком им владел Гаварди, переходят из рук в руки, выходят даже за пределы Италии и вообще становятся предметом оживленного торга. Но их еще не изучают, не классифицируют, не собирают в надежных публичных книгохранилищах. Только у Помпео Аретино скопляются мало-помалу почти все обломки бывшей собственности Гаварди. Кроме отдельных, быть может, довольно многочисленных листков, полученных им при первых же переговорах с Горацио Мельци, он теперь имеет в своем полном обладании целых десять томов: три от Мацценты и семь томов от Мельци, предназначенных сначала будто бы для испанского короля, десять томов, образующих одну из важнейших частей всего наследства Леонардо да Винчи. Соединив эти десять книг с некоторыми другими отдельными листками, Помпео Аретино образовал из них огромный свод под общим названием «Атлантический Кодекс». Отныне он, Помпео Аретино, является главным коллекционером рукописей Леонардо да Винчи, соперничающим только с Мельци. «Атлантический Кодекс», это собрание изумительно разнообразных знаний, впервые оправдавшее демоническую гордыню великого инженера и архитектора в его письме к миланскому градоправителю Лодовико Моро, был составлен. Вот

689

момент высокой важности в посмертной судьбе Леонардо да Винчи. То, что не вошло в этот безмерный океан записей и рисунков, все, оставшееся у Помпео Аретино неприобщенным к «Атлантическому Кодексу», продавалось в разные руки и частью попало в Англию. По смерти Аретино «Атлантический Кодекс» перешел к его наследнику Клеодору Кальки, который продал его за 300 скуди знаменитому в то время меценату, графу Арконати. Это было в 162 5 году.

У Арконати, которому удалось приобрести еще одиннадцать других манускриптов Леонардо да Винчи, по-видимому, из рук самого Мельци, вдруг оказался, таким образом, весь тот клад, который лежал некогда под пыльным прахом на чердаке в Ваприо, среди разных маловажных вещей. У него сосредоточилось почти все умственное богатство великого ученого и художника, потому что в «Атлантическом Кодексе» заключались почти все прикладные знания Леонардо да Винчи, в их колоссальном объеме и разносторонности, а в одиннадцати других томах была заключена, по словам Равессона-Молльена, которые я заимствую из его письма ко мне, вся душа Леонардо да Винчи, его философия как художника-артиста, его понимание людей, его тонкое чутье природы, наконец, многочисленные отметки в словах и рисунках, передающие отдельные моменты его жизненной судьбы и его странствий. Арконати чувствовал безмерную значительность приобретенных им сокровищ. Он решительно отказывался продать «Атлантический Кодекс» даже английскому королю, который предлагал ему за него, через лорда Арунделя, сумму в 60 000 франков на современные деньги. Он дорожил этими документами и не продал из них ни одного листка. В 1637 г. он сам принес их в дар Амб-розианской библиотеке, где скопилось теперь, вме-

690

сте с томом Федерико Борромео, тринадцать Кодексов, целая умственная стихия, которая заключала в себе множество научных открытий, но почти до наших дней оставалась недоступной даже ученому миру.

Это было великим подарком богатого и щедрого мецената, удостоверенным официальною дарственною записью. Среди редкостных библиографических материалов «Raccolta Vinciana», а также во втором томе исследований Уциелли мы находим, в оригинале и печатном его воспроизведении, этот замечательный документ, написанный частью по-латински, частью по-итальянски и дающий первое подробное описание манускриптов Леонардо да Винчи, находившихся до 1796 г. в Амброзианской библиотеке. Краткими словами описан «Атлантический Кодекс» и затем все остальные двенадцать томов по порядку. Нужно заметить, что один из томов, означенный в дарственной записи под № 2, заключал в себе только рисунки Леонардо да Винчи к тексту, представляющему сочинение Лука Пачиоли «Div-ina proportione», а том № 5 перешел впоследствии в Миланскую библиотеку Тривульцио, где находится и теперь. Но оба эти №№ были пополнены другими манускриптами Леонардо да Винчи, из которых один был подарен библиотеке неизвестным лицом (том этот в издании Равессона-Молльена помечен буквою Д), а другой — графом Арконати,в 1675 году, и назван библиотекарем Ольтрокки «Codex Archin-tianus» (в издании Равессона-Молльена под буквою К). Вот когда великий клад Леонардо да Винчи начал раскрываться во всем своем значении для истинно любознательных и образованных людей. Манускрипты стали изучаться. Исполняя просьбу одного современного литератора, который собирался написать биографию Леонардо да Винчи, Ольтрокки с величайшим трудолюбием и терпением делал вы-

691

писки из «Атлантического Кодекса» и других трактатов, и перед ним впервые должно было обрисоваться истинное значение этой «неисчерпаемой мины замыслов и идей», как выражается Доцио. Жизнь Леонардо да Винчи, отдельные важные подробности ее, его разнообразные практические занятия в Милане, наброски неосуществленных планов и предприятий, все это вдруг ожило и заговорило простонародным певучим языком манускриптов. Задуманная биография не была напечатана, но тонко-кропотливыми заметками Ольтрокки широко и превосходно воспользовался Аморетти, преемник Ольтрокки по Амброзианской библиотеке и автор знаменитого, до сих пор единственного в своем роде по выдержанности критического тона, сочинения о Леонардо да Винчи. Здесь шаг за шагом прослежена, с самых ранних лет, вся жизнь Леонардо да Винчи, его первые успехи, его шумная деятельность при разных сменявших друг друга правительствах Ломбар-дии, его путешествие по Романье, его инженерные и архитектурные работы, одним словом, здесь показаны в сжатом, но истинно системном изложении все переходы его внутренней и внешней истории. После Аморетти уже не трудно было обозреть весь этот океан рукописей, потому что Аморетти первый и раз навсегда установил твердые отправные точки для их изучения.

Но когда Аморетти писал свою биографию, он пользовался только заметками и выписками Ольтрокки, сделанными по «Атлантическому Кодексу» и другим оригинальным манускриптам великого художника. Самые рукописи Леонардо да Винчи находились уже в Париже. Над его произведениями повеяла новая судьба, которая как бы воспроизводит его личную судьбу: все манускрипты, находившиеся в Амброзианской библиотеке, были отправлены во Францию. Это была, поистине, богатая до-

692

быча французского правительства Директории, которое послало в Италию своих солдат для освобождения Ломбардии от иноземного владычества. 15 мая 1796 г. французские войска, при кликах народного ликования, вошли в Милан. Жители Милана, почти офранцуженные под влиянием постоянных вторжений Франции в пределы Ломбардии, шумно приветствовали своих освободителей. Но, освобождая дружественную нацию от гнета ненавистных ей иноземцев, Директория не упускала из виду и своих целей. Ломбардия могла достойно вознаградить усилия французских войск, могла помочь Директории в ее стремлении превратить Париж, как выражается Равессон-Молльен, в «центр светочей, в место свидания для ученых и артистов» разных стран. Необходимо было, по соображениям Директории, извлечь из Ломбардии драгоценнейшие монументы итальянского искусства, картины величайших мастеров, чтобы украсить ими музеи Парижа. В письмах к своему комиссару Салисети французское правительство поощряло его обращать особенное внимание на предметы итальянского искусства и науки, входить в дружеское общение с миланскими учеными и художниками, склоняя их, поскольку это возможно, принять французское подданство. 24 мая 1796 г. сам Бонапарт писал знаменитому итальянскому астроному Ориани, между прочим, следующее: «Науки, которые прославляют человеческий ум, искусства, которые украшают жизнь и передают потомству великие деяния, должны быть в особенном почете в свободных государствах. Все люди, одаренные талантом, все люди, достигшие выдающегося положения в литературной республике, суть французы, какой бы стране они ни принадлежали по рождению... Я приглашаю ученых собраться и высказать мне свои воззрения на имеющиеся у них надобности и на те средства, которыми можно дать новую

693

жизнь и новое существование наукам и искусствам. Все те, которые пожелают отправиться во Францию, будут приняты правительством с особым почетом. французский народ придает большую цену приобретению одного ученого математика, одного славного живописца, одного выдающегося человека, какова бы ни была его профессия, чем приобретению богатейшего и роскошнейшего города. Будьте же вы, гражданин, выразителем этих чувств перед видными учеными Милана». Такими пышными словами Бонапарт вкрадывался в доверие высшей миланской интеллигенции, быть может, уже потерявшей вкус к созданиям своих исторических гениев. Вскоре была образована целая комиссия для выбора и отсылки в Париж достойнейших итальянских произведений. Манускрипты Леонардо да Винчи, уже шевелившие умы ученых архивариусов Амброзианской библиотеки, были сразу отмечены вниманием комиссии, как славнейшая добыча для этого утонченного хищничества. Если некогда Франциску I не удавалось перевезти в Париж «Тайную Вечерю», для чего нужно было бы вырезать всю стену трапезной в монастыре Santa Maria delle Grazie, то теперь Бонапарту не трудно было переслать во Францию эти несметные сокровища ума и вдохновения, рукописи Леонардо да Винчи, упаковав их в глухие ящики, предназначенные для двух книгохранилищ Парижа. Это было, поистине, неслыханное завоевание, купленное ценой иноземной крови. Бонапарт, не сумевший охранить «Тайную Вечерю» от вандализма своих солдат, несмотря на приказ, который он написал почти на ходу, но не без военного эффекта, на приподнятом колене, этот Бонапарт без всяких колебаний похищал у Милана его величайший клад, в котором таились элементы будущих знаний и открытий на целые века. Небольшое здание Амброзианской библиотеки вдруг словно опустело, утратив этот запечатанный

694

секрет итальянского гения. Дар графа Арконати, который благородно отверг щедрые предложения английского короля, был беспрепятственно увезен во Францию как часть военной контрибуции. Весь Милан на время как бы потускнел.

В Париже рукописей Леонардо да Винчи, вместе с другими произведениями искусства и науки, ожидали с величайшим нетерпением. Ящики задержались где-то по дороге на несколько месяцев, и французское правительство, волнуемое жаждой обладания, отправляло письма и запросы в Милан, торопя присылкою и требуя объяснений. Наконец, 25 ноября 179б г. желанные ящики прибыли в Париж, о чем было немедленно оповещено в «Journal Officiel», и рукописи Леонардо да Винчи были размещены в двух библиотеках: Национальной библиотеке и библиотеке Института. Нужно сказать, что Франция сумела сразу воспользоваться этим громадным научным капиталом. Ее ученые заинтересовались содержанием манускриптов, и уже в 1797 году в Париже появилось великолепное сочинение члена Института, Вентури, под названием «Essai sur les ouvrages physico-mathematiques de Leonard de Vinci», положившее основание серьезной разработке вопроса о научной деятельности Леонардо да Винчи.

Однако не всем манускриптам Леонардо да Винчи суждено было оставаться в Париже. В 1815г., после вступления в Париж союзных войск, австрийский комиссар, представлявший интересы Италии, потребовал от Национальной библиотеки возврата, вместе с другими учеными и литературными трудами, и рукописей Леонардо да Винчи. В своей записке он представил точное перечисление требуемых документов, из которого, между прочим, видно, что комиссар считал Национальную библиотеку обладательницей не только «Ат-

695

лантического Кодекса», но и других двенадцати манускриптов. Благодаря этой ошибке, двенадцать манускриптов Леонардо да Винчи остались во Франции, в Институте, и, как утверждает Равессон-Молльен, все — в подлинниках, а «Атлантический Кодекс» — эти 399 листов большого формата (<э5?<44 см), содержащих в себе, кроме обширного текста, 1750 рисунков, был возвращен Италии и водворен на свое прежнее место в Амброзиан-ской библиотеке. Кодекс издан на счет итальянского правительства отдельными роскошными выпусками, но оригинал его недоступен публике, которой показывают только один лист его, лежащий под стеклом. Оставшиеся во Французском Институте манускрипты тоже изданы целиком и потому доступны всему миру. Как мы уже сказали, девять из этих манускриптов составляли некогда, вместе с двумя другими, коллекцию графа Арконати, а три манускрипта (С, Д и К) являются подарком, принесенным Амброзианской библиотеке кардиналом Федерико Борромео, одним неведомым лицом и графом Арконати. Все эти манускрипты отпечатаны в шести огромных томах, под редакцией и с французским переводом поистине вдохновенного почитателя Леонардо да Винчи, Равессона-Молльена. Этот ученый в течение десяти лет дешифрировал, точнейшим образом перевел, снабдил обширными библиографическими примечаниями, обнимающими всю литературу предмета, и издал с бесподобными факсимиле каждого отдельного листка все рукописи Французского Института. Нельзя представить себе более изысканного отношения к этому великому памятнику. Перед колоссальною работою Равессона-Молльена, которую имел намерение исполнить еще его отец, работою, выдержанною в строгом и изящном стиле, можно сказать, бледнеют компилятивные, хот

696

и весьма основательные труды флорентийского биографа Леонардо да Винчи, Густаво Уциелли. Оригинальные листки манускриптов воспроизведены в издании Равессона с тою благоговейною заботливостью, с какою оберегается неприкосновенная святыня: сохранен размер листков, цвет бумаги, с прозрачной дымной копотью времени, каждое случайное пятнышко, каждый росчерк руки, колорит полинявших чернил, и все эти бесчисленные факсимиле, как законченное художественное произведение, наклеены на великолепную дорогую бумагу длинных томов издания, на которой они выступают, как на белом поле. Многочисленные рисунки и чертежи сфотографированы так тонко и точно, что кажется, будто эти безукоризненные линии только что проведены магическою рукою художника. В переводе удержаны, с поправкою в квадратных скобках, даже незначительные ошибки и описки Леонардо да Винчи. Все сохранено в том самом виде, как было в оригинале.

Переворачивая лист за листом эти монументальные тома и даже еще не вчитываясь в печатный текст, сопровождающий факсимиле и сохра-няющий все особенности слитного правописания Леонардо да Винчи по слуховому методу, невольно вовлекаешься в какую-то мечтательную игру линий, фигур, сложных и безукоризненно правильных рисунков всевозможных родов и типов. Здесь, в самом деле, раскрывается душа Леонардо да Винчи, как выражается Равессон в упомянутом выше письме его, душа в ее отвлеченных парениях и прозрачных кристаллах научного творчества. Перед нами бесшумно скользят широкие полосы умственного света, раскрывая тайны природы и выражая их в холодных, незыблемо правильных формулах математики и механики. Чтобы постиг-

697

нуть художественные произведения Леонардо да Винчи, с их сложным содержанием и тонко-научными расчетами, которые создают волнующие эффекты, надо пройти трудную школу его отвлеченно-философского мышления, как оно отразилось именно в этих манускриптах Французского Института.

А Л.Волынский*

* Аким Львович Волынский (1861—1926) — историк и теоретик искусства; его книга «Леонардо да Винчи» (1900; 2-е изд. 1909) в свое время получила высокую оценку современников.

назад содержание далее



ПОИСК:







© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2019
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)