Дискуссионные вопросы об истине (Часть 2).ок.1270. (Фома Аквинский)

Фома Аквинский

Дискуссионные вопросы об истине (Часть 2).ок.1270.

Вопрос первый

Глава четвертая

В-четвертых ставится вопрос: одна ли истина, благодаря которой все истинно? И кажется, что так: ведь Ансельм говорит в книге "Об истине" [], что как время относится к временному, так и истина к истинным вещам. Но время относится ко всему временному таким образом, что есть только одно время. Следовательно, и истина так будет относиться ко всему истинному, что будет только одна истина.

3. Кроме того, Ансельм в книге "Об истине" [] так ведет доказательство: если бы были многие истины многих истинных [вещей], то надлежало, чтобы истины изменялись из-за варьирования истинных [вещей]. Но истина не изменяется из-за варьирования истинных [вещей], поскольку если бы даже разрушились истинные или правильные вещи, остались бы истина и правильность, согласно которым они суть истинные и правильные. Следовательно, истина только одна. Меньшую [посылку] он доказывает тем, что если разрушен знак, остается правильность обозначения, поскольку правильное - это когда то обозначено, что обозначал этот знак. И по тому же основанию, если разрушится что-либо истинное или правильное, останется их правильность или истина.

Но против: Августин в книге "Об истинной религии" [] [говорит, что] "как подобие есть форма подобного, так и истина есть форма истинного"; но [существуют] многие подобия многих подобных [вещей]; следовательно, [существуют] многие истины многих истинных [вещей].

Ответ: следует сказать, что, как ясно из сказанного прежде, истина собственным образом находится в человеческом или божественном интеллекте, подобно тому, как здоровье в живом существе. В вещах же других истина находится в их отношении к интеллекту, подобно тому, как и о здоровье чего-либо другого говорится, поскольку оно воздействует на здоровье живого существа или сохраняет его. Таким образом, истина есть в интеллекте божественном первично и в собственном смысле, в интеллекте же человеческом - в собственном смысле, но вторичным образом, в вещах же - в несобственном смысле и вторичным образом, лишь в отношении к одной из двух истин [интеллектов]. Следовательно, есть лишь одна истина божественного интеллекта, из которой происходят многие истины в человеческом интеллекте, "подобно тому, как от одного человеческого лица получается многие отражения в зеркале", как говорит глосса [] на Псалом: "Истины раздроблены сынами человеческими". Истины же, которые в вещах, суть многие, подобно бытийствованиям (entitas) вещей.

Истина же, которая сказывается о вещах в соотношении с человеческим интеллектом, некоторым образом акцидентальна им, поскольку, если предположим, что человеческого интеллекта нет и быть не могло, то вещи оставались бы в своей сущности. Но истина, которая о них сказывается в их соотношении с божественным интеллектом, их неотделимо сопровождает, поскольку они не могли бы субсистировать, если бы не были произведены в бытие божественным интеллектом. Ведь истина присуща вещи в соотношении с божественным интеллектом первичнее, чем с человеческим, поскольку она относится к божественному интеллекту, как к причине, к человеческому же, некоторым образом, как к следствию, поскольку [человеческий] интеллект принимает знание от вещей. Итак, следовательно, о некоторой вещи говорится, что она истинна по отношению к истине божественного интеллекта первичнее, чем по отношению к истине человеческого интеллекта. Следовательно, если истина принимается во внимание, сказанная в собственном смысле - согласно которой всё суть истинное первичным образом, то всё суть истинное благодаря единой истине, то есть, истине божественного интеллекта. И в этом смысле об истине говорилось Ансельмом в книге "Об истине"; если же принимается во внимание истина, сказанная в собственном смысле, согласно которой о вещах говорится вторичным образом, что они истинны, то существуют многие истины многих истинных [вещей], и даже многие истины относительно одного истинного в различных душах. Если же принимается во внимание истина, согласно которой обо всем говорится "истинное", сказанная в несобственном смысле, то существуют многие истины многих истинных [вещей], но только одна истина одной истинной [вещи]. Вещи же именуются истинными от истины, которая есть в божественном интеллекте или в человеческом интеллекте, подобно тому, как пища называется здоровой от здоровья, которое есть в живом существе, а не так, как от присущей формы. Но от истины, которая есть в самой вещи, которая есть ни что иное, как бытийствование (entitas), соответствующее интеллекту, или себя приводящая в соответствие с интеллектом, именуется как от присущей формы, подобно тому, как пища именуется здоровой от ее качества, из-за которого о ней говорится, что она - "здоровая".

1. Следовательно, относительно первого следует сказать, что время соотносится с временным, подобно тому, как мера с измеримым; поэтому ясно, что Ансельм говорил о той истине, которая есть мера всех истинных вещей, и таковая единственная нумерически, подобно тому, как и время одно, как делается заключение во втором аргументе. Истина же, которая в человеческом интеллекте или в самих вещах, относится к вещи не как внешняя и общая мера к измеримому, но или как измеренное к мере, что происходит в случае (est de) истины человеческого интеллекта (и таким образом, надлежит ей изменяться согласно изменению вещей), или же как присущая мера, как происходит в случае истины, которая есть в самих вещах (и этой мере надлежит умножаться, согласно множеству измеримого, подобно тому, как различные тела обладают различной протяженностью).

3. Относительно третьего следует сказать, что истина, которая останется, если бы разрушились вещи, есть истина божественного интеллекта, и она является единственной просто нумерически. Истина же, которая есть в вещах или в душе, изменяется согласно варьируемости вещей.

1. Относительно первого "против" следует сказать, что подобие в собственном смысле находится в обоих подобных [вещах]. Истина же, поскольку она есть некое схождение интеллекта и вещи, в собственном смысле находится не в обоих, но в интеллекте. Поэтому, поскольку интеллект один, то есть божественный, согласно которому все [вещи] - истинны, и называются истинными, то надлежит всякой быть истинной согласно одной истине, хотя во множестве подобных [вещей] суть различные подобия.

Глава пятая

В-пятых, задается вопрос: вечна ли некая другая истина, помимо первой истины? И кажется, что так. Ведь Ансельм в "Монологионе" [], ведя речь об истине высказывания, говорит: "понимается ли, что истина имеет начало или конец, или говорится, что не имеет, - истина не может быть замкнутой никаким началом или концом"; но всякая истина познается как имеющая начало или конец, либо как не имеющая начало или конец. Следовательно никакая истина не замыкается началом или концом: но все, что такого рода - вечно. Следовательно всякая истина - вечна.

2. Кроме того, всё то, бытие чего следует при [допущении даже] разрушения его бытия, есть вечное, поскольку полагается ли, что оно есть, или что оно не есть - следует, что оно есть, а надлежит всегда полагать о чем-то, что оно есть или не есть; но при [допущении] разрушения истины следует, что "истина есть", поскольку если истина не есть, то истинно, что истина не есть, а истинное может быть только благодаря истине; следовательно, истина - вечна.

5. Кроме того, все, о чем нельзя помыслить, что оно не есть, есть вечное, поскольку о том, что может не быть, можно помыслить, что оно не есть. Но об истине высказывания (enuntiabilium), нельзя помыслить, что она не есть, поскольку интеллект может помыслить нечто, только если оно истинно. Следовательно, истина высказывания - вечна.

13. Кроме того, универсалии вечны и неразрушимы. Но истинное есть наибольшая универсалия, которая обращается с сущим. Следовательно, истина вечна и неразрушима.

15. Кроме того, от вечности Бог был первичнее мира; следовательно, отношение первичности в Боге было от вечности. Но если полагаем одно из отношений, то необходимо полагать и оставшееся. Следовательно, от вечности была вторичность мира по отношению к Богу; следовательно, от вечности кроме Бога было и нечто другое, чему некоторым образом соответствует истина, и так [из этого следует] то же самое, что и прежде.

Но против этого: ничто сотворенное не есть вечное. Всякая же истина, кроме первой, - сотворенная. Следовательно, только первая истина - вечна.

Ответ: следует сказать, что, как прежде было сказано [], истина вводит некое соответствие и соизмеримость (commensuratio), поэтому нечто именуется истинным согласно тому, что оно именуется соизмеримым. Измеряется же тело и мерой, присущей ему (как, например, линией, поверхностью или глубиной), и мерой внешней, например, расположенное в некотором месте - местом, движение - временем, и отрез ткани - локтем. И потому нечто может именоваться истинным двояко: во-первых, от истины присущей, во-вторых, от внешней истины; и, таким образом, всякие вещи именуются "истинными" от первой истины. А поскольку истина, которая в интеллекте, измеряется самими вещами, следует, что не только истина вещи, но и истина интеллекта или высказывания, которое обозначает понятое, именуется от первой истины. Но при соответствии или соизмеримости интеллекта с вещью не требуется, чтобы оба члена (extremus) были актуальными, ведь наш интеллект может сейчас соответствовать тому, что будет, но еще не есть, иначе не было бы истинным [высказывание], что "антихрист будет рожден"; поэтому оно именуется "истинным" от истины, которая есть только в интеллекте, поскольку ведь самой вещи нет. Сходным образом божественный интеллект мог соответствовать от вечности тому, чего от вечности не было, но свершилось во времени, и