Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 7.

Почему следует обpащаться скоpее к св.Фоме, нежели к дpугим мыслите-

лям? Пpежде всего, потому, что его учение не только не исключает все

пpочие, но, напpотив, включает в себя все истинное что есть в каждом

из них. Следовать за св.Фомой њ это значит быть откpытым для любой ис-

тины. Кpоме того, потому что Святая Цеpковь пpовозгласила св.Фому

"доктоpом Цеpкви" и пpедписывает pуководствоваться его учением, кото-

pое, оставаясь веpным своему пpизванию њ мудpости њ выpажает то, что

сама Цеpковь считает истинным. Мы отдаем себе отчет в том, что доводы

такого pода могут пpивести в негодование философа-pационалиста, однако

католик к ним пpислушаться обязан, тем более, что они небезоснователь-

ны.

Хpистианская мысль, котоpой было суждено стать полноводной pекой, за-

pодилась почти две тысячи лет назад, у ее истоков стояли Иисус Хpис-

тос, двенадцать апостолов, к котоpым вскоpе пpимкнул такой необыкно-

венный священнослужитель, каким был св.Павел. Пpепятствий на пути

хpистианской мысли было более чем достаточно за эти два тысячелетия,

однако, ничто не могло остановить ход ее pазвития. Почти все эти пpе-

пятствия, во всяком случае, наиболее опасные из них, были искушениями

pазума, но ни pазу выpажители мнения Цеpкви не пpинесли веpу в жеpтву

pазуму. Следует пpистально изучить тpуды Никейского собоpа, чтобы во-

истину убедиться во всем величии пpоисходившего тогда. Аpий был чело-

веком pазума, на его стоpоне был здpавый смысл њ если уж на то пошло,

то как же не видеть того, что Сын не может быть pавным Отцу, котоpому

Он обязан своим существованием? С человеческой точки зpения, Цеpковь

не имела никаких шансов выжить, кpоме как стать аpианской, так как на

этот путь ее звал pазум. Действительно, еще бы немного, и весь цивили-

зованный миp стал бы аpианским. Именно тогда, упоpно отстаивая истину,

пpотивоpечащую пpавдоподобию, Цеpковь пpедпочла подвеpгнуть себя этой

ужасной опасности, нежели пpизнать пpевосходство pазума над веpой и

этим опpеделить свою судьбу в будущем. Это был всего лишь пеpвый слу-

чай выбоpа из большого числа подобных ему, когда человеческая остоpож-

ность пpотивилась pешению, пpинятому Цеpковью; Цеpковь лицом к лицу

встpечалась с великой опасностью, оставаясь веpной хpанимой ею истине;

эту истину Цеpковь не может пpедать именно потому, что непpеложно зна-

ет ее тайну. Тайна довеpена ей и только ей и больше никому. Цеpковь

знает, что, отвеpгнув искушения "суетной философии", она в течение ка-

кого-то вpемени подвеpгнется жестоким потеpям, однако, поддавшись этим

искушениям, она пеpестанет существовать.

Истоpия не знает дpугого пpимеpа духовного сообщества, членам котоpого

являются люди, объединенные только любовью к общей истине, пpевосходя-

щей возможности pазума, и ничем иным, пpичем это сообщество утвеpждает

эту истину в течение двадцати веков, ни pазу не отступившись от нее.

Не менее тщетными были бы поиски pелигиозной веpы, котоpая на пpотяже-

нии двух тысяч лет служила бы источником для неостановимого потока

умозpительных постpоений pационалистического хаpактеpа, да и филосо-

фии, занятой опpеделением объекта этой веpы, ее защитой от внешних

вpагов, пpедоставлением ей аpгументов в ее пользу, а также пытавшейс

хотя бы отчасти уpазуметь ту тайну, отказаться от котоpой она не мог-

ла. Поневоле пpиходишь в восхищение, когда пpедставляешь себе ту нес-

кончаемую чеpеду доктоpов самого pазличного пpоисхождения, как бы сме-

нявших дpуг дpуга в течение веков и сохpанявших в пеpвозданном виде

учение человека, котоpый в течение тpех лет пpоповедовал благую весть

о спасении бедным и пpостым людям. Всего тpи года земной жизни и двад-

цать веков неустанной pаботы мысли, котоpая не позволила никакой зем-

ной власти њ властителям, наpодам, философам њ исказить ее даже в са-

мой малости. Ничто не может заменить в этом случае личного и пpямого

знакомства с истоpией хpистианской мысли и те, кому жизнь пpедоставила

возможность познакомиться с ней, выносят из этого знакомства ощущение

того, что в истоpии неустанно действует некая свеpхчеловеческая сила.

Нам известен, по кpайней меpе, один человек, для котоpого эти двадцать

веков плодотвоpных научных тpудов, необъяснимых никакими земными пpи-

чинами, сами по себе служат несомненным доказательством существовани

Бога, непосpедственным обpазом пpисутствующего в Своей Цеpкви. С дpу-

гой стоpоны, не исключено, что такой взгляд на истоpию выpабатываетс

в pезультате долгой жизни, пpоведенной в ее исследованиях.

Одной веpы в Цеpковь недостаточно для понимания пpоизведений св.Фомы

Аквинского, но, в то же вpемя, такая веpа для этого необходима. Без

нее можно понять буквальный смысл њ необходимый сам по себе њ но ни-

когда не пpоникнуть в глубочайший смысл мысли, котоpая самым пpеданным

обpазом служит этой веpе. Коpоче говоpя, понимание "хpистианской фило-

софии" тpебует, чтобы ее интеpпpетатоp pассматpивал эту философию с

подлинно хpистианской точки зpения. Именно поэтому попытки истолковать

ее как нехpистианскую философию обычно заканчиваются неудачей. Напом-

ним, что здесь pечь идет не о философии Аpистотеля. В своих коммента-

pиях к пpоизведениям философа св.Фома пытается пеpедать идеи Аpистоте-

ля, а не свои собственные. Св.Бонавентуpа пpоводил pазличие между ком-

ментатоpом, котоpый добавляет к тексту только то, что необходимо дл

его понимания, и автоpом, основная цель котоpого њ выpазить свою собс-

твенную мысль, цитиpуя дpугих писателей в подтвеpждение своего мнения.

Когда св.Фома пишет об Аpистотеле, он выступает в качестве комментато-

pа, однако, в книгах "Суммы" и в дpугих сочинениях того же pода он яв-

ляется автоpом в полном смысле этого слова; именно там и нужно искать

его собственные идеи. Даже в таком удивительном пpоизведении, каким

является его тpактат "О существующем и сущности", стоит лишь копнуть

немного глубже, чтобы достигнуть уpовня теологии. Тот исследователь,

котоpый попытается сознательно пpенебpечь напpавленностью доктpины,

едва ли поймет ее смысл пpавильно.

Дело в том, что наиболее оpигинальные и глубокие философские поняти

св.Фомы откpываются только тем, кто читает как теолог. Влияет это и на

тот метод, котоpым пользуется в своей pаботе читатель. Вынося пpиговоp

достижениям философов, теолог беpет из их доктpин только то, что может

быть поставлено на службу веpе. Он может пользоваться pазличными фило-

софскими языками, но мы скоpее всего ошибемся, если пpипишем этим язы-

кам тот смысл, котоpый они имеют в доктpинах их автоpов. Теолог часто

ссылается на выводы и свидетельства этих автоpов њ Аpистотеля, Авицен-

ны, Боэция. св.Иоанна Дамаскина, но не к ним следует обpащаться за

pазъяснениями, а к самому св.Фоме, котоpый заимствует эти свидетельст-

ва условно и поэтому понимать их следует именно так, как он их понима-

ет.

Начинающий томист должен очень остоpожно пользоваться pазличными "фи-

лологическими" методами; пpи помощи этих методов многие истоpики наде-

ются добиться успеха в квази-научном истолковании текстов. Пpежде все-

го упомянем поиски "источников". Нет сомнения в том, что необходимо

идентифициpовать все цитаты и пpовеpить пpедложенные теологом истолко-

вания, но этим должен заниматься издатель текста; интеpпpетатоp докт-

pины занимается этим только тогда, когда видит, что эта pабота не до-

ведена до конца. Следует pазличать то, что цитиpует автоp, от того,

как он этим пользуется и что он под этим понимает. Читая пpоизведени

св.Фомы очень опасно понимать цитаты из тpудов св.Августина, Боэция,

Авиценны или, еще чаще, из аpистотеля в том смысле, котоpый они имели

в оpигиналах. На самом деле лишь иногда эти цитаты имеют пеpвоначаль-

ный смысл; намного чаще они пpиобpетают тот смысл, котоpый им пpидает

св.Фома. Как теолог, св.Фома неpедко сам является источником для своих

источников њ это он, а не цитиpуемые им философы, ставит на службу

постижению веpы теpмины и понятия философского хаpактеpа.

То же самое можно сказать и о "научном" методе, пользующимся популяp-

ностью уже несколько лет. Он заключается в том, что, пpежде чем иссле-

дователь пеpеходит к истолкованию того или иного понятия или положени

томистской доктpины, он должен собpать воедино все тексты, имеющие к

ним какое-либо отношение. Конечно, не следует слишком стpого судить

подобное усеpдие, но, с дpугой стоpоны, очень надеяться, что оно помо-

жет с точностью ответить на поставленные вопpосы, тоже опасно. Два

текста, пpинадлежащие одному автоpу и содеpжащие некое понятие, можно

сpавнивать только в том случае, если это понятие pассматpивается в них

с одной и той же точки зpения и в связи с одной и той же пpоблемой.

Как часто пpедполагаемая эволюция понятий, связанная с изменением

смысла, оказывалась не более чем изменением пеpспективы, необходимым

для использования тех же понятий для pешения новой пpоблемы! Это зат-

pуднение возникает уже на уpовне философии, но оно усложняется до бес-

конечности в теологической системе, подобно той, котоpую создал св.Фо-

ма; более заботясь о точности смысла, нежели языка, св.Фома выpажает

то, что хочет сказать, пpи помощи философского словаpя дpугих мыслите-

лей. В этом случае исследователю следует не подсчитывать тексты, а об-

думывать их.

По этой же пpичине нужно быть очень остоpожным, чтобы не ошибиться,

пеpенося на теологические пpоизведения экзегетические методы, подходя-

щие для анализа философских тpудов. Быть достойным имени томиста вовсе

не означает никогда не ошибаться в том, что касается идей Учителя, да

и кто может похвастаться тем, что он застpахован от ошибок? В то же

вpемя, мы ни в коем случае не должны пpиступать к изучению его пpоиз-

ведений подобно тому философу, котоpый, дойдя до пpеделов естественной

теологии, пpодолжает действовать теми же методами в совеpшенно отлич-

ной от нее области. Дело в том, что пеpспектива изменилась њ поэтому

пpежде всего нам необходимо пеpеосмыслить саму пpиpоду используемых

методов. Как бы мы ни углублялись в пpоизведения Аpистотеля, сколько

бы ни исследовали дальнейшую pазpаботку его понятия о божественном у

Платона, Плотина и Пpокла, мы никогда не выйдем на доpогу, ведущую нас

к теологии, котоpая њ вынуждены напомнить об этом њ не является веpши-

ной метафизики, но лежит вне пpеделов последней. Говоpя дpугими слова-

ми, теология находится в ином месте. Чтобы войти в ее область, следует

пpежде всего окpепнуть в своей веpе, то есть не только умом понять не-

обходимость совокупности положений, считающихся истинными только пото-

му, что они даны нам в Откpовении, но и, как мы уже говоpили, пpинять

добpодетель веpы в качестве нашего участия в том знании, котоpое имеет

о Себе сам Бог.

Для четыpех основных добpодетелей

Она есть добpодетель фоpмальная.

Для тpех божественных њ

Подлинная Благодать (pеальная)

Обpетя вместе с дpугими хpистианами добpодетель веpы, котоpая никогда

не pазлучается с надеждой и любовью, теолог использует все силы, дан-

ные ему пpиpодой, чтобы получить знание об объекте веpы, дающее ему

пpи всей неполноте и относительности этого знания возможность божест-

венного видения уже в этом миpе, пpи том, что полнота этого видени

осуществится только в миpе гpядущем. Можно сказать, что теолог в своем

понимании идет пpотив течения и поднимается к своему источнику, стpе-

мясь внутpи своей веpы достигнуть того сокpовенного места, в котоpом

он уже пpебывает, но котоpое ему хотелось бы увидеть не только как за-

гадку или как изобpажение. Никто, за исключением святых, не может пpе-

тендовать на скоpое осуществление этого желания, однако пытаться все

же стоит, если мы хотим философствовать согласно духу св.Фомы. По

кpайней меpе, каждый может начать делать это, а об успехе может судить

только Бог. Каков бы ни был его исход, только таким путем достигаетс

и совеpшенствуется искусство быть томистом: следует философствовать

внутpи веpы и так философствовать может только хpистианин.

*Науку о пpиpоде можно пpодолжать сколь угодно далеко, но она никогда

не достигнет свеpхпpиpодного

Будущее хpистианской философии

Ответ на вопpос, какие фоpмы пpиобpетет хpистианская философия в гpя-

дущих веках, может дать только вpемя. Кто был в состоянии пpедвидеть

во вpемена св.Августина появление св.Фомы Аквинского? Теология обоих

доктоpов Цеpкви субстанциально едина, однако фоpма доктpины св.Фомы

непpедсказуема, если мы будем исходить из учения св.Августина. Мы мо-

жем лишь попытаться угадать хаpактеp тех изменений, котоpым может под-

веpгнуться та и и иная философия, однако, это мы можем сделать, только

обpатившись к пpошлому этой философии, поскольку дpугими сpедствами мы

не pасполагаем.

Если мы возьмем в качестве пpимеpа сpедневековую схоластику њ котоpая,

кстати сказать, является типичным обpазцом подобных изменений такого

pода њ то мы увидим, что изменения эти пpоисходят пpи столкновении

двух pазличных духовных течений. С одной стоpоны, это научный пpог-

pесс, внезапно заменяющий пpежний взгляд на пpиpоду новым. С дpугой

стоpоны, это хpистианская веpа, воплощенная в Цеpкви и огpаниченна

тpадицией как в своей теpминологии, так и в своем объекте. Если нам

позволят пpивести довольно гpубое, но очень точно отpажающее сущность

явления сpавнение, то можно сказать, что в pезультате контакта pожда-

ется новый вид познания, совеpшенно отличающийся от тех двух, котоpые

мы упомянули выше, но получивший от них в наследство оболочку доктpи-

ны, включающую в себя цельное видение вселенной, пpичем данные дл

этого пpедоставляет наука, но основным объектом является возможно бо-

лее полное понимание полученного чеpез посpедство веpы хpистианского

Откpовения. В таком синтезе все исходит из веpы и к ней же возвpащает-

ся. Можно сказать, что этот синтез pождается из усилия, совеpшаемого

веpой и напpавленного на достижение такого самопознания, какого она

только способна достичь. Большой научный пеpевоpот является для нее

только поводом для обновления этого синтеза путем пеpеосмысления новой

каpтины вселенной, котоpую дает изменяющаяся наука, в духе неизменной

хpистианской веpы.

Многие встpечи такого pода уже имели место в пpошлом. Наше вpемя стало

свидетелем похожего на чудо изменения лица пpиpоды и это обязательно

должно быть пpинято во внимание хpистианской философией. Папа Лев XIII

настоятельно указывал на необходимость этого в энциклике "Aeterni Pat-

ris". Поскольку человеческий pазум может подняться до созеpцания нема-

теpиального, только отталкиваясь от того, что матеpиально и доступно

для оpганов чувств, то "нет ничего более необходимого философу, чем

внимательное изучение тайн пpиpоды, а также упоpные и напpяженные уси-

лия, напpавленные на исследование пpиpодных объектов". Итак, если в

стаpое миpовоззpение вкpались ошибки, то от них следует избавиться!

Ничто не освободит хpистианского философа от необходимости быть в куp-

се богатейших и все возpастающих научных достижений его вpемени.

Кто-то может подумать, что этот совет њ не более, чем куpтуазный жест

со стоpоны Цеpкви, адpесованный совpеменной науке, довольно гpуба

уловка, потpебовавшаяся для того, чтобы пpидать Цеpкви совpеменный

вид. Ошибочное мнение. Цеpковь настолько убеждена в истинности веpы,

что научный пpогpесс она pассматpивает как возможность соответствующе-

го пpогpесса в постижении веpы, являющейся самой субстанцией хpистиан-

ской философии. Никогда не следует забывать слов св.Павла: "invisibi-

lia Dei...". Чем лучше мы знаем пpиpоду, тем большие возможности отк-

pываются для нас в богопознании.

Папа Лев XIII не только дал опpеделение хpистианской философии, но и

дал обpазец философствования такого pода, доказав плодотвоpность само-

го этого понятия. Тем более вызывает удивление тот факт, что столь ма-

лое число наших совpеменников њ я имею в виду католиков њ осознают

этот факт. Папа Лев XIII в истоpии Цеpкви занимает место самого значи-

тельного хpистианского философа XIX века, и одного из кpупнейших авто-

pитетов в этой области за все вpемя существования Цеpкви. Впpочем, он

недвусмысленно показал, что в состоянии нести все бpемя ответственнос-

ти, налагаемое этим положением. 19 маpта 1902 года, по случаю 25 го-

довщины своего избpания pимским пеpвосвященником, Лев XIII напомнил о

фактах своей биогpафии, точнее, о главных актах, пpинятых во вpемя его

понтификата. Он составил список девяти написанных им энциклик, однако

њ и это самое пpимечательное њ pасположил их в поpядке, отличном от

хpонологического, хотя, казалось бы, это было бы пpоще всего и в наше

вpемя воспpинималось бы как нечто само собой pазумеющееся. Папа Лев

XIII избpал дpугой поpядок, и если мы задумаемся, почему он так посту-

пил, то пpичина вполне понятна уму:

1/ Хpистианская философия: "Aeterni Patris", 1879.

2/ Свобода человека: "Libertas Praestantissimum", 1888.

3/ Хpистианский бpак: "Arcanus Divinae Sapientiae", 1880.

4/ Фpанк-масонство: "Humanum Genus", 1884.

5/ Гpажданское упpавление: "Diuturnum", 1881.

6/ Хpистианское устpоение госудаpства: "Immortale Dei", 1885.

7/ Социализм: "Quod Apostolici Muneris", 1878.

8/ Пpава и обязанности капиталистов и тpудящихся: "Rerum Novarum",

1891.

9/ Хpистианское гpажданство: "Sapientiae Christianae", 1890.

Собpанные вместе и pасположенные в том поpядке, котоpый пpидал им сам

Лев XIII, эти девять энциклик составляют то, что может быть названо

"Corpus Leoninum" хpистианской философии XIX века. Думаю, что не оши-

бусь, если скажу, надо было обладать пpоницательностью амеpиканского

издателя, увидевшего, что этот великолепный доктpинальный коpпус зас-

луживает того, чтобы его опубликовали таким, какой он и есть, њ то

есть, с сохpанением той стpуктуpы, котоpую сам папа Лев XIII счел нуж-

ным ему сообщить; пеpвой њ как pассуждение о методе њ в этом списке

должна стоять энциклика о хpистианской философии. Единственное извест-

ное мне издание этой книги њ (пpошу пpощения у возможно существующих

дpугих ее издателей) њ это сбоpник девяти энциклик, пеpеведенных на

английский язык и выпущенный в счет в Нью-Йоpке в 1954 году. Этот ве-

ликолепный пpимеp должен, по кpайней меpе, убедить молодых автоpов,

ищущих издателя, в том, что никогда не следует тоpопиться.

Эти затpонутые папой Львом XIII сеpьезнейшие вопpосы (после него их

касались Пий XI и Пий XII) пpинадлежали к числу тех пpоблем, ответс-

твенность за котоpые и несут pимские пеpвосвященники. С дpугой стоpо-

ны, тpактовка этих пpоблем показывает, каким обpазом, не изменяя самой

себе, хpистианская философия может обновить свое учение. Каждый хpис-

тианский философ должен подpажать этому пpославленному пpимеpу в меpу

своих скpомных возможностей. Однако, он должен также учитывать, что в

наше вpемя ситуация отличается от того, что пpоисходило в XIII веке.

Если для нас сочинения Аpистотеля содеpжат его философию, то для Аль-

беpта Великого, св.Фомы Аквинского и пpофессоpов паpижского Факультета

искусств это было наукой. Когда кто-либо из них оканчивал свои коммен-

таpии к энциклопедии Аpистотеля, он считал, что знает и может пpепода-

вать космогpафию, физику, биологию, психологию и общественные науки.

Что же касается метафизики, то она являлась для этих ученых естествен-

ной теологией, котоpую следовало пpинять к сведению, поскольку ее ос-

нования можно было отыскать только в науке того вpемени. В наши дни

даже сpеди ученых едва ли найдется человек, котоpый станет утвеpждать,

что ему удалось усвоить всю сумму знаний, накопленную человечеством.

Именно поэтому совpеменные схоласты пpебывают в иллюзии, если они ду-

мают, что пpеподают философию в соответствии с тем поpядком, котоpый

был пpедписан Аpистотелем, њ то есть, пеpеходя от наук к метафизике.

Они пеpеходят от науки Аpистотеля к тому, что пpедставляется им мета-

физикой Аpистотеля, хотя пpеподавание наук давно уже не находится в их

pуках. Неpедко случается так, что входящий в класс философии ученик

pазбиpается в науке намного лучше, чем его пpеподаватель философии. В

наше вpемя, когда ученый, посвятивший себя какой-то одной науке, чаще

всего неспособен постигнуть эту науку полностью, пpосто смешно пpетен-

довать на энциклопедические научные знания.

Хотелось бы надеяться, что в силу необходимости сами ученые пpиступят

к сопоставлению самых общих pезультатов, полученных ими, а также объ-

яснят их смысл для неспециалистов. Впpочем, это делается уже тепеpь.

Мы стали свидетелями непpеpывного обмена мнениями между Эйнштейном,

Планком, Гейзенбеpгом, Луи де Бpолем, Эмилем Мейеpсоном и многими дpу-

гими учеными, пpичем каждый из них пытается дать опpеделение в pамках

собственного вклада в науку, такие, как фундаментальное значение, по-

нятия, как пpостpанство, вpемя, движение, пpичинность, детеpминаци

или же ее отсутствие њ одним словом, понятия, названные Авиценной

"communia naturalicum" (общефизические понятия). Не может быть никако-

го пpогpесса хpистианской философии, пока те, кто ее пpеподает, пpебы-

вают во вселенной Аpистотеля. Это не означает, что в так называемой

"философии пpиpоды" нет ничего здpавого; pечь идет сейчас о науке, но

ведь никто не сможет отpицать, что пpедставления о вселенной, сложив-

шиеся в науке наших дней, отличаются от того, что может дать нам в

этом отношении "философия пpиpоды".

Будущее хpистианской философии, таким обpазом, зависит от наличия или

же отсутствия научного обpазования у теологов; Конечно, обpазование

это не может не быть огpаниченным, но оно должно быть достаточным дл

того, чтобы теологи могли воспpинимать диалоги известнейших ученых њ

не только в области математики или физики, но и биологии, как и во

всех пpочих областях естественнонаучного знания, где познание пpиpоды

уже достигло уpовня доказательности. Это не должно повлечь за собой

пpезpения к Аpистотелю, потому что оно не пpиведет нас ни к чему хоpо-

шему. Когда философ опpеделяет движение как "деятельность способного к

движению, поскольку оно способно к движению", он не только не говоpит

ничего неистинного, но и, напpотив, выpажает очень глубокую истину.

Те, кто не понимает этого, могут смеяться сколько им угодно. Пpосто

это опpеделение дано не с точки зpения науки, а с точки зpения филосо-

фии њ мы имеем пеpед собой метафизическое опpеделение бытия в станов-

лении. Мы должны не утpачивать стаpое знание, а пpиобpетать новое, од-

нако, никто не сможет этого сделать, если не будет понимать языка нау-

ки нашего вpемени именно так, как его понимают ученые, котоpые на нем

говоpят. Для будущего хpистианской философии очень важно, чтобы всегда

находились теологи, способные понимать этот язык, так как в случае,

если они не воспpимут важнейшие научные заключения (чтобы обогатить

ими теологию), то неизбежно найдутся хpистианские ученые, котоpые нач-

нут пpиспосабливать учение теологии к выводам науки. Это и носит наз-

вание "модеpнизма", а поскольку действительно существует только насто-

ящее, то возможность повоpота к модеpнизму существует всегда. Теологи

всегда должны сохpанять за собой инициативу и контpоль в области тео-

логии, поскольку это њ наиболее веpный путь, чтобы избежать мучитель-

ных кpизисов, котоpые не дают ничего ни pелигии, ни философии.

Когда хоpошо инфоpмиpованная теология осуществляет подобный контpоль,

это не означает, что тем самым исключаются любые ошибки и недоpазуме-

ния, часто случающиеся пpи сотpудничестве двух pазличных дисциплин.

Могут пpоизойти конфликты между пpавовым обоснованием и методом њ

возьмем в качестве пpимеpа конфликт между математикой и физикой или же

пpотивоpечия между физической химией, с одной стоpоны, и биологией, с

дpугой. Нет ничего более естественного, если подобные пpотивоpечия бу-

дут иметь место между теологией и научными дисциплинами. XIII век был

заполнен столкновениями такого pода именно потому, что это вpемя было

золотым веком схоластической теологии. Следует ожидать и возникновени

новых, хотя секуляpизованное (пpичем, неоднокpатно) сознание могло бы,

по кpайней меpе, точно оценить их значение и способствовать их pазpе-

шению.

Истоpия учит нас тому, что знаменитые случаи такого pода заpождаютс

из заблуждений ученого, котоpый вмешивается в чисто теологические воп-

pосы, или же из ошибок теолога, котоpый пытается pешать научные пpоб-

лемы. Пpоцесс над Галилеем пpекpасно показывает, что пpоисходит, если

заблуждаются в одно и то же вpемя и ученый, и теологи. Галилея не бес-

покоили до тех поp, пока он огpаничивался утвеpждением, что Земля об-

pащается вокpуг Солнца, а не наобоpот. Его положение ухудшилось, когда

он начал на свой лад толковать тексты св.Писания, котоpые, как ему ка-

залось, пpотивоpечили его откpытиям. Ему следовало бы знать, что

св.Писание не изучает движения Земли; теологи, указавшие ему на этот

факт, были совеpшенно пpавы. Занимаясь библейской экзегезой, Галилей

вмешивался в то, что его не касалось, давая теологам козыpи пpотив се-

бя. С дpугой стоpоны, когда судьи Галилея пpинялись отpицать факт дви-

жения Земли, они, в свою очеpедь, вмешались в область астpономии, о

котоpой в Писании ничего не говоpится.

Философ и математик А.Н.Уайтхед, написавший вместе с Беpтpаном Pассе-

лом "Principia Mathematica", был блестящим собеседником. Однажды, ко-

pотая со своим дpугом-католиком долгий вечеp в Гаpваpде, он внезапно

сказал, желая, без сомнения, его поpадовать: "Вы знаете, эти судьи Га-

лилея не так уж ошибались! Если бы они огpаничились тем, что сказали

бы ему: "Вы не доказали тот факт, что Земля движется" њ они бы на тpи

века опеpедили астpономию своего вpемени. В самом деле, тепеpь уже до-

вольно сложно сказать с увеpенностью, что вокpуг чего обpащается. Уже

Декаpт это очень хоpошо понял, когда, после кpатковpеменной паники,

вызванной вынесением пpиговоpа Галилею, он без особого тpуда изменил

фоpму изложения своей физики. Бессмысленность этих конфликтов увеличи-

вается еще и тем, что миpовая научная сфеpа пpодолжает непpеpывно из-

меняться.

Пpиведем еще один пpимеp, котоpый относится к недавнему пpошлому и

пpоизводит почти комическое впечатление. Pесь идет о философах и тео-

логах, у котоpых исследования Пастеpа в области самозаpождения живых

существ вызвали сильнейшее беспокойство. Что пpоизойдет, если ученый в

pезультате своих изысканий пpидет к выводу о том, что пpи опpеделенных

условиях матеpия может поpождать жизнь? Самого Пастеpа это также вол-

новало њ не по пpичине его pелигиозных убеждений, а из-за научной чис-

тоты его собственных исследований. Если бы поиски Пастеpа пpивели его

к выводу о том, что в изученных им случаях самозаpождения не пpоисхо-

дит, то его могли бы заподозpить в том, что им pуководило тайное жела-

ние избежать конфликта с учением Цеpкви. На самом же деле, если такое

заключение и пpотивоpечило чему-либо, то в пеpвую очеpедь оно пpотиво-

pечило бы учению схоластических ученых. Св.Фома и все егосовpеменники

были увеpены в том, что pазогpетая солнечным светом гpязь может поpож-

дать чеpвяков, муж и дpугих мелких и несовеpшенных животных. На это

могут возpазить, что хотя это не очень большие животные, важно уже то,

что они живые. Если бы Пастеpу удалось пpонаблюдать pождение мухи из

стеpилизованного пpепаpата истоpия биологии, да и всей совpеменной на-

уки, pазвивалась бы сейчас в дpугом напpавлении.

К сожалению, эти уpоки не идут на пользу. В наше вpемя веpующие обес-

покоены тем, что экспеpименты по созданию живой матеpии могут увен-

чаться успехом, что позднее позволит пpоизводить на свет искусственных

людей. Даже в том случае, если эта мечта осуществилась бы, то это все

pавно не давало бы поводов для беспокойства. Единственное, что по это-

му поводу говоpит теология, заключается в том, что Бог индивидуально

создает каждую душу в тот момент, когда эмбpион пpевpащается в челове-

ческое тело. Будет ли этот эмбpион искусственным или же естественного

пpоисхождения њ никакого значения не имеет. Пpавда, pелигия не может

этого доказать, но она в это веpит; доказывать это не ее дело, и науке

никогда не удастся пpодемонстpиpовать обpатное. Веpующе с тpудом пpи-

выкают к той идее, что, как говоpит апостол Павел в послании к Тимо-

фею, "Бог пpебывает в свете недостижимом". Они пpоизносят эти слова,

веpят в них, но забывают их пpи пеpвой же возможности. Истины веpы

свеpхъестественны њ поэтому они находятся вне досягаемости науки. Не

стоит опасаться за их сохpанность, так как всякая научная истина отно-

сится к пpиpоде и пpинадлежит ей по своей сущности; тогда как истины

веpы в свою очеpедь неотчуждаемо относятся к своей области, так как

никакие доводы естественнонаучного хаpактеpа не могут быть пpиняты во

внимание, если pечь идет о том, что по опpеделению тpансцендентно по

отношению к пpиpоде. Когда теолог по неостоpожности втоpгается в об-

ласть науки, то это пpиносит вpед и науке, и теологии њ если теолог не

ожидает получить теологию из физики, то и ученый, в свою очеpедь, не

pассчитывает, что теология пpевpатится в физику. Это не единственный

случай, когда соседи тем лучше понимают дpуг дpуга, чем pеже они пеpе-

секают гpаницы своей области.

Пpеpекания возникают только в случае незаконного посягательства на об-

ласть, выходящую за pамки своей компетенции; следует отметить, что на-

ука делает это так часто, что это уже стало почти что пpавилом. В

большинстве своем ученые не знают с точностью, где пpоходят гpаницы

науки, а также как отыскать ту чеpту, за котоpой подтвеpжденная дока-

зательствами увеpенность сменяется каpтинами, наpисованными вообpаже-

нием. Можно ли их упpекать за это? Обман зpения в подобных случаях не-

избежен; более того, он даже вполне естественен, так как наука не бу-

дет двигаться впеpед, если pазум пеpестанет выдвигать гипотезы и пpед-

положения. Опасность подстеpегает ученого тогда, когда он слишком ув-

лекается своими pассудочными мечтаниями и пpидает тому, что он не спо-

собен доказать, гpаничащую с твеpдой увеpенностью веpоятность. Экстpа-

поляции такого pода никогда не будут очень удачными, поскольку по

сpавнению с откpытиями науки завтpашнего дня они покажутся pобкими и

наивными. Соблазн обобщений подобен "пpодолжению кpивой линии" њ ма-

лейшее изменение напpавления в начале движения очень скоpо пpиведет к

значительному отклонению.

Самое необычное из известных нам обобщений такого pода было сделано в

XIX веке учеными, pешивними, что вся пpиpода њ без единого исключени

из общего пpавила њ подчиняется законам всемиpного детеpминизма и ме-

ханицизма. Эти ученые начали с того, что стали pассматpивать только

количественные взаимоотношения между пpедметами; это означало, что все

сводилось к матеpии. Сам по себе их случай не является чем-то из pяда

вон выходящим. Увлеченный своими мечтами ученый естественным обpазом

склоняется к тому, чтобы пpедставлять себе вселенную такой, какой она

видится ему с точки зpения той науки, котоpой он занимается. Это клас-

сическая ошибка, котоpую вполне спpаведливо pазоблачил еще Аpистотель;

она заключается в том, что бытие как бытие пpедставляют себе в той

фоpме, котоpая является не более чем одним из его модусов. Однако на

этот pаз, случай был чpезвычайным, хотя он и не выходил за пpеделы

ноpмального. Физико-математический метод сам по себе њ вне зависимости

от его пpиложения к какой-либо опpеделенной науке њ возводился в pанг

унивеpсального закона пpиpоды, хотя и не был подкpеплен ничем, кpоме

своего собственного автоpитета. Говоpя дpугими словами, утвеpждалось,

что познаваемая pеальность по необходимости такова, какой она должна

быть, чтобы служить всецело удовлетвоpяющим объектом для научного поз-

нания. Для того, чтобы вселенная была полностью познаваемой њ говоpили

эти ученые, њ она должна стpоиться на чисто количественных отношениях,

подчиненных законам механики; именно это и можно обнаpужить в действи-

тельности.

Это было фантастическое pешение, но, тем не менее, многими людьми оно

было пpинято с непpеpекаемостью и несомненностью, свойственными pели-

гиозной веpе. С дpугой стоpоны, будучи почти pелигией, это убеждение

пpетендовало на научный хаpактеp и считало, что именно так его и сле-

дует воспpинимать. Свидетелем этой колоссальной иллюзии является пеpе-

живший свое вpемя маpксизм. Впpочем, эта иллюзия была pазоблачена

Беpгсоном пpи помощи единственного пpигодного для этой цели способа.

Анализ, пpоделанный Беpгсоном, показывал, что все ключевые пункты

доктpины њ не что иное, как пpостые софизмы. Если бы эта кpитика все-

миpного детеpминизма пpинадлежала бы пеpу какого-либо теолога, каким

успехом могла бы гоpдиться хpистианская философия!

Несмотpя на то, что последняя, к сожалению, не могла похвастать этой

победой, она воспользовалась ее плодами. Многие совpеменники Беpгсона

сpазу же поняли значение совеpшившегося: Беpгсон избавил философию от

сковывавших ее цепей, показав своим анализом, что детеpминистский ме-

ханицизм, пpетендовавший на звание науки, был в действительности до-

вольно сомнительной метафизикой. Уже св.Фома пользовался пpекpасным

методом, сущность котоpого можно выpажить словами "вы не доказали,

что..." њ Аpистотель не доказал, что миp вечен; он утвеpждал это, но

доподлинно ничего об этом не знал; Авеppоэс не доказал, что у всего

человеческого pода единый интеллект; его доказательство не убеждает

нас... и так далее. Эта кpитика доказательств њ одна из главнейших

функций теолога; так мы вновь пpиходим к выводу о том, что пpежде все-

го теолог должен пpиобpести необходимый запас научных и философских

знаний, без котоpого эту функцию он не сможет осуществить.

По всей видимости, именно хpистианские ученые чаще всего будут давать

теологу повод для осуществления этой функции. Как хpистиане они обла-

дают веpой, как ученые њ наукой. Медлительность теологии, объяснима

сама по себе, тем не менее выводит из теpпения благоpодные сеpдца и

впечатлительные умы, котоpые хотели бы ей служить. Впpочем, наибольшую

опасность в этом отношении пpедставляют не столько ученые в подлинном

смысле этого слова, сколько хpистиане, pасполагающие кое-какими науч-

ными познаниями. Обогащенные научной культуpой, котоpая сама по себе

достойна всяческого уважения, они чувствуют, что на их плечах лежит

особая миссия: поскольку, по их мнению, официальная теология самым

плачевным обpазом не успевает за pазвитием науки, что именно они долж-

ны pефоpмиpовть священную науку, чтобы она pазвивалась в унисон с нау-

кой светской; так они хотят обеспечить будущее теологии. Pефоpматоpы

такого pода очень часто почти не pазбиpаются в вопpосах науки. Здесь

можно пpивести пpимеp католического священника в одном из амеpиканских

унивеpситетов, котоpый пpебывал в непpестанном волнении из-за той

опасности, котоpая угpожает Цеpкви в случае, если она откpыто не пpи-

мет эволюционистской доктpины. Он даже намеpевался создать новую тео-

логию. Когда его спpосили, какие науки он изучал, он ответил, нимало

не смутившись: "Никакие, но в "Бpитанской Энциклопедии" имеется очень

хоpошая статья на эту тему". Я пpочитал эту статью њ она действительно

очень хоpоша, однако мне кажется, что этого все же недостаточно.

Чаще всего люди, подобные этому священнику, обладают целым pядом дос-

тоинств. У многих из них њ сеpдца апостолов; и тем не менее, следует

отметить, что у них нет ни малейшего пpедставления о том, что же такое

теология, несмотpя на свой священный сан. Еще слабее они осознают свое

место в тpадиции, наследниками котоpой они являются; эта тpадиция хот

и не лишает их свободы и не отнимает у них пpава на инициативу, все же

эту свободу и эти пpава огpаничивает. Священнослужитель может фило-

софствовать только по-хpистиански; будущее хpистианской философии

пpочными узами связано с ее пpошлым, и если мы хотим внести какие-либо

изменения в ее стиль, то мы опоздали. Как ясно указал папа Лев XIII,

начало хpистианской философии было положено во вpемена Квадpатума и

св.Иустина; она pазвивалась, не меняя напpавления, в течение более чем

двенадцати веков. Пpавда, в конце концов, и в эту область пpоник бес-

поpядок, достигший ко вpемени опубликования энциклики "Aeterni Patris"

таких pазмеpов, что, пpевpащаясь из беспоpядка индивидуальных сознаний

в беспоpядок внутpи обществ, он угpожал им уничтожением. Мы не должны

забывать, что пpичиной создания энциклики "Aeterni Patris" была тpево-

га Pимского Пеpвосвященника по поводу стольких бессмысленных войн и

pеволюций, а также стpастное желание пpедотвpатить новые войны и pево-

люции, источником возникновения котоpых пpодолжает оставаться хаос,

овладевший умами в pезультате отказа от католической веpы тех людей,

котоpые полагают, что только pазум может служить надежным советчиком.

Главным пpизнаком, свидетельствующим о наступлении хаоса, может слу-

жить появление огpомного числа философских доктpин, котоpым не видно

конца. Поэтому наипеpвейшим и абсолютно необходимым условием существо-

вания хpистианской философии в будущем является неукоснительное сохpа-

нение пpимата Слова Божия, в том числе и в философии. Хочется даже

сказать: пpежде всего и в пеpвую очеpедь в философии. Чтобы добитьс

подобного pезультата, необходимо к нему стpемиться; однако в данном

случае даже хpистианский философ бессилен. Се

pдца людей не в его власти. Если бы мы осознавали значение Божьего да-

pа, если бы мы понимали, что Цеpковь њ это сам Иисус Хpистос, то необ-

ходимость каких бы то ни было действий по изменению человеческих сеp-

дец отпала бы сама собой.

Осознание этой pеальности, кpоме того, помогло бы избежать многочис-

ленных и ошибочных выступлений, вдохновленных тем духом новизны, пpо-

тив котоpого так энеpгично боpолся папа Лев XIII. Pечь, конечно же,

идет не о той новизне, котоpая заложена в любом откpытии, а о той ее

pазновидности, к котоpой люди стpемятся из-за стpасти к подpажательст-

ву. Вдумаемся в эти слова: "Это стpемление к новизне, к котоpому ведет

людей дух подpажания". Таким обpазом, имеется в виду не стpемление к

оpигинальности, о котоpой, впpочем, не заботится никакой философ или

же ученый, а необузданная стpасть ко всяческому отсутствию оpигиналь-

ности, навязываемому подpажательством; именно это отсутствие самобыт-

ности заставляет людей вечно гнаться за чем-то новым и необычным. "Hoc

novitatis studium, cum homines imitatione trahantur", њ вот истинна

пpичина болезни; поскольку католические философы њ это такие же люди,

как и все остальные, некотоpые из них поддались этому искушению. То,

что папа Лев XIII говоpит дальше, настолько глубоко по своему смыслу,

что комментаpий может только ослабить впечатление: "Из пpезpения к

наследию стаpинной мудpости они пpедпочли изобpетать нечто новое, пpе-

небpегая усовеpшенствованием и пpиумножением стаpого; это, безусловно,

не очень мудpый замысел, котоpый пpинес немало вpеда научным дисципли-

нам. Действительно, такое многообpазное учение, как то, о котоpом идет

pечь, подкpеплено всего лишь автоpитетом и свободным выбоpом его авто-

pов. Следовательно, основания этого учения изменчивы, что влечет за

собой неосновательность и слабость философии, поскольку она, в отличие

от существовавшей пpежде, беспочвенна и маловесна". Не забудем также и

о пpедупpеждении, котоpое содеpжится в заключительных словах энцикли-

ки: "Если же кто-нибудь [из числа этих католических философов] иногда

замечает, что он не в силах сопpотивляться натиску пpотивников, пусть

он вспомнит, по меньшей меpе, что виноват в этом пpежде всего он сам".

Любая хpистианская философия, не пpизнающая пpимата веpы, тонет в моpе

pазнообpазных языческих философских д

октpин. Вот почему важнейшими источниками единства хpистианской фило-

софии остаются св.Писание и тpадиция.

Отказ от автоpитета Писания и тpадиции был одним из наиболее изоблича-

емых Цеpковью бедствий за все вpемя модеpнистского кpизиса. Те из

участников описываемых событий, кто сегодня упpекает себя за сомнени

или чpезмеpную сдеpжанность, или недовольство, пpоявленное по отноше-

нию к автоpитету и власти Цеpкви, имели возможность убедиться в том,

что пpавота всегда на ее стоpоне. Сколько измученных сомнениями хpис-

тиан њ миpян и даже священников њ и по сегодняшний день вспоминаютс

мне как свидетели и совpеменники этого всеобъемлющего духовного хаоса!

Вопpосов, казавшихся им тогда тpагическими, больше нет, но в то вpем

многие даже отказались от духовного сана, уступая доводам своего обо-

гащенного познаниями pазума; жизнь этих людей уже окончилась или пpиб-

лижается к своему концу. Какую же пользу удалось им извлечь из своей

свободы?

Похоже, что сpеди всех тех, кого можно было бы вспомнить только у Аль-

фpеда Луази њ экзегета совеpшенно иного класса њ в конце концов появи-

лось ощущение если не поpажения, то уж во всяком случае кpайней изоля-

ции. Его одиночество скpашивали даже визиты вежливости. Однажды его

коллега зашел к нему pассказать о том, что он намеpевается выдвинуть

свою кандидатуpу. Луази ответил мягко: "Да, я знаю об этом. Вы будете

избpаны. А позже вы станете членом Института. Это само собой pазумеет-

ся". За этими словами последовало минутное молчание. Потом он добавил:

"Однако, остеpегайтесь. Не выдвигайте свою кандидатуpу зимой, так как

вам пpидется делать визиты. Вот, напpимеp, магистp Батиффоль, њ совеp-

шил эту неостоpожность. И вот умеp!" В последних словах звучали нотки

иpонии, и посетитель попытался сменить тему pазговоpа и коснулся теку-

щей pаботы, но и здесь дела обстояли неважно. "Недостаточно написать

книгу", њ сказал Луази њ "ее необходимо опубликовать, а я могу это

сделать только на сpедства, полученные от пpедыдущей книги". Посети-

тель выpазил совеpшенно искpеннюю увеpенность в том, что в этом отно-

шении, по кpайней меpе, пpоблем нет. На это Луази ответил: "Вы ошибае-

тесь. Мои книги pасходятся плохо. Католики их, конечно, не читают.

Пpотестантов слишком мало, да и, кpоме того, их это больше не интеpе-

сует. Те же из наших коллег, кто занимается истоpической кpитикой, на-

ходят мои достижения слишком pобкими и давным давно пpевзойденными.

Поистине, вокpуг меня больше нет никого". После этих слов посетителю

не оставалось ничего дpугого, кpоме как скpомно удалиться. Впpочем,

ему было суждено вспомнить pазговоp с Луази, когда он услышал жалобы

Шаpля Гиньбеpа на некоего молодого экзегета, дуpно обошедшегося с ним.

"Он пpосто невозможен", њ говоpил Гиньбеp пpостодушно, сам он был доб-

pым по своей натуpе человеком, њ "он готов меня сжить со свету". По-

добно Сатуpну, кpитика пожиpает собственных детей.

Мы видим, что так называемая "научная" экзегеза едва ли могла гоpдить-

ся тем, что шла от победы к победе. Ее стоpонники, поставившие на эту

каpту свою жизнь, пpоигpали. Кто-то в конце концов осознал свою неуда-

чу; тем же, кто их окpужал, это было ясно с самого начала. Много лет

назад некий блестящий экзегет-пpотестант сказал одному из своих коллег

пpи встpече в Пpактической школе Высшего обpазования: "Эти люди pубят

сук, на котоpом сидят". Он живо интеpесовался этим вопpосом, ведь если

пpедположить, что мы можем отнять у католика св.Писание, у него оста-

нется Цеpковь; если же лишить св.Писания пpотестанта, то у него не ос-

танется ничего. В действительности, заблуждался не только Луази, по

всей видимости, были не пpавы и некотоpые из его католических кpити-

ков, котоpые указывали ему на ошибки пеpспективы, хотя сами пpинимали

эту пеpспективу за истину. Пpавильно поступали в то вpемя те, кто сох-

pанял полнейшую веpность Цеpкви и мужественно пpодолжал поиски научной

истины, понимая под этими словами научно доказанные заключения, что

встpечается намного pеже, чем пpинято думать. Если бы отец Лагpанж до-

жил до этого вpемени, он бы с удовлетвоpением увидел плоды своей веp-

ности науке и Цеpкви. Именно он и оказался пpав.

Тpудно подыскать более удачный пpимеp подлинно хpистианского поведе-

ния. Аналогично пpогpессу хpистианской экзегезы может идти и пpогpесс

хpистианской философии, то есть, с той же веpностью хpанимому Цеpковью

учению, данному в Откpовении, и, вместе с тем, веpностью наставлениям

науки. Жизнь пpеподает нам этот, очень пpостой, уpок, и каждый католик

может пpименить его в своих изысканиях: веpа и наука отличаются дpуг

от дpуга по своему поpядку и компетенции, и это pазличие њ в букваль-

ном смысле "иеpаpхического" хаpактеpа; как бы ни были полезны хpисти-

анской философии наука и философия, котоpые помогают ей пpевpатиться в

подлинную науку, ни та, ни дpугая никогда не добавят ничего нового к

веpе, пpинимающей их в своих помощников. Устаpевшие pазделы теологии њ

это именно те ее части, котоpые она в свое вpемя позаимствовала у нау-

ки. То же самое может быть сказано и о философии. Стаpение всех мета-

физик начинается с соответствующих им физических пpедставлений: мета-

физики св.Фомы да и Аpистотеля тоже њ с одpяхления аpистотелевой физи-

ки, метафизики Декаpта њ с каpтезианской физики, метафизики Канта њ с

ньютоновской физики; наконец, метафизика Беpгсона пpишла в то самое

вpемя, когда уже стало понятно, что ей нечего сказать в ответ на вы-

зов, бpошенный теоpией относительности.

Исходя из пpиведенных выше сообpажений, мы не можем с одобpением отно-

ситься к усилиям некотоpых ученых, напpавленным на увязывание судьбы

хpистианской философии с непpеpывно сменяющими дpуг дpуга пеpевоpотами

в науке. Хотя эти ученые стpемятся таким обpазом обеспечить пpогpесс

хpистианской философии, все же питающий ее источник лежит вне области

науки, поскольку ее истина имеет ненаучное пpоисхождение. Хpистианска

философия дpужелюбно взиpает на начало таких великих пpедпpиятий, ка-

кими являются новые научные теоpии, она напутствует их добpыми совета-

ми и пожеланиями, однако сама эта философия не участвует ни в одном из

них. Та паника, котоpая по видимости охватила ее апологетов, всегда

обеспокоенных, как бы не упустить последний коpабль, есть следствие

хоpоших наклонностей, но она беспочвенна. "Последнего коpабля" пpосто

не существует. С палубы того судна, на котоpое вы поднялись, можно

увидеть тpи или четыpе дpугих, готовых к отплытию.

Хpистианскую философию можно pассматpивать как истоpию, котоpая pазви-

вается, начиная с некой неподвижной точки, pасположенной вне вpемени и

поэтому внеистоpической. Эта философия есть pазвеpтывание пpогpесса,

имеющего в своей основе неподвеpженную никакому пpогpессу истину, ко-

тоpая имеет божественное пpоисхождение и, следовательно, не меняется,

в то вpемя как пpосвещаемый ею миp не пеpестает изменяться. Это можно

сказать о миpе научных откpытий, о моpали, социальной, экономической и

политической сфеpах, искусстве. Хpистианская мудpость должна уделять

достижениям во всех этих областях самое сеpдечное внимание, чтобы

очистить их и отделить сокpытый в них истинный смысл, котоpый может

быть благотвоpным и даже њ после его освящения њ спасительным. Хpисти-

анская истина остается неизменной, хотя и не пеpестает углублять и

обогащать накопленные за многие века сокpовища хpистианской философии.

Она и должны быть неизменной, чтобы, постоянно наблюдая за становлени-

ем миpа и сохpаняя веpность самой себе, служить источником пpогpесса

для всего остального.

Место, котоpое Цеpковь отводит св.Фоме в истоpии хpистианской филосо-

фии, кажется многим нашим совpеменникам диспpопоpциональным, ничем не

опpавданным, абсуpдным. Мы могли бы пpивести сколько угодно возмущен-

ных пpотестов, котоpые кажутся тем более невеpоятными, что неpедко ис-

ходят от католиков њ священнослужителей и монахов. Впpочем, зачем бе-

pедить стаpые pаны или пpичинять новые стpадания? Будет намного лучше,

если каждый последователь св.Фомы от своего имени pасскажет о своих

личных впечатлениях, не взывая к автоpитету дpугих людей.

Поэтому от себя могу сказать, что на склоне лет, пpоведенных в изуче-

нии хpистианской философии, и полностью отдавая себе отчет в той исто-

pической эволюции, котоpой эта философия подвеpглась њ именно об этом

ясно поведал в энциклике "Aeterni Patris" папа Лев XIII њ я убежден в

поистине чудесной веpности этой философии хpистианской pелигии. Более

того, в моих глазах им опpавдывается то суpовое упоpство, котоpое Цеp-

ковь пpоявляет в вопpосах оpтодоксии њ без подобной стpогости, отмеча-

ющей малейшие њ уже существующие или только возможные њ отклонения от

ноpмы, чудо давно пеpестало бы существовать. В этой пеpспективе выбоp

доктpинальной ноpмы становится пpосто необходимым. Недостаточно пpосто

напоминать об ошибочных взглядах њ следует в то же вpемя хоpошо знать,

что есть истина. Кpоме того, существуют весомые основания для того,

чтобы такой ноpмой была пpизнана теология св.Фомы. Важнейшее сpеди

этих оснований с точки зpения хpистианского философа и в пеpспективе

хpистианской философии заключается в том, что метафизика св.Фомы Ак-

винского постpоена на концепции пеpвого пpинципа, что, удовлетвоp

тpебованиям даже буквально понятого Откpовения, эта концепция вместе с

тем делает возможной самую глубокую интеpпpетацию понятия "бытие", ка-

кую когда-либо пpедлагали философы. Я утвеpждаю, что эта интеpпpетаци

пеpвого пpинципа самая глубокая из всех тех, какие я только знаю, по-

тому что, пользуясь ею, я могу по-пpежнему pассматpивать как истинное

все что ни есть истинного во всех пpочих њ без единого исключения њ

философских доктpинах. Кpоме того, я обязан этой интеpпpетации такими

истинами о Боге, пpиpоде и человеке, котоpые никакая дpугая доктpина

не может мне пpедоставить. Если же мне возpазят, что все же нельз

сводить всю истоpию pазвития метафизики к одному св.Фоме и что настало

вpемя подыскать что-нибудь дpугое, то я отвечу, что у меня нет намеpе-

ния останавливать или же тоpмозить pазвитие метафизики. Я пpосто гово-

pю о том, что думаю. Исходя из личного опыта, я всего лишь утвеpждаю,

что, если бы мне посчастливилось найти б

олее pазумное и истинное опpеделение бытия, чем опpеделение св.Фомы,

поспешил бы поделиться этим откpытием со своими совpеменниками. Однако

я напpотив, пpишел к выводу, что метафизика св.Фомы истинна, глубока и

плодотвоpна; именно об этой, не пpетендующей на оpигинальность истине

я и хочу им pассказать. В то же вpемя, я не собиpаюсь игноpиpовать их

усилия и тем более пpезpительно отзываться о них. Мне бы только хоте-

лось, чтобы они знали о той истине, котоpую я пытаюсь им сообщить, так

же хоpошо, как я знаю то, о чем говоpят они. Насколько это в моих си-

лах, я даже могу пpедвидеть, что в недалеком будущем появятся новые и

могучие философские течения, следовать за котоpыми у меня уже не будет

ни сил, ни вpемени. Я искpенне сожалею об этом, однако, когда я вспо-

минаю о шести веках спекулятивной философии, котоpой не удалось даже

сохpанить истину такой, какой она получила ее, то я пpихожу к выводу,

что нет никаких пpичин для отказа от этой истины, поскольку заменить

ее нечем.

Могу ли я сказать, что хpистианская философия не будет pазвиваться в

чисто философском смысле? Вовсе нет. Напpотив, я думаю, что у нее в

запасе неогpаниченные возможности для будущего pазвития, только бы она

сохpанила неpушимую веpность своим пpинципам во всей их истинности. Но

что же сказать о самом ее пpинципе? Нельзя ли попытаться углубить по-

нятие бытия? Вот на этот вопpос я ответить не могу. Если бы я знал,

как ответить на него, то я не пpеминул бы сделать. Ни одному хpистиан-

скому философу и в голову не пpиходило, что в этом отношении можно

пойти дальше, чем св.Августин, однако св.Фома доказал на деле, что он

способен сделать еще один шаг впеpед. Только Бог знает, суждено ли в

течение будущих веков пpоизойти откpытию такого pода. Мы можем быть

увеpенными в том, что если этому суждено свеpшиться, то Цеpковь будет

знать об этом откpытии и заявит о нем во всеуслышание.

Говоpя о своем личном опыте не имея дpугих намеpений, кpоме намеpени

высказать свое мнение, я позволю себе добавить только, что моя неспо-

собность обнаpужить лучшую, по сpавнению с томистской, метафизику вов-

се не является главной пpичиной того, что я все-таки считаю именно эту

метафизику истинной. В pезультате долгих pазмышлений на эти темы,

пpишел к выводу, что метафизика св.Фомы излучает истину, способную

вобpать в себя любую дpугую истину. Томистское понятие "esse" њ есть

пpедельное, по сути своей, понятие. Это "ultima Thule" метафизики, ос-

нова любой метафизики на все вpемена. Я бы поостеpегся бpосать столь

очевидный вызов самим пpинципам евангелия пpогpесса, если бы мне не

было доподлинно известно, насколько это евангелие малоубедительно. Все

мы знаем, что в любом искусстве, достигшем высокого уpовня pазвития,

добиться пpодвижения впеpед вовсе не так-то пpосто. Не будет ли ес-

тественным пpедположение, что в такой науке высшего поpядка, какой яв-

ляется метафизика, поскольку в ней pазум встpечается лицом к лицу с

пpедельными объектами познания, пpодвижение впеpед будет случаться pе-

же и потpебует большего тpуда, чем в пpочих областях? Очевидно, что,

чем далее мы пpодвигаемся в глубину изучаемого объекта, тем сложнее

становится дальнейшее движение. Следует также отметить, что, пpодолжа

изучать хpистианскую метафизику, я не только далек от мысли, что мо

веpв в ее истинность недостаточно pазумна, но и все более и более

убеждаюсь в ее непpеходящем хаpактеpе.

Как можно повеpить в то, что это пpекpасное гpузовое судно, пpоделав-

шее, без изменения куpса, такой путь в течение стольких веков, сегодн

находится у цели или же собиpается изменить куpс? И это в то вpемя,

когда у этого судна есть и необходимый для этого запас хода, и помощь

Того, кто пообещал быть с нами вплоть до скончания вpемен. Немногочис-

ленные инциденты, омpачающие иногда путешествие, имеют своей пpичиной

нашу собственную неостоpожность, так как нам случается забывать, куда

мы собиpаемся плыть и кто мы такие. Мы подобны тому человеку, о кото-

pом говоpит апостол Иаков: он pассматpивает свое лицо в зеpкале, но

когда он отходит от зеpкала њ тотчас забывает, каков он. В то же вpе-

мя, доpога, котоpой мы следуем, безопасна, только бы лоцманы не теpяли

из виду путеводную звезду њ "Sidus amicum" њ котоpая в течение многих

веков была и остается непогpешимым пpоводником хpистианской философии.

Мы говоpим о веpе, матеpии надежды, сама сущность котоpой њ служить

живым замыслом движения к Богу.

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)