Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

с.517-541.

венная субстанциональность духа имеет своим определением свое чувствующее себя единство, любовь, ..."'. (И, продолжая в своем неповторимом стиле, он говорит далее: "так что умонастроение внутри семьи состоит в обладании самосознанием своей индивидуальности в этом единстве как в себе и для себя сущей существенности, чтобы являть себя в ней не как лицо для себя, а как чген этого единства"2.)

Стоит также отметить, что как Аристотель, так и Гегель (в противоположность Платону) рассматривают семью в качестве основы социализации. Однако гегелевское понятие семьи по сравнению с аристотелевским в большей степени является социально-психологическим, чем биологическим.

От семьи как исходной ячейки Гегель переходит к так называемому гражданскому обществу, основу которого составляет система потребностей (das System der Bedurfnisse). Под последней понимается, в основном, рыночная экономика в том виде, в котором Гегель ее знал от британских политэкономов и, конечно, по собственному опыту.

Гегель выделяет логику внутренней динамики этой системы. В ней действия взаимно обусловливают друг друга. И хотя индивиды действуют на основе неполного понимания, система функционирует как целое на основе своей собственной логики более высокого порядка. В этом Гегель усматривает "хитрость разума". Действующим в этой системе индивидам нет нужды знать ее логику, направление ее развития. Такой подход говорит о подлинной социологической проницательности Гегеля: при взаимодействии многих индивидов могут возникать результаты (и социальные структуры), которые не предполагало ни одно действующее лицо.

Бросается в глаза, что Гегель вплотную подходит к теории кризисов, которые присущи laissezfaire (радикальному) капитализму. Предоставленная сама себе капиталистическая система посредством экспансии, концентрации капитала, обнищания широких слоев населения и классовой поляризации ведет к империализму ( 243-248). Но в этот момент вмешиваются корпорации и поли-

' Гегель.  158, Семья. - С. 208.

2 Для тех, кто думает, что оригинал является легко читаемым, приведем немецкий подлинник. "Die Familie hat als die unmittelbare Substantiali&t des Geistes, seine sich empfmdende Einheit, die Liebe, zu ihrer Bestimmung, so daS> die Besinnung ist, das Selbstbewu&tsein seiner Individualit&t in dieser Einheit als an und Jur sich seiender Wesentlichkeit zu haben, um in ihr nicht als eine Person Jur sich, sondern als Mitglied zu sein".

517

ция, которые устанавливают упорядоченное, тесно связанное сообщество, или, в гегелевской терминологии, "государство". Другими словами, Гегель отличается и от laissezfaire (радикальных) либералистов, и от марксистов - он очерчивает третий путь. По его мнению, капитализм представляет собой расширяющуюся систему, которая не выживет, если ее, как требовали либералисты, предоставить самой себе. Он также не думает, что капитализм будет "преодолен" посредством революции, как это предполагали марксисты. Гегель считал, что государственные служащие, бюрократия, смогут управлять рыночной экономикой. Они должны предохранять ее от ее собственных саморазрушительных тенденций. Соображения Гегеля по этому поводу напоминают решения, предпринимаемые в рамках современного государственно регулируемого корпоративного капитализма. Государственная администрация (и корпоративные организации) должны одновременно и регулировать и прокладывать путь для капитализма. (Используя анахронически современные политические термины, можно было бы назвать Гегеля первым социал-демократом).

Гегель считал, что вмешательство корпораций и государства является необходимым для капитализма. Это противопоставляет его либералистам, по мнению которых, капитализм может существовать сам, а правительственное вмешательство является злом1. Гегель также допускает возможность государственного и корпоративного регулирования развития капитализма. Это противопоставляет его тем марксистам, которые утверждают, что государство и корпорации являются в основном только пассивными институтами по обслуживанию капитализма, не обладающими способностью руководить согласно их собственным политическим принципам.

Понятно, что здесь Гегель только теоретически указывает на выход, и, конечно же, он не решает вместо современных экономистов и политических деятелей практические проблемы. Также нельзя считать, что Гегель сумел обеспечить окончательное решение всех теоретических проблем - например, относящихся к взаимосвязям государства и индивида.

Исходя из своего понимания "системы потребностей", то есть рыночной экономики, основанной на неупорядоченных частных интересах, Гегель не разделяет веру Канта в то, что отрытая публичная дискуссия приведет к универсальной истине. Граждане, участвующие в политических обсуждениях, не придут к универ-

1 См. точку зрения Кейнса на государство и капитализм, Гл. 17.

518

сальной истине, беспристрастному пониманию "истинной картины в целом". Конечно, обсуждение полезно как средство преодоления ограниченности личных мнений и заблуждений. Оно полезно и как средство обучения граждан. Но публичная дискуссия между гражданами всегда будет ограничена социальным положением, которое они занимают в обществе и в истории. Здесь разум все еще не является универсальным. Всеобщая, объективная истина впервые появляется в конце человеческой истории и будет найдена в государстве, а не в группе внутри общества. Но, согласно Гегелю, просвещенные и свободные должностные лица потенциально представляют и истину, и всеобщие интересы. Собственная же гегелевская теория, как своего рода выражение ретроспективной мудрости Минервы, дает понимание того, чем является эта истина. Во многом учение Гегеля - это философия изменения. Будучи современником Французской революции и многих других драматических событий, Гегель научился смотреть на историю как на "скачкообразный" и захватывающий формативный процесс. Мы можем понимать исторические изменения, лишь размышляя впоследствии о том, что случилось. Мудрость принадлежит сумеречным часам заката.

Критика взглядов Гегел

В адрес философии Гегеля выдвинуто много критических аргументов. Мы кратко упомянем некоторые из них и покажем, как на них можно было бы ответить с позиций симпатизирующих Гегелю интерпретаций.

Индивид не имеет никакого значения в гегелевской системе

Среди прочих это замечание выдвинул и Кьеркегор. Он защищал индивида от философской системы, в которой, по его мнению, уникальное, индивид, поглощается универсальным - государством и историей.

В принципе, верно, что в гегелевской философии индивид, подобно морали и религии, субординирован относительно системы (социального целого). Например, Гегель не считал, что личность может вмешиваться в историю: история не творится так называемыми крупными государственными деятелями. Скорее те, кого мы считаем великими , используются историей -часто без понимания с их стороны того, что они действительно делают. Наполеон считал, что он собирается объединить Европу, но история использова-

519

ла его, чтобы поддержать новый национализм. ("Хитрость разума"). История движется своими объективно разумными шагами, независимо от того, понимают или нет современники, что они делают. История обладает своей собственной логикой, которая может быть ложно истолкована действующими историческими персонажами.

На первый взгляд, возражение Кьеркегора кажется правильным. В каждом из нас имеется нечто глубоко личное - например, страх смерти и наше собственное самосознание. Исторически и социально может быть обусловлено то, какой формой они обладают, но не то, что это моя смерть и что это мое сознание. В этом смысле нравственность и религия действительно не представлены подобающим образом в гегелевской системе. По-видимому, есть основания сказать, что индивид вместе со своими моральными и религиозными проблемами не занимает в ней надлежащее место.

Однако Гегель, вероятно, сказал бы, что кьеркегоровский "индивид" (hin enkelte) является абстракцией. Конкретный человек всегда причастен определенным историческим и социальным взаимосвязям. Поэтому мы правильно подчеркиваем их значение. Только понимая все взаимосвязи, в которых человек обнаруживает себя, мы будем способны к его конкретному пониманию. Тотальность взаимосвязей является конкретной и истинной. Часть или аспект всегда дают нам абстрактную и частично истинную картину.

Кроме того, "тотальность", целое, является процессом. Транс

цендентальные горизонты познания исторически эволюциониру

ют. Истина не может быть постигнута с помощью статических

понятий. Мы познаем истину, - тотальность конкретных взаимо

связей - лишь оглядываясь назад на весь исторический процесс с

его диалектическими напряженностями и скачками. .

В дополнение к таким философским аргументам против индивидуализма Гегель также располагал и политическими доводами. Для модернизации Германия нуждалась в объединении, и в этот период времени индивидуализм был синонимичен региональному сепаратизму. Гегель выступал против индивидуализма, потому что он был за объединение Германии.

Этот момент связан с другим стандартным возражением.

Гегелевская философия является тоталитарной

Сейчас в свете последних полутора веков немецкой истории нам легко осуждать Гегеля за поддержку германского объединения с целью усиления немецкого государства. Но делать такой вывод было бы явным анахронизмом. В его время для политически сознательных немецких граждан было разумным стремиться к уси-

520

лению государства. И, несмотря на то, что иногда Гегель, по-видимому, верил в то, что является почти всеведущим, вряд ли мы можем считать, что он должен был бы знать о немецких трагедиях нашего столетия и, следовательно, разделить ответственность за них. Исследования показывают к тому же, что из-за цензуры изложенное в Философии права не совпадает полностью с собственными взглядами Гегеля. В узком кругу Гегель высказывал более либеральные взгляды1.

Касаясь вопроса об отношении Гегеля к тоталитаризму, мы можем сказать, что "официальный" Гегель, которого мы встречаем, например, в Философии права, поддерживает современное ему Прусское государство (приблизительно 1820-х гг.). Во многом идеал, публично провозглашенный Гегелем, является авторитарным, но не тоталитарным и не фашистским2. Он поддерживает конституционно сильное правительство и решительно выступает против взглядов, согласно которым диктатор должен управлять в соответствии с собственными прихотями. Гегель является приверженцем государства, которое управляется согласно закону и праву, и презирает иррациональность, тогда как фашисты восхваляют неконституционное правление и иррациональность (Blut und Boden).

Некоторые радикалы утверждают с негативным подтекстом, что Гегель "консервативен". Но слово "консерватор" имеет несколько значений - как положительных, так и отрицательных3. Какое из них выбирают, зависит от занимаемой позиции.

Если "консерватором" мы называем "сторонника сохранения stutus quo", то Гегель - не консерватор. Согласно Гегелю, мы не можем всегда "сохранять" существующие формы правления, так как все существующее подвержено историческим изменениям. Итак, Гегель находится в явной оппозиции статическому консерватизму.

Историческое изменение совершается путем качественных скачков. Рассматриваемый с этой точки зрения Гегель предстает почти "полным радикалом": изменения неизбежны и происходят с помощью переходов, имеющих далеко идущие последствия.

' Здесь мы имеем в виду работу: K.-H.Ilting'a в Hegel's Political Philosophy. Problems and Perspectives. Ed. by Z.Pelczynski. - London, 1971.

2 Маркузе (H.Marcuse. Reason and Revolution. Hegel and the Rise of Social Theory. -

New York, 1960) утверждает, что Гегель был далек от фашизма, поскольку поддер

живал конституционное государство, управляемое в соответствии с правом.

3 См. Гл. 16.

521

Но в то же время Гегель утверждает, что все существенное всегда сохраняется в форме более высокого синтеза. Неизбежные качественные скачки всегда ведут к синтезу, который снимает на более высоком уровне и тезис, и антитезис. Таким образом, существующие формы сохраняются, но при этом следует обратить внимание, что ранее "существовавшее" помещается в новую охватывающую взаимосвязь.

В общем интерпретация учения Гегеля в радикальном или консервативном духе зависит от того, что мы подчеркиваем в "снятии" по направлению к новому синтезу, - "отрицание" или "сохранение"1.

Гегель сверхоптимисгпически относится к истории

Теория Гегеля о диалектическом снятии гарантирует исторический оптимизм. История включает все самые лучшие аспекты своих предыдущих периодов. Но так ли это? Можем ли мы быть уверенными в том, что наша эпоха синтезировала все хорошее из прошлого? Разве не является невозможной утрата существенных и важных аспектов прошлого? Разве все изменение связано с мог ментом снятия на пути к более высокому уровню? Как быть, с тем, что большинство изменений является результатом конфликтов между различными группами и культурами, в ходе которых одни теряют, а другие приобретают? И не представляет ли философия Гегеля легитимацию исторических победителей, легитимацию, которая может быть политически "близорукой"?

Можно ответить, что мы не собираемся получить сегодня великий всеобъемлющий синтез, при котором ничто не утрачивается. Он может быть достигнут только в конце истории. Но это обещание преобразует всю теорию диалектического снятия в нечто абстрактное и спекулятивное, подобное благодушной надежде на ТО, что "в конце концов все будет хорошо".

Кроме того, можно возразить, что именно история, а не мы, решает, что достойно сохранения. То, что отдельная группа может воспринимать как потерю, является в действительности - в свете истории - либо нейтральным, либо положительным. Но этот ответ близок к оппортунистическому решению проблемы соотношения добра и зла. Добром является то, что произошло! Однако при таком подходе трудно догадаться, чем же "собственно" является добро, так как часто нелегко определить, куда же движется история.

1 См. раздел Рефлексия, диалектика, опыт этой главы.

522

В гегелевской философии нет места для нравственности

Гегель утверждает, что критерии справедливого и правильного находятся в пределах горизонтов понимания, которыми нас всегда обеспечивает история. Объективного естественного права не существует. Правыми оказываются те, кто стал победителем. Это значит, что для нравственности в гегелевской философии нет места.

Против этого аргумента можно возразить, что, согласно Гегелю, целью истории является разумное и свободное общество. Эта цель является объективной и внеисторической.

Но, возможно, этот контраргумент мало убедителен, так как эта цель является частью будущего, а каждый индивид должен смотреть на мир с присущей ему точки зрения.

В определенном смысле "нравственность" занимает важное положение в гегелевском мышлении. А именно, он проводит различие между абстрактным правом, моральностью и нравственностью (die Sittlichkeit)1. Первые две сферы соответствуют кантовскому противопоставлению юридического и морального. Но здесь, как и в других местах, Гегель критикует дуалистическое мышление. Абстрактное право и абстрактная моральность на самом деле соединены именно в нравственности. Нравственность - это конкретные семейные, сословные, государственные связи, в которых соединяются абстрактное право и моральность. Итак, центральное место, которое нравственность занимает в мышлении Гегеля, показывает, что было бы заблуждением приписывать ему обратное.

Наконец, самое "решительное" возражение состоит в том, что:

Диалектика Гегеля- это бессмыслица

То, что Гегель называет диалектикой, является всего лишь запутанной мешаниной эмпирической науки (психологии) и квазилогики2.

Это - аргумент в духе радикального эмпирицизма: не существует никаких иных законных методов исследования, кроме методов эмпирической науки и дедуктивной логики. Но этот эмпири-цизм сам является проблематичным.

Итак, мы попытались показать, что диалектика может быть понята как своеобразное "смягчение" трансцендентальной философии. Однако это не означает, что гегелевское диалектическое мышление является беспроблемным и безошибочным.

1 См. Философию права.

1 По-видимому, такой эмпирицистской критики Гегеля придерживается G.Sabine (A History of Political Theory. 3 rd. edition. - London, 1963), вероятно потому, что он никогда не занимался трансцендентальной философией (в частности, этот автор пропускает Канта).

523

Глава 21. МАРКС - ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ И КЛАССОВАЯ БОРЬБА

Жизнь. Карл Маркс (Karl Marx, 1818-1883) был сыном состоятельного немецкого адвоката еврейского происхождения. В молодости Маркс интересовался греческим материализмом, и его докторская диссертация была посвящена учениям Демокрита и Эпикура. Значительное влияние на него оказало современное ему левое гегельянство.

Одно время он работал журналистом либеральной Рейнской газеты (Rheinische Zeitung). После ее запрета прусским правительством в 1843 г. Маркс уехал в Па^ риж, где установил связи с французскими социалистами. Во Франции он встретился с Фридрихом Энгельсом (Friedrich Engels, 1820-1895), с которым у него возникли длившиеся всю жизнь дружба и тесное сотрудничество. Через Энгельса Маркс познакомился с британской экономической теорией, а также с экономическими и социальными условиями в Англии. (Длительное время Энгельс был владельцем фабрики в Манчестере).

Спустя некоторое время из-за своей политической деятельности Маркс был выслан из Франции и перебрался в Брюссель. В связи с основанием Союза коммунистов Маркс и Энгельс написали программу его деятельности Коммунистический манифест {Die Kommunistische Manifest, 1848).

Во время революции 1848 г. Маркс возвратился в Рейнскую область, но после поражения революции уехал в Лондон, где и провел практически всю оставшуюся жизнь.

В 1864 г. он принял деятельное участие в основании Международного товарищества рабочих (Первого интернационала), целью которого было выражение интересов пролетариев всех стран. После поражения Парижской коммуны 1871 г. Первый интернационал был распущен. С тех пор Маркс сосредоточился на научных изысканиях и больше не участвовал активно в политике.

Труды. Из его наиболее известных работ упомянем следующие: Экономиче-ско-философские рукописи (Okonomisch-Philosophische Manuskripte, 1844-45), Немецкая идеология (Die Deutsche Ideologie, 1845-46), Введение в критику политической экономии (Grundrisse der Kritik der Politischen Okonomie, 1859) и Капитал (DasKapital, 1867).

524

Диалектика и отчуждение

Маркс не был удовлетворен только объяснением мира, он хотел и изменить мир. Поэтому Маркс смотрел на политическую теорию как на часть политической деятельности. Политическая теория не является созерцанием истины. Политическая теория является оружием политической борьбы за или против социальных изменений.

Научные исследования Маркса, не являясь чисто философскими, охватывают историю, социологию, экономические теории и собственно философию. Переходы между философским анализом, эмпирическими изысканиями и злободневными политическими проблемами у Маркса являются подвижными. Как гегельянец, он не желал выделять, например, отдельно философскую теорию. Ведь в действительности же экономическая наука, социология, история и философия соединены друг с другом.

Согласно Марксу, политическая экономия - научная теория о капиталистическом способе производства - является исключительно важной. Общая философия истории вместе с теорией о взаимосвязи экономических законов, институтов и способов мышления интегрирована с политической экономией. В нашем изложении мы трактуем марксизм как теорию, претендующую, во-первых, на объяснение исторических, социальных и философских вопросов и, во-вторых, на такое их объяснение, на которое не способна одна лишь философия. Именно политическая экономия в качестве науки считается обеспечивающей новую точку зрения и на философию, и на историю философии. Однако в нашем изложении нас прежде всего будет интересовать собственно философский аспект перехода от Гегеля к Марксу. Этапами этого перехода являются: развитие Марксом диалектики и концепции отчуждения; предложенное им понимание истории на основе учения о базисе и надстройке, а также разработка политической экономии как теории прибыли, концепции производительных сил и производственных отношений.

Маркса часто изображают продолжателем гегелевской философии. Для Гегеля мир был историческим процессом, основой которого является развитие идей. Маркс сохраняет гегелевское представление о мире как диалектическом историческом процессе, но утверждает, что его стержнем является развитие материальной жизни.

Изображение Гегеля как "идеалиста", а Маркса как "материалиста" в лучшем случае является упрощением. Мы уже отмечали, что Гегель занимался исследованием социальных и материальных факторов'.

См., например. Гл. 20.

525

И мы также увидим, что Маркс не являлся материалистом в онтологическом смысле.

Когда говорят, что Гегель позволил истории стоять "на голове" (идеализм) и что Маркс поставил ее "на ноги" (материализм), то следовало бы добавить, что история должна идти ногами, но думать головой! Другими словами, мы имеем здесь ситуацию не типа "или - или", а типа "и то и другое". Под последним имеется в виду, что в истории играют свою роль и материально-экономические и культурно-интеллектуальные факторы. И как диалектики, Гегель и Маркс соглашаются с этим. Но в то же время Гегель ставит на культурно-интеллектуальном аспекте (= Geist, дух) больший акцент, чем Маркс, а Маркс больше, чем Гегель, подчеркивает значение материально-экономического аспекта.

Имея в виду эту оговорку, мы можем говорить о "диалектическом идеализме" Гегеля и о "диалектическом материализме" Маркса1.

Мы не будем говорить много о диалектике, которая уже обсуждалась в связи с Гегелем2. А так как диалектика всегда определяется предметом исследования, то изложение диалектики Маркса будет одновременно и изложением его "материализма".

Напомним читателю основные положения диалектики, как она рассматривалась нами в связи с философией Гегеля.

1) Развитие может быть представлено в форме диалектическо

го снятия, когда антитезис снимает тезис. Это снятие понимаетс

в таком смысле:

Снятие 1. Отрицание

2. Сохранение

3. Подъем на более высокий уровень

2) Соответственно, процесс труда выступает в качестве вза

имного изменения человека и природы:

3) История трактуется как взаимный процесс формировани

природы и человека:

1 Выражение диалектический материализм предложено не Марксом. В бывших

социалистических странах Восточной Европы официальный марксизм часто на

зывали диалектическим и историческим материализмом. В основном это была со

ветская интерпретация положений Маркса, Энгельса и Ленина.

2 Например, Гл. 20.

526

Труд: История:

Человек / (субъект) 1 \ Природа J (Объект) Природа

V Человек /" Х \/ \

Взаимное развитие Взаимный процесс формировани

Синтез

Тезис

¦ Антитезис

Чтобы сделать эту диалектику более конкретной, сжато опишем марксову теорию отчуждения (Entfremdung). Эту теорию разрабатывал молодой Маркс, находившийся под сильным влиянием Гегеля.

Идею этой теории Маркс заимствует у левого гегельянца Людвига Фейербаха (Ludwig Andreas Feuerbach, 1804-1872), который использовал при критике религии следующий диалектический прием мышления.

Человек /Бог

(3)

^Критический анализ религии

Человек

Человек

Бог

X

(1)

Религиозное отчуждение

(2)

1. Сначала люди живут в невинности, в гармонии с собой.

2. Но с течением времени люди творят образ Бога. При этом

они не осознают, что Бог создан человеком. Они понимают этого

Бога как нечто отличное от самих себя, как внешнюю силу, кото

рая угрожает и наказывает. Но в действительности, по мнению

Фейербаха, этот Бог является внешней манифестацией человече

ских атрибутов. Не Бог создал человека, а человек создал Бога.

527

Человек теперь раздваивается между тем, что признает в качестве себя, и тем, что признает в качестве внешней силы, которая на самом деле лишь его внешнее проявление. Это раздвоение и есть отчуждение: человек становится чужд своей собственной части или самому себе.

В этом отчужденном состоянии человек воспринимает Бога как независимую силу, а себя как бессильного. Человек становится рабом созданного им образа Бога. Человек тиранизируется своим собственным созданием.

3. Для преодоления этого злосчастного отчуждения человек должен познать подлинное отношение между собой и Богом. Бог, которого он представляет внешней силой, есть не что иное, как порождение самого человека.

Фейербах полагал, что критический анализ религии достаточен для преодоления этого отчуждения. Если люди осознают реальное отношение между собой и Богом, то они перестанут верить в Бога. Они больше не будут жить в состоянии болезненного раздвоения и примирятся сами с собою, со своим собственным созданием.

Наша цель не заключается в оценке истинности атеизма Фейербаха. (В качестве доказательства против существования Бога этот атеизм едва ли свободен от возражений). Решающей для нас является диалектическая схема, в которой отчуждение включает "снятие" состояния невинности, а критика религии представляет способ преодоления этого отчуждения. Таким образом, мы опять приходим к гармонии, но на более высоком уровне, потому что с помощью этих процессов люди узнают о себе то, чего они не знали в первом состоянии гармонии1.

Маркс берет на вооружение эту диалектическую схему. Но он не думает, по примеру левого гегельянца Фейербаха, что достаточно одной теоретической критики. До тех пор, пока люди нуждаются в религиозном утешении, так как они живут в невыносимых материальных условиях, никакие теоретические аргументы не в состоянии преодолеть чувство религиозного отчуждения2. Устранение религиозного отчуждения предполагает отмену экономического отчуждения.

1 Попытайтесь применить эту схему к поведению подростка, выступающего

против родителей!

2 См. психоанализ: иногда слово психиатра не помогает, и для преодолени

трудностей необходимо изменение среды или использование медикаментозного

лечения.

528

Здесь мы сталкиваемся с марксовой версией "материализма". Религиозное отчуждение основывается на политическом и социальном отчуждении, которые, в свою очередь, базируются на экономическом отчуждении. В этом смысле экономический ("материальный") фактор первенствует над духовным фактором.

Маркс: Религиозный уровень Политические и социальные уровни Экономический уровень

Маркс принимает идею, что человек отчужден в религиозном плане. Но этот вид отчуждения не является для Маркса самым важным. Религиозное отчуждение - это лишь один аспект общего отчуждения, существующего в капиталистическом обществе:

Труд (история) порождает отчуждение в капиталистическом обществе.

Люди (в противоположность животным) должны работать и производить для того, чтобы жить. Их работа создает прибавочный продукт'. Поэтому отношение между человеком и природой становится диалектической взаимосвязью, в которой каждая сторона изменяет другую. История является именно этим необратимым, диалектическим процессом развития, в котором природа все более видоизменяется посредством человеческого труда, а человеческое бытие все более опосредствуется сферой изготовленных продуктов.

Капиталистическое общество значительно преобразовало природу. Люди окружили себя фабриками и городами. Однако самые радикальные раздвоения возникли между капиталистами и пролетариями, а также между человеком и продуктом его труда. Чело-

См. ниже раздел "Производительные силы и производственные отношения".

529

век более не является хозяином своих собственных творений. Они возникают перед ним в качестве независимой силы, которая вынуждает человека работать ради их производства. Капиталист должен вкладывать капитал и конкурировать, тогда как рабочий существует на грани выживания. Машины и их развитие определяют то, что происходит с человеком, а не наоборот.

Здесь мы достигли важного положения. Маркс негодует по поводу деградации человека в современном ему капиталистическом обществе (середина XIX в.). Важно отметить, что он считал, что эта деградация затрагивает и капиталиста и рабочего. Они оба порабощены экономической системой. Деградация выражается в материальном обнищании не только рабочего, но и человека вообще. Человек подчиняется внешним силам - овеществлению и давлению со стороны трудового процесса, которые мешают ему осоз- , нать самого себя в качестве свободного и творческого существа. Люди вынуждены функционировать как машины и подчиняться созданным ими самими силам, хозяевами которых они уже не являются. Люди - и капиталисты и рабочие - формируются этим овеществленным миром. Они чувствуют себя бессильными по отношению к "преобразованной" природе, как она функционирует в капиталистическом обществе. Люди рассматривают себя и своих сотоварищей в качестве "вещей": рабочей силы, служащих, конкурентов1.

Итак, отчуждение относится и к материальному обнищанию рабочих, и к человеческой деградации капиталиста и рабочего.,

Сегодня некоторые говорят2: хотя много людей в бывших колониях продолжают жить в материальной нищете, но тенденцией, по крайней мере в Северной Америке и Европе, является возрастание уровня материального потребления. Однако при этом увеличивается степень человеческого отчуждения: возрастает чувство бессилия перед прогрессом и "овеществлением" человека и человеческих отношений3. Поэтому происходит объединение концепции отчуждения, основанной на ранних работах Маркса, с экзистенциалистской культурологической критикой процессов овеществления. В то же время ряд авторов утверждает, что важно разли-чать "молодого" и "зрелого" Маркса. Работая над проблемами отчуждения, молодой Маркс находился в пределах философского горизонта, созданного Гегелем,

1 См. экзистенциалистские дебаты о дилемме быть или иметь (различие межг

ду to be и to have).

2 См. споры в 60-х гг. XX в. вокруг "молодого Маркса" (см. также примечание

4 выше). , ' . ""'

3 См. Gabriel Marcel. Esquisse d'une phenomenologie l'avoir. In Etre et Avoir. -

Paris, 1935.

530

Фейербахом и другими. Подлинный же Маркс, как оригинальный ученый, обнаруживается лишь в его поздних трудах, особенно в Капитале, где анализируется капитализм'.

Маркс является "материалистом" в том смысле, что отводит экономике решающую роль в определении религиозной и духовной жизни. Но он не является материалистом в том смысле, что не рассматривает так называемые материальные ценности, владение деньгами и вещами в качестве идеала. Напротив, он трактует установку на "владение" как выражение деградации2. Здесь Маркс разделяет классический идеал Аристотеля, согласно которому человек обладает сознанием и является свободным и творческим существом. Бессилие и овеществление извращают эти фундаментальные человеческие атрибуты.

Один из смыслов понятия "материалист" связан с трактовкой человека как существа, которое исходит всегда и прежде всего из своей материальной выгоды3. Маркс не является материалистом в этом смысле. Напротив, он утверждает, что подобное поведение человека характерно для той фазы истории, которая представлена капиталистическим обществом.

Вернемся к диалектической "триаде". Итак, при капитализме отчуждение выступает антитезисом. По причине ухудшения своего материального положения - кризиса капитализма - рабочие совершают революцию. Они восстанавливают свое человеческое достоинство, подчинив себе продукты их собственного труда, а также машины и фабрики. Совершив это, они узнают себя в этих

' См., например, критику со стороны структуралистских марксистов (Аль-тюссер и др.), "гуманистического" марксизма, в частности, югославской группы Праксис.

2 См. работы молодого Маркса - например, Экономическо-философские руко

писи (1844), а также E.Fromm. Marx's Concept of Man. - New York, 1961.

3 См. работы молодого Маркса. - Но, согласно Марксу, материальная выгода

является при капитализме основным побудительным фактором. Действительно,

пролетарии должны бороться, чтобы выжить и не умереть, а капиталисты вы

нуждены создавать прибыль и делать капиталовложения, чтобы не исчезнуть с

Рынка. При капитализме каждый должен "приращивать деньги", чтобы остатьс

в живых. Овеществление и жадность, как у капиталиста, так и у потребителя,

являются частями системы. Маркс думал, что экономика является решающим

Фактором общественного развития (во всех обществах вплоть до коммунизма).

Однако проблема состоит в том, можем ли мы одновременно утверждать, что

экономика является определяющим фактором развития на макроуровне (для об

щества) и что материальная выгода не является основным мотивом на микро-

Уровне (для индивида).

531

продуктах и примиряются с ними. Точно таким же образом Фейербах думал, что человек примиряется с своими собственными божественными атрибутами.

Отчуждение снимается вследствие революции. Люди становятся сознательными, свободными и творческими. Бессилие и овеществление уничтожаются. Человек берет под свой контроль экономику и таким образом оказывается в состоянии реализовать себя.

Итак, Маркс не считал, что история движется вперед гладко и равномерно. История продвигается вперед качественными скачками с помощью революций. До наступления изменения ситуация часто значительно ухудшается. Но в конечном счете трансформация завершается синтезом более высокого порядка. Так, пролетарская революция произойдет благодаря кризисам, которые возникают в капитализме. Она поднимет на качественно новый уровень развитую капитализмом способность к производству, так как промышленное производство будет находиться под контролем человека. При капитализме каждый человек, исходя из своей эгоистической точки зрения, действует рационально. Однако, со; гласно Марксу, система в целом функционирует анархически и в конечном счете саморазрушительно. Сумма индивидуальных действий ведет к непредполагавшимся результатам. Капиталистическая система, таким образом, обладает внутренней логикой, которую не может предугадать ни один человек. Но после революции и индивид и социум станут рационально просвещенными и рационально управляемыми.

"Материализм"

Мы упомянули, что Маркс не является "материалистом" в смысле утверждения "материальная прибыль является идеалом* (этический материализм). Не является он "материалистом" и в смысле утверждения "все существующее состоит из материальных частиц и подчиняется механистическим законам" (механистический, атомистический материализм). Механистический материализм противоречит двум основным марксовым положен ниям. 1) Не все изменения являются механистическими. Общественно-исторические изменения диалектичны. 2) Мир - это не только маленькие, самодостаточные атомы. Общественно-историческая реальность характеризуется формами социального общения.

532

Маркса называют материалистом прежде всего в смысле утверждения "экономико-материальные факторы являются движущей силой исторического процесса" (исторический материализм). Маркс особо не занимался философией природы. "Марксистская" философия природы в основном является детищем Энгельса'. Когда Маркс говорит о своем "материализме", то чаще всего он имеет в виду исторический материализм.

По-видимому, Маркс понимает природу как Аристотель. Природа иерархически упорядочена, начиная с низших форм (камней, грязи и т.д.) и кончая высшей формой бытия, которой является человек. Между различными формами бытия имеются качественные скачки. Так, человек качественно отличен от животных и выше их. Маркс не утверждает, что "человек материален". Он не говорит и того, что сознание "в основном" является совокупностью маленьких материальных частиц. Маркс не допускает и су-шествования форм бытия, которые выше человека. (Но в какой степени этот атеистический вывод логически следует из почти аристотелевской философии - это другой вопрос).

Маркс также разделяет с Аристотелем точку зрения на человека как на человека-в-сообществе. Именно в сообществе человек впервые способен показать путем самореализации в различных социальных группах то, кем он является. Но для Маркса труд - это формативный процесс. Тем самым он дает более положительную характеристику труду, чем Аристотель. С помощью труда, говорит Маркс, социальные институты так изменяются, что на новых исторических этапах могут быть реализованы другие человеческие качества. Люди, живущие при капитализме, могут реализовать иные свои качества и способности, чем люди, жившие в городе-государстве. История - это формативный процесс, посредством которого человечество реализует себя. (По понятным историческим причинам такая точка зрения находилась вне философского горизонта Аристотеля). Изучая историю, мы знакомимся с человечеством и сами с собой. История является процессом формирования, в котором человек становится человеком. И диалектические зако-

ГГ STT* ГTT* <<диалектика природы". В неомарксистских

ХаберМЗС) °Н° Часто снимается как выражение вульгарного

нятию Tе'кTГЮЩеГ° РЭЗЛИЧИе МСЖДУ Обществом " ПРИР°ДОЙ. (Однако по-

идей ГеТГ ПРИРОДЫ" может быть придано полезное значение в свете

Реализма) ""' 3аМ6ТЬТе' Т0ЛЬК0 при одновременном принятии гегелевского

533

ны, которые управляют этим историческим процессом, говорит Маркс, должны быть "материалистическими" в последнем из указанных выше смыслов. Рассмотрим, что вытекает из этого "исторического материализма".

Исторический материализм

Маркс считал, что экономические факторы играют решающую роль в историческом формативном процессе. История - это история экономики, история труда. Качественные изменения экономической жизни превращают историю в двигающийся вперед необратимый процесс.

\

I Природ

Труд Человек

Преобразованная природа (Фабрики)

а

Преобразованный человек (Капиталисты, пролетарии)

История = история экономики, история труда

История = история экономики, история труда

Этот необратимый формативный процесс проходит через следующие экономические стадии:

Первобытное общество

I Рабовладельческое общество

I Феодальное общество

I Капитализм

i (Коммунизм)

Переход от одной экономической стадии к другой представляет собой качественный скачок, который необходимо совершается по мере развития экономики до некоторой точки насыщения. Эти качественные скачки происходят диалектическим образом, когда одна стадия "отрицается" и "снимается" более высокой стадией:

534

Мы потому можем говорить о более высокой позиции и о прогрессе, что отрицание не просто заменяет одну экономическую систему на другую, как это бывает при низложении одного короля и возведении на трон другого. Отрицание здесь является снятием, при котором между существенными аспектами устанавливаются более рациональные взаимосвязи. История, следовательно, ничего не "теряет". Так, коммунизм предполагает бесклассовое общество из первобытной стадии, тесные связи из феодальной стадии, а также формальные права и развитый производственный потенциал из буржуазно-капиталистической стадии исторического развития. Вместе с тем коммунизм объединяет эти факторы в систему, в которой имеется рациональный и демократический контроль над экономикой.

Подобно Гегелю, Маркс считал, что процесс снятия одной экономической системой другой совершается с необходимостью в том смысле, что труд и экономика в конечном счете порождают соответствующие изменения независимо от того, что думает или воображает отдельный человек. Индивиды ни в коем случае не могут повлиять на этот процесс своими субъективными прихотями. Он будет продолжаться, даже если люди и не осознают (до открытия Марксом законов исторической диалектики), что участвуют в нем.

Для Маркса фундаментальной является экономика, а не дух (der Geist), как для Гегеля. В определенном смысле наши мысли яшгаются отражением экономико-материальных условий. Поэтому экономико-материальные факторы называются базисом, а культурные феномены, подобные религии, философии, этике, литературе и т.д., - надстройкой.

В своей крайней форме исторический материализм влечет за собой следующие положения. 1) Базис, а не надстройка, является движущей силой истории. 2) Базис определяет надстройку, а не наоборот.

Таким образом, имеется следующая схема:

Понимаемый в этой крайней форме исторический материализм становится экономическим детерминизмом. И ход истории, и человеческие мысли определяются экономико-материальными

535

обстоятельствами. Так сказать, люди не в состоянии свободно мыслить, и их мысли не могут влиять на события1.

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится неприемлемым.

а) Он предполагает отказ от всей суверенной рациональности.

Получается, что наши мысли всегда определяются экономиче

скими причинами, а не рациональными соображениями. Мы мыс

лим то, что мы должны мыслить, а не то, что мы обоснованно

считаем истинным. Но такая теория выбивает опору из-под себя,

так как оказывается, что сама она также является только резуль

татом некоторых экономических причин. Тогда нет оснований счи

тать эту теорию истинной, так как материальные условия, кото

рые являются определяющими сегодня, отличаются от тех, кото

рые определяли мысли Маркса.

б) Этот экономический детерминизм не диалектичен, потому

что он проводит резкую границу между двумя различными явле

ниями, экономикой и мышлением, а затем утверждает, что одно

явление причинно обусловливает другое. Такой резкий дуализм двух

независимых явлений противоречит диалектике. Ведь один из исход

ных пунктов диалектического мышления заключается в том, что

одно явление (экономика) не может осознаваться в качестве от

носительно изолированного. Ведь экономика является частью об

щества. Так как экономический детерминизм предполагает недиа

лектическую противоположность экономики и мышления, а Маркс

определенно указывал на взаимосвязь этих факторов, то явно без

основательно приписывать ему такой экономический детерминизм*.

в) В работах Маркса содержатся положения, подтверждающие,

что он не был экономическим детерминистом2, хотя иногда и

выражался двусмысленно.

1 Здесь авторы не учитывают переписку Маркса и Энгельса (так называемые

"письма" об историческом материализме), в которой идея экономического де

терминизма корректируется указанием об обратном (иногда решающем) воз

действии идей (духовного фактора вообще) на ход социально-экономического

процесса. Энгельс даже предполагал, что при коммунизме идеи будут определять

ход исторического развития. Необходимо также принять во внимание, что Маркс

формулирует в Предисловии к критике политической экономии понятие надстрой

ки в метафорическом контексте. В прямом, и притом вульгарном, толковании

понятия базис и надстройка были введены в советскую философию Сталиным.

По Марксу, движущей силой истории выступает способ производства, тО есть

единство производительных сил и производственных отношений, о чем авторы

и пишут в дальнейшем. - СБ.

2 См. Немецкую идеологию.

536

Итак, мы можем сказать, что утверждение о том, что базис причинно определяет надстройку, относится к вульгарному марксизму. Следовательно, обоснованно предложить такую интерпретацию исторического материализма Маркса: экономика и мышление взаимно определяют друг друга, но экономике принадлежит решающая роль.

Надстройка (идеология)

.....>. о --> о --> о - -* Ч X Ч * Ч

Базис (экономика)

Кроме того, мы можем дополнить эту схему, включив в нее социально-политические факторы дополнительно к экономическим и концептуальным.

Идеологические факторы

Социально-политические факторы Экономические факторы

Это - простая, но приемлемая интерпретация марксовой материалистической концепции истории. Но она неоднозначна1. Что мы на деле имеем в виду, когда утверждаем, что все перечисленные факторы играют свою роль, но все же решающая роль или приоритет принадлежит экономике? Можно интерпретировать последнее положение как методологическое правило: "ищите экономические объяснения!", "делайте особый упор на экономические факторы внутри социально-исторической целостности!" Такое истолкование несколько категорично, но Маркс пытался сказать нечто большее. Мы можем предложить другую интерпретацию. "Надстройка влияет на базис в том смысле, что она необходима дл

Ср., например, с Предисловием к критике политической экономии. В связи с Дебатами вокруг этих вопросов см., например, позиции А.Деборина (1881-1963) и Н.Бухарина (1888-1938) in Kontroversen iiber dialektischen und mechanistischen Materialismus. Hrsg. von O.Negt. Frankfurt am Main, 1969.

537

него, но не в состоянии диктовать направление его изменения". Здесь утверждается, что надстройка - государство, идеология, мышление - осознается в качестве необходимой части целого, но изменения, новые направления развития порождаются базисом. Или мы можем сказать, что "надстройка может существовать помимо того, что она обслуживает базис, но она не может развивать саму себя". Это, конечно, упрощенная интерпретация. При таком истолковании надстройке - государству, политическим факторам - приписывается способность влиять на события, но только в качестве своего рода инертной массы, которая поддерживает существующие тенденции без того, чтобы иметь собственную историю. Но способность обновлять, порождать в том или ином смысле принадлежит базису.

При рассмотрении взаимосвязи экономики и мышления следует отметить, что, по Марксу, экономика основывается на труде.Труд является не слепым природным, а общественным, человеческим процессом. Он есть специфически человеческая деятельность, посредством которой человек взаимодействует с реальностью. С помощью труда мы узнаем вещи и косвенно самих себя. И так как труд порождает новые продукты и новые социальные условия, то мы с помощью этого исторического процесса узнаем все больше о самих себе и о мире. Таким образом, для Маркса труд является основным эпистемологическим понятием. Именно благодаря трудовой деятельности мы становимся познающими. Этот взгляд противоречит выдвинутой классическими эмпирицистами статической и центрированной вокруг индивида модели познания, согласно которой человек в основном подобен простейшей фотокамере, пассивно воспринимающей оптические образы.

Если верна эта эпистемологическая интерпретация взаимосвязи труда и познания, то она является еще одним доводом для отказа, во-первых, от резкого противопоставления базиса й надстройки и, во-вторых, от экономического детерминизма, основанного на таком размежевании. Труд и познание являются сто-' ронами одного диалектического процесса. Поэтому было бы неправильно говорить, что труд причинно определяет познание. '

Теперь можно указать на явно различные политические следствия двух позиций, которые могут отстаивать марксисты. Первая -

1 Здесь у Маркса труд рассматривается как процесс, определенный системе* и включенный в особую общественную формацию, а не как внеисторическая (антропологическая) деятельность.

538

это защита строгого экономического детерминизма, а вторая - приписывание надстройке определенной способности активного влияния на базис. Первая позиция ведет к политической пассивности. "Мы должны подождать, пока не созреют условия". Вторая позиция предполагает политическую активность.

Кроме того, если думать, что надстройка, по существу, задается базисом, экономическими условиями, то бесполезно вступать в дискуссию с противниками. Ведь их точка зрения определена их материальным положением, которое не в состоянии изменить аргументы. Только изменение материального положения может вести к изменению точки зрения. Итак, не дискутируйте с владельцем компании, но конфискуйте ее и заставьте его заниматься реальным физическим трудом. Лишь после этого с ним можно поговорить!

Это также означает, что нельзя доверять политическим соглашениям. Все решает экономическая сила, а не соглашения.

Это означает и то, что нельзя серьезно относиться к парламенту. Власть находится "вне парламента", так как она основывается на экономической силе. Парламент - это всего лишь политическое выражение господствующих экономических отношений и условий.

Итак, не имеют значения ни дискуссии, ни субъективные мнения людей, ни парламентская система. Все эти факторы являются в основном пассивным отражением базиса. [См. направленные против этой точки зрения взгляды Джона Стюарта Милля (О свободе) на то, как мы можем достичь более истинных мнений путем свободного обмена идеями].

Другими словами, налицо некоторые неприятные политические следствия выбора радикального экономического детерминизма. Поэтому, можно сказать, возникает проблема поиска разумного баланса. Хотя радикальный экономический детерминизм и проблематичен, но все же ясно, что представление о влиянии экономико-материальных условий на наши формы познания содержит определенную долю истины. (Однако ответ на вопрос, в чем заключается этот разумный баланс, является трудным и дискуссионным).

Прибавочная стоимость и эксплуатаци

Один из основных аргументов Маркса против классических ли-бералистских экономистов (Смит, Рикардо) состоял в том, что они мыслят абстрактно, атомистически. Они, в основном, опе-

539

рируют понятиями внеисторического индивида и внеисториче-ских законов. Эти экономисты неправильно понимают, как экономика функционирует в обществе и истории.

В свободной манере этот аргумент можно представить так. Мы можем определить цену, основанную на предложении и спросе, причем спрос, в свою очередь, определяется потребностью. При этом потребность означает покупательную способность. Однако мы можем очень сильно нуждаться в товаре, например продовольствии, не имея из-за нашей бедности возможности купить его (слишком распространенная в современном мире ситуация). В этом случае наша потребность не выступает в качестве спроса. С другой стороны, "покупательная способность" восьмилетней девочки приобрести бюстгальтер будет зафиксирована в качестве спроса, даже если она и не нуждается в таком товаре.

Потребности и особенно покупательная способность не являются внеисторическими. Мы должны задуматься над вопросом о том, как они формируются и кем. Упустить из виду такие моменты означало бы заниматься вульгарной экономической теорией. Общим местом в марксистской литературе [см. Предисловие Энгельса ко второму изданию Капитала] является различение между вульгарной экономической теорией и великими теоретиками классической экономической науки, или политической экономии. Маркс никогда не скрывал того, что многому научился у Смита и Рикардо. В марксистской литературе также принято говорить о классической английской политэкономии, как одном из трех источников марксизма. Они включают: 1) немецкую идеалистическую философию (Гегель) с понятиями диалектики, отрицания, целостности и т.п.; 2) французский социализм (Сен-Симон, Фурье и др.) с понятиями буржуазии, рабочего класса, революции и т.п. и 3) английскую политическую экономию (Смит, Рикардо) с понятиями меновой стоимости, потребительской стоимости, капитала, производства, распределения и т.п.1

В чем тогда заключается вклад Маркса в классическую политическую экономию? Сам Маркс полагал, что одним из его наиболее существенных вкладов является различение между трудом и рабочей силой. Рабочая сила - это товар, который обладает сто- ;|

' Конечно, в марксистском учении эти понятия получили новое истолкование. (Интерпретацию представителями западной социальной философии основных понятий Маркса и марксизма см. A Dictionary of Marxist nought. Ed. by T.Bottomore. - Oxford, 1983 - B.K.)

540

имостью, а именно стоимостью предметов потребления, необходимых для воспроизводства рабочей силы. Использование рабочей силы является трудом, который создает стоимость. Далее мы увидим, как эти идеи выражают социальные и политические условия и одновременно служат основой марксовой критики капитализма.

С одной стороны, в качестве потребности, которую он удовлетворяет, товар выступает как потребительская стоимость, и, с другой - как меновая стоимость. Именно меновая стоимость определяется с помощью рынка. При капитализме в принципе все является товаром, включая и рабочую силу. Внутри этого всеобъемлющего товарного рынка мы обмениваем не только вещи на вещи, но и рабочую силу на заработную плату. Зачастую рабочий не обладает ничем, кроме рабочей силы, и продает ее тому, кто желает ее приобрести, то есть тому, кто владеет рабочими местами и средствами производства. Ценой рабочей силы является заработная плата рабочего. Когда мы обмениваем вещи на вещи, например мешок соли на две козлиные шкуры, то стоимость не возрастает1. Либо каждый получает столько же, сколько отдает, либо один получает больше за счет другого, но в целом стоимость не увеличивается. Как же в таком случае объяснить возрастание стоимости? Одни мыслители указывают на разделение труда или на специализацию, другие - на использование новых земельных участков и ресурсов. Отправным пунктом для Маркса является то, что создание стоимости происходит в процессе труда. Другими словами, в рыночной экономике товар рабочая сила является уникальным. Во время потребления этого товара в системе в целом происходит возрастание стоимости.

Что затем происходит со стоимостями, созданными рабочими? После того, как возмещены издержки производства и рабочий получил заработную плату, которая необходима для воспроизводства его рабочей силы, включая и содержание семьи, остается определенная прибавочная стоимость, являющаяся выраже-

Однако вся сущность торговли (целью которой является удовлетворение потребностей) состоит в том, что вещи имеют различные потребительские стоимости и что тот, кто участвует в торговле, достигает большего удовлетворения своих потребностей по сравнению с тем, кто не участвует. Например, оба участника больше заинтересованы в том, чтобы обладать некоторым количеством со-и и некоторым количеством мяса, чем в том, чтобы иметь только соль или °лько мясо. Следовательно, целью и для обладающего только солью, и для ладающего только мясом является то, что они взаимно продают друг другу асть того, что имеет каждый из них.

541

назад содержание далее

тайные знакомства для женатых.



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)