Часть 4.

9. Балаган, сеча, перепуг, оцепенелость, рабство -- и день

за днем будут стираться те священные основоположения, которые

ты как наблюдатель природы представил себе и принял. А пора уж

тебе так на все смотреть и так делать, чтобы сразу и с

обстоятельствами справляться, как надо, и созерцание

осуществлять, и уверенность, рождающуюся из знания всяческих

вещей, хранить сокрытой, а не скрытничать. Нет, когда ты

вкусишь простоты? когда значительности? когда распознания во

всяком деле, что оно по естеству, каково его место в мире и на

какое время оно рождено природой, из чего состоит, благодар

чему способно существовать и какие силы могут и давать его, и

отнимать?

10. Паук изловил муху и горд, другой кто -- зайца, третий

выловил мережей сардину, четвертый, скажем, вепря, еще кто-то

медведей, иной -- сарматов. А не насильники ли они все, если

разобрать их основоположения?

11. Как все превращается в другое, к созерцанию этого

найди подход и держись его постоянно, и упражняйся по этой

части, потому что ничто так не способствует высоте духа.

Высвободился из тела и тот, кто сообразив, что вот-вот придетс

оставить все это и уйти от человеческого, отдался всецело

справедливости в том, в чем собственная его деятельность, а в

прочем, что случается, -- природе целого. А кто о нем скажет

или что за ним признает, или сделает против него, этого он и в

ум не берет, довольствуясь следующими двумя вещами: ныне по

справедливости действовать, и ныне ему уделяемое -- любить. А

всякую суету и старания он отбросил и ничего не желает кроме

того, чтоб, следуя закону, шествовать прямо и, шествуя прямо,

следовать богу.

12. Что нужды разгадывать, когда можно рассмотреть, что

надо сделать; и если усматриваешь, то ступать вперед

благожелательно, безоглядочно, а если не усматриваешь, то

подождать и прибегнуть к тем, кто лучше других посоветует; а

если другое что-нибудь этому мешает, то, исходя из наличного,

подвигаться вперед рассудительно, держась того, что

представляется справедливым. Ибо лучшее -- достигать этого, и

пусть неудача будет для тебя только в этом. Покойное и вместе

подвижное, легкое и вместе стойкое -- таков тот, кто во всем

следует разуму.

13. Спрашивать себя сразу по пробуждении от сна:

безразлично ли тебе будет, чтобы другой был справедлив и хорош?

-- Будет безразлично. А не забыл ты, что эти вот люди,

напыщенно раздающие похвалы и хулу другим, таковы вот на ложе и

за столом, и что они делают, чего избегают, за чем гонятся, что

воруют, а то и грабят -- не руками-ногами, а драгоценнейшей

своей частью, в которой, если она того захочет, являютс

верность, стыд, правда, закон и добрый гений.

14. Природе, дающей все и все забирающей, человек

воспитанный и скромный говорит: дай, что хочешь; бери что

хочешь. И говорит это не дерзко, а уважительно всего лишь и

преданно.

15. Невелико уже то, что осталось. Живи будто на горе,

потому что все едино -- там ли, здесь ли, раз уж повсюду

город-мир. Пусть увидят, узнают люди, что такое истинный

человек, живущий по природе. А не терпят, пусть убьют -- все

лучше, чем так жить.

16. Больше вообще не рассуждать, каков он -- достойный

человек, но таким быть.

17. Упорно представлять себе всю вечность и все естество,

и что все отдельное по сравнению с естеством -- зернышко, а по

времени -- поворот сверла.

18. Останавливаясь на всяком предмете, понимать, что он

уже распадается, превращается и находится как бы в гниении и

рассеянии; или, как всякая вещь, родится, чтобы умирать.

19. Каковы те, кто ест, спит, покрывает, испражняется и

прочее; затем, каковы самовластные, горделивые, досадующие,

порицающие свысока -- а ведь немного перед тем, чему они только

не рабствовали, и чего ради; и как немного спустя при том же

будут.

20. Каждому благодатно то, что дает общая природа, и тогда

благодатно, когда дает.

21. "Жаждет влаги земля, жаждет высокий эфир" -- а мир

жаждет сделать то, чему суждено стать. Вот я и говорю миру, что

жажду и я с тобою. Не потому ли вместо "обычно делает" говорят

"любит он это делать"?

22. Либо ты живешь здесь и уже привык, либо уходишь отсюда

и этого захотел; либо умираешь и уже отслужил. Кроме этого --

ничего. Благоспокойствуй.

23. Пусть тебе всегда ясно будет, что поле -- оно вот

такое, и каким образом все, что здесь -- то же, что и на

вершине горы, на берегу моря и где угодно. Увидишь, что все

совершенно как у Платона: устроил -- говорит -- себе загон на

горе и доит блеющих.

24. Ведущее -- что у меня? и каким я же его сейчас делаю,

и на что такое сейчас его употребляю? есть ли в нем

сколько-нибудь ума? не отрешилось ли оно, не оторвано ли от

общества? не растеклось, не смешалось ли оно с этой плотью

настолько, чтобы следовать ее разворотам.

25. Кто бежит от хозяина -- беглый раб. А закон это

хозяин, и беглый раб тот, кто его преступает. Так же и тот, кто

опечален, кто сердится и кто опасается чего-то, что стало,

становится, станет -- чего-то, что повелел тот, кто управляет

всем, а ведь это закон, раз в нем концы всего, что кому

уделено. И следовательно, тот, кто опасается, печалится или

сердится -- беглый раб.

26. Бросил семя в лоно и отошел, а там уж другая причина

берется действовать, и является дитя. Из чего -- какое! Или

пищу, бросил в глотку, а там уж другая причина беретс

производить ощущения, устремления и вообще жизнь, силу и

сколько еще всякого. Вот и рассматривать это столь прикровенно

происшедшее и силу эту видеть так же, как ту, что гнетет к

земле или выносит вверх -- не глазами, но не менее ясно.

27. Упорно воображать, как все то, что происходит теперь,

происходило и прежде; и как будет происходить -- так же

воображать. Самому ставить перед своими глазами целые действи

или похожие сцены, какие известны тебе либо по собственному

опыту, либо от знания старины -- скажем, весь двор Адриана, и

весь Антонина, и весь двор Филиппа, Александра, Креза. потому

что и тогда все было то же, только с другими.

28. Представляй себе, что всякий, кто чем бы то ни было

опечален или недоволен, похож на поросенка, которого приносят

богам, а он брыкается и визжит. Таков и тот, кто лежа в постели

молча оплакивает, как мы связаны с миром. А еще, что только

разумному существу дано следовать добровольно за происходящим,

потому что просто следовать -- неизбежно для всех.

29. Останавливаясь по отдельности на всем, что делаешь,

спрашивай себя, страшна ли смерть тем, что этого вот лишишься.

30. Когда задевает тебя чье-нибудь погрешение, сразу

перейди от него к размышлению о том, в чем у тебя сходна

погрешность. Например, не полагаешь ли ты, что благо -- деньги,

наслаждение или там слава, и так по разновидностям. Ибо

смиришься, как только сообразишь, что тот -- подневольный. Ну

что ему поделать? Или отними от него, если можешь, то, что его

приневолило.

31. Увидя Сатирона, представляй себе Сократика или Евтиха

или Гимена; увидя Евфрата, Евтихиона представляй себе или

Сильвана; если Алкифрона, то Тропеофора, а если Ксенофонта, то

Критона или Севера; на себя же самого поглядев, кого-нибудь из

Цезарей представляй себе, и так в каждом случае. А потом

поразмысли: где они теперь? нигде или где-то там. Ты постоянно

будешь видеть в человеческом дым и ничтожество, особенно если

крепко запомнишь, что однажды превратившееся больше никогда не

будет в беспредельности времен. Что -- и в чем? Не довольно ли

с тебя, если миролюбиво преодолеешь эту малость? Какого

вещества, каких положений ты избегаешь? Да и что все это, как

не упражнение для ума, который благодаря старательному

рассмотрению природы видит то, что есть в жизни? Так держись,

пока не усвоишь себе и это, как усваивает все здоровый желудок,

как сильный огонь, который из всего, что ни брось ему,

сотворяет пламя и сияние.

32. Пусть никому нельзя будет сказать о тебе по правде,

что не прост или не добротен. Нет, пусть лжет всякий, кто

признает за тобой что-нибудь такое. А это всецело от теб

зависит, ибо кто мешает быть добротным и простым? Ты только

считай, что тебе не жить, если таким не будешь. Вот и разуму

решающему ты чужд, пока не будешь таким.

33. Что можно сделать или наиболее здраво сказать в таком

деле? Потому что, к