Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





Индийская философия. Том II. 1956. (Радхакришнан С.)

Радхакришнан С.

Индийская философия. Том II. 1956.

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Я воспользовался представившейся возможностью второго издания для исправления некоторых незначительных ошибок и опечаток и для устранения нескольких сомнительных и трудных мест санскритских оригиналов, чтобы дать читателю возможность сравнить истолкования с текстом. Эти истолкования даны в примечаниях в конце книги, где приведены также материалы, разъясняющие трудные места, а также материалы, дополняющие книгу современными данными.

Английский перевод санскритских текстов там, где это доступно, основывается главным образом на образцовых переводах. Эти переводы упоминаются в библиографических справках. Справки могут служить путеводителем по имеющейся английской литературе, хотя косвенно они служат руководством ко всей литературе по предмету.

Я должен поблагодарить многих друзей и критиков за их ценные замечания. Я особенно обязан профессору М. Хириянне из Майсора. Среди других помогавших мне ценными советами - Махамахопадхьяя С. Куппусвами Шастри из Мадраса и Махамахопадхьяя X. К. Анантакришна Шастри из Калькутты. Мой друг и коллега К. С. Чаттерджи проверил ссылки, за что я приношуему благодарность.

{Сентябрь 1930 г}.

Редакция по вопросам философия и психологии

Заведующий редакцией кандидат философских наук В. А. МАЛИНИН

ИНДОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДАКЦИЯ

кандидата филологических наук В. И. Кальянова

РЕДАКТОР тома II

А. А. Якушев

ПЕРЕВОДЧИКИ

Я. В. Воробьев - гл. I, I

Г А. Заиченко - гл. X, XI

С. А. Кугина - гл. IX

А. С. Никитин - гл. III, I

А. Р. Романенко - гл. VIII (стр. 391-543)

С. Д. Комаров - гл. VIII (стр. 543-596)

Н. П. Французова - гл. V, VI, VII

=====

ЧАСТЬ III

ШЕСТЬ СИСТЕМ БРАХМАНИЗМА

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

В этом томе, посвященном рассмотрению шести систем брахманизма, я принял тот же план и метод трактовки, что и в первом. Я старался усвоить, что должно быть здесь отмечено, истинный дух философского истолкования, то есть старался толковать древних писателей и их мысли по их лучшим достижениям, связывая их с живыми источниками философии и религии. Вачаспати Мишра, комментировавший почти все системы индийской мысли, писал о каждой из них так, как если бы он в нее верил. Чтобы показать тенденции мысли, созревшей в давние времена и нашедшей свое выражение в известном числе трудных для понимания работ, нужно было выбирать, выделять и даже критиковать отдельные их аспекты, которые не укладываются в рамки моих собственных воззрений. Поскольку моя работа содержит множество решений, касающихся деталей, то нельзя особенно надеяться, что она будет свободна от ошибок. Однако в своей трактовке я старался быть объективным и не искажать того, что очевидно.

Я хочу еще раз сказать здесь, что мой анализ не следует считать исчерпывающим в полном смысле этого слова, ибо почти каждая глава книги имеет дело с предметом, изучению которого хорошо подготовленный специалист мог бы посвятить всю свою жизнь. Детальное рассмотрение каждой отдельной системы требует отдельной монографии. Я ограничиваю свою задачу широким очерком различных движений мысли, их мотивов и их результатов. Практически я не делал попыток обсуждать второстепенные оттенки мнений менее значительных писателей различных школ. Я даю лишь краткую и суммарную трактовку шиваитской, шактистской, и, позднее, вишнуитской систем, которые относятся скорее к области истории религии, чем к философскому развитию Индии. Я буду вполне удовлетворен, если окажется, что я преуспел в выявлении - хотя бы и не вполне адекватном - истинного духа различных фаз индийской спекулятивной мысли.

Этот том получился, по-видимому, несколько более трудным для понимания, чем предыдущий, но читатель, я надеюсь, поймет, что в этом повинен не столько я, сколько то, что эта трудность до известной степени неизбежно связана с самим предметом и его тщательным изучением. Собрать массу фактов и объединить их в стройном и ясном изложении, без путаницы и риска вызвать у читателя скуку - задача, которая, я чувствую, превосходит мои силы. Пусть судит читатель, насколько мне удалась попытка избежать, с одной стороны, крайностей полной свободы в обращении с материалом и, с другой - педантизма. Чтобы не затруднять читателя-неспециалиста, все рассуждения более технического и текстуального порядков даны мелким шрифтом.

В процессе работы над этим томом я привлекал не только санскритские тексты различных школ, но также и очень полезные работы Дойссена, Кейса, Тибо, Гарбе, Ганганатхи Джха и Видьябхушана. Я очень обязан моим друзьям В. Субрахманья Айяру и профессору Д. С. Маккензи за то, что они прочли значительную часть моей работы в рукописи и гранках, и за многие их ценные замечания. Профессор А. Берридейл Кейс любезно согласился прочитать гранки, и благодаря его критическим замечаниям книга во многом обогатилась. Но самую глубокую благодарность за этот том, как и за первый, я приношу главному редактору профессору Д. X. Мюирхеду, потратившему на мою работу много времени и труда. Если бы не его великодушная помощь, число разного рода недостатков в этой книге было бы гораздо больше. Печатание книги было связано с значительными трудностями и затратами, и я рад, что оно оказалось выполненным исключительно хорошо.

{Декабрь 1926 г}.

Глава перва

ВВЕДЕНИЕ

{Дух века. - Даршаны.- Астика и Настика.- Литература сутр.- Датировка. - Общие идеи. - Шесть систем}.

I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СИСТЕМ

Век Будды - это великая весна философского духа в Индии. Прогресс философии обычно обусловливается мощной атакой на историческую традицию, когда люди чувствуют себя вынужденными оглянуться на пройденный путь и снова поставить основные вопросы, которые их отцы решали с помощью старых схем. Выступление буддизма и джайнизма против господствующей религии даже в том его виде, в каком оно произошло, образует эпоху в истории индийской мысли, поскольку оно в конце концов опрокинуло догматический метод и помогло установлению критической точки зрения. Для великих буддистских мыслителей главным арсеналом, где ковалось оружие всеобщего разрушительного критицизма, была логика. Буддизм был очистительным средством, освобождающим разум от сковывающего действия древнего образа мышления, препятствующего всему новому. Добросовестный скептицизм помогает переделать убеждения, исходя из естественных оснований. Потребность в более глубоких обоснованиях привела к великому движению в философии, породившему шесть систем мысли, в которых трезвый критицизм и анализ заняли место поэзии и религии. Консервативные школы были вынуждены кодифицировать свои взгляды и выдвинуть логические средства их защиты. Критическая сторона философии приобрела такое же значение, как и ее умозрительная сторона. Философские теории предшествовавшего системам периода выдвинули некоторые общие соображения относительно природы мироздания в целом, но их авторы не поняли, что необходимым базисом всякого плодотворного умозрения является критическая теория познания. Поборники критицизма требовали от своих противников использования в защиту их спекулятивных схем не каких-то сверхъестественных откровений, а естественных методов, имеющих отношение к жизни и опыту. Мы не хотели бы снижать своих требований ради того, чтобы увериться в том, чего мы желали бы достичь. {Атмавидью}, или философию, теперь поддерживает {анвикшики}, или наука исследования [1]. Рационалистическая защита философских систем не могла быть особенно близка консервативному уму [2]. Набожному человеку должно казаться, что дыхание жизни прекратилось с тех пор, как интуиция уступила место критическому разуму. Сила мысли, источник которой находится непосредственно в жизни и опыте, как об этом говорится в упанишадах, или эпическое величие души, которая видит и воспевает бога, как в Бхагавадгите, уступают место более строгому философствованию. С другой стороны, при обращении к разуму нельзя быть уверенным в результатах размышления. Критическая философия не всегда согласуется с тщательно оберегаемой традицией. Но дух времени требовал, чтобы всякая система мысли, основанная на разуме, была признана как даршана. Все логические попытки объединить разрозненные концепции миря в великих общих идеях рассматривались как даршаны [3].Все они помогают нам видеть какой-то аспект истины. Эта концепция вела к взгляду, что с виду изолированные и независимые друг от друга системы являются в действительности частями более широкого исторического плана. Их природа не могла быть полностью понята, пока они рассматривались как самодовлеющие, без учета их места в исторической взаимосвязи.

II ОТНОШЕНИЕ К ВЕДАМ

Усвоение критического метода способствовало успокоению пылкости спекулятивного воображения и помогло выявлению того, что претендовавшие на исключительную истинность философские взгляды были вовсе не так непоколебимы, как полагали их адепты. Но иконоборческий пыл материалистов, скептиков и некоторых последователей буддизма разрушил все основания для уверенности. Индийский ум не смотрел на этот негативный результат с полным безразличием. Человек не может жить только в сомнении. Интеллектуальная борьба недостаточна сама по себе. Одна голая воинственность не может питать дух человека. Если мы не можем установить с помощью логики позитивную истину - тем хуже для логики. Не может быть, чтобы надежды и устремления искренних душ, как {риши} упанишад, были обречены на неудачу. Не может быть, чтобы века борьбы и размышлений не приблизили мысль человека хотя бы на один шаг к разрешению поставленных вопросов. Безнадежность - не единственная альтернатива. Подвергающийся постоянным нападкам разум может найти убежище в вере. Пророки упанишад - великие учителя в школе сакральной мудрости. Они говорят нам о познании бога и духовной жизни. Если разум человека не может без посторонней помощи познать реальность посредством простого умозрения, можно искать помощи в великих писаниях пророков, которые говорят о достижении состояния духовной уверенности. Таким образом, предпринимались напряженные попытки оправдать разумом то, что вера принимает безотчетно. Это не является переходом к иррационализму, поскольку философия есть только попытка истолкования расширяющегося опыта человечества. Единственной опасностью, которой следует избегать, является то, чтобы вера не поставляла готовых выводов для философии.

Из всех систем мысли, или даршан, шесть стали более известными, чем другие, а именно: ньяя Гаутамы, вайшешика Канады, санкхья Капилы, йога Патанджали, пурва-миманса Джаймини и уттара-миманса, или веданта Бадарайяны [4]. Названные системы являются брахманическими системами, поскольку все они признают авторитет вед. Системы мысли, признающие авторитет вед, называются {астика}, а отвергающие его - {настика}. Принадлежность системы к {астике} или к {настике} зависит не от ее положительного или отрицательного отношения к природе высшего духа, а от признания или непризнания авторитета вед [5]. Даже школы буддизма восходят к упанишадам, хотя они и не рассматриваются как ортодоксальные, поскольку не признают авторитета вед. Кумарила - большой авторитет в этих вопросах - считает, что буддисты обязаны своим вдохновением упанишадам. Он доказывает, что буддизм был выдвинут с целью борьбы против чрезмерной приверженности к чувственным объектам, и объявляет, что все они - авторитетные системы мысли [6].

Признание авторитета вед практически означает, что духовный опыт проливает больше света на эти дела, чем разум. Это, однако, не означает полного согласия со всеми доктринами вед или признания какой-либо веры в существование бога. Это означает только серьезную попытку раскрыть высшую тайну бытия; и в этом смысле школы не признают непогрешимости даже вед. Как мы увидим, вайшешика и ньяя признают бога как результат умозаключения. Школа санкхья не является теистической. Йога практически независима от вед. Две школы мимансы находятся в более прямой зависимости от вед. Пурва-мимансы выводит общую концепцию божества из вед, но не слишком заботится о доказательстве существования высшего духа. Уттара миманса признает бога на базе {шрути}, с помощью вывода, в то время как осознание идеи бога, по ее мнению, возможно только посредством созерцания и джняны. Теистически настроенные мыслители впоследствии отказывались включить школу санкхья в число ортодоксальных даршан [7].

Философский характер систем только в небольшой степени компрометируется признанием авторитета вед [8]. Различие между {шрути} и {смрити} хорошо известно, и когда они вступают в конфликт, первая (то есть {шрути)} превалирует. Шрути сама делится на {кармаканду} (самхиты и брахманы) и {джнянаканду} (упанишады). Последняя имеет большую ценность, хотя многое из нее должно быть оставлено как простая {артха-вада}, то есть как несущественные положения. Все эти различия говорят о трактовке ведийских писаний в весьма либеральном духе. Интерпретация ведийских текстов зависела от философских склонностей авторов. Используя логические методы и достигая истин, согласных с разумом, они все же старались сохранить их связь с древними текстами. Они не хотели, чтобы их толкования принимали за провозглашение чего-то совершенно нового. И хотя такая позиция, возможно, была и не вполне искренней, она помогала распространению того, что они считали истинным [9]. Критики и комментаторы различных школ претендуют на санкцию вед для своих взглядов и употребляют всю свою изобретательность для получения этой санкции, когда она сама по себе не очевидна.

Под влиянием споров, возникших в последующие времена, эти комментаторы толкуют веды в плане таких вопросов, о которых знают очень мало или не знают совсем ничего. Общие концепции вед не были ни достаточно определенными, ни разработанными в деталях и в силу этого допускали свободное обращение с ними в различных школах мысли. Кроме того, сама обширность вед, из которых авторы могли выбирать по собственному убеждению любую часть, согласную с их взглядами, благоприятствовала самостоятельности мышления.

Религиозной направленностью философских спекуляций в значительной мере объясняется и разнообразный характер содержания систем. Устойчивость и долголетие того или иного учения являются более теологической, чем философской проблемой и так или иначе связана с учением о непогрешимости вед. Каждая система есть соединение логики и психологии, метафизики и религии.

III. СУТРЫ

Когда ведийская литература стала слишком громоздкой, ведийские мыслители оказались вынужденными систематизировать свои взгляды, и так возникла литература сутр. Основные положения даршан были оформлены в виде сутр, или кратких афоризмов. Они должны были быть как можно более краткими, свободными от всего сомнительного, способными выражать самое существенное, положить конец всяким сомнениям и, наконец, не должны были содержать ничего лишнего и ошибочного [10].

Авторы сутр стараются избегать всяких излишних повторений и соблюдать строжайшую экономию в словах [11]. Древние писатели не соблазнялись многословием, так как полагались больше на память, чем на печатные книги. Эта чрезвычайная сжатость изложения делает сутры трудными для понимания без комментария.

Различные системы развивались в различных центрах философской активности. Взгляды зрели и развивались на протяжении многих поколений, перед тем как были суммированы в сутрах. Сутры не являются результатом работы одного мыслителя или даже одного века, они - результат работы длинного ряда мыслителей, следовавших друг за другом в большом числе поколений. Так как сутрам предшествует период вызревания и формирования их идей, нам трудно проследить происхождение сутр. Для творений духа нельзя указать абсолютного момента их начала. Сутры являются результатом целой серии прошлых усилий и "занимают строго центральное положение в деле, с одной стороны, суммирования ранних литературных опытов, охватывающих много поколений, и с другой - формирования главного источника постоянно растущей активности комментаторов и независимых писателей, активности, проявляющейся и в наши дни и, возможно, имеющей перед собой и будущее [12]. Системы должны были развиваться гораздо раньше того периода, когда были сформулированы сутры.

Что же касается философских сутр, то их тон и стиль заставляют предполагать, что они относятся приблизительно к тому же периоду [13]. Авторы сутр являются не оригинальными создателями и зачинателями систем, но только их составителями и оформителями. Это обстоятельство объясняет взаимные ссылки в философских сутрах, и следует думать, что различные системы развивались бок о бок в течение периода, предшествовавшего формированию сутр. Кристаллизация различных систем из сложного конгломерата относится к дохристианской эре, к периоду ранних веков после Будды. Не книги, а устная традиция была хранилищем философских взглядов. Возможно, что вследствие недостатков в устной традиции некоторые важные взгляды были забыты и погибли, а многие из тех, которые сохранились, не дошли до нас полностью в первоначальном виде. Некоторые из более ранних, но важных сутр, как например "Брихаспати-сутры", "Вайкханаса-сутры" и "Бхикшу-сутры", как и большое количество философской литературы, утеряны для нас, а вместе с ними утеряно также много полезной информации, касающейся хронологии различных систем. Макс Мюллер относит постепенное становление сутр к периоду от Будды до Ашоки, хотя в отношении веданты, санкхьи и йоги допускает и гораздо более раннее развитие. Этот взгляд подтверждается и свидетельством "Артхашастры" Каутильи. К этому времени ортодоксальные школы анвикшики, или логические системы, разделились в основном на две школы - на пурву-мимансу и санкхью. Хотя указания в буддистских текстах очень неопределенны, все же можно сказать, что буддистские сутры знают шесть систем. Кипучая интеллектуальная жизнь первых веков после Будды текла многими потоками, параллельными друг другу, хотя толчок к кодификации их идей был дан реакцией против мятежных систем. Эти системы мысли подвергались модификациям со стороны позднейших интерпретаторов, хотя авторство результирующей системы все же приписывалось первоначальному ее систематизатору. Философия веданты называется философией Вьясы, хотя Шанкара, Рамануджа и множество других внесли в нее существенные изменения. Величайшие мыслители Индии объявляли себя простыми схолиастами, хотя, истолковывая тексты, они улучшали их. Каждая система росла в связи с другими, постоянно учитывая и принимая их во внимание. Развитие шести систем продолжается до настоящего времени, причем каждый последующий интерпретатор защищает традицию от нападок ее противников.

У каждой даршаны мы прежде всего отмечаем период философского брожения, каждая ступень которого, взятая в отдельности, выражается сутрой, или афоризмами. За этим идет описание комментариев на афоризмы, вслед за чем следуют глоссы (толкования), описания и разъяснительные компендиумы, в которых первоначальная доктрина подвергается изменениям, исправлениям и расширению. Комментарии пишутся в форме диалога, который восходит к временам упанишад как единственно адекватная форма для изложения сложной темы. Благодаря форме диалога комментатор в состоянии показать отношение взгляда, который он истолковывает, к другому взгляду, который представлен возражающим собеседником. В результате идеи утверждаются с большей силой и устанавливается их превосходство над другими.

IV. ОБЩИЕ ИДЕИ

Шесть систем согласны между собой в отношении некоторых существенных пунктов [14]. Принятие веды значит, что все системы черпали из общего резервуара мысли. Индийские учители должны были использовать наследство, которое они получили от прошлого, чтобы сделать свои взгляды действительно понятными. Хотя употребление терминов {авидья, майя, пуруша, джива} показывает, что язык умозрения является общим для различных систем, нужно все же отметить, что системы отличаются друг от друга различными значениями, придаваемыми этим терминам в различных школах. В истории мысли часто случается, что одними и теми же терминами различные школы пользуются в существенно различных смыслах. Каждая система выставляет свою собственную доктрину, используя, с необходимыми изменениями, общепринятый язык высшего религиозного умозрения. В системах философия становится самосознающей. Духовный опыт, зафиксированный в ведах, имеет объектом логический критицизм. Вопрос о действительности познания и его средствах составляет важную главу в каждой системе. Каждая философская система имеет свою собственную теорию познания, которая является неотъемлемой частью или необходимым следствием ее метафизики. Интуиция, вывод и веда принимаются всеми системами. Разум подчиняется интуиции. Жизнь во всей ее полноте не может быть понята одним логическим разумом. Самосознание не является высшей категорией мироздания. Есть нечто выходящее за пределы сознания я, чему даются различные наименования - интуиция, откровение, космическое сознание, бог. Мы не можем описать его адекватно, поэтому мы называем его сверхсознанием. Когда мы время от времени улавливаем как бы отблески этой высшей формы, мы чувствуем, что достигаем более чистого озарения и более широкого охвата. Как различие между просто сознанием и самосознанием образует рубеж, отделяющий животное от человека, так и различие между самосознанием и сверхсознанием составляет все различие между человеком, каков он есть, и человеком, каким он должен быть. Философия Индии основывается на духе, который выше простой логики, и считает, что культура, основанная на простой логике или науке, может быть эффективной, но не может быть вдохновляющей.

Все системы протестуют против скептицизма буддистов и поднимают знамя объективной реальности и истины против вечной неустойчивости и изменчивости. Мировой поток вечно течет, и это течение не просто субъективно, но вполне объективно. Оно прослеживается до вечной {пракрити}, или {майи}, или атомов. "То, в чем мир находится, когда лишается имени и формы, некоторые называют пракрити, другие - майя, третьи - атомами" [15]. Признается, что все, что имеет начало, имеет и конец. Все, что имеет части, не может быть ни вечным, ни существующим само по себе. Истинный индивидуум неделим. Вселенная, простирающаяся в пространстве и времени, не является реальностью, ибо природа реальности - становление, но не бытие. Имеется нечто более глубокое - атомы и души, пуруша и пракрити, или Брахман.

Все системы признают великий ритм вселенной Обширные периоды созидания, пребывания и распада следуют друг за другом бесконечной чредой. Эта теория не является несовместимой с верой в прогресс, ибо достижение миром своих целей бесчисленное число раз и возвращение его снова к исходному пункту не есть вопрос движения мира. Созидание и разрушение не обозначают нового рождения и полного исчезновения космоса. Новая вселенная образует только новую стадию в истории космоса, в котором неисчерпаемые потенции добра и зла создают возможности для своего осуществления. Это значит, что человеческая раса вступает в восходящий путь своего развития и снова и снова его проходит. Это непрекращающееся чередование мировых эпох не имеет начала.

За исключением, может быть, только пурва-мимансы,все системы имеют практическую цель - спасение. Системы имеют в виду восстановление через освобождение (мокша) естественной целостности души, которой она лишилась вследствие греха и ошибки. Все системы видят свой идеал в состоянии полного равновесия мысли и в свободе от разлада и неустойчивости, печалей и страданий жизни, в "покое, вечном покое", не нарушаемом никакими сомнениями и не прерываемом перевоплощениями. Концепция {дживанмукти}, или освобождения в жизни, принимается многими школами.

Основным убеждением индусов является убеждение, что бытие в своей основе закономерно и что человек тем не менее свободен определять свое собственное назначение в нем.

Наши поступки всегда преследуют нас,

И наше прошлое создает наше настоящее.

Системы верят в перевоплощение и предсуществование. Наша жизнь есть только шаг на пути, направление и цель которого теряются в бесконечном. На этом пути смерть никогда не является концом или преградой, но самое большее - началом нового отрезка пути. Развитие души есть длительный процесс, хотя он и разрывается на отдельные части повторяющимся таинством смерти.

Философия подводит нас ко входу в обетованную землю, но не может ввести нас туда: для этого необходимо прозрение и понимание. Мы подобны детям, блуждающим во тьме {сансары}, не имеющим никакого представления о нашей истинной природе и склонным воображать себе страхи и цепляться за надежды во мраке, который нас окружает Отсюда возникает потребность в свете, который освободит нас от власти страстей и покажет нам нашу подлинную реальность и то нереальное, в чем мы по незнанию живем Такое прозрение принимается как единственное средство спасения, хотя существуют разногласия относительно объекта прозрения [16]. Причиной рабства является незнание, и освобождение может быть достигнуто через проникновение в истину. Идеал для систем - практически превзойти обычный этический уровень. Святого человека можно сравнить с прекрасным лотосом, не запятнанным той грязью, в которой он вырастает. В этом случае добро является не целью стремлений, но совершившимся фактом. В то время как добродетель и порок могут вести к доброй или злой жизни в цикле {сансары}, мы можем избежать сансары через преодоление морализирующего индивидуализма. Все системы признают обязательной свободную от эгоизма любовь и бескорыстную деятельность и настаивают на читташудхи (очищении сердца) как существенной для всякой моральной культуры. В различной степени они придерживаются правил касты - {варна} и учения о стадиях жизни - {ашрам}.

Изучение истории индийской философии, как мы отметили во введении [17], сопряжено с бесчисленными трудностями. Даты жизни основных писателей и написания их произведений не установлены точно, и в некоторых случаях оспаривается даже само историческое существование хорошо известных авторов. Многие из важных произведений утрачены, и даже те немногие произведения, которые напечатаны, далеко не все еще критически изучены. Сами великие индийские мыслители не занимались исторической трактовкой индийской философии. Мадхава в своей "Сарвадаршанасанграха" разбирает шестнадцать различных даршан. В первом томе мы рассмотрели взгляды материалистов, буддистов и джайнистов. Здесь мы разберем даршаны ньяйи, вайшешики, санкхьи, йоги, пурва-мимансы и веданты. Четыре школы шиваизма и Рамануджи, как и Пурнапраджни, основаны на Веданта-сутре" и пытаются только различным образом истолковать ее. Система Панини не имеет большого философского значения. Она принимает взгляд мимансы на вечность звука и развивает теорию {спхота}, то есть теорию неделимого единства некоторого фактора, заключенного в каждом слове, как средства выражения его значения. Из вышеприведенных шести систем система вайшешика не пользуется большим признанием, в то время как система ньяя популярна своей логикой и имеет много приверженцев, особенно в Бенгалии. Йога в ее практической форме принимается немногими, а пурва-миманса тесно связана с индийским учением оправе. Санкхья уже отжила свой век, тогда как веданта в ее различных формах преобладает во всей философской атмосфере Индии. Разбирая шесть систем индийской мысли, мы сосредоточим наше внимание на великих классиках, на сутрах и на их главных комментаторах. Относительно почти всех мыслителей недавнего времени - разумеется, с некоторыми исключениями - можно сказать, что их метафизические взгляды не имеют большого влияния. Их учения очень своеобразны, но они принадлежат к периоду упадка, когда тенденция к толкованию и переделкам вытесняет творчество и конструктивную мысль. Здесь много уступок догме, видна слишком большая приверженность к мистификации очевидного, и из-за искажающего эти учения теологического уклона и метафизической бесплодности они не заслуживают большого внимания.

В согласии с установившимся обычаем, который напрасно было бы стараться изменять, мы начнем с теорий ньяйи и вайшешики, дающих нам анализ мира опыта, затем перейдем к теориям санкхьи и йоги, которые пытаются объяснить опыт смелыми спекуляциями, и закончим разбором теории мимансы, предпринимающей попытку показать, что откровения {шрути} находятся в гармонии с заключениями философии. Такой порядок изложения хотя и отступает от хронологии, но по крайней мере основывается на здравой логике.

[1] N. В I 1.1. Ману. VII 43. Каутилья (ок. 300 года до н.э.) утверждает, что {анвикшики} (Anviksiki) есть определенная ветвь исследования, занимающая место выше всех других и стоящая над остальными тремя - {трайей}(Trayi), или ведами, {вартой} (Varta), или учением о торговле, и {данданити} (Dandaniti), или учением о государственном управлении (1. 2). Шестой век до н. э., когда {анвикшики} была признана в качестве специальной науки, является веком начала систематической философии в Индии, а к первому веку до нашей эры термин {"анвикшики"} заменяется термином {"даршана"} (см. М. В. Шантипарва, 10.45; Bhagavata Purana, VIII. 14. 10). Всякое исследование начинается с сомнения и удовлетворяет какой-либо потребности. Ср. Jijnasaya samdehaprayojane sucayati (Bhamati, I. 1. 1).

[2] В Рамайяна анвикшики осуждается, как уводящая человека от предписаний дхармашастр (II.100.36) (М. В. Santi, 180.47-49; 246-248). Ману считает, что те, кто вводит в заблуждение при помощи логики (хетушастра), кто не почитает веды и Дхарма-сутры, заслуживает отлучения (II. 11); и все же как Гаутама в своей Дхарма-сутре (XI), так и Ману (VII. 43) предписывают курс анвикшики для царей. Логики были включены в сообщества законодателей. Когда логика поддерживает священные книги, она рекомендуется. Вьяса заявляет, что он систематизировал веды с помощью анвикшики (Nyayasutravrtti, I. 1. 1).

[3] Madhava, S. D. S.

[4] Харибхадра в своей "Saddarsanasamuccaya" разбирает системы буддизма, ньяйи, санкхьи, джайнизма, вайшешики и Джаймини. Джинадатта и Раджасекхара согласны с этим.

[5] Pramanyabuddhir vedesu. Ману говорит, что к настикам относится тот, кто отвергает веды. Nastiko vedanindakah (II. 11). См. М. В., XII. 270.67.

[6] Tantravarttika, I 3. 2, р. 81.

[7] В "Nyayakosa" Бхимачарья говорит, что астика есть paralokadyastitvavadi, а настика - vedamargam ananurundhanah. Он причисляет к последним санкхью и адвайта-веданту. "Mayavadivedanty api nastika eva paryavasane sampadyate" Кумарила считает системы санкхья, йога, панчаратра и пашупата столь же оппозиционными по отношению к ведам, как и буддизм ("Tantravarttika", 1.3.4).

[8] То, что Кейс говорит о школах ньяя и вайшешика, верно также и в отношении других систем. "Системы являются действительно ортодоксальными и допускают авторитет священного писания, но они подходят к проблемам бытия с человеческими средствами, и писание служит для всех практических целей, за исключением того, чтобы давать санкцию результатам, достигнутым без его помощи, и часто даже в весьма сомнительном согласии сего учениями" (J. Z. А., р. 3).

[9] Ср. Гёте: "Некоторые весьма умные и блестящие люди похожи на бабочек, которые, достигнув зрелости и забыв, что они когда-то были куколками, отбрасывают покровы, в которых они росли. Других, более заслуживающих доверия и скромных, можно сравнить с цветами, которые, став прекрасными бутонами, не порывают связи с корнем и не отрываются от родного ствола, но именно благодаря этой связи развиваются до плодоносной зрелости". Цитировано по Мерцу (Merz, European Thought in the Nineteenth Century, vol. IV, p. 134, fn. 1).

[10] Alpaksaram asamdigdham saravad visvatomukham Astobham anavadyam ca sutram sutravido viduh (Madhva on В S., I, 1. 1). См. Jауatirhа, Nyayasudha, I. 11: Bhamati, I. 1. 1

[11 ]Выражение, что "грамматист радуется экономии хотя бы на половину краткого гласного звука так же. как он радуется рождению сына", указывает на идеал строгой экономии слов.

[12] Thibaut, Introduction to S. В., р. XII.

[13] В какой-то форме различные системы должны были существовать уже в дохристианскую эру. Ранняя священная литература джайнизма уже упоминает системы вайшешика, буддизм, санкхья, локаята и шаштитанра (Wеber, Sanskrit Literature, р. 236, п. 249). См. также Lalitavistara, XII; Саrаkasamhita; M. В., Narayaniya Section.

[14] "Чем больше я изучал различные системы, тем больше на меня производила впечатление истинность идеи Виджнянабхикшу и других о том, что под различием шести систем имеется общий фонд идей, который может быть назван национальной или народной философией, широкое озеро манаса философской мысли и языка, где-то на далеком Севере и в далеком прошлом, из которого каждый мыслитель мог черпать для своих собственных целей" (Мах Muller S. S. p. XVII).

[15] Виджнянабхикшу в своей "Йогаварттика" ("Yogavarttika") цитирует из "Brhadvasistha":

Namarupavinirmuktam yasmin samtisthate jagat

Tarn ahuh prakrtim kecin mayam anye pare tv anun.

[16] Даже буддистский мыслитель Дхармакирти начинает свою "Ньяябинду" ("Nyayabindu") замечанием, что всякому исполнению человеческих желаний предшествует истинное знание. Samyagjnanapurvika survapurusarthasiddhih (I).

[17] См. т. I настоящего сочинения.

=====

Глава втора

ЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ НЬЯЙИ

{Ньяя и вайшешика. - Источники ньяйи. - Литература и история. - Цель и круг вопросов. - Природа определения. - Восприятие. - Его анализ и виды. - Вывод. - Силлогизм. - Индукция. - Причинность. - Множественность причин. - Асаткарья-вада - критика взгляда ньяйи на причинность. - Сравнение. - Вербальное знание. - Авторитетность вед. - Другие формы знания. - Айтихья и Артхапатти, Санбхава и Абхава. - Тарка, вада, ниграхастхана. - Память. - Сомнение. - Ошибка. - Истина, ее природа и критерий. - Теория ошибки. - Анализ теории познания ньяйи. - Мир природы. - Индивидуальная душа. - Сансара. - Мокша. - Критика теории души и ее отношение к сознанию в системе ньяя - Этика. - Доказательство существования}

I. НЬЯЯ И ВАЙШЕШИКА

В то время как другие системы индийской мысли являются главным образом умозрительными в том смысле, что они имеют дело с мирозданием в целом, ньяя и вайшешика представляют собой аналитический тип философии и поддерживают здравый смысл и знание вместо третирования их как "света от безумия". Отличительным признаком этих школ является применение метода, который их адепты рассматривают как метод науки, материал которой до них трактовался совершенно иным способом. Применяя методы логического исследования и критики, они стараются показать, что эти методы не подтверждают заключений, которые извлекают из них буддистские мыслители, и что логика не рассеивает единства и не заставляет нас отражать жизнь через ее преходящие моменты. Они главным образом заинтересованы в том, чтобы ликвидировать скептические последствия буддистского феноменализма, который растворял внешнюю реальность в идее разума. Они стараются восстановить традиционные субстанции - душу внутри человека и природу вне его, но не на основе простого авторитета. Всеобщий скептицизм, распространившийся подобно наводнению, не мог быть приостановлен простым обращением к вере, в то время когда цитадель веры подвергалась атакам еретически настроенных мыслителей, предпосылкой для которых была очевидность чувств и заключений разума. Цели жизни и религии могут быть правильно уяснены только с помощью тщательного исследования форм и источников истинного знания. Этимологический смысл слова "анвикшики" состоит в том, что необходимо подвергать исследованию разума все то, о чем говорит священное писание и что дают нам наши органы чувств [1]. Найяйика - это стремление признавать за истинное все то, что устанавливается разумом [2]. Ватсьяяна и Уддьйотакара утверждают, что если бы философия ньяйи имела дело только с природой души и ее освобожденным состоянием, то она немногим отличалась бы от упанишад, которые также рассматривают эти вопросы. То, что действительно отличает систему ньяя,- это ее критическая трактовка метафизических проблем. Вачаспати определяет цель ньяйи как критическое исследование объектов познания посредством канонов логического доказательства [3].

Ньяя и вайшешика берут обычный состав понятий традиционной философии, как-то: пространство, время, причина, материя, сознание, душа и познание,- исследуют их значение для опыта и представляют результаты своего исследования в форме теории мироздания. При этом преобладающими вопросами являются вопросы логики и физики. Ньяя и вайшешика исследуют соответственно мир внутренний и мир внешний. Ньяя пространно описывает механизм познания и упорно борется со скептицизмом, который заявляет, что нет ничего достоверного. Вайшешика своей главной целью берет анализ опыта. Она (то есть система вайшешика) формулирует общие понятия, которые относятся к вещам, познанным при помощи чувства, логического вывода или авторитета. Неудивительно, что с этих позиций системы ньяя и вайшешика отстаивают веру в индивидуальную душу как в субстанциональное бытие, взаимодействующее с системой окружающих его вещей.

Обе системы долго трактовались как части одного целого. Иногда считают, что они обособились как две независимые друг от друга ветви какого-то самостоятельного учения, исследовавшего мир познанных вещей и средства познания. По этому вопросу трудно сказать что-либо определенное. Позднейшие работы рассматривают эти системы как самостоятельные части одной дисциплины [4]. Даже в "Ньяя Бхашья" Ватсьяяны системы не различаются. Вайшешика используется как дополнение к ньяйе [5]. "Ньяяварттика" Уддьйотакары пользуется доктриной вайшешики. Якоби замечает, что "слияние этих двух школ началось рано и было, по-видимому, полным, когда была написана "Ньяяварттика" [6]. Многие сутры ньяйи предполагают основные положения вайшешики. Они называются {саманатантра}, или дружественными системами, поскольку обе верят в множественность душ, в личного бога, в атомистическую вселенную и используют много общих аргументов. Но хотя и не может быть сомнения, что обе эти системы слились очень рано, все же различие в положении центра тяжести исследования на логической и физической стороне проблем отличает их друг от друга [7]. В то время как ньяя исследует процессы и методы рационального познания объектов, вайшешика развивает атомистическую теорию вещей, которую ньяя принимает без особых возражений [8].

Философия ньяйи пользовалась большим почетом в течение очень долгого времени. Ману включает ее в число шрути. Яджнявалкья рассматривает ее как одну из четырех частей вед [9]. Классическая система образования индусов охватывает пять предметов: {кавью} (литературу), {натаку} (драму), {аламкару} (риторику), {тарку} (логику) и {вьякарану} (грамматику). Обучающийся мог позднее приниматься за любые специальные занятия, но первоначальный курс обязательно включал логику как основу всего обучения. Каждая система индийской мысли принимает основополагающие принципы логики ньяйи, и даже в критике системы ньяйи используется терминология и логика ньяйи. Ньяя служит введением во всякую систематическую философию [10].

[1] Pratyaksagamabhyam aksiptasya anviksa taya vartata ity anviksiki (N. В., I. 11) "Анвикшойей или исследованием, называется то, что требует пересмотра (anu-iksana) вещи, ранее полученной (iksita) восприятием и словесным свидетельством" (N. В., 1. 1. 1). Аристотель сказал бы, что логика есть знание вторичного порядка. Она есть отражение знания в самом себе.

[2 ]Buddhya yad upapannam tat sarvam nyavamatam.

[3] Pramanair arthapariksanam (N. B. and N. V. Т. Т., I. 1. 1).

[4] См. Varadaraja, Tarkikarksa; Кesava Misra, Tarkabhasa; Sivaditуa, Saptapadarthi; Visvanatha, Bhasapariccheda и Siddhantamuktavali; Annam Bhatta, Tarkasamgraha и Dipika; Jagadisa, Tarkamrta; Laugaksi Bhaskara, Tarkakaumudi.

Буддистские мыслители Арьядэва и Хариварман не считали ньяйю системой, независимой от вайшешики (Ui, Vaisesika Philosophy, pp. 54, 56).

[5] N. В., I. 1. 4. Ватсьяяна цитирует V. S., III. 1. 16; N. В., II 2.34; V. S., IV. 1.6; N.B., III. 1.33,111.1.67.

[6] E.R.E., vol. II, p. 201в.

[7] Уддьйотакара говорит, что "другие науки не предназначены заниматься объектами (праман), хотя они и имеют дело с вещами, познанными ими" (N.V., I. I.I).

[8] Гарбе рассматривает вайшешику как более раннюю по сравнению с ньяйей систему (Е. R. Е., vol. XII, р. 569); см. также "Philosophy of Ancient India", p. 20; Jacobi, J. A. 0. S., XXXI), тогда как Гольдштукер считает, что вайшешика является ветвью ньяйи. Кейс склоняется к первому взгляду (J. L. A., pp. 21-22). Это логичнее, поскольку критическое исследование в общем следует за догматической метафизикой. Более систематический характер N. S., большее внимание к вопросам о вечности звука, природе я и к процессам логического вывода говорят в пользу взгляда Кейса. Развернутые ссылки на Ишвару в N. S., IV. 1. 19 выходят за пределы того, что вайшешика может сказать по этим вопросам. Доказательство существования я, основанное на признании активности тела, грубее, чем взгляды ньяйи на я как на основу феноменов сознания. Отсутствие прямых ссылок на ньяйю в Брахма-сутре (B.S.), которая критикует теорию вайшешики (II.2.12-17), говорит в пользу большей древности последней (то есть вайшешики). Это мнение значительно укрепляется, если ссылку ньяйи на pratitantrasiddhanta понимать как намек на вайшешику. Более детальная разработка оснований вывода и более простая схема ошибок в Вайшешика-сутре (V. S.) не имеет большого значения в вопросе датировки. Имеется большое количество совпадений между N.S. и V.S. Ср. N.S., III. 1.36; II. 1.54: 1.1.10; III. 1.28; III. 1.35; III. 1.63; III. 1.71; III. 2.63,- и V, S., IV. 1.8: VII. 2.20; III. 2.4; IV. 2.3.; IV. 1.6-13; VII. 2.4-5: VIII. 2. 5; VII. 1.23, соответственно. Если некоторые из сутр вайшешики кажутся разработкой взглядов ньяйи, то это только показывает, что эти сутры были составлены позднее сутр ньяйи. Более раннее происхождение основной массы сутр вайшешики этим не опровергается.

[9] Yajnavalkya Smrti, I. 3. Ср. Atmopanisad, II; Visnu Purana, III. 6.

[10] Ср. Kautilya (1.2), цитированный в N. В., I. 1. 1.

=====

Глава втора

ЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ НЬЯЙИ

II. ПРОИСХОЖДЕНИЕ НЬЯЙИ

Анвикшики, как мы видели, есть сознательно-критическая трактовка высших вопросов духа. Она употреблялась в широком смысле как включающая в себя все систематические попытки разрешения вопросов философии - санкхьи, йоги и локаяты. Вскоре внимание было направлено на природу логических операций и критики, используемых в общем всеми этими системами мысли. Всякое знание есть "ньяя", что буквально означает "вхождение в предмет" или "аналитическое исследование". Система ньяя, которая изучает общий план и метод критического исследования, может быть названа наукой наук. Такие чисто логические занятия поощрялись мимансаками которые были не просто экзегетами, но и логиками. Очень возможно, что логика возникла из потребностей жертвенной религии, а именно из потребности правильного толкования ведийских текстов, имевших отношение к жертвенным ритуалам, правилам и процедурам, и возможно, что именно в связи с этим мыслители, развивавшие и обосновывавшие учение мимансы, содействовали развитию логики [11]. Когда Гаутама осветил логическую сторону учения более тщательно, чем другие мыслители, его взгляды были отождествлены с учением анвикшики. Таким образом, термин, который очень долго употреблялся в общем смысле систематической философии, приобрел более узкое значение [12].

Среди обстоятельств, предшествовавших возникновению ньяйи, большое место должно быть отведено диалектическим дискуссиям [13]. Ньяя иногда называется "таркавидья", или наука спора, "вадавидья", или наука дискуссии. Дискуссия, или "вада", представляет дыхание интеллектуальной жизни. Мы вынуждены пользоваться ею в поисках истины, сложной по своему характеру и уступающей только совместным усилиям многих умов [14]. Упанишады говорят об ученых собраниях, или паришадax, где проводились философские диспуты [15]. Греческая логика во многом обязана софистическому движению, которое пользовалось способом спора, называемым диалектикой, способом вопросов и ответов. Упражняясь в искусстве дискуссий, софисты не только открывали принципы рассуждения, но и изобретали софизмы и трюки в доказательствах. Из диалогов Платона мы узнаем, что Сократ пользовался искусством спора в целях выявления истины. Аристотель посвятил два из своих логических трактатов - "Топику" и "О софистических доказательствах" - наставлению диспутантов, задающих вопросы и отвечающих, хотя он и отличал логику от риторики, принципы рассуждения от правил спора. Не может быть сомнения, что логика Гаутамы восходит к диалектическим турнирам, отзвуки которых проникали во дворцы царей и в школы философов. Попытка урегулировать практику споров привела к развитию логической теории. Гаутама, подобно Аристотелю, систематизировал принципы рассуждения, осуществил различение правильного от ложного и произвел анализ различных форм софизмов и трюков в доказательствах. Шестнадцать тем, упомянутых в первой сутре, могут рассматриваться как выражение стадий в диалектическом споре, имеющем целью приобретение знания [16]. Многие из более поздних работ по логике обсуждают правила спора [17], хотя всех их относят к проблемам диалектики [18].

Джаянта утверждает, что хотя наиболее удовлетворительную разработку предмета дает работа Гаутамы, все же логика была и до Гаутамы, так же как миманса существовала до Джаймини и грамматика - до Панини [19]. Чандогья упанишад ссылается на Ваковакью [20], которую Шанкара толкует как "Таркашастру"[21] "Махабхарата" ссылается на "Таркашастру" и "Анвикшики" [22] и устанавливает, что Нарада был знаком с силлогизмом ньяйи также, как и с принципами конъюнкции и присущности. Вишванатха приводит отрывок из некой {пураны}, в котором ньяя включается в число дополнений {(упанга)}к веде [23]. Хотя система Будды была наиболее рационалистической, тем не менее мы не встречаем сколько-нибудь систематического исследования логической теории в ранних канонических работах. Имеются, однако ссылки на людей, искусных в логике. "Брахмаджала сутра" упоминает Такки (софиста) и Виманси (казуиста)[24]. Название "Ануманасутра" Мадджхима Никайи, возможно, указывает на употребление слова {анумана} в значении вывода. "Катхаватту" употребляет термины {пратинна, упаная, ниггаха} в их техническом значении[25]. "Ямака" знает о распределенности терминов и о правилах обращения. {Пратисамбхи дамагга} ссылается на анализ слов и вещей. "Неттипакарана" обнаруживает высокую оценку логической теории. В "Questions of Milinda" система ньяйи, возможно, имеется в виду под названием {нити} [26]. "Лалитавистара" упоминает логику под названием {хетувидья}. Джайнские агамы удостоверяют древность индийской логики. "Ануйозадвара", составленная Арьяракшитой, жившим около I века н. э., имеет то же деление {ануманы}на {пурвават, шешават} и {саманьятодришиту}, как и сутра Гаутамы. Арьяракшита, по-видимому, был только редактором более ранней работы, на которую имеются ссылки в "Бхалавати-сутре", одной из книг джайнского канона, составленного на Совете Паталипутры в начале III века до н. э. Возможно, что учение о трех видах вывода относится ко времени до III века до н. э.

Возникновение ньяйи относится к добуддистскому периоду, хотя ее научная трактовка была начата приблизительно в период раннего буддизма, а основные принципы твердо установлены до III века до н. э. Мы мало знаем об историческом развитии ньяйи в период, предшествующий составлению сутр.

[11] Из самых названий работ школы мимансы, как-то: Мadhava, Nyayamalavistara; Parthasarathi Misra, Nyayaratnakara; Apadeva, Nyayaprakasa, очевидно, что термин "ньяя" употреблялся как синоним термина "миманса". См. также Apastamba, Dharma Sutra, II. 4.8.23; II. 6. 14.3.

[12] См. также "Manu" VII, 43; Gautama, Dharma Sutra, XI; Ayodhvakanda, Ramayana, 100. 36; Santiparva, M. В., 180.47.

[13] Первая сутра перечисляет следующие темы, обсуждаемые в системе: 1) {прамана -} средство познания; 2) прамея-объекты познания; 3) {саншая. -} сомнение; 4) {прайоджана -} цель; 5) {дриштанта -} пример; 6) {сиддханта -} признанная истина; 7) {аваява -} части силлогизма; 8) {тарка -} косвенное доказательство; 9) {нирная -} определение истины; 10) {вада -} дискуссия; 11) {джалпа -} пререкания; 12) {витанда -} придирки; 13) {хетвабхаса -} ложные основания; 14) {чхала -} софистика; 15) {джати -} пустые, поверхностные возражения и 16) {ниграхастхана -} поводы для вынесения порицания. Первые девять тем являются логическими в более строгом смысле, чем последние семь, которые выполняют негативную функцию предупреждения ошибочного знания. Они больше являются оружием в борьбе с ошибками, чем служат для установления истины.

[14] Сократ использовал ее на практике. Диалоги Платона иллюстрируют ценность этого способа для достижения истины. Аристотель говорит: "Некоторые видят одну сторону дела, другие - другую, но все вместе способы увидеть все стороны" ("Политика"). В "Areopagitica" Мильтона ив "Essay on Liberty" Милля восхваляется метод свободной дискуссии.

[15] См. Chan. Up., V. 3. 1; Brh. Up., VI. 2. 1.; "Rrasna", I. 6. См. также "Manu", VI. 50; VIII. 269: XII. 106: М. В.. Santiparva, ,180.47; 246.18. Детали, касающиеся паришадов (parisads), упоминаются также в "Manu", XII. 110- lll;"Parasara", VIII, 19; "Yajnavalkya", 1.9, и Vinaya Pitaka, Parivara.

[16] См. также N. В., I,1.1.

[17] Tarkikaraksa.

[18] Каутилья упоминает тридцать два технических термина, называемых Tantrayukti. Этот же перечень имеется в "Carakasamhita", Siddhisthana, XII и в "Susrutasamhita", Uttarantattra, LXV Anviksiki, части работы Чараки (Caraka), посвященные анвиксикам, пространно обсуждают правила спора (Vimanasthana, VIII.).

[19] Д-р Видьябхушан придерживается мнения, что многие писатели сделали вклад в индийскую логику до автора сутры. Он упоминает имена Даттатрея Пунарвасу Атрея, женщины-аскета Сулабхи и Аштавакра ("History of Indian Logic", pp. 9-17).

[20] VII. 1.2.

[21] См. также Subala Up., 11. Некоторые из более поздних упанишад употребляют термин pramana а техническом смысле. См. Maitri Up., 6. 6. 24; Nrsimhottaratapani", 8; "Sarvopanisatsara", 4: "Kalagnirudropanisad", 7; "Muktikopanisadi", 2. Taittiriya Aranyaka ссылается на smrti, или писание, pratyaksa, или восприятие, aitihya, или традицию, и о anumana, или вывод, как на четыре источника познания. См. также "Ramayana", V, 23-87; "Manu", XII. 105. Многие термины ньяйи, такие, как {тарка}, или рассуждение (Katha Up., 11.9; "Manu", XII. 106; М. В., II, 153), {вада, или} дискуссия ("Manu", VI. 50; "Ramayana", I, 13-23; VII, 53-60), {юкти, или} непрерывный аргумент ("Aitareya Brahmana), VI 23; "Ramayana", II. 1.13), {джалпа}, или пререкания (М. В., XIII, 4322), {витанда}, или придирки (М. В., II. 1310; VII, 3022; "Panini", IV. 4, 102), {чхала}, или софистика ("Manu", VIII. 49; "Ramayana, IV. 57. 10), {нирная},или удостоверение (М. В., XIII, 7553, 7535), {прайоджана}, или цель ("Manu", VII. 100; М. В., I. 5805), {прамана}, или доказательство ("Manu", II. 13; "Ramayana", II. 37.21; М. В., XIII, 5572), {прамея, или} объект познания ("Ramayana", 1.52.13; М. В., I, 157; VII. 1419),- встречаются в более ранних работах. См. Vidyabhusan, History of Indian Logic, p. 23.

[22] М. В., I. 70. 42; XII. 210. 22.

[23] "Nyayasutravrtti", I.1.1.

[24] См. также "Udana", VI. 10.

[25] См. также "Vibhanga", p. 293 и далее.

[26] S. В. Е., pp. 6-7.

=====

Глава втора

ЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ НЬЯЙИ

III. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОРИЯ

История литературы ньяйи охватывает свыше двадцати столетий. "Ньяя-сутра" Гаутамы, разделенная на пять книг, каждая из которых содержит два раздела, является основным источником ньяйи. Согласно Ватсьяяне, этот трактат следует методу формулировок, определений и критического исследования. Первая книга излагает в общих чертах шестнадцать тем, которые обсуждаются в остальных четырех книгах. Вторая имеет дело с природой сомнения, средствами доказательства и их обоснованностью. Третья обсуждает природу я, тела, чувств, их объектов, познавательной способности и мышления. Четвертая трактует о воле, печали, страдании и освобождении

Местами, от случая к случаю, она касается теории ошибок и отношения целого к частям. Последняя книга обсуждает {джати}, или мнимые возражения. и {ниграхана}, или поводы для возражений. "Ньяя-сутра" пытается согласовать результаты логической мысли брахманизма с его религиозными и философскими догматами. В результате получилась логическая защита теистического реализма. Сутры Гаутамы, во всяком случае наиболее ранние из них, относятся к III веку до н. э., эпохе {ахник}, или ежедневных уроков, подобно навахнику во "Вья карана Махабхашье" Патанджали, хотя кое-что из содержания "Ньяя-сутры" относится безусловно к нашей эре [27].

"Ньяя Бхашья" Ватсьяяны является классическим комментарием на "Ньяя-сутру". Очевидно, Ватсьяяна не был ближайшим последователем Гаутамы, так как его работа содержит отрывки, написанные в стиле {варттик},которые в сжатой форме дают результаты дискуссий, происходивших в школе Гаутамы. Ватсьяяна предлагает различные объяснения некоторых сутр, указывая тем самым на то, что были и более ранние комментаторы, которые не все были согласны между собой в истолкованиях сутр [28]. Кроме того, Ватсьяяна ссылается на Гаутаму как на мудреца далекого прошлого и приводит цитаты из "Махабхашьи" Патанджали и "Артха шастры"[29] Каутильи, а также из "Вайшешика-сутры"[30]. Нагарджуна, автор "Упаякаусальи" и "Виграхавьявартани", безусловно, жил раньше, чем Ватсьяяна, который пытается бороться со взглядами Нагарджуны. Дигнага критиковал толкование Ватсьяяиы с буддистской точки зрения. Из всего этого мы можем заключить, что Ватсьяяна жил приблизительно около 400 года. н. э.[31]

Произведениями Дигнаги, сохранившимися в переводе на тибетский язык, являются: "Праманасамуччая" с комментарием самого автора, "Ньяяправеша", Хетучакрахамара", "Аламбанапарикша" и "Праманамастраправеша", о которых говорят, что они популярны в Японии [32] Дигнага жил в V веке н. э. [33]. Многие важные изменения, которые внес в логическое учение Прашастанада, можно найти и у Дигнаги, оригинальность которого во многом ставится под сомнение, если считать, что Прашастапада был его предшественником.

"Ньяяварттика" Уддьйотакары (VI век н. э.) [34] является защитой Ватсьяяны против нападок Дигнаги. "Ньяябинду" Дхармакирти есть защита Дигнаги от критики Уддьйотакары. Если принять, что "Вадавидхи", на которую ссылается Уддьйотакара [35], есть другое название "Ваданьяйи" Дхармакирти и что шастра, упоминаемая Дхармакирти в его "Ньяябинду" [36], есть "Варттика" Уддьйотакары, то можно считать, что эти два писателя относятся к одному и тому же периоду. Однако самой поздней датой, к которой может быть отнесена жизнь Дхармакирты, является начало VII века [37]. В IX веке Дхармоттара в своей "Ньяябиндутике" продолжал линию Дигнаги и Дхармакирти.

К первой половине IX века Вачаспати в своей "Ньяяварттика-татпарьятике" восстановил ортодоксальные взгляды ньяйи. Он написал также и другие, более мелкие работы о ньяйе, например "Ньяяшучинибандху".

"Ньяясутродхара" также приписывалась ему[38]. Это был многосторонний гений, написавший авторитетные работы о других системах, как-то: "Бхамати" - об адвайта-веданте и "Санкхьятаттвакаумуди" - о санкхье За это его величали титулом {Сарватамрасватандра} или {Саддаршаниваллабха}."Татпарьяпаришуддхи" Удаяны (984 год н. э.) является ценным комментарием на работы Вачаспати. Его "Атмататтвавивека" представляет собой защиту теории вечности души и критику буддистских мыслителей - Арьякнрти и других. Его "Кусуманджали" - первая систематическая работа о теизме ньяйи [39]. Его другими работами являются "Киранавали" и "Ньяяпаришишта". "Ньяяманджари" Джаянты есть самостоятельный комментарий к "Ньяя-сутре". Джаянта, который цитирует Вачаспати и которого цитируют Ратнапрадха и Девасури, жил в Х веке [40]. "Ньяясара" Бхасарваджни представляет собой, как указывает ее название, обзор философии ньяйи. Он признает доказательность восприятия, вывода и словесного свидетельства и отвергает сравнение как самостоятельное средство доказательства. Он - шиваит, возможно, Кашмирской секты, и жил в Х веке н. э. "Ньяянибандхапракаша" (1225 год н. э.) является комментарием на "Ньяятатпарьяпаришуддхи" Удаяны, хотя и включает в себя взгляды Гангеши, отца Вардхаманы и основателя новой школы. "Макаранда" Ручидатты (1275 год н. э.) развивает взгляды Вардхаманы [41].



ПОИСК:





© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2018
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)