Часть 1.
Оглавление
О свободе воли. разрешение и объяснение изречений писания, по-видимому, отвергающих ее
1. В церковной проповеди содержится учение о праведном
суде Божьем; это учение призывает слушателей, убежденных в
его истинности, к доброй жизни и всевозможному уклонению от
греха, конечно, предполагая с их стороны убеждение, что
достойное похвалы и порицания находится в их власти. Поэтому
мы должны особо изложить краткое учение также и о свободе
воли, так как это вопрос в высшей степени необходимый. Но
чтобы знать, что такое свобода воли, нам нужно раскрыть
понятие о ней; тогда после точного уяснения этого поняти
определится и предмет исследования.
2. Из движущихся предметов некоторые имеют причину
движения в себе самих, другие же получают движение только
извне. Только извне получают движение предметы неживые,
каковы бревна, и камни, и вся материя, обладающая только
связью своих частей. (Теперь мы должны оставить в стороне
рассуждение о том мнении, по которому течение тел есть
движение, потому что это рассуждение не относится к делу). В
себе сами имеют причину движения животные и растения, и
вообще все, что имеет природу и душу; сюда, говорят,
относятся и металлы. Кроме того, самоподвижен и огонь, а
может быть, и источники. Из предметов, имеющих причину движе
ния в себе самих, одни, говорят, движутся из себя самих,
другие же от себя самих. Из себя движутся неодушевленные
предметы, от себя же - одушевленные. Одушевленные предметы
двигаются от себя, потому что им присуще воображение,
вызывающее стремление. И опять, некоторым животным присущи
представления, вызывающие стремление, причем способность
воображения направляет стремление строго определенным
образом. Так пауку присуще представление о ткании (паутины),
и это представление сопровождается (у него) стремлением
ткать (паутину), потому что способность воображени
необходимым образом побуждает его к этому. Но, кроме
способности воображения, у животного, наверное, нет ничего
другого, даже у пчелы при строении восковых сот.
3. Но разумное животное, кроме способности воображения,
имеет еще разум, обсуждающий представления и некоторые (из
этих представлений) отвергающий, другие же - принимающий,
чтобы животное действовало сообразно с ними. В природе же
разума есть способность к созерцанию доброго и постыдного,
та способность, следуя которой,мы усматриваем доброе и
дурное и избираем доброе, злого же избегаем; поэтому, когда
мы отдаемся доброделанию, мы бываем достойны похвалы, в
противном же случае бываем достойны порицания. Нельзя при
}rnl не заметить, что высшая природа, упорядоченная во всех
отношениях, есть, пожалуй, и у животных то в большей, то в
меньшей степени, так что действия охотничьих собак и военных
лошадей приближаются, если можно так выразиться, к действиям
разумным. Таким образом, получить извне какое-нибудь
воздействие, вызывающее в нас то или другое представление,
это, по общему признанию, не подлежит нашей власти. Но
решение так или иначе воспользоваться случившимся есть уже
дело не кого-либо иного, как присущего нам разума, который
при внешних воздействиях или побуждает нас (следовать)
стремлениям, призывающим нас к прекрасному и должному, или
отклоняет к противному.
4. Если же кто говорит, что воздействие извне таково,
что, раз оно совершилось, противиться ему уже невозможно, то
пусть он обратит внимание на собственные чувства и движения:
разве не бывает одобрения, и согласия, и решени
владычественной (части души) на какой-нибудь поступок по
каким-либо убедительным (внутренним) основаниям? Например,
если человек решил быть воздержанным и удерживаться от
совокуплений, то женщина, явившаяся ему и предлагающа
совершить нечто противное этому решению, не делается дл
него самодостаточной причиной нарушить это решение. Конечно,
если человек совершенно отдался щекотанию и обаянию
удовольствия и не желает противиться ему, не желает
исполнять свое решение, то он совершает распутство.
Напротив, с другим человеком случаются такие же щекотания и
возбуждения; но при тех же самых обстоятельствах он больше
получил научения и (больше) работал над собой, и разум, в
высшей степени усиленный и воспитанный учением и
утвержденный догматами в добродетели или уже близкий к
такому состоянию утвержденности, сдерживает возбуждения и
обессиливает желание.
5. Но если это так бывает с нами, то неправильно и
неблагоразумно объяснять все внешними причинами и
освобождать себя от вины, считая самих себя подобными дровам
и камням, которые извне движутся людьми, таскающими их;
такое понимание свойственно тому, кто хочет исказить понятие
свободы. И, действительно, если мы спросим его, что такое
свобода воли, то он скажет: (я свободен в том случае), если
какому-либо моему решению не противодействует извне ничто,
побуждающее к противоположному. Точно так же нелепо обвинять
слабое телесное сложение. Ведь воспитывающее слово увлекает
людей даже самых невоздержанных и самых грубых, если только
они следуют побуждению (этого слова), и изменяет их так, что
(в них) происходит огромный переворот и перемена к лучшему;
при этом часто самые невоздержанные делаются лучше людей,
которые прежде, по-видимому, не были и такими (т.е.
невоздержанными), и самые грубые становятся столь кроткими,
что люди, никогда не бывшие такими грубыми, кажутся однако
грубыми по сравнению с этим человеком, изменившимся в
кроткого. Другие же, как мы видим, весьма постоянные и
весьма благочестивые, вследствие обращения к дурным
сообществам, оставляют благочестие и постоянство, так что
обращаются к необузданности, часто начиная невоздержанную
fhgm| в среднем возрасте и впадая в бесчинство по прошествии
юности, непостоянной по (самой своей) природе. Итак, разум
показывает, что внешние обстоятельства не в нашей власти, но
так или иначе воспользоваться ими, взявши разум в качестве
судьи и исследователя о том, как нужно отвечать на различные
внешние воздействия, это наше дело.
6. Вести добрую жизнь - наше дело, и Бог требует этого от
нас - не так, как будто это зависит от Него или происходит
от кого-нибудь другого или, как думают некоторые, от судьбы,
но (требует) именно как нашего дела. Об этом
засвидетельствует (нам) пророк Михей словами: "О человек!
сказано тебе, что есть добро, и чего требует от теб
Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия"
(Мих. 6.8). И Моисей свидетельствует: "вот я сегодн
предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, чтобы ты избрал
добро и ходил в нем". (Второзак. 30.15) И Исайя говорит:
"Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага
земли. Если же отречетесь и будете упорствовать, то меч
пожрет вас: ибо уста Господни говорят" (Исайя 1.19-20). И в
Псалмах говорится: "О, если бы народ мой слушал Меня, и
Израиль ходил Моими путями! Я скоро смирил бы врагов их, и
обратил бы руку Мою на притеснителей их" (Псал.
80.14-15). Из этих слов видно, что слушать и ходить путями
Божьими было во власти народа. И Спаситель говорит: "А
говорю вам, не противься злому" (Матф. 5.39), и: "всякий,
гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Матф.
5.22), и еще: "всякий, кто смотрит на женщину с вожделением,
уже прелюбодействовал с ней в сердце своем" (Матф. 5.28).
Давая эти и разные другие заповеди, Спаситель выражаетс
так, как бы в нашей власти заключается исполнение этих
предписаний, и мы по справедливости будем подлежать суду,
если будем нарушать их. Поэтому Он говорит: "всякого, кто
слушает слова Мои и исполняет их, уподоблю мужу
благоразумному, который построил дом свой на камне; а вс
кий, кто слушает сии слова и не исполняет их, уподобитс
человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;"
и т.д. (Матф.
7.24.26). Говоря же стоящим по правую сторону: "придите,
благословенные Отца Моего" и пр., либо алкал Я, и вы дали
Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня" (Матф. 25.34-35), Он
весьма ясно дает обетования (им) как заслужившим похвалу.
Наоборот, другим, как достойным порицания по своей вине, Он
говорит: "идите от Меня, проклятые, в огонь вечный" (Матф.
25.41). Посмотрим еще, как говорит с нами Павел, как с
(людьми) свободными и виновными в своей погибели или
спасении. "Или, говорит он, пренебрегаешь богатство
благости, кротости и