Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 5.

ническим путем - путем внедрения, проникновения научных знаний и научных достижений в каждый из трех рассмотренных нами элементов. В результате качественно меняется образовательный и профессиональный уровень производителей материальных благ, появляются принципиально новые орудия труда, создаются предметы труда с заранее заданными, не имеющими природных аналогов, свойствами.

Прежде чем рассмотреть вторую сторону общественного способа производства, необходимо уточнить понятие и структуру материального производства. Оно и понятно: ведь структура производственных отношений в силу самой своей природы не может не отражать структуру производства.

Надо различать понятия "материальное производство" и "непосредственное производство", которые не являются тождественными, а соотносятся как целое и часть. Помимо непосредственного производства, компонентами этой целостности выступают сферы распределения, обмена и потребления. Процесс производства не может считаться завершенным, пока продукт не дошел до потребителя, то есть не потреблен. Но для того, чтобы это произошло, требуется нормальное функционирование и остальных сфер производства. Любые сбои распределительного или обменного характера тут же вызывают "возмущение" в начальном и конечном пунктах производства и - в зависимости от степени своей существенности и продолжительности - могут привести к рассогласованию системы производства в целом.

Именно под этим углом зрения могут быть адекватно поняты экономические проблемы, стоящие сегодня перед нашим обществом. В непосредственном производстве - это прежде всего проблема резко замедлившегося в последние годы и сузившегося по своим масштабам научно-технического прогресса; проблема демонополизации производства; проблема расхищения средств труда и в промышленном, и в аграрном секторе. В сфере распре- деления мы сталкиваемся с нерешенностью проблем традиционных (например, с дискриминацией в оплате труда большинства работников умственного труда) и появлением новых, перестроечных и постперестроечных - сведение к минимуму так называемых общественных фондов потребления; проедание трудовыми коллективами львиной доли получаемой прибыли; небывалый всплеск противоправного перераспределения в форме взяточничества, рэкета, спекуляции. В сфере обмена дают о себе знать такие болезненные феномены, как разрыв хозяйственных связей (если иметь в виду обмен деятельностью), отсутствие конкуренции, а также бартер, отбрасывающий нас от цивилизации к первобытности* (если

88

иметь в виду обмен результатами производства). В сфере потребления достаточно вспомнить хотя бы такую проблему, как продолжающийся диктат производителя по отношения к потребителю или, скажем, проблему недопотребления, охватившего сегодня значительную часть населения.

* Когда наши первобытные предки протягивали друг другу шкуру животного и зерно, они не предполагали, что совершают бартер.

Даже беглый взгляд на эти проблемы позволяет прийти к двум важным выводам. Во-первых, проблемы, обнаруживаемые в различных сферах производства, между собой неразрывно связаны (каузально-генетически либо функционально). Так, стагнация научно-технического прогресса в непосредственном производстве не в последнюю очередь связана с ростом непроизводственного потребления прибыли предприятий, ее проеданием. И во-вторых (и это вытекает из первого вывода), подход к разработке программ выхода нашей экономики из кризиса должен быть системным, берущим проблемы, накопившиеся в различных сферах производства, в их органическом единстве.

Итак, структура материального производства с учетом всего сказанного может быть изображена следующим образом:

Тогда производственные отношения суть экономические отношения, складывающиеся между людьми в процессе непосредственно производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. От этих, производственно-экономических, отношений надо отличать производственно-технические отношения, которые обусловлены, как уже отмечалось, технико-технологическими особенностями производства и его организации.

ОСНОВНОЕ И ИСХОДНОЕ ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ*

Экономические (производственные) отношения представляют собой не конгломерат отношений, а сложную систему. Такая система многомерна, и ее можно рассматривать не только по фазам воспроизводства, как было показано выше, но и под другими углами зрения: по субъектам отношений, по объектам присвоения, по степени близости к технологическому базису, по длительности существования в данной экономической системе и т.д. Но под каким бы углом зрения мы ее ни рассматривали, она всегда целостна, проникнута единым началом. Это значит, что в системе производственных отношений есть какие-то коренные отношения, которые ее цементируют, интегрируя в себе все ее стороны и аспекты, то есть выступают как системообразующие.

89

Таким отношением прежде всего выступает основное производственное* отношение - отношение собственности на средства производства. Конечно, в каждой экономической системе существует не одна, а несколько форм собственности на средства производства. Например, при капитализме существует капиталистическая собственность, собственность крупных землевладельцев, мелкая трудовая собственность, различные формы кооперативной собственности. Но среди всего этого многообразия есть основное отношение собственности, на базе которого производится основная масса совокупного общественного, и прежде всего прибавочного, продукта, за счет которого только И может прогрессировать общество.

Основное отношение собственности определяет лицо экономической системы, ее специфический характер. Это находит свою конкретизацию в исторически известных типах производственных отношений - первобытно-общинных, рабовладельческих, феодальных, капиталистических.

Среди специфических отношений данной экономической системы основное производственное отношение выступает как первичное, ибо оно есть "непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям" [1] и, следовательно, означает способ соединения вещественного и личного факторов производства. Глубже и фундаментальнее общественно-экономического отношения попросту уже нет. Все другие отношения выступают как вторичные, третичные и вообще производные экономические отношения. Так, при капитализме на базе первичного отношения (между капиталистом-промышленником и наемным рабочим) складываются отношения между самими промышленниками; затем - между ними и торговцами; между промышленниками и торговцами, с одной стороны, и банкирами, с другой; в качестве самостоятельного агента производственных отношений все больше выступает и государство; а наемные рабочие, кроме того, вступают в отношения и друг с другом и т.д. Естественно, что все эти вторичные, третичные и тому подобные отношения, происходя и находясь в зависимости от первичного, сами оказывают на него активное обратное воздействие.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 2. С. 354.

Небезынтересно отметить, что разработанная Марксом концепция роли и места отношения собственности в жизни социума получила сегодня широкое признание и в немарксистском общество-знании. Сошлемся на мнение одного из крупнейших историков современности, общепризнанного лидера историографического направления "Анналы" Фернана Броделя, который пишет: "Маркс прав: разве тому, кто владеет средствами производства, землей,

90

судами, станками, сырьем, готовым продуктом, не принадлежит и господствующее положение? Остается, однако, очевидно, что одних только этих двух координат, общества и экономики, недостаточно. Государство во множестве форм, будучи одновременно и причиной и следствием, навязывало свое присутствие, нарушало отношения, вольно или невольно вносило в них отклонения. Оно играло свою, часто весомую роль в тех сооружениях, которые с помощью определенной типологии можно сгруппировать в различные социоэкономики мира: одни - с рабством, другие - с сервами и сеньорами, третьи - с деловыми людьми и предкапиталистами. Это значит вернуться к языку Маркса, оставаться на его стороне, даже если отказаться от его точных выражений или слишком строгого порядка, при котором всякое общество должно было бы плавно переходить от одной из своих структур к другой" [1].

1 Бродель Фернан. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV- XVIII вв. М., 1986. Т. 1. Структуры повседневности. С. 596. Что касается замечаний Ф. Броделя о государстве, то марксизм тоже не отрицает его активной роли, в том числе и в экономической жизни общества.

Будучи системообразующим, основное производственное отношение не может быть локализовано в какой-то части экономической системы, а составляет именно ядро, основу, вбирающую в себя не только моменты непосредственного производства, но и распределения, обмена и потребления.

Основное производственное отношение является для данной экономической системы исходным отношением, однако исходным - в широком смысле слова. В узком же смысле в качестве исторически и логически исходного выступает такое отношение, которое, будучи самостоятельным, в то же время выступает как необходимая форма основного производственного отношения. А поскольку основное отношение является для данной экономической системы системообразующим, то и его форма оказывается в системе основной, господствующей и даже всеобщей формой организации хозяйства.

Истории известны три формы организации общественного хозяйства: натуральное, товарное, планомерно-регулируемое. Эти три формы не только последовательно сменяют друг друга, но могут и сосуществовать, причем так, что одна из них непременно господствует. Ее господство как раз и предопределяется тем, что такова форма основного производственного отношения, а значит в такой же форме выступает основная масса совокупного общественного продукта. Так, к примеру, при феодализме натуральный характер повинностей крепостного крестьянина предопределял господство натуральной формы организации общественного хозяйства, хотя рядом с ней развивалась и усиливалась и товарная форма. При капитализме, наоборот, купля-продажа рабочей силы, товарная форма отношения между предпринимателем и рабочим предопределяют господство в этой экономической системе товарной формы организации хозяйства.

91

Форма организации общественного хозяйства непосредственно отражает уровень производительных сил, общественного разделения труда, она, следовательно, генетически связана с соответствующим технологическим способом производства. Этим объясняется тот факт, что одна и та же форма организации хозяйства может обслуживать принципиально различные типы общественно-экономических систем. Например, натуральное хозяйство обслуживало все докапиталистически экономические системы. Но господство той или иной формы, как уже было сказано, предопределяется основным производственным отношением. Другими словами, форма организации общественного хозяйства имеет двойное происхождение: генетически она связана и с технологическим, и с экономическим способами производства. В свете этого становится понятным историческое место переходных форм организации хозяйства, когда наряду с господствующей формой возникает и постепенно усиливается ее собственная противоположность. Попытаемся показать это на схеме.

Итак, два отношения выступают в экономической системе в качестве системообразующих: основное производственное отношение, раскрывающее наиболее существенное в самом содержании экономической системы, и исходное производственное отношение, раскрывающее наиболее существенное в ее форме. Ведущая роль содержания по отношению к форме объясняет субординацию этих двух системообразующих отношений. Так, о капитализме К. Маркс замечает: "Две характерные черты с самого начала отличают капиталистический способ производства. Во-первых, он производит свои продукты как товары. Не самый факт производства товаров отличает его от других способов производства, а то обстоятельство, что для его продуктов их бытие как товаров является господствующей и определяющей чертой... Второе, что является специфическим отличием капиталистического способа производства, - это производство прибавочной стоимости как прямая цель и определяющий мотив производства" [1].

1 Маркс К., Энгельс ф. Соч. Т. 2 . Ч. 2. С. 5 1-5 3.

92

Наличие в экономической системе двух определяющих черт, то есть основного и исходного производственных отношений, сегодня признают многие влиятельные школы и в социальной философии, и в политической экономии. Кэмпбелл Р. Макконнелл и Стэнли Л. Брю, например, пишут: "Вообще говоря, индустриально развитые страны мира в основном различаются по двум признакам: 1) по форме собственности на средства производства и 2) по способу, посредством которого координируется и управляется экономическая деятельность" [2]. Правда, способ этот цитируемыми авторами ставится в зависимость исключительно от вмешательства или невмешательства государства в экономическую жизнь общества, в действительности же, как мы видели, форма организации хозяйства определяется более фундаментальными факторами.

2 Макконнелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли Л. Экономика: принципы, проблемы и политика: В 2 т. М., 1992. Т. 1. С. 57.

4. ЗАКОНЫ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ, ГЕНЕРИРУЕМЫЕ МАТЕРИАЛЬНЫМ ПРОИЗВОДСТВОМ

ЗАКОН СООТВЕТСТВИЯ Производительные силы данного общества в ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ их исторически конкретном единстве с производственными отношениями образуют, как указывалось, экономический способ производства. При этом производительные силы выступают как содержание его, а производственные отношения как та экономическая форма, в которой люди осуществляют производство. Коль так, то и взаимодействие между производительными силами и производственными отношениями подчинено общему диалектическому закону взаимодействия содержания и формы, согласно которому содержание играет определяющую по отношению к форме роль.

В общественной жизни это находит свое конкретное выражение в общесоциологическом (то есть действующем во всех формациях) законе соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил. Объективная, материальная природа производственных отношений тем и определяется, что формируются они не по воле и желанию людей, а в соответствии с состоянием наличных производительных сил.

Общинная собственность в условиях первобытного строя господствовала именно потому, что соответствовала характеру тогдашних производительных сил: низкая производительность орудий труда, равно как и неразвитость самого производителя материальных

93

благ, могла компенсироваться только коллективистской организацией труда. В противном случае наши предки не обеспечили бы себе самые элементарные условия существования, не говоря уже о производстве прибавочного продукта. Правда, в последние десятилетия ряд историков первобытного общества выступил против упрощенного представления об образе жизни и результатах хозяйственной деятельности людей той эпохи. Они считают, что даже отсталые охотники и собиратели голодали далеко не так часто и занимались поисками пищи и ее добычей далеко не так много, как раньше считали, а в результате их труда образовывались даже определенные излишки по отношению к необходимому для жизнеобеспечения продукту. Но эти излишки ("избыточный продукт") принципиально еще отличаются от того, что в политической экономии и во всем обществоведении известно как "прибавочный продукт", - производство излишков было нерегулярным и крайне незначительным по объему, в силу чего не могло стать основой для становления эксплуататорской системы производственных отношений и классообразования [1].

1 См. об этом подробно: История первобытного общества. Эпоха кпассообра-зования. М., 1988. С. 11 -116.

Новые производительные силы эпохи позднего первобытного общества, возникшие в результате неолитической революции (переход к бронзовым и в особенности к железным орудиям, к культурному земледелию и скотоводству) позволили перейти от присваивающего хозяйства к производящему, в десятки раз повысить производительность труда. И здесь мы встречаемся с разительным историческим примером того, о чем говорилось в предыдущей главе. Решая задачу повышения эффективности своего труда, последствия которого могли оцениваться, казалось бы, только положительно, первобытные люди не ведали, что произойдет с ними во всех других отношениях. В действительности же революция в технике и связанное с ней изменение типа хозяйствования явились поворотным пунктом истории человечества. Замена коллективистской собственности частной, коллективистской морали индивидуалистической, формирование общественных классов, переход к политической организации общества (появление государства), генеральная реконструкция семьи - пожалуй, никогда в последующие эпохи человечество не будет переживать такого кардинального переворота.

Из всех аспектов этого переворота нас сейчас интересует возможность и необходимость замены первобытно-коллективной формы собственности частной. С одной стороны, возросшая производительность труда породила возможность все большей его индивидуализации, локализации производства в рамках семьи и даже отдельного индивида. С другой стороны, сохранение традиционных собственнических отношений тормозило дальнейший про-

94

гресс производства, в связи с чем возникает необходимость их замены на частную собственность, позволяющую придать новым видам организации труда соответствующую форму.

Перестройка собственнических отношений в эту эпоху знает свои этапы, свои переходные формы. Вначале собственность производителя на продукт с правом его обмена носит характер относительной обособленности в рамках данного коллектива, не сопровождаясь, как правило, эксплуатацией других его членов. Частная же собственность в полном смысле слова появляется как логическое завершение эволюции обособленной собственности.

Частная собственность лежит в основе трех последующих стадий исторического развития - рабовладельческой, феодальной, капиталистической. Это значит, что, начиная с разложения первобытного строя, характер производительных сил не менялся (они по-прежнему требовали частной собственности). Что же тогда должно изменяться, чтобы все-таки совершались такие радикальные ломки, как переходы к новым историческим стадиям?

Конечно, в каждом из этих конкретных случаев ответ должен быть своим, сугубо конкретным, хотя и лежащим в русле действия закона соответствия производственных отношений характеру, уровню и потребностям развития производительных сил. Процесс перехода от феодализма к капитализму был обусловлен качественным изменением уровня производительных сил и потребностями их дальнейшего развития. Иначе обстояло дело при переходе от рабовладения к феодализму. Историки техники затрудняются ответить на вопрос, какая техническая революция или, по крайней мере, качественно новый технический уровень послужили исходным пунктом кризиса рабовладельческих отношений. Таких изменений, действительно, не было. Но ведь потребности развития производительных сил не сводятся к потребностям развития только их вещественных элементов, прежде всего техники. Не менее важное значение имеют потребности развития личностного элемента производительных сил. Рабовладение на заключительном своем этапе не создало качественно нового уровня техники, но оно обнаружило потребность развития главной производительной силы - человека. Изменение социально-экономического статуса труженика выступало как предварительное условие технического, а на его основе и экономического прогресса. Статус труженика требовал коренного изменения еще в одном отношении: раб не имел семьи, и в связи с этим заходило в тупик воспроизводство рабочей силы.

Характер производительных сил вторично меняется лишь в процессе развития капиталистического общества: они вновь приобретают общественный характер и требуют принципиального изменения собственнических, распределительных, потребительских отношений. И такие изменения действительно происходят, наглядным подтверждением чего выступают процессы социализации, на-

95

бирающие сегодня темп в развитых странах. Природа этих процессов совершенно ясна, если учесть то, о чем говорилось несколькими строчками ранее. Человек является не только носителем производственных отношений, но и "несущей конструкцией" в системе производительных сил. И тот, кто выступает в качестве организатора производства (истинного, а не мнимого), кто действительно заинтересован в его эффективности, это обстоятельство игнорировать не может: оно сильнее его доброй или злой воли. Он вынужден - в своих собственных интересах - проявлять заботу о главной производительной силе, неизбежно приспосабливая при этом всю систему производственных и в целом общественных отношений к потребностям развития производительных сил.

Сегодня, в условиях развития научно-технической революции, это более необходимо, чем когда бы то ни было. Современное производство предъявляет повышенные требования к психофизическому здоровью работника, его профессиональному и общеобразовательному уровню, культуре и нравственности. Эта объективная необходимость и лежит в мотивационной основе современной социальной политики в странах капитала. Как это ни парадоксально, частный интерес приводит к реализации социалистических по своему смыслу целей - достижению более человечного "качества жизни", большей социальной справедливости. Можно сказать, что на этом этапе человек перестает быть только средством реализации основного закона капитализма - закона прибавочной стоимости. Разумеется, он не превратился в самоцель этого способа производства, но, во всяком случае, выступает уже в качестве подцели.

Как и всякая форма, производственные отношения не просто пассивно воспринимают те импульсы к изменению, которые исходят от производительных сил: они оказывают активное обратное воздействие на их развитие.

В наиболее общем виде механизм этого воздействия можно представить так. Производительные силы создаются и развиваются, сохраняются или выходят из строя в результате практической деятельности людей, движимых определенными мотивами и конкретным образом организованных для ведения общественного производства. Все это предопределяется существующими производственными отношениями.

Активное обратное воздействие производственных отношений на развитие производительных сил может быть двояким. Когда производственные отношения соответствуют характеру, уровню и потребностям развития производительных сил, они выступают в качестве двигателя их развития и ускорения общественного прогресса в целом. Когда же производственные отношения перестают соответствовать производительным силам, они превращаются в тормоз, то есть существенно замедляют развитие их и социального организма в целом.

96

История каждой общественно-экономической формации предстает перед нами как история "сдвига ролей", выполняемых производственными отношениями в процессе обратного воздействия на производительные силы. Типичной в этом отношении является история капитализма. Вызвав невиданный рост производительных сил в эпоху утверждения и расцвета строя, пришедшего на смену феодализму (середина XVIII - конец XIX веков), буржуазные производственные отношения затем все больше приходили в противоречие с общественным характером производительных сил. Две мировые войны, страшный экономический кризис конца 20-х - начала 30-х годов, отпадение России, а затем и многих других стран рельефно обозначили феномен, известный в марксистской литературе как общий кризис капитализма.

Сегодня нередок вопрос типа "А был ли мальчик?": "А был ли общий кризис?". Как нам представляется, вопрос этот, апеллируя к нынешним успехам развитых стран Запада, Японии и других, конъюнктурен и начисто игнорирует принцип историзма. Если мы желаем получить истинную картину, вопрос должен быть поставлен иначе: "Каким образом удалось капитализму преодолеть этот общий кризис, оздоровить экономику, прийти к более высокому "качеству жизни?". И тогда, сопоставляя всевозможные факты и аргументы, мы поймем, что главная, генеральная причина лежит в русле оптимизации свойственных капитализму производственных отношений (осуществляемое в разумных пределах государственное регулирование экономики, социальное ориентирование рыночного хозяйства, создание массовидного собственника посредством акционирования капитала, внедрение так называемых "человеческих отношений" на предприятиях). В результате произошел новый "сдвиг ролей" - консерватизм, и даже реакционность, еще недавно проявлявшиеся буржуазными производственными отношениями, все больше сменяются прогрессивным воздействием сегодняшних (далеко не "чисто" капиталистических) отношений на производительные силы и через них - опосредованно - на общественную жизнь в целом.

"Сдвиг ролей", выполняемых производственными отношениями в порядке обратного воздействия на производительные силы, можно проследить и в послеоктябрьской истории нашего общества. Трагическая противоречивость развития страны, в том числе противоречивость сложившихся после 1917 года производственных отношений, могут быть правильно поняты лишь с учетом того, что у нас отсутствовала сформировавшаяся и нормально функционирующая экономическая система. Деструкция (слом старой системы) и конструкция (возведение новой) оказались разорванными во времени. В связи с этим нуждается в существенной корректировке термин "деформация социализма", который в последние годы

97

не раз встречался в публицистике и официальных документах. Точнее было бы говорить о деформации переходных к социализму процессов. Вот эта переходность, недостроенность и сделала производственные отношения 30-70-х годов ущербно противоречивыми.

С одной стороны, в этих отношениях несомненно присутствовал значительный социалистический компонент. Государственная собственность в плане формально-абстрактном содержала в себе все возможности для функционирования в качестве общенародной; такой она и воспринималась массовым сознанием в течение длительного периода, порождая, хотя и не совсем обоснованное экономически, как выяснилось позднее, чувство хозяина своего предприятия, своей страны. Была создана солидная (если учитывать наши возможности) система социальной защиты населения, включавшая в себя бесплатное образование и здравоохранение, в целом удовлетворительное пенсионное обеспечение. Во всяком случае, эту систему изучали и во многом ее перенимали развитые страны, начиная у себя упоминавшиеся выше процессы социализации. Вот эта сторона производственных отношений, ее социалистический по своему смыслу компонент, порождали искренний энтузиазм масс - гражданский, трудовой, а в нужные моменты и боевой; поддерживали атмосферу дружбы и взаимопомощи в трудовых коллективах.

Но в наших производственных отношениях всегда присутствовала (и с годами все больше брала верх) и другая сторона - известная отчужденность государственной, да и колхозно-кооперативной, собственности от своего собственника де-юре - народа. В условиях деформации переходных к социализму процессов ее фактическим владельцем и соответственно субъектом управления ею стал не народ, а бюрократия, партийно-государственная номенклатура. Использование ею общественной собственности и всего национального богатства в корыстных целях, отчуждение человека от средств производства и результатов своего труда, превращение его в казарменно-рядового исполнителя не могли не сказаться на темпах развития производительных сил, их обновлении на основе научно-технического прогресса, качестве выпускаемой продукции, которая в подавляющем большинстве случаев не отвечала мировым стандартам.

Такова печальная диалектика наших производственных отношений, тот "сдвиг ролей", в результате которого они из двигателя развития производительных сил превратились в тормоз.

ОСНОВНОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ЗАКОН

Если внутри экономического способа производства определяющую роль играют производительные силы, а внутри технологического - его техническая основа, то по отношению ко всей системе общественных отношений, идей, учреждений такую

98

роль выполняют оба способа производства в целом и в единстве, что можно обозначить как "способ производства материальных благ". Кстати, если вернуться к определению технологического способа производства, то нетрудно обнаружить, что два способа производства, о которых идет речь, являются не рядоположенными, а в определенном смысле "помещенными" один внутри другого: ведь технологический способ производства есть не что иное, как способ соединения, взаимодействия элементов производительных сил в связи с их технической основой, в то время как экономический способ производства представляет собой системное единство этих производительных сил с соответствующими им экономическими отношениями. В схеме 3 сделана попытка графически изобразить эту "помещенность".

Такое взаимопроникновение способов производства очень часто имеет своим следствием их совокупное воздействие на социальные, политические и духовные процессы. В дальнейшем мы не раз будем возвращаться к конкретизации действия этого закона при анализе отдельных сторон, состояний, процессов общественной жизни. Сейчас проследим его совокупное действие на примере такого социального института, как семья.

Известно, что коллективистская, общинная собственность на средства производства обеспечивала социальное равенство мужчин и женщин. При этом во многих родовых коллективах и во главе общины в целом и во главе семьи стояла женщина. И если даже матриархат не был, как сейчас считают историки, всеобщим явлением, повсеместный переход к патриархату может быть объяснен научно только с учетом действия закона определяющей роли обоих способов производства в общественном развитии. Главенствующая роль женщины в семье и делах общины была харак-

99

терной для тех общин, в которых основные средства существования давало собирательство, а не такие мужские занятия, как охота и рыболовство. Собирательство не требовало или почти не требовало употребления искусственных каменных орудий, "творцами" и владельцами которых были мужчины. Собирательство же было уделом женщин потому, что вскармливание и воспитание "подрастающего поколения" не позволяло им удаляться далеко от поселения, как того требовала охота и рыболовство. В силу этих причин женщина была и хранительницей домашнего очага - не в образном, а совершенно реальном смысле слова: огонь должен был поддерживаться денно и нощно, ибо иначе могла наступить смерть от холода и голода. Все эти производственные функции, то есть место в технологическом способе производства, и выводили женщину на положение "первой среди равных".

Ситуация коренным образом меняется с переходом к новому технологическому способу производства - от собирательства к культурному земледелию и от охоты к скотоводству. Употребление тяжелых вспашных орудий, характерных для первобытного земледелия, требовало большой физической силы, и первым земледельцем становится мужчина. Первобытное скотоводство требовало удаления на большие расстояния от своего поселения, и первым скотоводом опять-таки становится мужчина. Но поскольку именно земледелие и скотоводство дают теперь основные средства к существованию, то и главенствующая роль в семье и общине переходит к мужчине. Эта роль окончательно закрепляется в связи с появлением прибавочного продукта и частной собственности, то есть с переходом к новому экономическому способу производства. Патриархальная семья становится и технологической, и экономической ячейкой нового общества, а главенство мужчины, его ведущее место в производстве прибавочного продукта закрепляется и юридически - в праве наследования имущества исключительно по мужской линии. Наступает то самое "всемирно-историческое поражение женщины", о котором писал Ф. Энгельс в "Происхождении семьи, частной собственности и государства".

Условия для эмансипации женщин начинают складываться в связи с переходом опять-таки к новому технологическому способу производства, возникающему в ходе машинного переворота. Заметим, что в плане экономическом этой эпохе соответствует определенная стадия развития капитализма. И вот здесь-то мы наблюдаем уже разнонаправленное воздействие каждого из способов производства на один и тот же процесс. Высокий уровень производительных сил, достигнутый в результате машинного переворота, позволяет женщинам участвовать в процессе общественного производства наравне с мужчинами, поскольку машина не требует большой физической силы. Но характер экономических отношений тормозит процесс эмансипации (еще долго будет сохраняться неравенство в оплате труда, в условиях получения образования и т.п.).

100

Новый этап в продвижении к фактическому равенству женщины и мужчины открывается сегодня в связи с начавшимися в развитых странах процессами социализации многих сторон общественной жизни, причем в этом же направлении "срабатывает" и переход к информационно-компьютерному технологическому способу производства, позволяя автоматизировать домашнее хозяйство.

Есть, конечно, такие общественные процессы, состояния, институты, на изменение которых оказывает монопольное или почти монопольное воздействие какой-то один из способов производства. Так, требования, предъявляемые к общеобразовательному, профессиональному и культурному уровню производителя материальных благ, детерминированы прежде всего характером труда, свойственным данному технологическому способу производства. Или другой пример: специфика средств труда предопределяет "ассортимент" профессиональных заболеваний - Для конвейера как символа индустриально-машинного производства показателен прежде всего массовый физический травматизм, в автоматизированном производстве с его сложными пультами контроля преобладает уже травмирование нервно-психической системы человека.

Итак, основной социологический закон, действие которого прослеживается на протяжении всей истории человечества, может быть определен как закон определяющего воздействия экономического и технологического способов производства на все стороны жизни общества.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

1. В чем коренной методологический порок техницизма?

2. Какие технические революции в истории общества вам известны?

3. Уяснили ли вы различие между основным и исходным производственными отношениями?

4. В каком случае производственные отношения выступают в качестве тормоза развития производительных сил?

5. Как вы понимаете сущность основного социологического закона?

5 ГЛАВА

СОЦИАЛЬНОЕ БЫТИЕ ОБЩЕСТВА

В предыдущих главах человеческое общество предстало перед нами не как механическая сумма индивидов, а как социальная система, в фундаменте которой лежит способ производства материальных благ. В рамках этой системы формируются и функционируют различные общности и группы, большие и малые - роды, племена, классы, нации, семьи, коллективы в разных сферах общественного производства и т.д.

Можно было бы начать изучение социальной структуры общества с классов, поскольку именно они являются наиболее важным элементом социальной структуры во всех послепервобытных обществах. Объясняется эта их роль тем, что классы непосредственно определяются способом производства и также непосредственно связаны с ним. Классовое деление общества накладывает свой отпечаток на развитие всех других социальных групп и общностей.

102

В связи с этим социальная структура классового общества в литературе зачастую определяется как социально-классовая, что не совсем верно, ибо в какой-то степени затушевывает важность и существенность других компонентов( подсистем) социальной структуры общества: этнической, демографической, поселенческой, профессионально-образовательной.

Вполне понятно, что "набор" этих компонентов будет различным в зависимости от того, о какой ступени развития общества идет речь. В первобытном обществе, например, отсутствовала не только классовая, но и поселенческая структура, ибо ее появление связано с выделением города как центра ремесла и торговли, его отделением от деревни, равно как отсутствовала и структура профессионально-образовательная. Учитывая эту разновременность, мы предлагаем читателю исторический принцип подключения подсистем к анализу социальной структуры общества, то есть рассмотрение их в том порядке, в котором они действительно возникали в реальном историческом процессе.

Если иметь в виду развитую ступень общественного развития, то социальную структуру общества схематично можно представить следующим образом (см. схему 1).

Расположение человека в центральной точке схемы хотя и очень условно, но отражает крайне существенный момент: индивид "вписан" в каждую из общностей, характеризующих компоненты социальной структуры. Он одновременно осуществляет свою жизнедеятельность и как член семьи, и как представитель класса и профессии, и как горожанин либо селянин, и как индивид, относящийся к определенной этнической общности.

Итак, в порядке рабочего определения можно сказать, что социальная структура общества есть целостная совокупность всех функционирующих в нем общностей, взятых в их взаимодействии.

I. ЭТНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА

Все структуры составляющие в своей совокупности и взаимодействии социальную структуру общества, имеют двоякое происхождение. Две из них - этническая и демографическая - по своим корням связаны с биологической природой человека и в самой значительной степени, хотя и под эгидой социального, представляют это биологическое в общественной жизни. Три другие - поселенческая, классовая, профессионально-образовательная - социальны в полном смысле слова, то есть цивилизационны, и сложились в результате трех великих общественных разделений труда, перехода к частной собственности и классообразования.

Коль скоро избран исторический подход к последовательности рассмотрения каждой из пяти структур, то вполне естественно, что начаться он должен со структур биосоциальных, а еще конкретней - с анализа этнической структуры общества, поскольку имен-

103

но этнические образования (род, племя) представляли собой первоначальные социальные общности, а демографическая структура, в силу этого, была ничем иным, как демографической структурой этноса.

Доклассовое общество выработало свои, обусловленные в конечном счете технологическими и экономическими причинами, формы общности людей - род и племя.

Род представлял собой объединение кровных родственников, обладающих общностью происхождения, общим местом поселения, общим языком, общими обычаями и верованиями. Род был основной ячейкой первой в истории общественно-экономической формации, причем ячейкой многофункциональной: не только этнической, но и производственной и социальной. Экономической основой рода являлась общинная собственность на землю, охотничьи и рыболовные угодья. Такие производственные отношения (включая уравнительное распределение продуктов) соответствовали крайне низкому уровню производительных сил.

Более высокой исторической формой общности людей в пределах той же первобытно-общинной формации явилось племя - объединение вышедших из одного корня, но впоследствии отделившихся друг от друга родов. Как и род, племя продолжает оставаться этнической категорией, поскольку в основе ее продолжают оставаться кровно-родственные связи. И в то же время образование племени уже положило начало расчленению единой многофункциональной общности. Поскольку племя несло лишь часть общественных функций (хозяйственной ячейкой оставалась родовая община), то тем самым было положено начало обособлению этнической общности от непосредственно хозяйственных функций. Когда возникает парная семья, появляется тенденция к обособлению семейно-брачных отношений, кровно-родственных связей от этнических общностей.

В основу следующей, более высокой формы общности - народности, легли уже не кровно-родственные, а территориальные, соседские связи между людьми. В. И. Ленин критиковал в свое время Н. К. Михайловского, не понявшего этого принципиального отличия народности от племени. По Михайловскому, народность есть просто разросшееся племя. Таким образом, он не видел распада, предшествовавшего возникновению народностей родоплеменных связей и формированию на этой основе принципиально новой исторической формы общности людей - уже не сугубо этнической, а социально-этнической. Мы знаем немало таких народностей, которые образовались не только из различных этнических групп (болгарская, венгерская), но и различных рас (например, итальянцы). Процесс этот был

104

очень длительным: "сосуществование" племен и народностей характерно для всего периода рабовладельческого общества, а своего развитого состояния народности достигают лишь при феодализме. Народность - это исторически сложившаяся общность людей, имеющая свой язык, территорию, известную общность культуры, зачатки экономических связей.

К анализу этой общности в ее взаимосвязях с нациями, крупномасштабным членением исторического процесса и т.д. мы будем еще возвращаться. Сейчас же отметим только следующее: необходимость соблюдения принципа историзма при исследовании природы и сущностных черт народностей.

Во-первых, народности претерпевают в ходе своего развития самую настоящую метаморфозу, в связи с чем было бы ошибочно отождествлять народности эпохи рабовладения с народностями эпохи феодализма. Встречающееся в литературе предложение различать первичную народность, возникшую непосредственно из разложения родоплеменных общностей, и вторичную, представляющую собой дальнейшее развитие первичной, позволяет подойти к анализу народностей конкретно-исторически.

Во-вторых, народности принадлежит определенное историческое место между родоплеменными общностями и нациями под углом зрения такого критерия, как степень развития внутриобщностных экономических связей. В первобытных общностях господствовало натуральное хозяйство, для наций, как мы вскоре увидим, характерна экономическая целостность на базе развитой специализации и разделения труда между отдельными районами страны. Народность еще не может "похвастаться" такой целостностью экономической жизни, но она уже выгодно отличается от исторически предшествующих ей этносов серьезными подвижками в этом отношении. Эволюция сугубо натурального хозяйства в натурально-товарное как нельзя лучше выражает эти подвижки.

Формирование следующей, еще более высокой формы общности людей - нации - совершенно справедливо и в марксистской, и в немарксистской литературе связывается с развитием капитализма. При этом отнюдь не игнорируется то обстоятельство, что все предшествовавшее капитализму экономическое, политическое и духовное развитие общества явилось подготовкой материальных и духовных предпосылок для образования наций. И все же в докапиталистическом обществе нации вызреть не могли. Если такие предпосылки консолидации народностей в нации, как общность территории, общность языка, определенные черты культурной общности, зачатки хозяйственной целостности, можно обнаружить еще при феодализме, то становление общности экономической жизни связано уже с процессом генезиса и утверждения капитализма, сломавшего всякого

105

рода феодальные перегородки и установившего прочные экономические связи между различными районами той или иной страны.

Итак, нация характеризуется следующими признаками.

Во-первых, это общность территории. Люди и даже сравнительно большие группы людей, пространственно оторванные друг от друга в течение длительного времени, никак не могут принадлежать к одной и той же нации. В то же время и проживание на одной территории само по себе не консолидирует людей в единую нацию. Восточно-славянские племена, а затем народности занимали территорию европейской части нашей страны издавна, тем не менее формирование здесь русской и украинской наций произошло лишь в последние века в связи с развитием капитализма, а формирование белорусской нации смогло завершиться только в послеоктябрьский период.

Во-вторых, к общности территории, для того, чтобы речь могла идти о нации, должна прибавиться и общность языка. Национальный язык - это общенародный разговорный язык, понятный для всех членов нации и прочно закрепившийся в литературе. Только такая языковая общность обеспечивает совместную экономическую, политическую, духовную жизнь миллионов и десятков миллионов людей. Но этот, как и любой другой, признак нации нельзя абсолютизировать и рассматривать изолированно. Нередко случается, что один и тот же язык выступает в качестве национального языка нескольких наций (английский язык у англичан, североамериканцев, австралийцев, новозеландцев; немецкий - в ФРГ и в Австрии; испанский - у испанцев, мексиканцев, кубинцев). Общность языка должна обязательно рассматриваться в неразрывной связи с общностью территории, хотя и этих двух признаков самих по себе тоже недостаточно для вывода о рассматриваемой социально-этнической общности как нации. Эти признаки обязательно должны дополняться еще одним.

Таким третьим основным признаком нации является общность экономической жизни, заключающаяся отнюдь не в том, что вся нация производит один и тот же продукт. Мы уже говорили, что общность экономической жизни возникает на основе хозяйственной специализации различных районов страны и упрочения торгово-обменных связей между ними. Этот процесс специализации различных районов, их усиливающейся хозяйственной зависимости друг от друга и был одновременно процессом экономической консолидации наций.

На базе исторически длительной общности территории, языка, экономической жизни формируется четвертый признак нации - общие черты психического склада, закрепленные в менталитете данного народа. Психический склад нации не является чем-то врожденным, он является отражением в сознании нации особен-

106

ностей ее экономического и политического развития, взаимоотношений с другими народами, конкретных географических условий.

Психический склад нации проявляется в особенностях национального быта народа, в нравах, привычках, склонностях людей той или иной нации, в особенностях их песен, танцев, фольклора, живописи и т.п. Известна, например, такая особенность психического склада американцев, как непрерывная спешка, выработавшаяся как гипертрофированное следствие деловитости. Об этой черте мы встречаем у Ильи Эренбурга: "Несколько французов поспорили, почему американцы всегда куда-то спешат, решили проверить. Один француз подкараулил обыкновенного американца, когда тот часов в девять утра выскочил из подъезда своего дома. Француз последовал за ним. Задыхаясь от волнения, американец купил газету, не развернул ее, купил на лету сигару, ворвался в метро, расталкивая всех; пробовал заглянуть в газету, но не мог - явно волновался, что опаздывает; выйдя из метро, помчался к одному из небоскребов; увидев, что лифт собирается взвиться вверх, переменил рысь на галоп; доехал, наконец, до своего тридцать шестого этажа и поспешно открыл ключом дверь в свою контору. Дверь была стеклянной; француз припал к стеклу. Американец лихорадочно повесил пиджак на вешалку, сел в кресло, закурил сигару, развернул газету и тотчас уснул. Дел у него не было, и торопился он только потому, что не умел не торопиться" [1].

1 Эренбург И. Сочинения: В 9 т. М., 1961. Т. 5. С. 670.

Особо следует остановиться на таком образующем понятие "нация" признаке, как национальное самосознание, сознательное отнесение себя к той или иной национальной общности, идентификация с ней. Данный признак, в отличие от всех уже рассмотренных, является субъективным по своей природе, и именно эта субъективность служит зачастую аргументом против его существенности. В действительности же о нации как реально существующей и нормально функционирующей общности можно говорить только в том случае, когда признаки объективные дополняются четко выраженным национальным самосознанием. В противном случае можно говорить только об этническом происхождении людей, а не об их национальной принадлежности. Имеются индикаторы, позволяющие довольно точно определять уровень и степень национального самосознания. Среди них - знание истории своего народа (историческая память), отношение к национальным традициям, праздникам и обычаям, отношение к языку своего этноса, чувство национального достоинства и т.д. Но главными, интегрирующими, очевидно, являются самодистанцирование, признание различий между собой и представителями лиц иных национальностей, с одной стороны, и осознание неразрывных связей своего "я" с жизнью и судьбами данного этноса.

107

2. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА

В качестве генеральной общности демографической структуры общества выступает народонаселение - непрерывно воспроизводящая себя совокупность людей. В этом смысле говорят о народонаселении всей Земли, отдельной страны, региона и т.д.

Народонаселение наряду с географической средой является первейшим условием жизни и развития общества, предпосылкой и субъектом исторического процесса. Когда говорят "пустыня", независимо от того, ледяная она, песчаная или послечернобыльская, выражают главное - отсутствие народонаселения. Но суть вопроса не только в том, есть народонаселение на данной территории или его нет. Ускоренные или замедленные темпы общественного развития, прозябание или расцвет общества в значительной степени зависят от таких демографических показателей, как общая численность населения, его плотность, темпы роста, половозрастная структура, состояние психофизического здоровья, миграционная подвижность. К рассмотрению этих факторов мы сейчас и переходим.

Народонаселение не просто заполняет собой все социальное пространство, но и неразрывно связано со всеми другими компонентами единого социального организма, прежде всего с экономикой. Существуют две линии взаимодействия демографических и экономических процессов и состояний: население -> экономика и экономика -> население. Что касается последней, то она, во-первых, лучше отражена в литературе, а во-вторых, лежит ближе к поверхности вещей и потому легче улавливается обыденным сознанием. Например, никого из нас не затрудняет ответ на вопрос, касающийся показателей рождаемости: ясно, что на темпы здесь влияют прежде всего уровень материального благосостояния, обеспеченность жильем, степень вовлеченности женщин в общественное производство. Хотя и здесь не все просто, ибо в результате научного анализа выясняется, что темпы рождаемости чрезвычайно велики при низком экономическом и культурном развитии общества, резко снижаются в странах и регионах со средним уровнем благосостояния, а затем вновь обнаруживают тенденцию к некоторому повышению по мере перехода к обществу "массового потребления". И все же проблема "народонаселение -> экономика" для читателя менее известна и более сложна, на ней мы и сосредоточим его внимание.

Ускорение или замедление темпов экономического развития зависит уже от такого, казалось бы поверхностного, показателя, как общая численность населения. Так, оптимальное количество населения для хорошо интегрированного, единого производственно-

108

рыночного пространства определяется сегодня специалистами примерно в 250 млн человек: при гораздо меньшем народонаселении становится экономически невыгодной дальнейшая межгосударственная специализация и кооперирование производства, при гораздо большем - резко возрастают расходы на транспортировку продукции. Заметим, что указанному оптимуму народонаселения отвечает Европейское экономическое сообщество, так же как отвечал ему и Советский Союз. В свете этого становится понятным, что ностальгия по Союзу, желание восстановить его хотя бы в плане экономическом имеют под собой наряду с прочими и демографические основания.

Заметное влияние на экономику оказывает и плотность народонаселения. В регионах с редким населением затруднено разделение труда, и доминирующей остается тенденция к сохранению натурального хозяйства, экономически невыгодным является наращивание информационно-транспортной инфраструктуры (строительство шоссейных и железных дорог, прокладывание кабельных коммуникаций и т.д.).

К числу наиболее активно воздействующих на экономику демографических факторов относятся темпы роста народонаселения, тем более, что это - фактор сложный, определяемый не только показателями естественного прироста населения, но и его половозрастной структурой, а также темпами и направлением миграции. Для нормального развития общества и прежде всего его экономики одинаково вредны и стремящиеся к минимуму и стремящиеся к максимуму темпы роста народонаселения. При крайне низких темпах роста воспроизводство личностного элемента производительных сил происходит на суживающейся основе, что сказывается и на величине совокупного национального продукта, а значит и национального дохода. Мы не говорим уже о явлениях депопуляции, когда смертность начинает превышать рождаемость и над нацией нависает угроза исчезновения. Вот почему нас не может не тревожить начавшаяся в России депопуляция. При чрезмерно высоких темпах роста народонаселения развитие экономики тоже замедляется, ибо все более значительная часть совокупного продукта и национального дохода отторгается просто на физическое сохранение вновь родившихся.

Как уже отмечалось, темпы роста народонаселения во многом зависят от того, что представляет собой половозрастная структура населения. Любой перекос в этом отношении (нарушение пропорций между мужской и женской частями населения; постарение населения, то есть увеличение доли неспособных к деторождению возрастных групп) самым прямым образом сказывается на темпах роста народонаселения, а через них - и на развитии экономики. Но есть и другие каналы воздействия. Так, постарение населения означает увеличение удельного веса возрастной группы пенсионеров, содержание которых уменьшает долю совокупного продукта,

109

направляемого на производственное потребление. Нарушение пропорций между мужской и женской частями населения приводит в одних случаях к "дефициту женихов" (так обстоит дело в наших текстильных центрах), в других - к "дефициту невест" (такова демографическая ситуация, которая еще совсем недавно была характерна для многих сельских местностей России). Результат в обоих случаях один - усиление миграции, наносящее ущерб экономике.

Разумеется, ущерб экономике наносит не любая миграция. Миграционная подвижность населения в целом есть феномен положительный, поскольку такая подвижность делает возможным более равномерное распределение населения в социальном пространстве, его перераспределение между трудоизбыточными и трудонедостаточными районами, способствует выравниванию профессионально-производственного опыта людей. Какой эффект - положительный или отрицательный - оказывает миграция в каждом конкретном случае, зависит от ее темпов, направленности и структуры миграционных потоков. Можно вспомнить, почему беспокоила нас миграция сельского населения в 50-70-е годы: темп миграции намного превышал темпы роста производительности труда в сельском хозяйстве; миграция опустошала и без того трудонедостаточные регионы, поскольку мигранты направлялись в более благодатные и в экономическом, и в природно-климатическом отношении края; в миграционном потоке преобладала молодежь - самая трудоспособная и образованная часть селян.

И наконец, состояние психофизического здоровья населения как фактор экономического развития. "Наконец", как говорят англичане, по порядку рассмотрения, а не по значимости, ибо этот фактор среди всех является наиболее интегрирующим и, пожалуй, наиболее важным, в особенности в условиях научно-технической революции, предъявляющей повышенные требования к здоровью работающих. Ухудшение психофизического здоровья населения ведет к снижению производительности труда в народном хозяйстве, требует отвлечения дополнительных средств на здравоохранение и содержание инвалидов. Но самое страшное, если психофизическое здоровье населения ухудшается из поколения в поколение: начинается деградация генофонда нации, и это, наряду с депопуляцией, нависает над ней дамокловым мечом. Сокращение продолжительности жизни, наблюдающееся у нас, служит грозным предостережением.

Воздействие демографических факторов дает себя знать не только в экономике: трудно назвать такой компонент социума, в котором бы оно не обнаруживалось.

Самой чуткой в этом отношении из всех надстроечных сфер является, пожалуй, мораль. Любой сбой в демографических отноше-

110

ниях, а тем более в демографической структуре в целом, тут же откликается в практике нравственных отношений и - в рефлексированном виде - в нравственной психологии и этике. Достаточно вспомнить моральные последствия Отечественной войны, связанные с обвалом семейной структуры общества, распадом многих миллионов семей. В определенном смысле в этом же направлении воздействует и миграция, в особенности если она принимает гипертрофированный характер. Трудности профессиональной и социокультурной адаптации, бытовая неустроенность, выход из-под морального контроля прежней социальной микросреды и возможность (в особенности на первых порах) анонимного поведения в новой служат почвой и фоном для сексуальной распущенности, пьянства и уголовных преступлений.

Специфическое отражение демографических факторов мы наблюдаем в политике и праве. В отличие от сферы морали, где сначала под демографическим воздействием видоизменяется нравственная практика, а уж постфактум моральное сознание общества вырабатывает осуждающие либо поощряющие нормативы, в политике и праве демографические деформации и изменение демографической ситуации в целом сначала должны быть осознаны, и только после этого в политическую и правовую практику вносятся коррективы. Отслеживание демографических изменений и реагирование на них составляют важную часть политики (можно с достаточным основанием говорить о такой отрасли политики, как политика народонаселения) и права (что находит свое отражение в семейном праве, трудовом законодательстве и т. д.). В то же время демографические факторы врываются во все другие разделы политики как внутренней, так и внешней. На наших глазах, например, вносятся коррективы в законы о воинской службе, видоизменяются проекты военной реформы, поскольку нельзя не учитывать замедляющиеся темпы роста народонаселения и ухудшающееся состояние психофизического здоровья молодежи.

Особенности демографического бытия данного общества находят свое концентрированное отражение в общественной психологии, в менталитете. Имеются в виду и социально-психологические сдвиги, связанные с переходами к новому демографическому качеству, и социально-психологические традиции, тяготеющие над обществом и мешающие ему "вписываться" в новые условия.

Так, переход от локальных социумов (род, племя) к государственным образованиям означал возникновение "большого общества", то есть такой по численности населения общности, при которой уже невозможна интеграция всех людей на прежней основе - визуальной, вербальной, эмоциональной. На первый план в большом обществе выступают более абстрактные интегративные формы - идеи типа "национальной идеи", известной формулы "православие, самодержавие, народность" и т.д. С переходом к

111

большому обществу в общественной психологии постепенно формируется и новая устойчивая модель мироздания [1].

1 См. об этом подробно: Ахиезер А. С. Россия как большое общество//Воп-росы философии. 1993. № 1.

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)