Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 6.

Аристотель продолжает исследовать различные стороны произведений в жанре трагедии. Самым важным из этих аспектов является сюжет. Без него не может быть драмы. Поскольку именно через сюжет реализуют себя характеры, они вторичны по отношению к нему. Потенциальный характер становится действительным через сюжет. Что касается действия, то здесь два типа событий особенно важны. Первое - это внезапный поворот судьбы, и второе - открытие какого-либо неожиданного обстоятельства, имеющего отношение к сюжету. Эти события должны застигать человека, не имеющего какого-либо выдающегося достоинства, и его падение должно быть вызвано не пороком, а недостатком справедливости, который лишает его высокого положения и влияния и делает его изгоем. В греческой драматургии множество примеров таких ситуаций.

Что касается восприятия характеров, Аристотель требует, чтобы характер прежде всего соответствовал типу. Как и в случае с сюжетом, характеры должны быть жизненными. Именно в этом смысле следует воспринимать утверждение Аристотеля, что поэзия имеет дело с всеобщими ситуациями, в то время как история описывает особенное. В трагедии мы признаем общими черты человеческой жизни, которая дает тему произведению. Важно отметить, что то, что мы называем аспектом постановки, хотя и упомянуто Аристотелем, но имеет для него минимальное значение. Это перемещает акцент почти целиком на литературное качество произведения. Он рассматривал трагедию равно подходящей как для чтения, так и для постановки на сцене. "Поэтика" не представляет собой полностью оформившейся теории искусства и прекрасного. Но она четко выдвигает ряд критериев, которые оказали и оказывают громадное влияние на литературную критику. Кроме того, радует отсутствие разговоров о чувствах и намерениях автора и сосредоточение внимания на самих произведениях.

Мы уже видели, что греческая философия - сверстница рациональной науки. В природе вещей, что философские вопросы возникают в пограничных с научным исследованием сферах. В частности, это верно для математики. Со времен Пифагора арифметика и геометрия играли жизненно важную роль в греческой философии. Существует несколько причин, почему математика особенно важна здесь. Прежде всего, математическая проблема четко очерчена и проста. Это не означает, что ее всегда просто решить, она и не должна быть простой в этом смысле. Но обычные проблемы в математике просты, когда сравниваешь их с вопросами, например, физиологии. Во-вторых, существует установленный порядок доказательства. Конечно, мы должны помнить, что, для того чтобы начать, кто-то должен был это выяснить. Всеобщность проверки и доказательства - это греческие изобретения. В математике функция проверки выступает более ясно, чем в большинстве других наук, даже несмотря на то что о реально происходящем математическом доказательстве часто спорили и часто не понимали его. В-третьих, заключения из математического доказательства, понятые однажды правильно, не допускают сомнений. Это во многом, конечно, верно и для заключений из любого неверного доказательства, предпосылки которого приняты. Особенность математики в том, что частью процедуры является принятие предпосылок, в то время как в других областях всегда сравнивают выводы с фактами из опасения, что одна из предпосылок может оказаться ложной. В математике нет фактов вне ее, которые требовали бы сравнения. Из-за этой определенности философы всех времен обычно допускали, что математика приносит знание высшего сорта и более надежное, чем может быть почерпнуто в любой другой области. Многие говорили, что математика - это знание, и отрицали это определение для любой другой информации. Говоря языком "Государства", мы могли бы сказать, что математика принадлежит к сфере форм и, следовательно, приносит знание, где другие области при наилучшем положении приносят только часть его. Теория идей обязана своим происхождением пифагорейской математике. У Сократа она была расширена до общей теории всеобщности, тогда как у Платона она была вновь ограничена областью математической науки.

К концу IV в. до нашей эры центр математической науки переместился в Александрию. Город был основан Александром в 332 г. и быстро стал одним из основных торговых городов Средиземноморья. Являясь воротами в восточные земли, он осуществлял связь между Западом и культурами Вавилона и Персии. За короткий срок здесь возникла большая иудейская община, которая быстро эллинизировалась. Ученые из Греции выстроили школу и библиотеку, ставшие знаменитыми во всей античности. Не было другого собрания книг, которое могло бы соперничать с собранным в Александрии. К несчастью, этот уникальный источник древней науки и философии сгорел, когда легионеры Юлия Цезаря взяли город в 47 г. до нашей эры Именно в это время было непоправимо потеряно огромное количество материалов великих авторов классического периода. Без сомнения, сгорело также многое, имеющее меньшую ценность. Но это не может служить утешением, когда сгорают библиотеки.

Теория пропорций, изложенная Евклидом из Александрии.

Самый известный из александрийских математиков - Евклид, который преподавал около 300 г. до нашей эры Его "Начала" остаются одним из величайших памятников греческой науки. Здесь изложено в дедуктивной манере геометрическое знание того времени. Многое у Евклида не является его собственным изобретением, но ему мы обязаны систематизированным представлением о предмете. "Начала" в течение веков являлись примером, который многие старались достигнуть. Когда Спиноза выдвинул свою этику, "более геометрическую", именно Евклид служил моделью, и то же касается "Принципов" Ньютона.

Одной из проблем, за которую, как мы видели, активно взялись более поздние пифагорейцы, было построение иррациональных чисел как ограничивающих значений последовательностей бесконечных делений. И тем не менее полностью арифметическая теория этой проблемы так и не была сформулирована. В результате этого объяснение пропорций не могло быть разработано в арифметических терминах, поскольку оставалось невозможным дать иррациональному, или неизмеряемому, числу числовое название. С длинами дело обстоит иначе. Действительно, трудность впервые была обнаружена при попытке вычислить гипотенузу равнобедренного прямоугольного треугольника с длиной стороны в одну единицу. Следовательно, полностью сформировавшаяся теория пропорций появилась в геометрии. Ее открытие принадлежит, кажется, Евдоху, современнику Платона. В форме, в которой эта теория дошла до нас, она изложена у Евклида, где весь вопрос освещен с замечательной ясностью и строгостью. Окончательный возврат к арифметике произошел с открытием примерно две тысячи лет спустя аналитической геометрии. Когда Декарт предположил, что геометрия может быть представлена средствами алгебры, он стремился фактически к научному идеалу Сократовой диалектики. Опровергая определение теории в геометрии, он нашел более общие принципы, на которых она должна быть основана. Точно такую же цель преследовали - насколько успешно, мы никогда не узнаем - математики Академии.

"Начала" Евклида - это чистая математика в современном смысле. Сообразовываясь в этом с традициями Академии, математики Александрии продолжали заниматься своими исследованиями, потому что их интересовали эти проблемы. Нигде это не видно более ясно, чем у Евклида. Здесь нет ни малейшего намека на предположение, что геометрия может быть полезной. Более того, чтобы овладеть таким предметом, требовалось длительное прилежание. Когда царь Египта попросил Евклида обучить его геометрии за несколько простых уроков, Евклид произнес свою знаменитую реплику, что царской дороги к математике не существует. И тем не менее было бы неправильно представлять себе, что математика никак не использовалась. Так же неверно думать, что математические проблемы нечасто возникают в практической жизни. Но одно дело - докапываться до происхождения некоторых конкретных теорий, и совершенно другое - оценивать их по их достоинствам. Эти два дела часто недостаточно различают. Бесполезно придираться к Евклиду за то, что он обращает мало внимания на социологию математического открытия. Его это просто не интересует. Придав определенную форму математическому знанию, однако так, чтобы оно имело возможность для роста, он продолжает работать с ним и придает ему строгий дедуктивный порядок. Научное занятие не зависит благодаря своей основательности от состояния нации или чего-либо подобного. Те же замечания применимы и к самой философии. Это, без сомнения, тот случай, когда условия времени привлекают внимание людей к определенным проблемам; теперь - более, чем когда бы то ни было, но это никак не меняет достоинств теорий, выдвинутых, чтобы решить эти проблемы.

Другим открытием, которое приписывают Евдоху, является так называемый метод разрежения. Эта процедура использовалась для вычисления площадей, ограниченных кривыми. Ее целью является разрежение пространства так, чтобы можно было заполнить его более простыми фигурами, чьи площади можно легко найти. В принципе, именно это происходит при интегральных исчислениях, для которых метод разрежения - настоящий предшественник. Самым известным математиком, применившим этот метод вычисления, был Архимед, который являлся не только великим математиком, но также и выдающимся физиком и инженером. Он жил в Сиракузах; согласно Плутарху, не однажды его техническое мастерство помогало сохранить город от завоевания вражескими армиями. В конце концов римляне завоевали всю Сицилию и вместе с ней Сиракузы. Город пал в 212 г. до нашей эры, и во время осады Архимед был убит. В легенде говорится, что римский центурион нанес ему смертельный удар, когда он был занят разрешением какой-то геометрической проблемы на горке песка в своем саду.

Архимед использовал метод разрежения, чтобы придать форму квадрата параболе и кругу. Что касается параболы, вписывание бесконечной последовательности все более маленьких треугольников приводит к точной числовой формуле. В случае с кругом ответ зависит от числа ?, соотношения длины окружности к диаметру. Поскольку это не рациональное число, метод разрежения может быть использован для получения приближения к нему. Вписывая и описывая правильные многоугольники с увеличивающимся числом сторон, мы приближаемся все более и более близко к окружности. Вписанные многоугольники всегда меньше в периметре, чем круг. Описанные окружности всегда больше, но разница становится все меньше и меньше с увеличением числа сторон.

Другим великим математиком III в. до нашей эры был Аполлоний из Александрии, который разработал теорию конических сечений. Здесь также мы имеем ясный пример опровержения определенных гипотез, поскольку пара прямых линий, парабола, эллипс, гипербола и круг выступают теперь как частные случаи одной и той же вещи: сектора конуса.

В других областях науки самые захватывающие успехи греков, возможно, относятся к астрономии. Некоторые из них мы уже упоминали, обсуждая взгляды различных философов. Самым поразительным достижением этого периода является создание гелиоцентрической теории. Аристарх из Самоса, современник Евклида и Аполлония, оказался первым, кто дал полное и подробное обоснование этой точки зрения, хотя возможно, что от нее просто воздерживались в Академии до конца IV в. Во всяком случае, у нас есть надежное свидетельство Архимеда, что Аристарх придерживался этой теории. Мы также находим ссылки на нее у Плутарха. Сущность этой теории заключалась в том, что Земля и планеты движутся вокруг Солнца, которое, вместе со звездами, остается неподвижным; Земля вращается вокруг своей оси, одновременно двигаясь по своей орбите. То, что Земля вращается вокруг своей оси, было известно уже Гераклиду, ученому Академии IV в. до нашей эры, в то время как отклонение от эклиптики было открытием V в. Таким образом, теория Аристарха была отнюдь не абсолютным новшеством, тем не менее по отношению к этому смелому отклонению от общепринятых взглядов того времени возникло противодействие и даже враждебность. Следует признать, что даже некоторые философы были против нее, возможно, главным образом из этических соображений. Поскольку, чтобы убрать Землю из центра вселенной, следовало действительно опрокинуть моральные нормы. Клеант, философ-стоик, зашел так далеко, что потребовал, чтобы греки предъявили Аристарху обвинение в неверии. Эксцентрические взгляды на Солнце, Луну и звезды временами бывают очень опасны, так же как неортодоксальные взгляды в политике. После этого выступления Аристарх защищал свое мнение более осторожно. Точка зрения, что Земля движется, оскорбила религиозные чувства в еще одном известном случае, когда Галилей поддержал теорию Коперника. Коперник, следует отметить, фактически просто возродил или заново открыл теорию астронома из Самоса. Написанное на полях одной из рукописей Коперника имя Аристарха делает это несомненным. Что касается относительных размеров и расстояний в Солнечной системе, результаты не равно успешны. Наилучшая оценка расстояния от Земли до Солнца равнялась ровно половине действительного расстояния. Расстояние до Луны было определено практически точно. Полученный диаметр Земли отличался на пятьдесят миль от правильного. Этот подвиг был совершен благодаря Эратосфену, который был библиотекарем в Александрии и изобретательным ученым-наблюдателем. Чтобы определить окружность Земли, он выбрал две точки для наблюдений, которые лежали почти рядом на одном и том же меридиане. Одна из них была в Сиене, на тропике Рака, где в полдень Солнце находится в зените. Это наблюдали отражением солнца в глубоком колодце. На 400 миль севернее, в Александрии было просто необходимо определить угол солнца, что легко делается измерением самой короткой тени от обелиска. Имея эту информацию, легко получить окружность и диаметр Земли.

Многие из этих знаний были вскоре забыты главным образом потому, что они расходились с религиозными предрассудками того времени. То, что да же философы были виноваты в этом, вполне понятно, поскольку новая астрономия угрожала ниспровергнуть этическое учение стоиков. Непредвзятый наблюдатель склоняется к тому, чтобы заметить, что это характеризует стоицизм как плохое учение и, следовательно, оно должно быть отвергнуто. Но это намерение - в идеале, а те, чьи взгляды таким образом оспаривают, не отдадут своих позиций без боя. Одним из редчайших подарков является возможность придерживаться взгляда с уверенностью и в то же время независимостью. Философы и ученые более, чем другие люди, старались научиться добиваться этого, хотя в конце концов они добивались в этом не большего успеха, чем далекие от этого люди. Математика замечательно подходила для поощрения такого отношения. Совершенно не случайно многие великие философы были также математиками.

В заключение, возможно, стоит подчеркнуть, что математика, кроме простоты своих проблем и ясности их структуры, предоставляет некоторое поле действия для создания прекрасного. Греки действительно обладали очень острым чувством эстетики, если будет позволен здесь лингвистический анахронизм. Термин "эстетика", как он употребляется сегодня, впервые был введен в употребление германским философом XVIII в. Баумгартеном. Во всяком случае, чувство, выраженное Кеатом в высказывании, что правда есть красота, - целиком греческое воззрение. Это именно та вещь, которую платоник мог ощущать, созерцая совершенные пропорции греческой урны. То же относится и к структуре математического доказательства. Такие понятия, как изящество и экономия, в этой области эстетичны по характеру.

Эллинизм.

Если начало пятого столетия до нашей эры характеризовалось борьбой греков против вторгнувшихся персов, то уже в начале четвертого столетия империя Великих Царей представляла собой колосс на глиняных ногах.

Не Ксенофонт ли утверждал, что маленькая группа хорошо обученных и дисциплинированных греческих воинов способна противостоять всей мощи Персии, даже в пределах ее территорий.

Начиная с Александра Великого, греки перешли в наступление. За десять с небольшим лет, начиная с 334 и до 324 г. до нашей эры, Персидская империя была покорена молодым македонским завоевателем. От Греции до Бактрии и от Нила до Инда мир в одно мгновение попал под жесткое правление Александра. Хотя в глазах греков Александр был македонским завоевателем, сам он считал себя носителем греческой культуры. Он и был таковым в действительности. Александр Македонский являлся одновременно и завоевателем, и колонизатором. Где бы он ни появлялся со своим воинством, он основывал греческие города, строго придерживаясь греческих канонов. В основанных им центрах греческой жизни греческие или македонские поселенцы обычно смешивались с местным населением.

Александр поощрял браки македонцев с азиатскими женщинами и сам не стеснялся следовать тому, что он проповедовал. Так, он взял себе в жены двух персидских принцесс.

По мере того как расширялась его империя, греческая культура распространялась от Нила до Инда: аллегория Нила, индогреческий Будда.

Империя Александра была эфемерным государством. После смерти Александра его полководцы поделили империю на три части. Европейская ее часть, или империя антигонидов, спустя немногим более ста лет перешла к римлянам; азиатская часть (империя Селевкидов) распалась и была захвачена римлянами на Западе, персами и другими - на Востоке. Египет, отошедший Птолемею, стал римским при Августе. Но как носители греческого влияния, македонские завоевания оказались более прочными. Греческая цивилизация быстро распространилась на Азию. Греческий стал языком образованных людей и быстро вошел в употребление как язык коммерции и торговли, подобно английскому в последние десятилетия. (Имеются в виду последние десятилетия XX в.). Приблизительно в II в. до нашей эры каждый мог говорить на греческом - от Геркулесовых столпов до индийского Ганга. Наука, философия и прежде всего искусство греков стало достоянием цивилизаций Востока. Монеты, вазы, архитектура и скульптура и в меньшей степени литературные течения стали свидетелями триумфа греческой культуры. Восток также оказал значительное влияние на Запад. Однако это было чем-то вроде шага назад. Казалось, что умами греков больше всего владела Вавилонская астрология.

Таким образом, несмотря на распространение науки и техники, эллинизм был более богат предрассудками, чем греческая классика.

То же самое происходит и сейчас. Когда я был молодым человеком, астрология была уделом всего нескольких чудаков. Сегодня эта болезнь распространена уже настолько, что заставила редакторов печатать в популярных изданиях статьи о звездах и об их влиянии на человека.

Возможно, этому не стоит удивляться. До прихода римлян весь эллинистический мир был нестабильным, противоречивым и небезопасным. Наемные войска воюющих сторон опустошали земли противников. Городам, основанным Александром, не хватало политической стабильности старых колоний, которые имели традиционные связи с метрополией. Общественному климату того времени не хватало чувства уверенности. Могущественные империи пали, их преемники боролись за власть, основанную на песке. Люди не сразу осознали скоротечность вещей. Все большее распространение получает специализация. Великие люди классического периода как члены города-полиса могли заниматься многими вещами, как того требовали условия и обстоятельства.

Ученые эллинистического периода ограничивали себя какой-то одной сферой деятельности. Центр научных исследований переместился из Афин в Александрию, самый процветающий из новых городов Александра, место встречи ученых и писателей всего мира.

Географ Эратосфен был в течение некоторого времени главным хранителем великой александрийской библиотеки. Евклид, как и Аполлоний, преподавал в Александрии математику, в то время как Архимед там учился.

Социальная основа стабильного существования была подорвана ростом рабства. Свободный человек отвыкал трудиться на полях, где всю работу обычно выполняли рабы. Единственное, что ему оставалось, это стать искателем приключений или пуститься в какое-нибудь выгодное грабительское предприятие.

В то время как все увеличивающаяся сфера влияния культуры Греции привила людям более широкие интересы, чем интересы города-полиса, не нашлось ни человека, ни достаточно основательной причины, чтобы объединить разбросанные остатки империи Александра.

Все возрастающее чувство неуверенности принесло с собой отсутствие интереса к общественным делам и общее падение интеллектуальной и моральной основы жизни.

Грекам не удалось подняться до решения политических проблем своего времени, люди эллинистического периода терпели явное крушение. В конечном счете греческая культура уступила организаторскому гению Рима, согласившись навести с его помощью порядок, избавиться от хаоса и сохранить на века греческую цивилизацию. С окончанием золотого века городов-полисов греческая цивилизация приходит в упадок, сохраняя, однако, способность порождать новое и полезное. Если и существует одна отличительная черта, общая для всех афинских философов, так это жизнеутверждающее отношение к действительности. Мир не так уж плох, чтобы пренебречь им.

Аристотель, как мы видели, сделал это основной чертой своего идеального города, который можно было охватить одним взглядом. Македонская экспансия покончила с этим благодушным взглядом. В философии тех дней заметен общий пессимизм и чувство неуверенности. Мы уже не встречаем таких самоуверенных аристократов, как Платон. Со смертью Сократа открывается новый период греческой культуры. Хотя работа Платона была еще впереди, мы уже соприкасаемся с явлениями эллинистической культуры.

В философии появляются новые течения. Одно из них непосредственно связано с Антисфеном, одним из учеников Сократа. Его имя ассоциируется с парадоксом элеатов. Согласно этому парадоксу, невозможно сделать никаких значимых утверждений.

А есть А, это справедливо, и об этом не стоит говорить, или А есть В, где В не является А, а это следует доказать.

Неудивительно, что Антисфен стал терять доверие к философам. В последние годы он отказался от роскошной жизни, удалился от своего окружения и стал вести жизнь обычных людей. Он восставал против традиций своего времени и пожелал возвратиться назад к примитивной жизни, не стесненной условностями и традициями государства. Одним из его последователей (учеников) был Диоген - житель Синопа, греческой колонии на Понте Евксинском. От Диогена берет начало новое течение в философии. Диоген вел очень примитивную жизнь, которую можно было сравнить лишь с жизнью собаки, за что и получил прозвище Киник, означающее собакоподобный. Существует легенда, что он жил в бочке и что Александр как-то приезжал навестить этого известного человека. Молодой македонец спросил, есть ли у него (Диогена) какое-нибудь желание. Оно будет немедленно исполнено. "Не заслоняй мне свет", - был ответ; эти слова произвели на Александра такое большое впечатление, что он парировал: "Если бы я не был Александром, то был бы Диогеном". Учение киников явилось поворотным пунктом в философии того времени. Киники доказали, что достоинство человека - единственно заслуживающая внимания вещь. Это - дальнейшее развитие доктрины Сократа. Что касается отношения к событиям в мире, то это учение негативно. Справедливо, что чем слабее чьи-либо контакты с миром, тем меньше вероятность быть обиженным или испытать разочарование. Но такое отношение к жизни неспособно породить вдохновение.

Доктрина киников получила широкое распространение и приобрела немало сторонников. В течение всего третьего столетия до нашей эры ее поддерживали многие в эллинистическом мире. Это означает, что спорное само по себе учение киников наиболее адекватно отражало этические представления того времени. Фактически же киники продемонстрировали оппортунистический подход к жизни: беря двумя руками, когда было что брать, и не жалуясь, когда это не удавалось, наслаждаясь жизнью, когда ею можно было наслаждаться, и отвечая на гримасы судьбы легким пожатием плеч.

Именно с развитием этой доктрины слово "циничный" приобрело свой нелестный оттенок и значение. Но цинизм как движение не имел достаточной базы в обществе. Его этическая доктрина была преодолена школой стоиков, о которой мы поговорим позднее.

Другим, совершенно отличным от киников течением периода упадка философии было движение скептиков. Обычно скептик - это тот, кто сомневается в чем-либо. Философия скептицизма возводит сомнение в ранг догмы. Она отрицает, что кто-то может знать что-либо наверняка.

Возникает вопрос, на который каждый хотел бы услышать ответ, откуда скептик-философ получает эту информацию. Как он узнает, что дело обстоит именно так, если он отвергает возможность знания? Эта критика становится убедительной, как только многообразие наших мнений возводится в принцип - как здоровое напоминание о том, что следует быть осторожным.

Первым философом-скептиком был Пиррон, гражданин Элеи, который посмотрел мир вместе с войском Александра. Доктрины скептиков были не новы. Как мы видели, раньше сомнение в надежности чувств было свойственно школам пифагорейцев и элеатов. Софисты придерживались сходных понятий в качестве основы их социального и этического релятивизма. Однако никто из этих мыслителей не сделал центральным вопросом своих представлений сомнение как таковое.

Когда писатели XVII и XVIII столетий говорят о философах-пирронистах, они имеют в виду скептиков этого направления. О самом Пирроне известно очень мало, а его ученик Тимон, по-видимому, отрицал, что первые представления о дедукции когда-либо могли быть получены. Так как понятие научного аргумента у Аристотеля базируется на этих представлениях, то скептики естественно выступали против последователей Аристотеля. Этим объясняется, почему схоласты в средние века были настроены так враждебно к философии пирронистов.

Понятия гипотезы и дедукции, развитые Сократом, не подвергаются атакам скептиков. Возрождение философии в XVII столетии было поворотом от Аристотеля к Платону. После Тимона, который умер в 235 г. до нашей эры, скептицизм перестал быть самостоятельной школой. Вскоре эта школа была поглощена Академией, которая исповедовала идеи скептиков в течение почти 200 лет. Это было, конечно, отходом от традиций Платона. Мы находим у них лишь отрывки из Платона, которые вне контекста выглядят как отказ от любой попытки конструктивного мышления. На ум приходят диалектические парадоксы Парменида. Однако диалектика у Платона сама по себе не имеет завершения. Но даже если ее неправильно истолковывают, разве можно ее вместить в рамки философии скептиков? Тем не менее в век, который отличался предрассудками, скептики все же выполнили положительную миссию их разоблачителей. По тем же самым основаниям они могли обойти некоторые религиозные обряды, не чувствуя себя кому-либо обязанными. Именно из-за последовательно проведенного отрицательного взгляда на вещи скептицизм смог выдвинуть новое поколение насмешников, которые были скорее остроумными, чем рассудительными. В течение 1 в. до нашей эры скептицизм еще раз стал самостоятельным течением. Лукиан - сатирик II в. нашей эры и Секст Эмпирик, чьи работы сохранились до нашего времени, принадлежали к позднему скептицизму.

Нравы времени были таковы, что потребовалась более основательная и успокаивающая система верований. Взгляды догматиков постепенно вытеснили философию скептиков.

Когда мы сравниваем философские построения эллинистического периода с великой Афинской школой и ее предшественниками, то невольно поражаемся упадку и убожеству эпохи декадентства. Философия для мыслителей древности была деятельностью, требующей смелости и мужества первопроходца. О более позднем периоде философии можно сказать, что она базировалась на смелости ее адептов, но это была уже скорее смелость уходящего с арены, мужество пациента, а не мужество исследователя.

В век, когда основания старого общества разрушились, люди искали спокойствия, и если они не смогли обеспечить себе это состояние, то нашли успокоение в борьбе с трудностями, которых нельзя избежать.

Это состояние умов нигде так не сказалось, как в философском учении Эпикура. Эпикур, родителями которого были афиняне, приехал в возрасте восемнадцати лет из Самосы в Афины, а потом посетил Малую Азию, где он испытал влияние философии Демокрита. Когда ему исполнилось немногим более 30 лет, он основал школу, которая начиная с 307 г. до нашей эры до самой его смерти в 270 г. до нашей эры функционировала в Афинах. Школа представляла собой что-то вроде общины, располагавшейся в его доме и на его землях, и стремилась по возможности отгородиться от суеты внешнего мира. Эпикура преследовали всю жизнь недомогания, которые он учился стойко преодолевать. Основная цель его учения - это поиски состояния полного покоя. Основным в учении Эпикура является понятие удовольствия. Достойная жизнь невозможна без наслаждения ею. Удовольствия бывают как телесными, так и духовными. Последние состоят в созерцании удовольствий тела и никоим образом не являются более предпочтительными.

Тем не менее, приобретая все больший контроль над направлением нашей умственной деятельности, мы можем в какой-то степени выбирать предметы нашего созерцания, помня, что, к примеру, наслаждения зависят не только от нас самих. В этом и заключается единственное преимущество удовольствий ума. Согласно этой точке зрения, добродетельный человек должен быть осторожным в погоне за удовольствиями.

Эта общая теория предлагает концепцию хорошей жизни, которая в корне отличается от концепции Сократа и Платона. Деятельность и ответственность не характерны для этого философского направления. Сократ рассматривал теоретическую деятельность как лучшую из возможных. Но он вовсе не проповедовал полной отрешенности от мира. Наоборот, одна из обязанностей образованных людей, по Сократу, - в активном участии в общественных делах.

Платон тоже был сильно вдохновлен этим родом деятельности. Философ, который "вышел из пещеры", должен возвратиться назад и помочь освободиться людям с менее богатым внутренним миром, чем у него. Именно это убеждение привело его к сицилийским делам. У Эпикура ничего не остается от свойственной живому существу жизнедеятельности. Он, конечно, проводит грань между активными и пассивными удовольствиями, но придает последним приоритетное значение. Активное удовольствие объясняется как стремление к конечному наслаждению под влиянием желания. Это - борьба за обладание вещью, которая стала желанной. Когда цель достигается, испытывается пассивное удовольствие, а само желание исчезает. Это - своего рода анестезирующее наслаждение в состоянии пресыщения. Этот вид благоразумной этики мог быть вызван разочарованием при виде нестабильности окружающей среды. Что касается концепции Добра, она представляется нам очень односторонней. Эпикур просмотрел среди прочих вещей тот факт, что отсутствие желания или чувства характерно и для активной жизни. Сократ был совершенно прав, когда считал, что знание - Добро. Оно заключается в неясном стремлении к пониманию того, почему мы испытываем состояние какой-то неосознанной тревоги. Об этом же говорит и Эпикур. Темперамент Эпикура, как человека, помешал ему строго следовать защищаемым им суровым принципам. Он ценил дружбу, хотя она никак не может считаться пассивным удовольствием.

То, что эпикуреизм стал "притчей во языцех" из-за будто бы присущей ему проповеди сибаритского образа жизни, обусловлено тем фактом, что Эпикур был оклеветан своими современниками-стоиками и их последователями, которые презирали то, что казалось им грубо материалистическими представлениями в доктрине Эпикура. Это еще более неприятно оттого, что кружок Эпикура вел довольно скромное существование. Принимая исходные положения атомистики Демокрита, Эпикур был в этом отношении материалистом. Он, однако, не признает, что движение атомов управляется строгими законами. Как мы уже подчеркивали раньше, понятие закона обязано своим происхождением сфере социальной жизни и только позднее оно стало применяться к явлениям физического мира. Религия тоже является общественным явлением, и в понятии необходимости эти два течения мысли, кажется, пересекаются. Согласно религиозным представлениям, боги непосредственно управляют миром. В своем отрицании религии Эпикур был последователен и потому отказался от жестокого принципа необходимости. Атомы Эпикура, таким образом, обладают некоторой долей капризной самостоятельности, в то время как, по Демокриту, движение атомов осуществляется в соответствии с законами.

Что касается души, то это просто особый вид взаимодействия атомов, которые смешаны с соответствующими атомами тела. Ощущение объясняется как истечение неприятного потока частиц от предметов к атому души. Таким образом, Эпикур показывает, что боязнь смерти иррациональна, потому что мы никак не можем почувствовать смерть. Хотя Эпикур резко выступает против религии, он допускает существование богов. Боги не оказывают никакого влияния на наше существование. Являясь, так сказать, превосходными сторонниками эпикуреизма, они не интересуются заботами людей. Они не распределяют ни наград, ни наказаний.

В итоге Эпикур заставляет нас придерживаться благоразумия и скромности с целью достижения состояния удовлетворяющего нас спокойствия, этой вершины удовольствия и венчающего их величайшего Добра.

В отличие от других школ философии, школа Эпикура не претендовала на научный статут. Свободомыслие эпикурейцев, их этику и критику предрассудков уважали избранные в верхах императорского Рима. Этические идеи эпикурейцев были вытеснены в этих слоях лишь стоиками. В римском эпикуреизме блистает одно выдающееся имя - поэта Лукреция Кара (99-55 гг. до нашей эры). В знаменитой поэме "О природе вещей" ("De rerum natura") он объяснил философию Эпикура.

Самым влиятельным философским течением, процветавшим в Риме в эллинистические времена, был стоицизм. Он несет на себе следы влияния великих умов Греции и, в свою очередь, оказал сильное влияние как на мыслителей Востока, так и на Римский Запад.

Основателем этого движения был фокиец по имени Зенон. Дата его рождения неизвестна, приходясь на IV в. до нашей эры Коммерческая деятельность его родителей привела молодого Зенона в Афины. У него пробудился интерес к философии. Он забросил торговлю, стал изучать философию и вскоре основал собственную школу. Обычно он читал лекции в крытом портике, стены которого были разрисованы в разные цвета (расписная Стоя). Отсюда название учения - стоицизм.

Стоическая философия была влиятельна приблизительно в течение пяти столетий. Идеи стоиков не претерпели особых изменений за это время. Их этика выдержала испытание временем. Стоицизм берет свое начало от Сократа. Его мужество перед лицом страданий и смерти, его равнодушие к материальным благам жизни восхищали стоиков. Их собственная стойкость и независимость придали слову "стоик" его современное значение.

Стоицизм как этическая теория выглядит как бесцветная и суровая концепция, особенно в сравнении с греческими классиками. Но как доктрина стоицизм получил более широкое признание, чем учения Платона и Аристотеля. Может быть, то, что Платон считал знания Высшим Добром, не нашло сразу отклика у людей, которым пришлось испытать много жизненных невзгод. Во всяком случае именно доктрина стоиков захватила воображение эллинистических царей и правителей. Было ли этого достаточно, чтобы достичь результатов, на которые надеялся Сократ, когда говорил, что философы должны стать царями, а цари философами, остается спорным. От ранних стоиков до нас дошло немногое, фактически лишь несколько отрывков, хотя они и дают возможность реконструировать рациональное начало их доктрин. Зенон в основном разрабатывал этику.

Один из принципиальных вопросов, который оставался центральным во всей философии стоиков, - это проблема необходимости (детерминизма) и свободы воли, которая оказалась достаточно жизненной, чтобы привлекать внимание философов с древних веков до наших дней. По Зенону, закон управляет природой. В космологии он в основном придерживается философских взглядов, которые существовали до Сократа. Первоосновой, по Зенону, является огонь, как и у Гераклита. От него постепенно отделялись другие стихии, - что-то аналогичное есть и в теориях Анаксагора. В конечном счете возникает огромный пылающий костер, затем все возвращается к первоначальному огню (первоогню) и все начинается снова, как в теории о циклах Эмпедокла.

Законы, по которым существует мир, исходят от какой-то верховной силы, которая управляет и событиями истории. Все, что ни происходит в мире, предопределено заранее. Верховное или божественное начало является не чем-то существующим вне окружающего мира, а пронизывает его, подобно влаге, струящейся через песок.

Бог, таким образом, является имманентной силой, часть которой живет в каждом живом существе. Эта точка зрения стала знаменитой в наше время благодаря философским работам Спинозы, на которого взгляды стоиков оказали очень большое влияние.

Главным Добром является добродетель, которая неразрывно связана с окружающим нас миром. Это, однако, не следует рассматривать как простую тавтологию, на основании того, что все, что ожидает нас впереди, зависит от окружающего мира. Воля человека скорее всего будет направлена на то, чтобы жить в согласии с природой, чем противостоять ей. Богатства мира не являются высшей ценностью. Тиран может лишить человека всего, чем он обладает, даже жизни, но он не может лишить его добродетели, это внутреннее, присущее только человеку, богатство. И мы приходим к выводу, что, отвергая обманчивый мираж внешнего благополучия, человек становится совершенно свободным, так как его добродетель, единственное, что имеет значение, не может быть отменена внешним принуждением.

Хотя некоторые из этих положений могут быть восприняты в качестве правил для достойной жизни, в доктрине, как этической теории, есть существенные проблемы. Так, если мир управляется законом, нет смысла настаивать на приоритете добродетели. Те, кто добродетельны, такими и останутся, потому что так должно быть и то же можно сказать о безнравственных. А как мы должны понимать Бога, который предполагает зло? Предположение, сделанное в одном месте в "Государстве" Платона, что Бог - творец всего хорошего в мире, очевидно, здесь никак не может быть применено.

С теми же самыми возражениями сталкивались Спиноза и Лейбниц, которые пытались преодолеть это заблуждение, утверждая, что разум человека не может постичь необходимость вещей в целом, но в реальном мире все устроено самым наилучшим образом. Однако кроме логических трудностей в теории имеются, как представляется, простые фактические ошибки.

Следует опасаться, в частности, того, что несчастье не способствует увеличению добродетели или облагораживанию души. Кроме того, одним из грустных открытий нашего прогрессивного века является то, что при известном уровне палаческого мастерства можно сломить каждого, какой бы сильный у него ни был характер.

Однако самым важным в стоицизме является признание, что в некотором смысле внутреннее благородство души является более важным, чем все другое. Материальные потери могут быть в какой-то степени компенсированы, но, если кто-то теряет самоуважение, он как личность теряет очень многое. И эту потерю ничем нельзя возместить.

Первое упоминание о философии стоицизма относится к 280-207 гг. до нашей эры и связано с именем Хрисиппа. Его работы не сохранились. В этот период стоики заинтересовались логикой и языком. Они сформулировали теорию гипотетического и разделительного силлогизма и открыли важное логическое отношение, которое на современном жаргоне называется "материалом импликации".

Это - отношение между двумя утверждениями, когда нельзя сказать, что первое верно, а второе неверно. Возьмем утверждение "если температура понизится, то пойдет дождь". Отношение между "температура понизится" и "пойдет дождь" представляет "материальное" умозаключение. Стоики также изобрели терминологию, которая в их руках впервые стала сферой систематической. Названия падежей - это изобретение стоиков. Их переводы на латинский язык, включая неправильный перевод некоторых греческих терминов в винительном падеже, дошли до нас из грамматики. Они используются и поныне.

Доктрины стоиков нашли широкий отклик в Риме благодаря литературной деятельности Цицерона, который учился у философа-стоика Посейдона. Этот грек из Сирии много путешествовал и внес большой вклад во многие сферы тогдашней образованности. Мы уже упоминали ранее о его астрономических исследованиях. Как историк он продолжил работу Полибия. На его философское учение в некоторой степени оказала влияние старая Академическая школа, в то время когда сама Академия попала под влияние скептиков.

Хотя с философской точки зрения представители более позднего стоицизма имеют меньшее значение, работы трех из них хорошо сохранились. Об их жизни также известно немало. Несмотря на то что их общественный статус различен, в их философских взглядах много общего.

Сенека - римский сенатор, родившийся в Испании. Эпиктет - грек, попавший в рабство. Свободу он обрел при Нероне. Марк Аврелий - император второго столетия нашей эры Все они писали труды по этике в духе стоицизма.

Сенека родился в 3 г. до нашей эры и принадлежал к обеспеченной семье, которая приехала из Испании и поселилась в Риме. Он занялся политикой и через некоторое время поднялся до должности советника при императоре. Удача временно отвернулась от него при Клавдии, довольно спокойном человеке, который по просьбе Мессалины, его жены, отправил Сенеку в 41 г. нашей эры в ссылку. Сенатор, видимо, занимался критикой свободного образа жизни своей императрицы, которая внезапно умерла несколько лет спустя.

Второй женой Клавдия была Агриппина, мать Нерона. В 48 г. нашей эры Сенека был возвращен из корсиканской ссылки, чтобы заняться образованием наследника престола. Римский император не был подходящим объектом для педагогических усилий философа-стоика. Сенека накопил огромные богатства, в основном поставляя деньги в рост под огромные проценты жителям Британии. Это, возможно, явилось одним из поводов для неудовольствия британцев, что в конечном счете привело к восстанию в провинции Британия. К счастью, сейчас нужны более высокие процентные ставки, чтобы привести британцев в революционное состояние духа. По мере того как Нерон становился все более деспотичным и неуправляемым, Сенека пользовался все меньшим доверием императора. В конце концов ему приказали под страхом смертной казни покончить жизнь самоубийством, Сенека поступил в духе своего времени, вскрыв вены. Хотя жизнь Сенеки в целом не была жизнью стоика, умер он, как настоящий стоик.

Эпиктет был греком. Он родился в 60 г. нашей эры Само его имя напоминает нам, что он был рабом, так как оно означает - приобретенный. Плохое обращение, которое он испытывал, будучи рабом, явилось причиной того, что он стал хромым и болезненным. Получив свободу, Эпиктет учился в Риме до 90 г. нашей эры, когда Домициан выгнал его вместе с другими стоиками, потому что они критиковали деспотичное правление императора. Это была моральная сила, противопоставлявшая себя политической мощи. Эпиктет провел свои последние годы в Никополе, на северо-западе Греции, где и умер приблизительно в 100 г. нашей эры

Благодаря ученику Эпиктета Аристу, некоторые его речи сохранились. В них проповедуется этическое учение стоиков, о котором упоминалось выше. Если Эпиктет был рабом, то последний из великих писателей-стоиков был императором.

Марк Аврелий (121-180 гг. нашей эры) был усыновлен своим дядей Антонином Пием, одним из наиболее гуманных среди римских императоров. Марк Аврелий взошел на трон в 161 г. нашей эры и провел остальную свою жизнь в походах. Это было время природных катаклизмов и военных столкновений. Император постоянно занимался усмирением варварских племен, набеги которых на границы империи начинали угрожать ее безопасности. Бремя власти было тяжелым, но он считал своим долгом нести его. Противоречия раздирали государство как изнутри, так и снаружи, и он принимал все возможные меры, чтобы поддерживать порядок.

Марк Аврелий преследовал христиан не по злобе, а потому, что их неприятие государственной религии было постоянным источником конфликтов. В этом он был, возможно, прав, хотя преследования за инакомыслие всегда есть признак слабости со стороны преследователя. Сильному и уверенному в себе обществу нет необходимости преследовать еретиков.

Знаменитые размышления Марка Аврелия, написанные на греческом, как и рассуждения Эпиктета, дошли до нас полностью. Они представляют из себя дневник философских размышлений, написанный, как можно предположить, в моменты отдыха от военных обязанностей и общественных дел. Стоит отметить, что, несмотря на то что Марк Аврелий проповедовал философию Добра, характерную для стоиков, он придерживался точки зрения общественного долга, которая так характерна для Платона. Так как человек является общественным продуктом, он обязан принимать участие в политических делах. Это подчеркивает трудности вопроса о свободе воли и детерминизме - с этической точки зрения, о чем мы упоминали раньше. Мы видели, что, с точки зрения стоиков, добродетели или пороки человека являются его личным делом, которое не касается других. Но с общественной точки зрения моральные качества человека могут оказывать очень большое влияние на других. Если бы император более небрежно относился к своим обязанностям, несомненно, внутриполитическая борьба обострилась бы сильнее, чем это было в его правление.

Стоицизм не мог предложить убедительного решения этого трудного вопроса. Что касается вопроса об основных принципах, то эта проблема оставалась нерешенной еще со времен Платона и Аристотеля. Стоики разработали теорию врожденных идей. Ее ясные и очевидные исходные пункты стали основанием для многозначительной дедукции.

Этот взгляд преобладал в философии средних веков и был принят не одним рационалистом. Представление о врожденных идеях стало метафизическим краеугольным камнем метода Декарта. В своем понимании человека стоики были более благородны, чем греческие классики. Аристотель утверждал, например, что грек не должен быть рабом своему соотечественнику. Стоики со времен Александра Македонского придерживались мнения, что все люди в каком-то смысле равны между собой, хотя рабство существовало и рабов становилось все больше. Придерживаясь этой точки зрения, стоики разграничивали естественное право и право наций. Под естественным правом они подразумевали то, к чему человек стремился благодаря своей человеческой природе. Доктрина естественных прав имела некоторое благоприятное влияние на римское право, способствуя улучшению участи тех, кто был лишен всех социальных прав. Эта доктрина возрождена по тем же самым причинам в постренессансный период истории Европы и использовалась против концепции божественного права монархов.

Несмотря на то что Греция оставалась в то время интеллектуальной мастерской мира, греки были уже неспособны выжить как свободная и независимая нация.

С другой стороны, греческие культурные традиции распространялись повсюду и оказали сильное влияние на западную цивилизацию. Ближний Восток испытал воздействие эллинизма благодаря завоеваниям Александра. Рим же стал носителем греческого наследия.

Связи между Грецией и Римом вначале многим были обязаны греческим колониям в Южной Италии. В политическом отношении завоевания Александра не распространились на страны, лежащие к западу от Греции. В начале эллинистического периода двумя важными державами в этом регионе были Сиракузы и Карфаген. Обе были захвачены Римом в III в. до нашей эры в результате двух Пунических войн. Испания была присоединена к Риму. Во II в. до нашей эры произошел захват Греции и Македонии. Третья Пуническая война закончилась полным разрушением Карфагена в 146 г. В том же году такая же печальная участь постигла Коринф. Такие бессмысленные по своей жестокости акты осуждались как в то время, так и в более позднее. С этой точки зрения тот период, в котором мы живем, можно не без оснований назвать варварским.

В течение первого столетия до нашей эры Малая Азия, Сирия, Египет и Галлия были завоеваны Римом, Британия была присоединена в 1 в. нашей эры Эти успешные завоевания не являлись результатом простой жажды приключений. Они были продиктованы поиском естественных границ, которые можно было бы охранять без лишних усилий от вторжения враждебных племен.

В начале существования империи эта цель была достигнута: на севере земли Рима были ограничены Рейном и Дунаем. К востоку лежали Евфрат и Арабская пустыня, на юге - Сахара и на западе - океан. Римская империя жила сравнительно спокойно и стабильно в течение первых двух столетий нашей эры.

Рим начал свое возвышение как город-полис, похожий во многих отношениях на города Греции. За легендарным временем этрусских царей последовала республика, управляемая аристократическим правящим классом, контролировавшим сенат. По мере того как государство расширяло свои пределы, росло влияние демократически настроенных слоев римского общества. Сенат еще сохранял свою власть, но в Народном собрании все более влиятельными становились трибуны, часто определявшие государственные решения. Консулы также все чаще назначались из людей среднего класса.

В результате завоеваний и экспансии родовитые семьи сколотили огромные состояния, в то время как свободные арендаторы были вытеснены с земли вследствие использования труда рабов;

огромными участками земли владели крупные землевладельцы. Сенат стал верховным органом власти. Народное демократическое движение, возглавленное братьями Гракхами, не достигло своих целей, и гражданские войны в последние два века до нашей эры в конечном счете привели к установлению императорского режима.

Октавиан, приемный сын Юлия Цезаря, навел порядок и правил как император под именем Августа, хотя республиканские учреждения были формально сохранены.

После смерти Августа в 41 г. нашей эры Римская империя в течение двухсот лет жила в мире. Правда, возникали внутренние волнения и преследования, но они не были настолько серьезными, чтобы подорвать основы императорского строя.

Война велась вдоль границ, в то время как Рим жил спокойной жизнью мирового города. В итоге армия стала пользоваться преимуществами своей мощи, которую она употребляла, чтобы добыть золото в обмен на обещание своей поддержки. Таким образом, императоры приходили к власти, пользуясь поддержкой военных, и теряли власть, как только им в этой поддержке отказывали.

На какое-то время опасность была отведена энергичными усилиями Диоклетиана (286-305) и Константина (312-337), но, к сожалению, некоторые из принятых ими крайних мер только ускорили распад империи. На стороне империи воевало большое число германских наемников. Это в конечном счете явилось одной из причин ее падения. Варварские короли, обученные искусству ведения войны во время службы в легионах Рима, начали понимать, что эти приобретенные навыки могут быть применены ими в собственных интересах, а не для блага римских господ. Прошло менее ста лет, и Рим захватили готы. Кое-что из культурного наследия прошлого все же уцелело благодаря терпимости христианства, которое при Константине стало официальной государственной религией.

Как только варвары стали новообращенными христианами, церковь смогла сохранить в какой-то мере знания греческой цивилизации. У Восточной Римской империи была другая судьба. Там мусульманские захватчики навязали большей части населения свою религию и передали традицию культуры Греции на Запад. Культура Рима не представляет собой единого целого. В своем искусстве, архитектуре, литературе и философии римский мир имитирует, более или менее успешно, великие образцы Греции. Тем не менее есть одна сфера, в которой Греция и даже Александр потерпели неудачу, а римляне добились успеха. Это сфера имперского правления и права.

Здесь Рим оказал некоторое влияние на мышление греков. Мы видели раньше, что в вопросах политики греки классического периода не смогли преодолеть представлений, присущих городу-государству. Рим обладал более широким политическим видением. Римская политика и право сильно повлияли на историка Полибия - грека, который родился приблизительно в 200 г. до нашей эры и был в плену у римлян. Как и стоик Панаетис, он принадлежал к кругу литераторов, которые собирались вокруг молодого Сципиона.

Кроме своей политической философии, Рим не мог дать ничего, что могло бы внушить греческим мыслителям новые идеи. Греция, со своей стороны, хотя и была раздавлена как нация, в культурном отношении на голову превосходила своих римских завоевателей. Образованные римляне говорили по-гречески, как позже образованные европейцы долгое время говорили по-французски. Академия в Афинах привлекала сыновей римской знати; там учился Цицерон.

В каждой сфере римской общественной жизни были приняты стандарты Греции. Римские изделия во многих отношениях были бледными копиями греческих оригиналов. Римская философия, в частности, не блещет оригинальными мыслями. Критический и пытливый характер греческого ума в сочетании с требованиями эллинистического века все-таки как-то облагородил Рим, особенно когда в результате заморских завоеваний огромные богатства наводнили Италию. Впрочем, греческое влияние коснулось больше всего аристократических кругов Рима.

Негреческие элементы эллинистической культуры со временем становились все влиятельнее. Восток, как мы уже отметили ранее, привнес элементы мистицизма, которые в греческой цивилизации не имели серьезного значения. Таким образом, религиозные представления из Месопотамии просачивались на Запад. Это был конгломерат противоречивых верований. Христианство в конечном счете вышло победителем. В то же самое время мистика содействовала распространению всевозможных верований и религиозных обычаев. По мере того как люди становились все менее удовлетворенными своей земной участью и менее уверенными в своих силах, зерна иррационального подхода к жизни давали свои всходы. Империя два столетия жила в мире, но PAX ROMANA (Римский мир (лат.) не был эрой конструктивного интеллектуализма. Философия была преимущественно философией стоической. С политической точки зрения это был прогресс по сравнению с великими мыслителями греческой классики. Все дело в том, что стоики проповедовали братство людей. Эти взгляды стоиков приобрели за время римского правления определенное значение. Империя смотрела на мир за ее пределами с некоторым снисхождением, сравнимым со снисходительным пренебрежением греческих государств-полисов.

Существовали некоторые связи с Древним Востоком, есть сведения, что Рим посещали послы из Китая. Это заставляло римского гражданина думать, что существуют другие великие цивилизации, которые не могут рассматриваться как варварские. Несмотря на известную широту взглядов, Рим тем не менее был исполнен культурного высокомерия, как и его предшественники - греки.

Это чувство превосходства унаследовала даже церковь, которая называла себя католической, или вселенской, хотя на Востоке существовали другие великие религии, чья этика была, по крайней мере, такой же гуманной, как и этика христианства. Люди все еще мечтали о едином государстве и единой цивилизации. Рим видел свое предназначение в преобразовании других более древних культур в культуру Рима. В какой-то мере это было достигнуто благодаря организующему гению римских администраторов и социальным связям Империи.

Остатки огромной сети дорог по всей территории Римской империи напоминают нам об этой огромной организующей роли римского государства. Римские завоевания содействовали тому, что большая часть Европы существовала как единое культурное целое, несмотря на национальные различия и вражду между разными этносами. Даже вторжения варваров не смогли разрушить полностью это культурное достижение Рима.

На Востоке влияние Рима было менее значительным и продолжительным. Причина заключалась в большой жизнестойкости и фанатизме завоевателей-мусульман (арабов).

В то время как на Западе варвары, сломившие Рим, впитали в себя почти все его традиции, Ближний Восток почти полностью был обращен в ислам. Но средневековый Запад обязан арабам своим знанием греческой культуры, которая была перенесена в Европу мусульманскими мыслителями в основном через Испанию (Кордовский халифат).

В Британии, которая была римской в течение трех столетий, вторжение англосаксов, казалось, явилось причиной полного разрыва с римскими традициями. В результате этого великое римское право, которое действовало в Западной Европе везде, где было установлено римское господство, не привилось на Британских островах. Основные законы Англии по сей день несут следы англосаксонского происхождения.

В философии это имело одно интересное следствие, о котором следует упомянуть. Схоластическая философия средних веков тесно связана с правом. Философская казуистика могла существовать благодаря неуклонному следованию старой римской традиции права. В Англии, где англосаксонские традиции права были столь влиятельны, философия, даже в период расцвета схоластики, носила в основном эмпирический характер.

Синкретические тенденции, которые при Империи действовали в области религии, сопровождались сходными процессами и в философии. В общем, краеугольным камнем философии во времена Римской империи был стоицизм, в то время как доктрины Платона и Аристотеля были в некоторой степени преданы забвению.

К третьему столетию новая интерпретация этики в доктрине стоиков заняла умы образованных людей. Это движение хорошо сочеталось с общими условиями жизни в эту эпоху. Возник эклектический неоплатонизм, который оказал большое влияние на христианскую теологию и был философским мостом от античности к средним векам. С появлением неоплатонизма классическая философия греков потеряла свое значение, в то время как средневековая мысль схоластов берет здесь свое начало.

Неоплатонизм возник в Александрии, месте, где сосуществовали религии Востока и Запада. Здесь можно было найти проповедников религий Персии и Вавилона, сторонников старых египетских обрядов, сильную еврейскую общину, придерживавшуюся иудаизма, христианские секты и наряду со всем этим общую для всех эллинистическую культуру.

Говорят, что школа неоплатонизма была основана Аммонием, о котором известно немного. Самым выдающимся из его учеников был Плотин (204- 270), величайший из философов-неоплатоников. Он родился в Египте и учился в Александрии, где жил до 243 г.

Испытывая влияние религиозной мистики Востока, он сопровождал императора Гордиана III в кампании против Персии. Это предприятие, однако, не имело успеха. Император был молодым и неопытным и чем-то вызвал недовольство своих заместителей. Такие конфликты в то время разрешались быстро. Молодой цезарь был убит своими приближенными. Вследствие этого Плотин покинул Месопотамию (244) и обосновался в Риме, где до конца своей жизни преподавал философию. Курсы лекций Плотина последних лет жизни были изданы его учеником Порфирием, который испытал влияние пифагорейства. В результате этого работы Плотина в том виде, в котором они дошли до нас, несут отпечаток мистицизма, отчасти благодаря их издателю. Эти труды, состоящие из девяти книг, сохранившихся до нашего времени, вышли под названием "Эннеады". Они принадлежат к платоновской традиции, хотя им недостает как размаха, так и колорита диалогов Платона; Плотин основывается на теории идей Платона и на мифах Пифагора. В "Эннеадах" чувствуется известная отчужденность автора от реального мира. Это неудивительно, если принять во внимание состояние Империи.

От человека того времени потребовалась бы полная слепота или же божественная сила духа, чтобы поддерживать настроение безмятежного спокойствия перед лицом социальных катастроф того времени. Мир идей, который управляет миром чувств, и его вымышленные коллизии хорошо пригодны, чтобы примирить людей с их судьбой.

Троица Плотина - Единое (Е), Нус, или Дух (N) и, наконец. Душа (Фи). Христианская теология обязана этому учению многим.

Центральная доктрина метафизики Плотина - это его теория троицы. Троица Плотина подразумевает Единое (то, что предшествует бытию), Нуса - как воплощение мирового разума и Душу (именно так следует рассматривать троицу Плотина по значению и порядку ее составляющих). Перед тем как заняться этим вопросом, давайте отметим, что, несмотря на все влияние, оказанное на теологию этой теорией, сама она является не христианской, а неоплатонической. Ориген, современник Плотина, который учился у того же учителя, был христианином и тоже выдвинул идею троицы. Он также разделил троицу на различные уровни, за что позднее осуждался как еретик.

Плотин, не будучи христианином, избежал осуждения и, возможно, по этой причине столь сильным было его влияние на умы вплоть до Константина. Единое Плотина очень похоже на сферу Парменида, о которой в лучшем случае мы можем сказать, что она существует. Чтобы описать это "нечто" каким-либо способом, мы должны допустить существование других вещей, более внушительных, чем это "нечто". О "нечто" лучше молчать, чем говорить что-нибудь, и в этом можно усмотреть явное влияние мистики. Так как мистика тоже находит убежище в пределах молчания и невозможности общения, "нечто" в этом последнем фазисе развития греческой философии может быть признано центральным в понятии логоса.

Несмотря на отмеченные нами элементы мистики, греческое мышление в целом противостоит мистицизму.

Следующий элемент в троице Плотина называется Нус (мировой разум). Кажется, невозможно найти соответствующий перевод для этого понятия. Здесь подразумевается что-то очень похожее на дух, но не в мистическом, а в интеллектуальном его значении. Отношение между Нусом и Единым можно объяснить с помощью следующей аналогии. Единое подобно солнцу, которое излучает свет. Нус является тем светом, при помощи которого Единое видит себя. В каком-то смысле все это можно сравнить с самосознанием. Если мы отойдем от чувственного восприятия, мы познаем мир как с помощью Нуса, так и при помощи Единого, подобием которого является Нус. Здесь можно провести параллель с понятием диалектики в "Государстве" Платона, где, как известно, сходный процесс ведет к пониманию формы Добра.

Третий и последний элемент троицы называется Душа, двойственная по своей природе. В своем внутреннем проявлении она направляется вверх - к Нусу, по своему внешнему проявлению постоянно стремится вниз - к миру чувств, которому она обязана своим происхождением.

В отличие от стоиков, которые отождествили Бога с окружающим миром, теория Плотина отвергает пантеизм; она ближе к идеям, развитым Сократом.

Но хотя Природа рассматривается как низшее состояние души, она не считается злом, как учили гностики. Наоборот, мистицизм Плотина совершенно свободно допускает, что Природа прекрасна и занимает свое законное место в системе вещей, какое ей и следует занимать. Этот великодушный взгляд на природу не разделялся ни более поздними мистиками и религиозными деятелями, ни даже философами. В своем неискоренимом идеализме они видели в красоте и удовольствиях основу всякого зла. Вопрос, как такие крайние доктрины могли быть прибежищем неуравновешенных фанатиков, является, конечно, в высшей степени абстрактным. Тем не менее бредовый культ уродства господствовал в течение многих столетий. Христианство официально придерживается странного положения, что удовольствие греховно. Что касается вопроса о бессмертии души, то Плотин принимает точку зрения, выдвинутую в "Федоне" Платона. Говорят, что душа человека является субстанцией, а так как субстанции вечны, то вечна и душа. Эта точка зрения сходна с точкой зрения Сократа, который считал, что душа является внешним проявлением предметов. И все же теория Плотина содержала в себе элемент учения Аристотеля. Хотя душа вечна, она имеет тенденцию соединиться с Нусом и, таким образом, теряет свою индивидуальность, не говоря уже о целостности.

Мы завершаем наш обзор античной философии, охватив около девяти столетий, - от Фалеса до Плотина. Линия разделения со средними веками в философии проходит здесь, это не означает, что не было более поздних мыслителей, которые бы придерживались традиций античности. В известном смысле это справедливо для всей философии. Тем не менее возможно различить несколько крупных явлений в развитии культурных традиций. Именно это и демонстрирует философия Плотина. С этого времени, во всяком случае на Западе, философия испытывает жесткий контроль церкви. Это справедливо даже для таких исключений, как Боэций. В то же самое время нужно иметь в виду, что после падения Рима, вначале при византийском, а затем при мусульманском правлении, философская традиция, свободная от религиозных колодок, вовсе не прекратила своего существования.

Оглядываясь назад, на философские достижения древнего мира, поражаешься чрезвычайной мощи греческой мысли, ее способности разбираться в общих вопросах бытия. Платон сказал, что начало философии лежит в удивлении; действительно, способностью удивлять и поражать древние греки обладали как никто. Общие понятия, дух исследования и научный метод - величайшие достижения греков, способствовавшие становлению западного мира. Конечно, неблагодарное занятие - проводить сравнения между различными культурами, но если бы пришлось характеризовать западную культуру одним словом, то можно было бы сказать, что она основывается на этике умственной инициативы, которая по своему происхождению является греческой.

Другой основной чертой греческой философии является то, что она стремится к ясности и точности. Ее истины, как таковые, не несут на себе ауры недосказанности.

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)