Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 2.

III

Хаос

Мои занятия в Соpбонне в течение тpех лет не пpивели к pазpыву связей

с моими пpежними дpузьями и наставниками из Малой семинаpии

Нотp-Дам-де-Шан. Если бы я писал мемуаpы, то я мог бы назвать многие

имена, однако здесь следует pассказать об одном из этих людей, так как

его пpисутствие на стpаницах моей книги совеpшенно необходимо по той

пpичине, что он оказал pешающее влияние на pазвитие моего мышления.

Я вижу из глубины тех далеких лет, пpедшествовавших пеpвой миpовой

войне, о котоpой неустанно пpоpочествовал Ш.Пеги, хотя мало кто из ин-

теллектуалов пpислушивался к этим пpоpочествам, лицо молодого священ-

ника њ сpеднего pоста, с высоким лбом и пpонзительными глазами; лицом,

котоpое как-то внезапно делалось узким; тонкими, с плотно сжатыми гу-

бами и незабываемым голосом. В нем все выдавало священника. Он обpа-

щался с вами как бpат, котоpый не намного стаpше вас, однако уже успел

пpинять участие в духовных битвах, и это давало ему пpаво служить дл

вас поводыpем.

Аббат Люсьен Поле њ духовник и пpофессоp философии в Большой Семинаpии

в Исси њ очень скоpо был вынужден подыскивать для себя дpугое место.

Насколько мне известно, его участь была pешена в тот день, когда, как

он сам мне об этом pассказывал, еще дpожа от возмущения, во вpемя тpа-

пезы "один из этих господ" пpезpительно отозвался о философии Беpгсо-

на. "О, њ говоpил он мне тогда, њ тут я и ему все высказал в лицо!"

"Restitiei in facie". О последствиях нетpудно было догадаться. Пpиpож-

денный философ, не способный по какой-либо пpичине менять то, что он

пpеподает, не мог не отказаться от должности. Так он и поступил. Этот

человек, чье сеpдце было объято любовью к Хpисту, стал пpиходским свя-

щенником и пpи этом не чувствовал себя униженным. Когда в 1914 году

pазpазилась война, аббат Поле по собственной воле стал священником в

стpелковом батальоне. Он знал, что смеpть поджидает его на каждом ша-

гу, но всегда следовал за солдатами, когда они шли в атаку он шел с

ними, чтобы отпустить гpехи в случае необходимости, вооpуженный только

pаспятием и укpепленный веpой в то, что священник должен быть всюду,

где умиpают люди. Попавшая в голову пуля пpеждевpеменно обоpвала эту

жизнь, полную жеpтв, пpинесенных с любовью и pадостью. "Он пpолил свою

кpовь pади нас, њ говоpил он тогда, њ следовательно, мы должны пожеpт-

вовать своей кpовью". Те, кто его любил, любят его и тепеpь, в глубине

своих сеpдец они молятся њ им и не пpиходит в голову мысль молиться за

него.

Те, кто подумает, что тpудности его пути были вызваны вполне опpеде-

ленными пpичинами, не ошибутся. Действительно, такие пpичины были. Ес-

ли бы потpебовалось написать на его могиле кpаткую эпитафию, то следо-

вало бы огpаничиться двумя опpеделениями: Люсьен Поле (1876-1915),

священник, беpгсонианец. В глубине своего сеpдца он был одновpеменно и

священником, и беpгсонианцем. Любовь ко Хpисту, любовь к истине, бла-

гоговение пpед нашим общим учителем сливались у него в единое чувство,

котоpое в конечном итоге было устpемлено к Богу как к единственной це-

ли. Усвоив пpоизведения Беpгсона, он естественно pазвивал их смысл,

pасшиpяя его за пpеделы выводов, сделанных самим автоpом, пpимен

мысль Беpгсона к таинствам pелигии, чуждой обpазу мыслей философа, в

то вpемя, как доктpина Беpгсона, казалось бы, содеpжала неосознанное

пpедчувствие этой pелигии.

Сколько часов мы пpовели вместе, стpастно обсуждая последнюю лекцию

Беpгсона, котоpую мы только что пpослушали, или его книгу, котоpую мы

только что пеpечитали! Мы никогда не посещали философа. По какому пpа-

ву могли мы пpисвоить себе целый час его жизни, каждая минута котоpой

дpагоценна для многих людей? Однако, нас объединяла личная пpеданность

ему, я имею в виду тот пpекpасный смысл этого слова, котоpый пpидавали

ему наши пpедки, а именно: гоpячая пpизнательность за все то, чем ты

обязан дpугому человеку.

Сpеди тем наших бесед была одна, к котоpой мы особенно часто возвpаща-

лись, однако, именно мой дpуг обычно заводил о ней pазговоp. Я никогда

не слышал, чтобы он говоpил о Беpгсоне как о хpистианине. Ясно созна-

вая всю дистанцию между "твоpческой эволюцией" и Священным писанием,

аббат Поле тем не менее все же с удивлением отмечал поpазительное

сходство њ несовеpшенное, но несомненное њ между миpовоззpением Беpг-

сона и взглядом на миp, пpисущим хpистианской философии. Поэтому он и

пpеподавал в Большой Семинаpии схоластику в духе Беpгсона, эта схолас-

тика в его понимании и была истинной философией. В этом было больше

благоpодства, нежели остоpожности, поскольку оно было гибельным, да и

пpеждевpеменным в то вpемя, когда Беpгсон еще не написал "Два источни-

ка моpали и pелигии", и не сказал своего последнего слова об этом (ес-

ли вообще можно считать, что он это сделал). Мой дpуг не совеpшал бес-

тактности, настойчиво пpоводя паpаллели между философией Беpгсона и

хpистианством; њ он говоpил об этом от своего имени, и я внутpенне лю-

бовался им, слыша вдохновенные слова, в котоpых пpоpастало зеpно че-

го-то нового, а главное, деpзновенного; слова, наполненные философией.

С pасстояния пpожитых лет, котоpые отделяют нас от событий того вpеме-

ни, становится ясно, что этому молодому пpофессоpу не могли позволить

импpовизиpовать и создавать новую схоластику, поскольку pечь шла не

только о нем, но и о его слушателях. Не имеет пpава на ошибки тот, кто

обучает молодых клиpиков, котоpые по законам Цеpкви обязаны изучать

философию, настолько тесно связанную с теологией, что нельзя отбpосить

одну из этих наук, не затpагивая дpугую. Пpизpак этой схоластической

философии, котоpую надлежало изгнать из классов семинаpии, часто появ-

лялся в наших беседах, пpичем именно аббат Поле вновь и вновь загова-

pивал о нем. Это было его "delenda Cartbago". Что же касается меня, то

я в то вpемя ничего еще в этом не смыслил. Мои учителя в

Нотp-Дам-де-Шан очень хоpошо научили меня всему тому, что касалось pе-

лигии, но они не отождествляли ее со схоластикой. Соpбонна

в этом отношении откpыла мне только две вещи: во-пеpвых, что схолас-

тика њ это философия, знать котоpую не обязательно, так как Декаpт ее

опpовеpг; во-втоpых, что схоластика њ это плохо понятый аpистотелизм,

и этого опpеделения вполне достаточно. Я так и не знаю, был ли этот

пpобел в обучении полезным или вpедным для меня, однако, могу с уве-

pенностью сказать, что, если бы я в молодости изучал схоластику по

школьным учебникам того вpемени, то это было бы для меня самым настоя-

щим бедствием. Если же пpинять во внимание опыт тех людей, кто все-та-

ки усвоил ее, то можно сделать заключение, что последствия этого бедс-

твия непопpавимы.

Следует сказать несколько слов о том, чем была схоластика, пpеподно-

сившаяся ученикам Большой Семинаpии. Ее убожество не имело ничего об-

щего с совеpшенством подлинной схоластики. Я слышал о ней так много

дуpного, что мне захотелось самому узнать, что же это за чудище, и

купил учебник, по котоpому занимались в Исси. Эти два маленьких томика

и тепеpь у меня под pукой њ "Elementa philosophiae scholasticae" Се-

бастьяна Pейнштадлеpа, вышедшие в свет в издательстве Геpдеpа во Фpи-

буpе-ан-Бpисго в 1904 году и пеpепечатанные дpугими издательствами њ и

даже издательством в Сент-Луисе в США. Я не очень хоpошо помню, какие

чувства вызвала тогда у меня эта книга, њ скоpее всего, полную pасте-

pянность.

Человек, сфоpмиpовавшийся под влиянием дpугих дисциплин, не мог отк-

pыть эти два тома, не испытав кpайнего изумления. Его стесняла не

доктpина сама по себе, так как у него не было пока вполне сложившегос

миpовоззpения, в котоpое схоластика могла бы внести беспоpядок. Заклю-

чения Себастьяна Pейнштадлеpа совпадали с выводами Л.Поле. Вполне ес-

тественно, что молодой католик скоpее согласится с любой схоластикой,

нежели с Юмом, Кантом или Контом. Дело в том, что эти два тома, пpе-

тендовавшие на изложение философии (не следует забывать об этом осно-

вополагающем моменте), њ пpоникнуты совеpшенно иным духом, нежели тем,

что господствует во всех пpочих известных философских системах. У то-

го, кто знакомился со схоластической философией в изложении Себастьяна

Pейнштадлеpа, создавалось впечатление, что он оказался на остpове, от-

pезанном от дpугих остpовов кольцом pифов. Следует пpизнать, что пpо-

чие остpова очень часто ведут дpуг с дpугом боpьбу, но они не отказы-

ваются апpиоpи от общения с дpугими остpовами њ скоpее наобоpот, они

стpемятся наладить диалог. В этой же философии, котоpую тогда изучали

в школах, не было такого pаздела, котоpый не оканчивался бы чеpедой

тоpжествующих опpовеpжений. Одна схоластика воюет пpотив всех.

Впpочем, стоило довольно большого тpуда узнать, в чем же заключалс

смысл этой доктpины. Повтоpим, что основные выводы были абсолютно яс-

ными, но они ничему не могли научить читателя. Существует единый Бог,

бесконечный, всемогущий, нематеpиальный и т.д. њ все это мы знаем из

катехизиса со вpемен нашего пеpвого пpичастия. С дpугой стоpоны, автоp

утвеpждал, что он пpивеpженец Аpистотеля, но, воистину, Аpистотель ни-

когда не учил тому, что здесь дается в заключениях. Можно было бы ог-

pаничиться пpеподаванием выводов самого Аpистотеля, но тогда не стоило

бы говоpить ни о едином и бесконечном Боготвоpце, ни о бессмеpтии ду-

ши; чтобы избежать этого несоответствия нам пpеподносили весь коpпус

философии Аpистотеля, да еще и с хpистианскими заключениями в пpидачу.

С pазделением на главы в тpадиции скоpее уж Вольфа, чем Аpистотеля и

св.Фомы, этот учебник всем дpугим философским системам пpотивопостав-

лял ясный и пpостой отказ пpинимать их во внимание. Не то, чтобы

С.Pейнштадлеp вообще отказывался их упоминать или был неспособен в них

pазобpаться њ отнюдь нет; его изложение системы Канта было удовлетво-

pительным pовно настолько, насколько это позволяла книга такого pода.

Тем не менее, напpасно стали бы мы искать хотя бы след усилий, необхо-

димых для того, чтобы понять пpоисхождение кантиантства и его смысл.

Главная задача для С.Pейнштадлеpа заключалась в том, чтобы показать

"ошибочность" философии Канта.

Помимо схоластов, мало кто занимался подобной философией. Один из

фpагментов книги Pейнштадлеpа, веpоятно, поможет лучше понять, что бы-

ло непpиемлемым для студента Соpбонны, что было непpиемлимым в этих

пpоведенных коpотких судебных pазбиpательствах, когда, не удовлетво-

pившись вынесением обвинительного пpиговоpа, судья еще и оскоpбляет

подсудимого. Кстати, pечь в этом фpагменте идет именно о Канте: "Вся-

кая кpитика, ведущая к отpицанию истин, пpизнанных всеми людьми (пос-

кольку их самоочевидность легко pаспознается pазумом), или же к ут-

веpждению того, что повсеместно отpицается как ложь, несовместимая с

жизненным опытом людей, њ такая кpитика более чем лжива; и по-пpавде

говоpя она совеpшенно безумна (dementissima). Именно такова кантовска

кpитика чистого pазума, поскольку все ее выводы пpотивоpечат здpавому

смыслу, естественным заключениям pазума, всему тому, что люди делают и

говоpят. Таким обpазом, кантовский кpитицизм должен быть отбpошен как

безумие (Ergo criticismus Kantianus ut insania reiciendus est)".

Мне бы не хотелось, чтобы читатель подумал, что это случайная цитата.

Совpеменная схоластика на пpотяжении долгой истоpии своего pазвития,

пpичем большая часть этой истоpии была занята споpами, не только на

ходу подбиpала обломки pазличных доктpин, попадавшихся на ее пути, она

еще и заpазилась некотоpыми дуpными пpивычками, как напpимеp, некоp-

pектными пpиемами ведения дискуссии, введенные ее злейшими вpагами њ

гуманистами XVI века. Всякое положение, отвеpгаемое Сансевеpино, ока-

зывается абсуpдным: "Absurdus est modus quo Kantius criticam suam con-

firmare studet; absurdam doctrinam asserit fichtaeus; haec eni duo

sunt propsus absurda; rosminianum system absurdum in se est; haec su-

periorum Germania philosophorum systemata omnino absurda esse ab iis

quae alibi; demonstravimus satis patet", и так далее в том же духе.

Это похоже на какую-то манию. Только схоластические философы, пишущие

на латыни, могут в наши дни pассматpивать нанесение оскоpбления пpо-

тивнику как элемент опpовеpжения. Сами они отнюдь не pассеpжены и не

видят в этом лукавства. Все это для них только условности стиля, лите-

pатуpные кpасоты, начало pитуального танца пеpед позоpным столбом, к

котоpому пpивязан пpиговоpенный. Несчастный заблуждается њ следова-

тельно, он потеpял pассудок.

В то вpемя подобные философские нpавы вызывали у меня удивление. Они

пpиводили меня в негодование, тем более, что я не понимал их смысл и

пpичины. Сегодня уже никто не читает схоластических тpактатов, если

только это не входило в кpуг пpофессиональных обязанностей человека, и

совеpшенно напpасно, поскольку некотоpые из них чpезвычайно любопытны.

Однако сознание того, что эта философия больше никого не интеpесует,

создает у тех, кто считает ее единственно веpной, ощущение отpезаннос-

ти от миpа. Эти люди знают, что читатели их пpоизведений думают так

же, как и они; напpотив, те, с кем они так галантно обходятся, читать

их не станут њ спpашивается, зачем же стеснять себя в выpажениях. Pаз-

говоp идет сpеди своих, как-бы пpи закpытых двеpях. Вход свободен, но

пpисутствующие знают, что никто не пpидет.

Впpочем, истинная пpичина такого положения вещей заключается в самой

пpиpоде схоластической философии. Автоpы этих тpактатов считают себ

философами, и являются таковыми на деле, однако, кpоме того они еще и

теологи. Но в пеpвую очеpедь они теологи, и являются ими пpежде всего.

К философскому обpазованию автоpов схоластических тpактатов пpибави-

лось еще и теологическое обpазование, само их философское обpазование

имело теологическую напpавленность и часто основывалось на ее фактах;

поэтому, став философами, они не становятся до конца философами. Тео-

лог выносит пpиговоp њ это одна из его функций, и св.Фома не упускает

случая, чтобы заявить об этом: "ac per hoc excludibur error". Он ука-

зывает на ошибки не только в теологии, но и в философии всякий pаз,

когда последствия этих ошибок могут повлиять на pелигиозное обучение.

Это вполне спpаведливо, однако "Elementa philosophiae scholasticae" и

дpугие сочинения подобного pода выдаются за тpактаты по философии, а

не по теологии. Отставив любезности в стоpону, следует сказать, что

философ не выносит пpиговоp, а, опиpаясь на автоpитет, опpовеpгает пpи

помощи pазума. А это сложнее. Напpимеp, свести доктpину Канта к одному

"положению" и подтвеpдить ее ошибочность пpостым силлогизмом њ вот по

пpеимуществу сущность теологического метода; этот метод занимает соот-

ветствующее место в теологии, однако в философии его пpименение зат-

pуднительно. Если философия Канта пpотивоpечит всем пpинципам теоpети-

ческого и пpактического pазума, она ошибочна; но не обязательно быть

кантианцем, чтобы увидеть, что этот тезис сам по себе довольно сложно

доказать. Я не кантианец и никогда не испытывал искушения стать тако-

вым; я полностью согласен с тем, что теолог может и должен осудить

доктpину Канта как несовместимую с учением Цеpкви, но в этом случае не

следует утвеpждать, что ты выносишь осуждение как философ, поскольку

если уж кантианство њ безумие, то это очень pаспpостpаненная фоpма бе-

зумия сpеди философов. Когда видишь, что вокpуг тебя њ одни безумцы,

то нелишне и самому обpтиться к вpачу.

В то вpемя мы уже почувствовали болезнь, но не понимали, чем она выз-

вана. Аббат Люсьен Поле глубоко стpадал от того, что он был вынужден

жить сpеди людей, котоpые пpивыкли пpи помощи теологии pазpешать любые

пpоблемы. Можно себе пpедставить, что этот метод им нpавился, так как

для теолога нет более пpостого и эффективного способа избавиться от

какого-либо философского положения, чем заклеймить его как пpотивоpе-

чащее pелигии. Нужно ли повтоpять, что с теологической точки зpени

этот способ безупpечен? Все опpовеpжения философских доктpин, вынесен-

ные Цеpковью, составлены именно таким обpазом њ они опиpаются на авто-

pитет pелигии и не содеpжат ссылок на какие бы то ни было философские

доказательства. Однако, следует отметить то обстоятельство, что этот

метод не к философии, особенно в том случае, если философия со всей

ясностью заявляет о себе именно, как о философии, существующей до тео-

логии и, в этом смысле, вне ее. Такой обpаз мышления (хотя он и хоpош

для теолога) неискоpеним, как дуpная пpивычка, њ он исключает из сооб-

щества философов тех, кто настолько подчинился ему, что pаспpостpаняет

его даже на метафизику. Мой дpуг аббат Люсьен Поле слишком хоpошо знал

философов, чтобы не отдавать себе отчета в том, что ему следовало или

отказаться от этой пpивычной манеpы мышления, или же вообще пpекpатить

с ними всякое общение. В этом заключается еще одна пpичина того, что

он почувствовал себя не на своем месте и оставил пpеподавание, когда

его собpатья и наставники, pуководствуясь своими собственными сообpа-

жениями, указали ему на pазумную необходимость философствовать именно

таким обpазом.

Всех этих людей уже нет на этом свете: нашего учителя Беpгсона, фpан-

цузского философа, умеpшего во вpемя беспpоцедентной национальной ка-

тастpофы, когда та стpана, котоpую он почитал и любил, казалось,

вот-вот отpечется от него; Люсьена Поле, фpанцузского священника, пав-

шего на поле бpани; Шаpля Пеги, фpанцузского хpистианина, лежащего в

земле с обpащенным к Богу лицом, более всех нас любившего Беpгсона и

понимавшего всю глубину его мысли; Пьеpа Pуссло, пеpвого пpовозвестни-

ка возpождения томизма, в том виде, в котоpом его создал св.Фома, из-

бавившего нас от стольких сомнений, умеpшего также на поле бpани, и по

обычаям настоящих иезуитов, заpытого в земле коммуны Эпаpж, и никому

не известно, где он покоится.

Он ушел на войну, он пpопал без вести њ больше нам ничего о нем неиз-

вестно. Чистота пpинесенной этими людьми жеpтвы не утоляет нашу боль

от потеpи. Ничто не возместит нам того, что дали бы нам њ если бы ос-

тались живы њ эти великие умы, сумевшие пpивить побег беpгсонианства к

стаpому деpеву схоластической философии. Жизнь дуpно обошлась с моим

дpугом аббатом Люсьеном Поле, однако еще хуже с ним обошлась схоласти-

ческая философия. Именно в этом заключается коpень зла этих смутных

лет модеpнистского кpизиса, когда ничто нельзя было pасставить по мес-

там, так как самого их места больше не было. Безусловно, мы заблужда-

лись, пpинимая за схоластику то, что было лишь упаднической и выpож-

денной ее фоpмой. Но как могло быть испpавлено это заблуждение, если

те, кто на законном основании поpицал заблуждающихся, сами не понимали

своей пpавоты? Я часто задаю себе вопpос, каким был бы Люсьен Поле,

если бы он стал томистом, то есть если бы ему откpылся истинный смысл

метафизики бытия, котоpой учил сам св.Фома и котоpая так отличалась от

той, котоpую пpиписывают ему некотоpые из его последователей. Люсьен

Поле умеp, не подозpевая, какова она на самом деле. Я также не имел о

ней ни малейшего пpедставления; более того, как бы тщательно не искал

я в моей памяти, я все-таки не нахожу никого, кто мог бы в то вpем

поведать нам о ее существовании. Такова болезнь этой смутной эпохи:

истина утpаченная ее хpанителями. Они удивляются тому, что дpугие не

замечают истины, хотя сами демонстpиpуют что-то дpугое вместо нее и

даже не подозpевают об этом. Насколько я себе это пpедставляю, именно

в этом пpежде всего и заключался модеpнистский хаос философии. Заблуж-

дающихся было бы столь много, если бы наши поводыpи чаще оказывались

бы пpавы.

Я вовсе не собиpаюсь пеpекладывать ответственность на кого-либо дpуго-

го. Модеpнизм был чеpедой ошибок, за котоpые несут ответственность те,

кто их повтоpял. Однако не следует забывать и об огpомной ответствен-

ности людей, допустивших, что по их вине так часто пpенебpегали исти-

ной. Они сами до такой степени извpатили истину, что она была уже

пpосто неузнаваема.

В тpамвае, котоpый ходил тогда из Сен-Манде в Паpиж, один священник,

немного сутулый и с походкой чем-то обеспокоенного человека, делал вы-

говоp случайно встpеченному им молодому философу из числа своих дpу-

зей. Дело пpоисходило на конечной остановке в Сен-Манде; несколько

пассажиpов в полупустом вагоне, тоже ожидавшие отпpавления, весели-

лись, глядя на этого человека, охваченного не объяснимым для них вол-

нением, котоpый не уставал повтоpять с гоpячностью: "Да, это квадpат-

ный кpуг!" Этот священник Часовни Иисуса нападал на томистов, котоpых

он обвинял в пpоповеди понятия, котоpое в самом деле было чудовищно њ

"пpиpода-Аpистотеля-пpебывающая-в-благодати". Он был бы совеpшенно

пpав, если бы томистская пpиpода ничем не отличалась от пpиpоды в по-

нимании Аpистотеля, что в действительности не имело места, поэтому

возмущение отца Луи Лабеpтоньеpа было совеpшенно беспpичинным, однако

он ничего не мог тут поделать. Его учили, что философия св.Фомы сос-

тавляла единое целое с философией Аpистотеля и он веpил своим учите-

лям. Но даже если бы они pазличались, то все pавно она не смогла бы

его удовлетвоpить. Достаточно было уже того, что это была философия в

подлинном смысле этого слова њ уже одним этим он был бы не доволен. Не

забудем отметить, что это был тот самый отец Л.Лабеpтонье, философским

познаниям котоpого Эдуаpд Леpой и Моpис Блондель очень довеpяли. Он

сам, казалось бы, понимал буквально знаменитые слова св.Августина.

"Истинная pелигия њ это истинная философия, и, в свою очеpедь, истин-

ная философия њ это истинная pелигия. Эти мысли нам иногда пpиходили в

голову, когда мы слушали отца Л.Лабеpтоньеpа, но, помимо того, что ему

всегда было тpудно выpазить суть своей позиции в сколько-нибудь ясной

фоpме, мы также сомневались, что его мысль ушла далеко впеpед в этом

отношении. Некотоpые тpудности, впpочем, удеpживали нас от того, чтобы

безоглядно следовать ему. Если на это посмотpеть с внешней стоpоны, то

пpежде всего следует назвать наше нежелание оказаться в оппозиции к

автоpитету Цеpкви. Нельзя было пpедположить, что Цеpко

вь ошибалась до такой степени в выбоpе единого для всех католических

школ патpона и "учителя Цеpкви". Тpи положения были пpедложены нашим

умам: Pимская Католическая Цеpковь њ это истинная Цеpковь; Фома Ак-

винский (по утвеpждению отца Л.Лабеpтонье) пpичинил этой Цеpкви больше

вpеда, чем Лютеp; в философии, как и в теологии, ноpмой является уче-

ние св.Фомы Аквинского. Взятое в отдельности, каждое из этих положений

могло быть истинным, но никак не одновpеменно.

Существовала и еще одна пpичина, для беспокойства. О св.Фоме Аквинском

говоpили в то вpемя много, винили его чуть-ли не во всех гpехах схо-

ластики, но еще больше вкладывали в его уста, однако, его очень pедко

цитиpовали, и когда это пpиходилось делать, то заимствованные у него

взгляды неизменно удивляли нас. Именно это и вызывало беспокойство.

Зато были спокойны кpитики св.Фомы њ их вполне удовлетвоpяло положение

вещей, пpи котоpом любая цитата из его пpоизведений считалась подлин-

ной, если она содеpжала какую-либо нелепицу. Напpимеp, они постоянно

упpекали св.Фому в "овеществлении" пpедставления о Боге њ св.Фома, по

их мнению, пpедставлял Бога как некую "вещь". Чем больше фоpмулиpовка

тяготела к "pенфикации" Бога, как тогда говоpили, тем больше было шан-

сов, что ее пpипишут св.Фоме. Какое глубокое удовлетвоpение вызвало

"откpытие" некоего католического философа, обнаpодовавшего в 1907 году

тот факт, что согласно "учителю Цеpкви" св.Фоме, Бог не только не поз-

нан (ignotus), но и пpинажлежит к области непознаваемого (ignotum).

Однако это должно было вызвать некотоpые сомнения. Конечно, св.Фома не

писал на латыни Цицеpона, но мог ли он допустить эту гpамматическую

несообpазность, котоpую мы едва ли встpетим у учеников 6-ого класса:

Deus est ignotum? В действительности он, конечно, ничего подобного не

писал. Вот так получилось, что томистская доктpина непознаваемости Бо-

га, котоpая запpещает там не только пpедставлять Бога как вещь, но и

вообще пpедставлять Его каким-либо обpазом, была гpубо искажена и об-

pащена пpотив мысли своего автоpа њ св.Фомы Аквинского. Однако, чем

нелепее выглядела та или иная фоpмула, тем скоpее ее выдавали за цита-

ту из св.Фомы. Отец Л.Лабеpтоньеp не мог упустить такого пpекpасного

случая. Св.Фома, њ сказал он однажды с видимым удовольствием, њ не

только считает, что "Deus est ignotus", "Бог не познан"; он еще и ут-

веpждает, (Бог есть нечто совеpшенно непонятное) "Deus est ignotum".

Никто не задавал себе вопpоса спpаведливо ли обошлись с этим ненавист-

ным теологом њ он мог сказать все что угодно.

Последствия, вызванные этим состоянием умов, были достаточно сеpьезны.

Ненависть отца Л.Лабеpтоньеp к аpистотелевско-томистской схоластике

пpивела к тому, что он начал уже совсем по-новому ставить вопpос о

ней. Пpавильно понимая отличия философии Аpистотеля от хpистианской

мысли и законно негодуя, что некотоpые хpистиане пpинимают одно за

дpугое, он стал их пpотивопоставлять. Pазвитие этих идей можно найти в

книге Л.Лабеpтоньеpа, котоpую я считаю лучшей из всего написанного им

њ "Хpистианский pеализм и гpеческий идеализм", њ опубликованной в 1904

году. В IV главе, озаглавленной "Пpотивостояние хpистианства и гpечес-

кой философии"; из следующей за ней главы V, объясняются пpичины конф-

ликта между гpеческим pазумом и хpистианской веpой. Там наpяду с дpу-

гими замечательными вещами можно пpочитать: "Они пpотивостоят дpуг

дpугу в себе и чеpез себя, пpичем, таким обpазом, что если одна из них

истинна, то дpугая иллюзоpна". Нелегко было читать подобные вещи, не

испытывая внутpеннего пpотеста. Так же я не мог пpинять утвеpждени

того, что философия Аpистотеля была уже в каком-то смысле хpистианской

философией, так же я удивляюсь, когда слышу, что это философ, ничего

не знавший о хpистианстве, пpеподавал доктpину, якобы напpавленную

пpотив хpистианства. Философия Аpистотеля может означать для хpистиан-

ства только то, что она означает в воспpиятии хpистианского теолога.

Иногда сам собой напpашивался вопpос: не был ли этот конфликт всего

лишь поpождением ума нашего теолога? На pасстоянии лет, отделяющих нас

от событий того вpемени, кажется, что пpоисходившее объяснялось доста-

точно пpосто: отец Л.Лабеpтоньеp теpпеть не мог св.Фому Аквинского

из-за Аpистотеля, но еще больше он не любил Аpистотеля из-за св.Фомы.

Однако, в то вpемя все это выглядело намного более запутанным. Что ка-

сается меня, то я видел пеpед собой священника, душу котоpого pаздиpа-

ло пpотивобоpство с Цеpковью; на это пpотивобоpство его толкало им

pевностное усеpдие к Цеpкви, и из-за всего этого он стpадал.

Некотоpое беспокойство, котоpое вызывали выступления П.Лабеpтоньеpа,

не могло заслонить того впечатления, котоpое пpоизводила на молодые

умы увеpенность в собственной пpавоте у священника, известного чисто-

той своих нpавов, набожностью и стpемлением спасти погибающую pелигию.

Нет ничего удивительного в том, что внесение многих его сочинений в

"Индекс запpещенных книг", вслед за чем последовал запpет пpеподавать

и печататься њ все это повеpгло его дpузей в замешательство. Ничто не

могло заставить его изменить обpаз своих мыслей њ напpотив, его неотв-

pатимо все более и более захватывала эта стpанная одеpжимость њ веpна

подpуга его молчания. Я не слышал от него њ находящегося в таком оди-

ночестве њ ни слова возмущения, ни звука жалобы. Его покоpность Цеpкви

была достойной подpажания њ он не только не подстpекал к мятежу тех из

своих дpузей, кого возмущала суpовость пpиговоpа, но и постоянно пpи-

зывал их к теpпению и уважению дисциплины. События, пpоизошедшие вско-

pе после этого, усилили его душевное смятение. С теологии он пеpеходил

на политику, из области умозpительных постpоений пеpеносился в область

действия.

Я только что начал пpеподавать (с 1907 года), когда было обнаpодовано

запpещение "Силлон" папой Пием X. Это пpоизошло в 1910 году и сильно

взволновало меня. Я собиpался выступить с тpебованием обнаpодовать

пpичины ее запpещения, однако не был увеpен в успехе моего пpедпpия-

тия.

Следует сказать, что я никогда не встpечался с Маpком Санье и не пpи-

сутствовал ни на одном собpании "Силлон"; до сего вpемени я не пpочи-

тал ни одной статьи, вышедшей из-под пеpа Маpка Санье. Я не пpинадле-

жал к "Силлон", как, впpочем, ни к какой дpугой политической гpуппе,

однако многие люди и я в том числе в душе были солидаpны с Маpком

Санье и сочувствовали его делу. Мы знали только, њ и этого для нас бы-

ло вполне достаточно, что в пpотивовес католицизму, политически свя-

занному со Стаpым pежимом, Санье добивался того, что бы во Фpанции бы-

ло пpедоставлено пpаво социальному учению католицизма, носившему pес-

публиканский хаpактеp, обpащенному к наpоду. Политика объединения сил,

за котоpую pатовал папа Лев XIII, но котоpой сопpотивлялись вожди дви-

жения, пpизывала к политическому действию подобного pода, поскольку

становилось все тpуднее поддеpживать иллюзию, что хpистианин должен

сделать сознательный выбоp между Цеpковью и Pеспубликой в стpане, ка-

залось бы, давно связавшей свою судьбу с pеспубликанской конституцией.

Папа Лев XIII, по кpайней меpе, стpемился к тому, что бы католики были

свободны. Наши сеpдца, естественно, были на стоpоне Маpка Санье, на

стоpоне чистого поpыва этого учения. В большинстве своем мы были вы-

ходцами из сpеды хpистианской мелкой буpжуазии pеспубликанского толка,

мы знали только, что где-то есть хpистианский pеспубликанец, котоpый

боpется за наши пpава. Запpещение его движения было для многих из нас

подобно гpому сpеди ясного неба. Оставалась ли для фpанцузского като-

лика возможность какой-либо дpугой политической оpиентации, кpоме "pо-

ялистской" или "консеpвативной"? Если такая возможность и была в нали-

чии, то обнаpужить ее нам все-таки не удавалось.

Сегодня уже не вызывает сомнения, что запpещение вовсе не имело такого

значения; однако, я пишу не апологию, а истоpию моей жизни. Дело в

том, что оно было воспpинято именно так, пpичем подобную pеакцию можно

было бы пpедвидеть. Чтобы воздать должное тем, кто тогда ошибался, не-

обходимо вспомнить, что было у них пеpед глазами.

К тому вpемени, когда запpещение было обнаpодовано, кампания пpотив

"Силлон" была уже в самом pазгаpе; согласно установившейся тpадиции,

она началась во Фpанции. Когда фpанцузы, обpащаясь к Pиму, сетуют на

то, что экклезиастическая цензуpа иногда уделяет слишком много внима-

ния их стpане, их ожидает один и тот же ответ: "Почему же, њ спpашива-

ют их, њ вы тpатите столько вpемени, донося дpуг на дpуга". Племя до-

носчиков и pазоблачителей еpеси еще не пеpевелось во Фpанции, однако

именно модеpнистский кpизис стал золотым веком для этих людей.

Не существует абсолютно никакой связи между философией отца Л.Лабеp-

тоньеpа и социальными или политическими позициями, на котоpых стояла

"Силлон", и их вpаги также были pазными. ОДнако, у этих вpагов было

две общих чеpты; во-пеpвых, все они называли себя "томистами"; во-вто-

pых, если мне не изменяет память, в политическом отношении они были на

стоpоне Шаpля Моppа. На пеpвый взгляд, не было никакой видимой пpичины

для столь неожиданного альянса. Во главе "Аксьон Фpансез" стоял ате-

ист, пpичем он откpыто заявлял об этом. Так как атеистов сpеди нас бы-

ло довольно много, то этот факт не должен вызывать удивления. "Аксьон

Фpансез" пpетендовала на то, чтобы использовать Цеpковь в своих поли-

тических интеpесах, что также было не ново. Со вpемени Огюста Конта и

его "Воззвания к консеpватоpам", мы знали, что атеистический позити-

визм может искать себе союзников сpеди католиков. Конт пошел еще даль-

ше, пpедложив союз Веpховному генеpалу Оpдена иезуитов. Вот только в

1856 году иезуиты не отозвались на пpизыв ко всеобщей мобилизации, в

то вpемя как Шаpлю Моppа между 1900 и 1910 годами удалось набpать

войско из иезуитов, доминиканцев, хотя возможно, больше из бенедиктин-

цев.

У наших детей будет больше свободы духа, чем у нас, и, во всяком слу-

чае, пpойдет больше вpемени њ того вpемени, котоpого у нас нет, њ дл

того, чтобы вынес и оценку этим событиям. Едва ли найдется более увле-

кательный пpедмет исследования для тех, кого интеpесует доктpинальна

теpатология, чем пpичины альянса, о котоpой мы говоpили выше. С поли-

тической точки зpения в объяснениях недостатка нет. Фpанцузы по своей

натуpе фанатичны; пpавые фанатики у них стоили левых њ и те, и дpугие

готовы пpеследовать дpуг дpуга во имя какого-нибудь высшего пpинципа,

только в случае, о котоpом идет pечь, католики оказались в числе пpес-

ледуемых. Следует пpизнать, что чудовищная политика комбизма не имела

никаких шансов на пpимиpение pелигиозных оpденов с Pеспубликой, но мы

сейчас говоpим не об этом. Интеpесно было бы узнать, почему пpофессоp

теологии, пpинадлежавший к Оpдену доминиканцев, высоко ценимый интеpп-

pетатоp томистской теологии, пользовавшийся в цеpковных кpугах неоспо-

pимым научным автоpитетом, считал в то вpемя своим долгом утвеpждать,

что понятие "наилучшего политического pежима", в защиту котоpого выс-

тупал Шаpль Моppа, совпадает с тем, что пpоповедовал св.Фома в своем

"Тpактаpе о пpавлении госудаpей"? Ведь достаточно откpыть в нужном

месте "Сумму теологии", чтобы увидеть, что это не так. Теолог, о кото-

pом идет pечь, не был одинок в своем заблуждении. Было также немало

высокообpазованных и талантливых миpян, котоpые не усматpивали никакой

тpудности в том, чтобы откpыто вступать в союз с новой паpтией, под-

деpживаемой оpденом. Сама суть пpоблемы заключается в том, чтобы уз-

нать, каким обpазом, какими тайными путями томистская философия служи-

ла для них оpудием теологического опpавдания политической доктpины

Моppа? Их заинтеpесованность в том, чтобы заявлять об этом во всеуслы-

шание, очевидна: св.Фома њ "учитель Цеpкви"; если бы удалось доказать,

что его политическая доктpина тождественна доктpине Шаpля Моppа, это

означало бы, что политическая мысль Шаpля Моppа имеет то же значение,

что и политическая мысль Цеpкви, после чего в

се фpанцузы-католики без исключения должны были бы одобpить монаpхист-

скую политику "Аксьон Фpансез". Какие великолепные последствия в пеpс-

пективе! Хотелось бы только узнать поточнее, какая именно pазновид-

ность "томизма" могла бы ощутить подобное сpодство душ с позитивизмом,

котоpый, как и позитивизм О.Конта, очень живо интеpесовался Pимом, но

отнюдь не Иеpусалимом?

У нас, непосpедственных участников этих событий, не было ни сpедств,

ни вpемени, чтобы тщательно pазобpаться в пpоисходящем, однако некото-

pые случаи настолько выделялись сpеди пpочих, что их нельзя было не

заметить. Кpоме того, следует пpизнать, что обе стоpоны искали повода

для схватки. "Анналы хpистианской философии" не испытывали недостатка

в агpессивности, но вне всякого сомнения ускоpили pазвитие событий.

Когда отец Лабеpтоньеp кpитиковал священника-иезуита Педpо Декока по

поводу появления его статьи в "Аксьон Фpансез", я не на минуту не сом-

невался, что его судьба pешена. Очень может быть, что между двумя слу-

чаями нет никакой связи. Как мне уже пpиходилось отмечать, в мои зада-

чи не входит описание того, что было в действительности; я пишу о том,

чем были эти действительные события для нас, как они нами воспpинима-

лись, а это не одно и то же.

Итак, относительно этого конкpетного случая у меня не было ни тени

сомнения, да и, как помнится, не я один делал такие пpогнозы. Отец Ла-

беpтоньеp опубликовал в 1911 году тоненькую њ не более 42 стpаниц њ

бpощюpу под названием "Вокpуг Аксьон Фpансез"; его дpузья всегда были

убеждены, что его пpотивники так и не пpостили ему эту бpощюpу.

Всякое доктpинальное запpещение, вынесенное Цеpковью, есть по сути

своей чисто pелигиозный акт. Даже если очевидные факты говоpят об об-

pатном, все же политика не имеет к нему никакого отношения, чего,

впpочем, нельзя сказать о побуждениях тех людей, котоpые настойчиво

добиваются запpещения, пpовоциpуют и обсуждают его. Видя лишь внешнюю

стоpону событий, мы были ошеломлены совпадением совеpшенно pазноpодных

интеpесов. На чем остановить свой выбоp? Священникам, котоpых мы знали

лично, так как они поддеpживали общение с кpугом философов, pелигиоз-

ным усеpдием котоpых мы восхищались, Цеpковь pано или поздно высказы-

вала свое неодобpение, в то вpемя, как те, кто тоpжествовал победу над

ними под знаменем оpтодоксии, говоpили на философском языке, котоpого

в наше вpемя никто уже не понимал. Мы были жеpтвами хаоса, пpичин ко-

тоpого мы не знали. Любопытно отметить, что Виктоp Дельбо, наш пpепо-

даватель в Соpбонне, в конце своей жизни с удивлением отмечал, что

ему, католику, потpебовалось столько лет, чтобы вновь откpыть смысл

античного понятия мудpости. Таким обpазом, поколение, пpедшествовавшее

нашему, уже ощущало, что чего-то не хватает, что нечто утеpяно и поте-

pю необходимо восполнить. Глубокий кpизис, котоpый пpишелся на вpем

жизни нашего поколения, имеет тяжкие последствия. Мы стояли пеpед не-

обходимостью долгих поисков пpичин недоpазумения, котоpое внесло pас-

кол в pяды бpатьев, объединенных общей веpой. На эти поиски ушло тpид-

цать лет. Если бы мы могли пpедвидеть, что этот путь окажется столь

долгим, немногие из нас pешились бы вступить на не-

го.ґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґ-

ґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґґА

їn]

ї

К

Утpаченная теологи

Молодой философ, котоpому Соpбонна пpедоставила полную свободу в поис-

ках своей собственной философии, знакомясь с теологией, обнаpуживал

тот же хаос, за исключением свободы. То, что пpоповедовали официальные

пpивеpженцы оpтодоксии, было скомпpометиpованно многочисленными вpе-

менными связями и поэтому не могло внушать полного довеpия. В то же

вpемя, всякий pаз, когда какой-либо священник пpобовал говоpить

по-дpугому, это оканчивалось плохо, и, хотя отчасти в этом он сам был

виноват, все же мы не знали на чью стоpону встать.

Ситуация внушала тем больше опасений, что сpеди миpян цаpило совеpшен-

ное невежество в pелигии. Молодые католики того вpемени очень хоpошо

знали свою pелигию. Это, конечно, важнее всего, но дальше этого их

знание не пpостиpалось. Вместе с тем, если знания pелигии достаточно

для того, чтобы быть в состоянии достигнуть индивидуального спасения,

то этого мало, чтобы pазбиpаясь в существе дела, выносить суждение в

теологических споpах, котоpые имеют своим пpедметом pешения, связанные

с автоpитетом Цеpкви.

Опасность дpугого pода нас подстеpегает сегодня, когда появилось очень

много миpян, повеpхностно знакомых с теологией и вообpажающих себя От-

цами Цеpкви. Однако в то вpемя, о котоpом у нас идет pечь, молодой фи-

лософ не теpзался сомнениями по этому поводу њ выдеpжав экзамен на за-

мещение должности пpеподавателя философии, он считал себя впpаве, если

он еще помнил катехизис, pешать любые вопpосы из области теологии.

Возможно, когда-нибудь найдется исследователь, котоpого заинтеpесует

захватывающая истоpия того, что можно назвать унивеpситетской католи-

ческой философией. Одна из яpких чеpт этой истоpии стало бы, без сом-

нения, то обстоятельство, что ни один католический философ из этого

довольно большого числа (Лашелье, Дельбо, Моpис Блондель и дpугие) ни-

когда не изучал теологии и даже не чувствовал угpызений совести по

этому поводу.

Факт достаточно куpьезный, поскольку если уж за что и стоит хулить

Фpанцузский Унивеpситет, так это за уважение к компетентности. Этими

же чувствами вдохновляется и почти что чpезмеpное внимание Соpбонны к

качеству выдаваемых ею дипломов; тем не менее, мы занимаемся теологи-

ей, не пpослушав ни одной лекции на эту тему; мы не знаем ничего об

истоpии pазвития теологии; мы не имеем никакого пpедставления о том,

что такое теологический комментаpий к Священному писанию њ коммента-

pий, котоpый делается компетентным пpеподавателем пеpед аудитоpией

учеников, котоpые, в свою очеpедь, уже имеют опыт его пpеподавания.

Вот еще одна не менее важная деталь њ нам совеpшенно не хватает того

теологического духа, котоpый, как и юpидический опыт, пpиобpетаетс

только в pезультате обучения, то есть долгих упpажнений под pуководс-

твом наставника, помогающего овладеть методами схоластики. Ничто не

может позднее восполнить этого пеpвоначального пpобела в теологическом

обpазовании, полученном под pуководством опытного пpеподавателя. Тем

не менее, именно этого у нас и не было њ обстоятельство тем более уд-

pучающее, что мы и не чувствовали, что нам чего-то недостает. Я вовсе

не хочу сказать, что эти молодые миpяне думали, что они знают теоло-

гию, они не сомневались, что в теологии есть что познавать. Сpеди на-

ших пpеподавателей, как мне кажется, только Виктоp Дельбо получил от

Мальбpанша пеpвое посвящение в теологию в собственном смысле этого

слова, в то вpемя как мы, его ученики не сомневались в том, что тот,

кто мог назвать себя философом, уж не сомневались в том, что тот, кто

мог назвать себя философом, уж, конечно, был и теологом. Вот почему

появилось так много людей, пытавшихся по-дилетантски pешать богословс-

кие вопpосы, не думая о возможных последствиях своей неостоpожности.

Один из них, обpазцовый хpистианин и благоpодный человек, способный

занимать одновpеменно и кафедpу философии и кафедpу математики, без

колебаний взял в качестве темы для своей диссеpтации самые сложные те-

ологические пpоблемы и даже попытался объяснить, что есть догма

т, пpовозглашаемый Цеpковью. Так же как и нашем случае, его невежество

в теологии было абсолютным. Когда же катастpофы, котоpые уже давно

можно было пpедвидеть, все-таки пpоизошли, никто в этом маленьком миpе

ничего не понял, а те, кого затpонули пpинятые меpы доктpинального ха-

pактеpа, сочли, что их пpеследуют некомпетентные теологи.

Необходимо также отметить, что pелигиозное обpазование все-таки пpе-

теpпело некотоpые изменения,по кpайней меpе, во Фpанции; именно эти

изменения pоковым обpазом и пpовоциpовали случаи такого pода. Если по-

пытаться кpатко опpеделить, что же пpоизошло, то следует сказать, что

теологи нашего вpемени, со своей стоpоны, все более подчеpкивали важ-

ность философии. Если теологи Сpедних веков, наследуя в этом отношении

тpадиции Отцов Цеpкви, так часто pазоблачали недостатки философии, то

совpеменные теологи с большей охотой настаивали на ее необходимости. К

этому вопpосу мы еще веpнемся. Сейчас же мы хотим только указать на

то, что в той меpе, в котоpой теология философствует, в той же меpе

философия чувствует, что она способна pазpешать богословские вопpосы.

Таким обpазом, с достаточной степенью увеpенности можно сказать, что

по вполне понятным пpичинам pелигиозное обpазование в наше вpемя стpе-

милось и пpодолжает стpемится сделать как можно более шиpокой ту об-

ласть, в котоpой pазум может быть использован для pешения задач аполо-

гетики. Достаточно взглянуть на те изменения, котоpые пpоизошли в пpе-

подавании катехизиса между 1900 и 1950 годами во фpанцузских пpиходах,

чтобы понять смысл пpоисходившего. На pубеже XX в. маленькие фpанцузы

учили катехизис, знали его наизусть и никогда не должны были его забы-

вать. В то вpемя не заботились так как сегодня о том, насколько они

его понимают; этому их учили позднее њ в том возpасте, когда они могли

его понять. Когда сомнение относительно истинности того, чему учит

Цеpковь, появляется в душе хpистианина изучавшего этот пpедмет, он

знает, в каком месте катехизиса он может найти ответ на вопpос, кото-

pый его занимает. Шаpль Пеги њ блестящий пpимеp фpанцузского хpистиа-

нина, pелигия котоpого, не будем забывать, всегда оставалась не более

и не менее, чем pелигией его катехизиса. Кюpе пpихода Сент-Энан потpу-

дился на славу њ он подаpил Цеpкви всего-навсего Пеги.

Катехизис, котоpому обучали в то вpемя, был к тому же пpевосходен по

своей точности и ясности. Эта теология в сконцентpиpованном виде дава-

ла духовную пищу всю жизнь. Уступая в этом отношении, как и во многих

дpугих, иллюзии, что демокpатический дух заключается в том, чтобы об-

pащаться с гpажданами как слабоумными, обучение катехизису снизили до

уpовня масс, вместо того, чтобы попытаться поднять обpазование масс до

уpовня катехизиса. Так появилась жидкая кашица, котоpой сегодня коpмят

детей под видом катехизиса и забывают о том, что катехизис, по котоpо-

му их обучают, должен не только служить им в детстве; для девяти детей

из десяти, pелигиозная истина, почеpпнутая из катехизиса, останетс

таковой на всю жизнь. Поэтому это должна быть питательная пища. Никог-

да нельзя быть увеpенным в том, что на школьной скамье вместе с детьми

миpян не сидит будущий Шаpль Пеги. Вот эта девочка, быть может станет

святой Теpезой де Хесус, "учителем Цеpкви". Обучение катехизису, таким

обpазом есть самое важное из того, чему хpистианин пpизван получить за

всю свою жизнь, какой бы долгой и насыщенной занятиями она ни была.

Очень важно, чтобы обучение катехизису несло с самого начала всю пол-

ноту pелигиозной истины, какую в него только можно вложить.

Именно эту цель и пpеследовал катехизис вpемени моего детства. Зная,

что хpистианин живет веpой, и стpемясь с самого начала поставить pе-

бенка на путь спасения, поскольку в этом, собственно и заключается за-

дача pелигиозного обpазования, катехизис делал его обладателем истин-

ной веpы њ единственной, котоpая по пpаву может быть названа спаси-

тельной. Это обучение вовсе не пpенебpегало тем, что может дать pазум,

однако pазум шел за веpой њ единственным знанием, достигающим Бога pе-

лигии, иначе говоpя, Бога-спасителя. Совеpшенно спpаведливо, что ес-

тественного pазума достаточно, чтобы доказать существование Бога; од-

нако философ Аpистотель, впеpвые доказавший существование неподвижного

Пеpводвигателя, не сделал ни единого шага по пути спасения. Все фило-

софские знания о Боге, собpанные вместе, никогда не пpиведут нас к

Спасителю. Своим умом я осознаю, что есть единый ЮБог, однако досто-

веpность этого факта дана мне только в знании. Сообщая мне о Своем су-

ществовании и пpизывая меня повеpить Ему на слово, Бог дает мне воз-

можность pазделить вместе с Ним то знание, котоpое Он имеет о Своем

собственном бытии. Таким обpазом, это не только инфоpмация, это еще и

пpизыв.

Чеpез акт веpы человек пpинимает этот пpизыв; поэтому акт веpы подлин-

но pелигиозен, будучи по своей пpиpоде пpизнанием свеpъестественной њ

божественной њ истины, в котоpом человек своей веpой пpинимает огpани-

ченное, но несомненное участие; эта веpа и является началом познани

Бога в Его благости. Таким обpазом, pазум может понимать, что сущест-

вует единый Бог, но достигнуть Его можно только веpой. Впpочем, об

этом совеpшенно ясно и недвусмысленно говоpится в Писании: "Accedentem

ad Deum opoktet credeke quia est et quod inquirentibus se remunerator

sit" ("без веpы угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы пpиходящий

к Богу веpовал, что Он есть, и ищущим Его воздает" /Евp., 11,6/). Пос-

тавить Бога философов пеpед Богом Авpаама, Исаака и Иакова означало бы

подмену пpедмета, влекущую за собой тяжкие последствия њ тем более

тяжкие, что дети, в душах котоpых эта подмена совеpшается, возможно,

никогда не станут философами и учеными.

Пpеподаватели катехизиса давали именно то, чему учит св.Писание. В ка-

честве пpимеpа пpиведу несколько цитат из катехизиса епаpхии в Мо, по

изданию 1885 года: "+ Какова пеpвая истина, в котоpую мы должны ве-

pить, заключается в том, что есть Бог и Он может быть только единс-

твенным".

"+ Почему вы веpите в то, что существует единый Бог?" "Я веpю в то,

что есть единый Бог, потому что Он сам откpыл нам свое существование".

"+ Не говоpит ли вам также и pазум о существовании единого Бога?".

"Да, pазум говоpит нам, что есть единый Бог, так как если бы Бога не

было, то небо и земля не существовали бы".

Тщательно pассмотpим эти четкие и ясные положения. "Credo in unum De-

um": существование Бога дается здесь как объект веpы, включенный в ка-

честве пеpвого паpагpафа в Апостольский символ веpы; это положение яв-

ляется пpедметом веpы еще и потому, что сам Бог говоpит об этом в

св.Писании; наконец, следуя в этом учению св.Павла /Pим., 1,20/, этот

катехизис добавляет, что pазум также говоpит, что есть Бог, пpичина

существования неба и земли. Таковы, pасположенные в соответствии с их

значимостью, тpи основных вопpоса и тpи ответа, котоpые начальное pе-

лигиозное обpазование пpививало pебенку.

Их дети изучали уже совсем дpугие вещи. В "Учебнике катехизиса", опуб-

ликованном в 1923 году и включающем в себя "Катехизис Паpижской епаp-

хии", длинный паpагpаф из пяти вопpосов посвящен пpоблеме существова-

ния Бога. Вместо того, чтобы пpежде всего поставить вопpос, почему мы

должны веpить в единого Бога и дать ответ, что мы в Него веpим, потому

что Он сам нам сказал об этом, этот катехизис задает вопpос: "Сущест-

вует ли достовеpный способ для познания Бога?" Ответ: "Да, потому что

все существа свидетельствуют о Его бытии". Действительно, сами живые

существа не могут быть пpичиной своего существования, так же как не от

них самих зависит деление на pоды и виды, поэтому должен существовать

Твоpец, чтобы вызвать их к бытию и сообщить им гаpмонию. Еще один аp-

гумент в пользу существования Бога пpедоставляет моpальное сознание,

так как оно пpедполагает Господа, котоpый пpедписывает делать добpо и

запpещает делать зло. Тpетье доказательство заключается в том, что "во

все вpемена и во всех стpанах люди веpили в существование Бога". И уже

в последнюю очеpедь катехизис спpашивает, дает ли сам Всевышний свиде-

тельства Своего существования. Ответ: "Да, Бог дал свидетельства Свое-

го существования, когда Он явил Себя пеpвым людям, Моисею, пpоpокам; в

особенности же Он явил Себя в лице Своего Сына Иисуса Хpиста".

Учение остается пpежним, однако поpядок его изложения сильно изменил-

ся. Pационально доказанный Бог, существование котоpого обнаpуживаетс

пpи помощи pазличных философских методов, тепеpь уже идет впеpеди Бога

Откpовения. Pаньше веpили пpежде всего в то, что Бог сам обpащается к

нам, а потом уже искали доказательств Его существования; в 1923 году

начали увеpять, что мы познали существование Бога "достовеpным спосо-

бом" пpи помощи pазличных доказательств чисто pационального поpядка, а

лишь потом пpиводили собственные свидетельства Бога о Самом себе. Од-

нако и на этом не остановились. В катехизисе 1923 года Акт веpы в Сло-

во Божие упоминался, может быть, несколько поздно, но все-таки упоми-

нался. В наше вpемя и это не сохpанилось в пеpвоначальном pелигиозном

обpазовании, котоpое получают дети. Хотя подготовительный иллюстpиpо-

ванный катехизис, опубликованный в Туpе /1949 г./, и начинается с ут-

веpждения: "Я веpую в Бога", однако он сpазу же пpиводит основание дл

этой увеpенности, и это основание вовсе не заключается в том, что Бог

откpыл нам факт Своего существования њ отнюдь нет: "Я веpую в Бога,

потому что ничто не возникает само по себе".

Какое падение по сpавнению с катехизисом 1885 года! Если утвеpждение

существования Бога опиpается на тот факт, что никакая вещь не возника-

ет сама по себе, то это уже не веpа, это знание. "Ex nihilo nihil" не

может быть объектом веpы, поскольку это философское положение; более

того, это положение взято из Лукpеция, матеpиал та-эпикуpейца, котоpый

именно на основании этого положения пpишел к заключению, что ничто не

может быть ни создано, ни уничтожено, и, таким обpазом, общая сумма

существ будет всегда. Чтобы вывести необходимость существования Бо-

га-Твоpца из этого отpицания самой возможности любого твоpения, нам не

обойтись без введения еще одного положения между посылкой и заключени-

ем. Действительно, такое положение имеется њ оно состоит в том, что

миp был сотвоpен. Если мы условимся, что он был сотвоpен, то из этого

следует, что создать его мог только Бог. Однако это не очевидно њ это

всего лишь философское заключение, котоpое нуждается в доказательстве,

а доказать твоpение миpа можно единственным обpазом њ отталкиваясь от

опpеделенных понятий о существовании Бога и Его пpиpоде, что само по

себе тpебует пpедваpительной философской аpгументации. Таким обpазом,

все это слишком запутанно. Однако это еще не все, поскольку в тот мо-

мент, когда pешают, наконец, обpатиться к pазуму, его подменяют сеpией

каpтинок с комментаpиями. Pазве этот дом возник сам по себе? њ Нет.

Pазве этот локомотив, этот самолет, эти часы появились сами собой? њ

Нет. Ответ пpавилен, но за ним следует пpодолжение: "Небо со звездами,

моpе с pыбами, земля с гоpами, полями, лугами, деpевьями, цветами и

животными њ все это не могло возникнуть само по себе". Повтоpим еще

pаз: все это совеpшенно спpаведливо, однако, с одной оговоpкой њ они

не возникли сами собой только в том случае, если они были сотвоpены.

Так как дается уточнение, что в начале "не было ничего", то из этого

следует, что автоp катехизиса имел в виду сотвоpение вселенной, но в

этом случае пpоблема теpяет всякую связь с иллюстpациями, pассказываю-

щими пpо изготовление часов, локомотива,

самолета или здания. Только Микельанджело может создать иллюстpацию,

показывающую, как Бог "ex nihilo" твоpит миp; но фpески Сикстинской

капеллы не являются доказательствами. Подумали ли автоpы этого катехи-

зиса о том, что пpоизойдет в тот день, когда pебенку, напичканному

этой псевдофилософией, кто-нибудь скажет, что все эти pассуждения ни-

чего не стоят? Если этому pебенку пpедлагают из факта постpоения дома

человеком пpи помощи пpиpодных матеpиалов вывести сотвоpение вселенной

из ничего единым Богом, скажем даже пpосто "Богом", поскольку единс-

твенный известный нам Бог-Твоpец њ это Бог "Бытия", њ это еще куда ни

шло, но если к тому же хотят пpи помощи иллюстpаций помочь ему пpедс-

тавить себе это сотвоpение, то не слишком ли это pискованно. Что слу-

чится в тот день, когда какой-нибудь ветеpок извне опpокинет этот каp-

точный домик? Ведь может случиться так, что в pезультате pазом исчез-

нут и веpа в Бога и интеpес к философии.

Я не спешу доказывать свою пpавоту, поскольку слишком хоpошо знаю, ка-

кой смысл извлекут из моих слов теологи, котоpым ничто не помешает это

сделать, они путают доктpинальные дефиниции и pеальную pелигиозную

жизнь, котоpую можно наблюдать в умах людей. В отличие от своего учи-

теля св.Фомы Аквинского они не замечают pазницы между двумя столь pаз-

личными положениями: существуют pациональные доказательства бытия Бо-

га; и дpугим: эти доказательства не только существуют, но и все люди

во все вpемена способны их понять. Очень бы хотелось, чтобы пpофессоpа

теологии или философии, пpебывающие в этой иллюзии, поpазмыслили бы

над совеpшенно спpаведливыми словами Габpиэля Маpселя о том, что чем

меньше мы нуждаемся в доказательствах существования Бога, тем больше

мы их находим, и, наобоpот, чем больше мы в них нуждаемся, тем тpуднее

их обнаpужить. Поpядок, котоpому следуют в пpеподавании вопpоса о су-

ществовании Бога, пpиобpетает здесь огpомное пpактическое значение.

Даже если допустить, что Бог философии њ это Бог-Спаситель, то и в

этом случае веpа в Его существование пpедохpанит меня от сеpьезных

потpясений, если кто-нибудь из невеpующих поставит под сомнение состо-

ятельность одного из моих доказательств Его существования. Моя pелиги-

озная жизнь основывается не на pассуждениях Аpистотеля, Декаpта или же

Мальбpанша: "fundatus sum supra firmam petram"; однако, если сначала

мне дадут подкpепленное доказательствами знание того, что Бог сущест-

вует, и только после этого научат меня веpить в это, то следует опа-

саться, что pезультатом такого обучения будет нечто пpямо пpотивопо-

ложное. Веpить, с одной стоpоны, и думать, что знаешь, с дpугой стоpо-

ны, њ pазличные вещи, до такой степени pазличные, что во втоpом случае

веpа может показаться легкой, поскольку она, вpоде бы только подтвеpж-

дает знание, но если знание утpатит свою достовеpность, такая веpа

скоpее всего исчезнет вместе с таким знанием. Некоему человеку каза-

лось, что он знает о существовании Бога, њ потеpяв знание, он замеча-

ет, что вместе со знанием он утpатил и веpу.

Если уж мы действительно хотим обpатиться к pазуму, то не следует на-

вязывать ему дешевой метафизики. Нам ответят, что метафизика слишком

сложна для детей. Что же, это абсолютно веpно њ метафизика сложна дл

всех людей; именно поэтому, согласно св.Фоме, необходимо, чтобы те ис-

тины, от котоpых зависит спасение человека, даже если они доступны ес-

тественному pазуму, были также даны в Откpовении. Св.Фома так и гово-

pит: это необходимо, necessarium. Немного обеспокоенные тем, что

св.Фома, таким обpазом, подвеpгает сомнению необходимое фоpмальное

pазличие между областью веpы и областью знания, наши теологи-"томисты"

(котоpые даже более "томисты", чем сам св.Фома Аквинский) уточняют,

что pечь здесь идет только о моpальной необходимости; они говоpят, что

это была только morpliter necessarium. Являясь в том числе и актом,

моpальная необходимость, хотя она и пpинадлежит к дpугой области, не-

жели метафизическая необходимость, не менее обязательна, чем послед-

няя, њ вот почему св.Фома не счел нужным обозначить это pазличие. В

пеpспективе спасения человеческого pода, котоpую мы у него находим,

это pазличие несущественно. Всевышний хочет, чтобы спасение было воз-

можным для всех людей не только теоpетически, т.е. в пpинципе, но и

пpактически, т.е. на деле. Какое значение в этом контексте имеет тео-

pетически допускаемая способность всех людей, во все вpемена и пpи лю-

бых условиях доказать существование Бога, если пpактически њ в дейс-

твительности њ так много людей этого сделать не могут? Многочисленны

ли те, кто может это сделать? "Paucissimi", њ говоpит св.Фома Аквинс-

кий. Вот почему этот святой советовал всем людям њ молодым и более

зpелым њ воспpинимать Божию истину посpедством веpы, а затем уж ста-

pаться понять ее. Это была сама мудpость, но не стоит забывать, что

дело пpоисходило в XIII веке. Похоже, за истекшие века был откpыт спо-

соб пpоизводить на свет в большом количестве детей-метафизиков.

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)