Богданов В.В.

Логика становления и семантика понятия свободы. 2006

Богданов В.В. Логика становления и семантика понятия свободы (статья).- Вестник ТГПИ.Таганрог: ТГПИ, 2006. №2. С.10-26.

Знакомство с материалами 3 и 4 Философских Конгрессов (Ростов-на-Дону, 2002 и Москва, 2005) (1, с.112,278-289,300), Новейших философских энциклопедий (Москва,2000 и Минск, 2001) позволяют сделать не очень оптимистичный вывод по поводу «вольного» употребления в научном философском сообществе ряда философских категорий. История ювелирной работы с понятиями в течение 2500 лет либо игнорируется полностью, либо является «традиционным» декоративным дополнением к мыслям самого Автора. Причем даже в такой вольной «исторической» интерпретации понятия берутся вне культурно-исторического контекста и весьма избирательно (чаще всего только у тех мыслителей, позиция которых совпадает с авторской). Именно такая ситуция имеет место при употреблении исследователями понятия свободы. Вероятно, частота употребления этого понятия создает иллюзию того, что его смысл непосредственно очевиден для любого человека. Плюс к этому, частое употребление понятия в средствах массовой информации и в результате - даже в профессиональной среде понятие свободы используется чаще всего на уровне обыденного, бытового словоупотреления.

Между тем, понятие свободы исторически проходило обратную эволюцию: от обыденного слова к специальному термину. Логика развития любой философской категории такова, что понятие становилось специальным термином определенной дисциплины только после того, как в общественном сознании начинали выделять определенный специфический род или вид бытия (свойства или отношения), который не мог быть сведен к уже известному слову. Одним из критериев, по которому можно определить семантику понятия, является его эвристическая ценность. Если с помощью нового термина мы можем понять какое-либо явление более точно, отличить от других явлений, определить место явления в целостной системе, выразить одним словом то, чего нельзя было сделать, пользуясь обыденным языком (не употребив громоздкого пояснения), то с полным правом можем говорить о специфической смысловом содержании понятия. В противном случае, категории являлись бы синонимами общеизвестных слов, метафор, которые только создавали бы видимость многозначности, что в конечном итоге не соответствует научным и логическим тенденциям. Смысл во введении таких понятий-синонимов для науки бы просто отсутствовал.

Хотя предметом статьи является генезис, логика зарождения нового смысла, связываемого с понятием свободы, представляется необходимым воспроизвести 3 наиболее употребимых контекста, в которых используется понятие свободы в обыденном (ненаучном) словоупотреблении. Именно от употребления этих смыслов в отношении понятия свободы предостерегали Б.Спиноза, И.Фихте, Й.Шеллинг, Г.Гегель, А.Шопенгауэр, К.Маркс, Ф.Энгельс, большая часть русских мыслителей 19-20 века.

В обыденном мышлении 2 основных традиции: 1. «Никакой свободы нет» - традиция столь противоречивая, что скорее можно говорить об экстравагантной форме самоутверждения тех, кто это говорит, чем о том, что они действительно так думают. Едва ли кто-то из них добавляет при этом, что и сами эти слова их кто-то или что-то заставляет произнести. 2.(Традиция наиболее распространенная): «свобода есть, но она ограничена». (Для первых - это противоречие. Подразумевается, что если свобода есть, то она должна быть абсолютной. А абсолютной свободы нет, так как все люди от чего-то зависят и, значит, несвободны). Именно сторонники «ограниченной свободы» и являются выразителями 3 обыденных смыслов:

А) свобода как независимость;

Б) свобода как выбор;

В) свобода как самостоятельность, возможность делать то, что хочешь.

А. «Свобода как независимость». Особенность первого смысла в том, что свобода определена через отрицательное понятие независимости (2, с.48,101,114). При этом положительным понятием оказывается зависимость. Так было в обыденном сознании до философии, так осталось в обыденном сознании, «не отягощенным философией», сейчас. Это абсолютные синонимы - свобода или независимость - для обыденного сознания. (И тогда В.И. Ленин справедливо полагал, что логически корректно говорить только: «свобода от чего»). Но у отрицательных определений есть один недостаток - они выражают не реальность, а только отношение или оценку какой-то положительной (онтологически существующей) реальности. (К примеру, болезнь - отрицательное определение, но не себя самого, а чего-то другого - организма. Реальностью обладает организм, а болезнь это несогласованность, противоречие в организме. И вызваны нарушения в организме реальностью - микробами или чьими-то действиями. А сама болезнь - это оценка работоспособности органической системы - отрицательная оценка деятельности организма. Поэтому, плохо тому пациенту, лечащий врач которого «лечит болезнь», а не организм). Отсюда вывод: за понятием свободы как отрицанием (независимостью) нет никакой реальности - и в этом смысле ее нет.

Вывод: относительная свобода как категория может быть применена к материальной природе в смысле относительной независимости только нефилосовским мышлением. Так как в системе философских категорий объяснение процессов природы довольно продуктивно через категории необходимости и случайности, условия и обусловленности, причины и действия. Когда же употребляют оборот: «животное на свободе», то подразумевают не более, чем метафору смысла: «не зависит от человека». Категория свободы не эвристична и не продуктивна в отношении физической природы.

Следовательно, и человека, со стороны его физической природы, не продуктивно рассматривать через категорию свободы. Не представляется корректным сказать, что «человек как материальная природа не свободен», так как он еще «вне свободы». (Как, например, некорректно сказать, что «младенец некультурно ест или ведет себя», если он о культуре еще понятия не имеет). Поскольку же человек - не только материальная природа, в которой все детерминировано (нет свободы), применяют второй смысл.

Б) «Свобода как выбор» (как наличие нескольких возможностей без детерминирующего влияния одной из них). Те, кто употребляют понятие свободы в этом смысле, скорее всего, говорят только о зависимости (3, с.141). Это видимость положительного определения. «Иметь выбор» - значит: а) иметь проблему, т.е. еще не иметь оснований поступить тем или иным образом. Высказывание «я могу выбрать», или имею «свободу» между вариантами 1,2,3,4..» корректно прочесть так: «Я не знаю, что выбрать - 1,2,3,4», т.е нужно решить проблему либо случайным, либо необходимым образом. Так как, если бы я знал, какой вариант необходим для моих целей, то говорить о выборе уже не пришлось бы; б)либо «в свободе как выборе» речь идет о наличии многих возможностей. В этом случае, понятие свободы ничем не отличается от понятия возможности. Но тогда, «по бритве Оккама» не нужно двух слов, если уже есть понятие возможности. Кроме того, возможность еще не есть действительность. Следовательно, и о свободе тогда идет речь как о том, что еще недействительно.

В) «Свобода как возможность поступать так, как хочется». В истории философии традиционно такой смысл отождествляли с понятием произвола и справедливо отделяли от понятия свободы. Кроме того, такой смысл коректнее прочесть как «отсутствие определенных оснований для деятельности, кроме хотения. Само хотение может исходит из телесной природы (Тогда это подчинение природной необходимости). Хотение может исходить и из природы мышления - как собственная субъективная цель деятельности («Я хочу жить вечно»). Субъективная цель без процесса своего достижения является только мыслимым образом, абстракцией; кроме того, хотеть - значит не иметь - лишенность чего-то или возможность потерять объект желания. В любом случае, наличие объекта хотения зависит не от нас (наше все при нас), а от природы объекта желания, обстоятельств (если это не голая абстракция). Значит, та же внешняя зависимость.

Эти и другие аргументы из истории философии против применения в философии обыденного смысла понятия свободы, независимо от того, соглашаются с ними или нет, не могут быть просто отброшены. Задачей исследователя всегда было построение теории на основе неудовлетворительности, рациональной аргументированной критики предшествующей концепции, а не «зряшном отрицании» (В.И.Ленин). В связи с чем, представляется необходимым представить краткую логику и эвристическую ценность понятия свободы в рамках той парадигмы, в которой оно возникло.

Обыденное словоупотребление античной Греции не знало положительного смысла понятия свободы. Традиционно исследователи указывают на понятие автономии как наиболее близкое понятию свободы. При этом обычно отмечают его отдаленное соответствие и отрицательный смысл, близкий понятию независимости. Но даже в этом смысле понятие употребляется только в отношении духа. Положительный термин появляется в Древней Греции между 5 и 4вв. до н.э. от Парменида до Платона. Предпосылкой явилось учение Парменида, в котором особое место принадлежит проблеме неадекватности чувственного и рационального познания. В явной форме проблема предстала в диалоге Платона «Государство» (Кн.7) (4, с.420) в притче о «пещере». Люди, согласно мифу, видят только отраженные, искаженные тени, а реальное бытие снаружи. Понятие свободы не было необходимо до того, пока люди не поняли, что мир не таков в своем явлении, как в своей истине-идее, сущности. До этого истина - непотаенность - алетейя (5, с.114). Она очевидна, нужно только смотреть. Непосредственность истины рушится сначала на основе того факта, что наши чувства не согласуются с логикой (Парменид). Проблема обостряется в упомянутом мифе Платона, когда одному человеку удалось выйти наружу, посмотрть на реальный мир (у Платона - мир идей), и он опять спустился и сказал об этом остальным людям. Чтобы увидеть действительную истину, оказалось необходимым выползти из своей пещеры, да к тому же, постепенно привыкая к свету, улавливать реальные очертания, либо зная об искажении теней на стене, о том как изменяются предметы в отбрасываемой тени догадаться, каковы предметы снаружи, т.е сконструировать их в своем представлении. И в том, и в другом случае велика вероятность ошибиться. Истина и познание стали проблемой.