Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки






назад содержание далее

Часть 2.

законы, только иначе, диалектически их истолковывает. Он видит свою задачу только в том, чтобы сделать диалектически-текучим «вполне готовый и застывший, можно сказать, окостеневший материал» формальной логики, он хочет «вновь возжечь живое понятие в таком мертвом материале» 34.

Коренное отличие гегелевского понимания логики состоит прежде всего в том, что если обычная формальная логика рассматривает логические формы как формы субъективного человеческого мышления, как совокупность приемов, которыми оперирует человек в процессе размышлений и исследует их с той целью, чтобы научиться правильно мыслить, то Гегель рассматривает логические формы как определения объективного, независимого от индивидуального субъекта мира. В его большой и малой логиках содержатся такие странные с точки зрения обычной логики положения, как: «все вещи суть суждения» (§ 167) или «все есть умозаключение», «все есть понятие» (§ 181). Этот объективный взгляд на логические формы Гегель проводит последовательно не только в логиках, но и через всю свою «Философию природы», где все механические, физические, химические и т. д. процессы он толкует как умозаключения. «Химический процесс есть, стало быть, умозаключение, и притом не только начало, но и весь ход последнего», — говорит, например, Гегель в § 328 « Энциклопедии ».

Хотя Гегель подразделяет свою логику на объективную логику, в которую он включает учение о бытии и сущности, и на субъективную логику — учение о понятии (содержание коего на первый взгляд аналогично содержанию формальных логик), он предупреждает, что не следует придавать особого значения указанному разделению логики на объективную и субъективную. Вся логика имеет, в его понимании, объективное значение, «занимает место онтологии» — философской науки об универсальных определениях объективного мира35. «Логика совпадает поэтому с метафизикой — наукой о вещах, постигаемых в мыслях, за которыми признается, что они выражают существенное в вещах» (§ 24).

Гегель, как мы видим, считает логические формы объективными, принадлежащими не только субъективному

34 Гегель. Наука логики, т. 3, стр. 7.

35 См. Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 118.

24

мышлению человеческого индивида, но принадлежащими и надындивидуальной субъект-объектной идее.

Природа, но Гегелю, есть отрицание логики в том смысле, что в природе отсутствует саморазвитие, самодвижение. «В природе господствует безмыслие: она не сводит вместе своих мыслей» (§ 248), она есть сфера бессмысленной случайности и произвола (§ 250). Звезды на небе — эти бесконечно многочисленные материи — так же мало достойны удивления, «как сыпь на теле человека или как многочисленный рой мух» (§ 268, 341). Природа у Гегеля, как и у Шеллинга, есть окаменевший или замерзший интеллект (§ 247), отчужденный от самого себя дух. Это равносильно отрицанию логики, и именно диалектической логики — диалектики.

Заслугой Гегеля является попытка преодолеть субъективистскую трактовку логических форм и дать их объективное толкование как форм живого, реального содержания, форм «развития всего конкретного содержания мира и познания его» 36. Гегель решил эту задачу настолько, насколько это возможно было сделать, оставаясь на почве философского идеализма.

Марксистская материалистическая диалектика исходит из признания того, что логические категории суть выражения и отображения универсальных законов объективного материального мира. Гегель — объективный идеалист и толкует логические категории не больше не меньше как «метафизические определения бога» (§ 85). Гегелевский бог — это логическая идея. Идея есть идеальная субстанция мира, а логические категории суть ступени саморазвития идеи (§ 99). Определяя предмет своей диалектической логики, Гегель заявляет, что наука логики есть «изображение бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа» 37 или что «логика есть наука о чистой идее, т. е. об идее в абстрактной стихии мышления» (§ 19). Понятие абсолютной идеи отождествляется Гегелем с понятием разума, и вот он говорит: «У разума нет для познания никаких других определений, кроме категорий» (§ 48).

Разработка логических категорий еще до Гегеля была предпринята Кантом, который гордился тем, что он первый после Аристотеля исследовал категории38. Однако

36 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 84.

37 Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 103.

38 См. И. Кант. Соч. М., 1963—1966, т. 4, ч. I, стр. 143.

25

Кант трактовал логические категории как пустые рассудочные формы, которые наполняются содержанием извне при соприкосновении их с чувственным материалом. Гегель, опровергая такой взгляд на категории, справедливо указывал, что у самого Канта они отнюдь не пусты, а содержательны, поскольку Кант их различил и дал определение каждой категории (§ 43). Согласно Гегелю, логические категории наполняются содержанием по мере развития системы категорий на протяжении всей логики, каковое наполнение и есть, собственно, работа образующей их основу идеи. Известно, какое большое значение придавал Ленин этому учению Гегеля о содержательности логических понятий.

При всем том большим недостатком гегелевского учения о логических категориях является априористическое толкование роли и места категорий по отношению к чувственному миру и человеческому познанию, что проистекает из идеалистического понимания им предмета логической науки и соотношения абсолютной идеи и чувственного мира. Энгельс отмечает мистический характер гегелевского учения о категориях: «Категории выступают у него (Гегеля.— Е. С.) как что-то предшествующее, а диалектика реального мира — как их простой отблеск. В действительности наоборот: диалектика головы — только отражение форм движения реального мира, как природы, так и истории»39. Гегелевский идеализм и априоризм в этом вопросе о соотношении категорий и чувственного мира именно в том и состоит, что гегелевский бог с его логическими определениями обладает логическим prius'oм по отношению к чувственному миру (§ 248), логические категории даны заранее, до природы и человека, они служат «животворящей душой» природы и человека, которые суть только «прикладная логика» (§ 24).

Как сама абсолютная идея, так и ее частные определения — логические категории — обладают логическим prius'oм по отношению ко всем вещам и процессам природы и человека. Они пронизывают все вещи и процессы чувственного мира, выступая как их всеобщее, их закон, как лежащая в их основании мысленная сущность. Категории логики суть тени или чистые духи (§ 24) или, как выражается Маркс, «деньги духа», на которые размениваетс

39 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 519.

26

всякая природная и духовная жизнь40. Маркс очень хорошо объясняет, как, по Гегелю, происходит этот размен: время, это определение чувственного мира, соответствует логической категории отрицания, отнесенной к самой себе; движение материи соответствует логической категории становления наличного бытия; свет есть природная форма рефлексии в себя; луна и кометы суть проявления противоположности положительного и отрицательного; земля есть природная форма логического основания и т. д. «Таким образом, вся природа является для него (Гегеля.— Е. С.) только повторением, в чувственной, внешней форме, логических абстракций» 41. Абстрагируя от реальных чувственных вещей все их свойства, Гегель получает в качестве их субстанции логические категории. В итоге «вещи нашего мира представляют собой всего лишь узоры, для которых канвой служат логические категории», и «весь реальный мир может, таким образом, потонуть в мире абстракций, в мире логических категорий» 42. Мы имеем в данном случае идеалистическое переворачивание с ног на голову обычного соотношения между вещами и их общими определениями, которые приравниваются Гегелем к субстанциям вещей. Логические категории, говорит он, образуют ту алмазную сеть, в которую мы вводим всякий природный материал (§ 246).

Это не что иное, как аналогичный Канту прием «субсуммирования» данных чувственного опыта под логические категории, логический априоризм.

Априоризм Гегеля все же нельзя смешивать с априоризмом Канта. У Канта категории наличны в полном смысле слова до опыта и вне опыта, они только применяются к данным чувственного опыта. У Гегеля логические категории, хотя они и суть «метафизические определения бога», развиваются из опыта, вместе с ходом развития опытных наук (§ 248). «Эмпирия, опыт, не есть голое наблюдение, слышание, осязание и т. д., восприятие единичного», — говорит Гегель; эмпирия ставит своей целью найти роды, всеобщее, законы. «Создавая эти последние, она встречается с почвой понятия, порождает нечто такое, что принадлежит почве идеи; она, следовательно,

40 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 625.

41 Там же, стр. 640—641.

42 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 131.

27

препарирует эмпирический материал для понятия. ..»43 Гегель отнюдь не отвергает тезис сенсуализма: нет ничего в интеллекте, чего не было бы раньше в ощущении (§ 8), солидаризируется в этом отношении даже с крайним сенсуалистом Кондильяком (§ 442). Все дело, однако, в том, что, по Гегелю, не эмпирия, не ощущения служат субстанциальной основой познания, а мышление, именно оно «составляет не только субстанцию внешних вещей, но также и всеобщую субстанцию духовного» (§ 24). «Во всех формах духа: в чувстве, в созерцании, как и в представлении,— мышление составляет основу» (§ 398).

Гегель развивает диалектическую мысль о том, что всякое начало есть неразвитый результат, а результат есть развитое начало. Мышление начинается с ощущения, происходит из эмпирии, но это только исходная ступень мышления, начальный этап собственной деятельности мышления. Этот диалектический, правда, в то же время идеалистический подход Гегеля к соотношению эмпирии с рациональным знанием дал возможность ему избежать того внешнего соединения чувственности и рассудка, которое имело место у Канта. Кант предпринял попытку синтезировать сенсуалистическое направление Локка— Юма и рационалистическое направление Декарта—Лейбница, но, замечает Гегель, Кант в данном случае не связал концов с концами. «И в самом деле, само познание есть единство и истина этих двух моментов, но у Канта и мыслящий рассудок и чувственность остаются неким особенным, приводимым в связь лишь внешним, поверхностным образом, подобно тому как связывают, например, деревяшку и ногу веревкой»44. Таким образом, Гегель благодаря своему историзму более удачно, чем Кант, синтезирует эмпиризм и рационализм, хотя принцип субстанциальности мышления, провозглашаемый им, может служить основанием для зачисления Гегеля в рационалисты.

Гегель, конечно, был рационалистом в том смысле слова, в котором рационализм противопоставляется иррационализму. В § 61—78 Гегель подвергает резкой критике теорию «непосредственного знания» Якоби и, стало 'быть, выступает против иррационализма. Но Гегель рационалист

43 Гегель, Соч., т. XI. М. — Л., 1938, стр. 219—220.

44 Там же, стр. 430.

28

не в том смысле этого слова, в котором мы говорим о рационализме Декарта, Лейбница, Спинозы. В этом смысле отнесение гегелевской теории познания к рационализму нам представляется сомнительным.

Гегель правильно заметил, что человек всегда, в любом эмпирическом размышлении инстинктивно пользуется категориями логики (§ 3), применяет их бессознательно, лишая их чести специального философского рассмотрения, низводя их до служения повседневной житейской практике45. Гегель правильно констатирует, что в самом первоначальном чувственном знании фигурирует всеобщее («это», «теперь», «здесь» и т. д.), так что «всеобщее есть то, что истинно в чувственной достоверности» 46.

Человек в повседневной жизни в известном смысле действительно пользуется категориями априорно, но не в смысле происхождения категорий внеопытным порядком, а так, что, возникнув из опыта и развившись на опытной базе, они впоследствии предваряют опыт, и люди пользуются ими автоматически, или, как говорит Ленин, аксиоматически. Этот аксиоматизм возникает, говоря более точно, из практической деятельности человека: «ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА МИЛЛИАРДЫ РАЗ ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВОДИТЬ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ПОВТОРЕНИЮ РАЗНЫХ ЛОГИЧЕСКИХ ФИГУР, ДАБЫ ЭТИ ФИГУРЫ МОГЛИ ПОЛУЧИТЬ ЗНАЧЕНИЕ АКСИОМ»47. Такое разъяснение Ленина, лишая логические категории мистического статуса «метафизических определений бога», превращает их в понятия человеческого мышления, отражающие законы объективного материального мира.

Гегелевская абсолютная идея есть мышление, разум, логика. Но это означает, что абсолютная идея должна быть воплощением разумности, логичности, упорядоченности. И наука логики — наука об абсолютной идее — должна отличаться упорядоченностью, логической последовательностью, должна быть научной системой. Собрание разрозненных знаний не может образовать науку, наука есть только там, где налицо объединяющая знания идея48. Гегель резко критикует классификацию категорий

45 См. Гегель, Наука логики, т. 1, стр. 85.

46 Гегель. Соч., т. IV, стр. 53.

47 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 172.

48 См. Гегель. Соч., т. IX, стр. 35.

29

рассудка Канта за то, что последний располагает категории по способу случайной координации, а не дедуцирует одно понятие из другого необходимым, доказательным способом (§ 60). Гегель язвительно отзывается об авторах, у которых развитие материала науки «осуществляется лишь так, что ставят теперь: «Вторая глава» или пишут: «Мы переходим теперь к суждениям» и т. д.» 49. Гегель говорит, что обыденное сознание непродуманно перескакивает с понятия на понятие, не думая об их соподчинении и о порядке перехода от понятия к понятию. Например, оно «считает качество и количество двумя самостоятельными рядоположными определениями и поэтому утверждает: вещи определены не только качественно, но также и количественно. Откуда берутся эти определения и как они относятся друг к другу,— об этом здесь не спрашивают» (§ 98). Гегель настойчиво повторяет, что наука предполагает не бездоказательные заверения по типу «а также» или «вот еще», или «далее следует», но наличие определенного принципа выведения понятий (§ 33), не лишенное принципа расположение понятий друг возле друга (§ 12), а имманентное развитие понятия, доказывающее его право на определенное место в науке логики. Место это определяется строго научно дедукцией на основе принципа диалектического противоречия из предшествующего развития понятий.

Мысли, понятия, категории, исследуемые в науке логики, образуют ступени самое себя определяющего мышления. Эти ступени располагаются в порядке эскалации, наращивания содержания, в порядке по координации, а субординации50. Все это логически обоснованное соподчинение понятий образует упорядоченную систему знаний — науку в строгом .смысле слова, науку диалектической логики.

«Философский метод столь же аналитичен, сколь и синтетичен», — говорит Гегель (§ 238). И анализ и синтез присутствуют в науке на любой — эмпирической и теоретической — стадии развития науки. Но можно говорить о преобладании на различных ступенях развития науки анализа или синтеза. Когда наука находится на стадии первоначального эмпирического исследования некоего конкретного целого, она по преимуществу анализирует.

49 Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 109.

50 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 538.

30

Но когда задача аналитического расчленения конкретного выполнена, когда выступает задача систематического воспроизведения этого конкретного на путях мышления, когда наука образует систему, тогда преобладает синтез или, так сказать, научное конструирование, которое, как предупреждает Гегель (§ 231), должно быть не произвольным, а обоснованным.

Эта диалектика анализа и синтеза тесно связана с очень часто толкуемым в нашей философской литературе вопросом о восхождении науки вначале от конкретного к абстрактному, а затем об обратном движении науки — от абстрактного к конкретному. Гегель подчеркнул значение и той и другой стадии развития науки в своих рассуждениях о значении эмпирического метода Бэкона. Философия, говорит Гегель, «занимает такую позицию, при которой она отбрасывает лежащие за нею мосты, и кажется, что она свободно движется в своем эфире, раскрывается в этой среде, не встречая никакого противодействия; но это — одно, а совсем другое дело приобретение этого эфира и своего развития в нем. Мы не должны упускать из виду, что без этого пути философия не получила бы существования, ибо дух есть по своему существу переработка себя как чего-то иного»51. Это правильное, содержащее материалистическую тенденцию подчеркивание Гегелем значения и роли той стадии науки, когда она движется от конкретного к абстрактному и эмпирико-аналитическим (в основе) путем ищет исходную клетку науки, к сожалению, как и многое другое, было основательно искажено Гегелем из-за его идеализма.

Маркс, обсуждающий эти же вопросы в экономических рукописях 1858—1859 гг., отмечает, что «Гегель... впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления», между тем как здесь налицо «лишь тот способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное» 52.

Логика Гегеля есть система, логическая конструкция и содержание ее развивается путем движения от абстрактного (бытие) к конкретному (идея). Этот метод движения логической науки, гносеологический способ развертывани

51 Гегель. Соч., т. XI, стр. 220.

52 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 37—38.

31

понятий, онтологизируется Гегелем и даже более того, представляется ему, поскольку он изображает понятия логики ступенями объективной абсолютной идеи, движением самой объективности... до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа.

Отмеченная Марксом иллюзия Гегеля послужила причиной искаженного, идеалистического толкования Гегелем работы диалектического метода. Диалектическое развитие логических понятий в науке логики в силу указанной иллюзии изображается им как филиация ступеней чистой мысли. Происходит эта филиация в силу диалектической природы самой мысли, есть результат свойственного мысли самораздвоения, диалектического самоотрицания и последующего синтеза, примирения и нейтрализации противоположных сторон понятия, и все это происходит независимо ни от каких природных обстоятельств, а в силу динамичности самой мысли. Системность логической науки, строго необходимый переход одной, логической категории в другую, субординацию категорий Гегель объяснял собственной имманентной силой идеи. Разум — это сам себя доказывающий автомат53, и системное расположение элементов разума — категорий — есть плод внутренней спонтанной диалектики разума.

Гегелевская идея развивает сама себя в логике по всем правилам диалектической триады. Триадический метод развертывания содержания логики, применяемый Гегелем, весьма критически охарактеризовал Маркс: «...Разум различает себя в самом себе от самого себя. Что это значит? Так как безличный разум не имеет вне себя ни почвы, на которую он мог бы поставить себя, ни объекта, которому он мог бы себя противопоставить, ни субъекта, с которым он мог бы сочетаться, то он поневоле должен кувыркаться, ставя самого себя, противополагая себя самому же себе и сочетаясь с самим собой: положение, противоположение, сочетание. Говоря по-гречески, мы имеем: тезис, антитезис, синтез» 54.

Гегелевский метод филиации понятий, метод автоматического самодвижения мысли, столь ярко изображенный Марксом, требует, мы бы сказали, объективного выяснения причин возникновения такого идеалистического взгляда на развитие содержания логики.

53 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 86.

54 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 130.

32

Высказанное в свое время А. М. Дебориным категорическое утверждение «Категории переходить друг в друга вообще не могут» 55 прямо сталкивается с противоположными положениями Ленина: «Понятия не неподвижны, а — сами по себе, по своей природе = переход» 56; «Человеческие понятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни» ". Это движение понятий и их взаимные переходы есть проявление той диалектической противоречивости понятия, когда «как только собираешься удержать лишь одну сторону, так она незаметно превращается в другую»58. «Кто не знаком с определениями субъективности и объективности и захочет их удержать в их абстрактности, тот найдет, что эти абстрактные определения ускользают у него из рук раньше, чем он успевает оглянуться, и каждый раз он будет говорить как раз противоположное тому, что он хотел сказать», — говорит Гегель (§ 194).

«Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей, — вот в чем суть», — заключает Ленин59. Это та сократическая диалектика спора, которая представлена в диалогах Платона и которая создавала у Гегеля иллюзию исключительно спонтанной деятельности мысли, якобы независимой от природного и человеческого бытия и имеющей значение логического prius'a по отношению к природе и человеку. Но «сам себя доказывающий разум» может превратиться в бесплодную схоластику, если он не будет отражением всесторонности материального процесса, вечного развития объективного материального мира. По этой причине Гегель вынужден в своей логике постоянно обращаться к материальному миру, черпая оттуда свои примеры, служащие ему доказательствами, так что «сам себя доказывающий разум» оказывается у него сплошь и рядом подчиненным тем самым вещам и их логике, которые он как идеалист считал нужным третировать как «ничтожности».

Для уяснения гегелевского метода развертывания содержания логических категорий очень важно учитывать

56 А. Деборин. Философия и марксизм. М. — Л., 1930, стр. 304.

56 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 206—207.

57 Там же, стр. 226—227.

58 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 176.

59 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2У, стр. 99.

2 Гегель, т. 1

33

триадическую форму развертывания им содержания категорий. Каждая логическая категория, да и каждый раздел всего курса логики, и каждая часть всей философской системы Гегеля движутся триадическим порядком. Повсюду есть три ступени: 1) непосредственная идентичность, первоначальное целое; 2) аналитическое расчленение указанного целого на противоположные стороны, когда они «выступают как настоятельно необходимые друг для друга, но... остаются тем не менее еще внешними по отношению друг к другу» 60; 3) установление диалектической взаимосвязи, синтеза противопоставленных сторон первоначальной идентичности, первоначального целого.

Диалектический синтез противоположностей осуществляется либо подчинением противоположных сторон или категорий третьей высшей категории (причина и действие, взаимодействие), либо установлением субординации (соподчинения) двух противоположностей (конечное есть момент бесконечного). Во всех случаях, когда сталкиваются два противоположных понятия, говорит Гегель, надо выяснить, «не есть ли нечто третье их истина или не есть ли одно из них истина другого» 61.

Триадический метод является ключом к пониманию и разгадке многих сложных моментов в диалектических рассуждениях Гегеля. Вся гегелевская философская конструкция представляет собой примерно такую триадическую схему:

Тезис — антитезис — синтез

Бытие — сущность — понятие

Чувственность — рассудок — разум

Переход — рефлексия — развитие

и т. д. В виде такой схемы можно представить любую категорию гегелевской философии.

Такова, согласно мысли Гегеля, самодеятельность идеи, создающая силой чистой мысли науку логики как строго последовательную необходимую систему. Триадический автоматизм самодеятельности понятия — это принцип гегелевской философии, отчасти проистекающий из его диалектического метода, отчасти из его идеализма.

Таков принцип, но сам же Гегель писал, что принцип это еще не все и что «в явлении повсюду обнаруживаются следы и обстоятельства, указывающие на многое

60 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 29,

61 Гегель. Наука логики, т. 3, стр. 186.

34

и часто на совершенно иное, чем то, что содержится в принципах»62. И это расхождение гегелевского идеалистического принципа суверенной самодеятельности мышления и реальной зависимости гегелевского саморазвития понятия от эмпирических источников познания как раз привело к тому, что Гегель черпал диалектическое содержание логических категорий отнюдь не из самодеятельности понятия, а из такого эмпирического источника, как история человеческого познания, история философии. Как выразился цитируемый Г. В. Плехановым немецкий критик логики Гегеля А. Тренделенбург, «в диалектике Гегеля почти все взято из опыта, а если б опыт отнял у нее то, что она у него заимствовала, то ей пришлось бы надеть нищенскую суму» 63. Этим опытным материалом для Гегеля служили не только современные ему естествознание и математика, которые он в совершенстве знал, но и, что касается системы, субординации, последовательности категорий в науке логики, основанием служила именно история философии.

Гегель подробно обосновывает эту сторону своей диалектической логики, важность которой была подчеркнута и В. И. Лениным64. Развернутая система науки логики, последовательное развитие понятий имеет основу и критерий в историческом развитии своего материала. Согласно Гегелю, логика есть схематически выраженная, сокращенно изложенная история философии, а история философии — это конкретная логика со всеми историческими вариациями ее развития (включая личность философа, эпоху, выражением коей явилась философия, подробности философской системы и т. д.). «Я утверждаю, — пишет Гегель, — что, если мы освободим основные понятия, выступавшие в истории философских систем, от всего того, что относится к их внешней форме, к их применению к частным случаям и т. п., если возьмем их в чистом виде, то мы получим различные ступени определения самой идеи в ее логическом понятии. Если, наоборот, мы возьмем логическое поступательное движение само по себе, мы найдем в нем поступательное движение исторических явлений в их главных моментах; нужно только, конечно, уметь распознавать эти чистые понятия в содержании

62 Гегель. Наука логики, т. 2, стр. 89.

63 Цит. по: Г. В. Плеханов. Избр. философ, произв., т. III. M., стр. 83.

64 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 104, 237, 298.

35

исторической формы. Можно было бы думать, что порядок философии в ступенях идеи отличен от того порядка, в котором эти понятия произошли во времени. Однако в общем и целом этот порядок одинаков» 65.

Категории в науке логики и философские системы в их поступательном движении следуют синхронно. Эту мысль о единстве логического и исторического методов66 Гегель конкретизирует следующим образом: категория бытия раскрывается в философии Парменида, впервые сформулировавшего понятие бытия в смысле чистого мышления, что послужило начальным этапом развития логической науки; категория ничто разработана в китайской и индийской философии; категория становления связана с философией Гераклита; категория для себя бытия — с атомистикой Демокрита; количество — Пифагор; мера — Протагор; категория сущности раскрывается в философии Платона; категория понятия — в философии Аристотеля; философия стоиков, скептиков, эпикурейцев соответствует понятию субъективности; философия Плотина — категории конкретной идеи; новая философия — основным разделам гегелевской «Феноменологии духа»; философия Декарта соответствует сознанию; философия Канта и Фихте — самосознанию; философия Шеллинга соответствует разуму; в философии самого Гегеля раскрывается абсолютное знание67.

Ленин говорит, что в идее Гегеля о совпадении истории философии с развитием логики заключена глубокая, верная и в сущности материалистическая мысль: «Действительная история есть база, основа, бытие, за коим идет сознание»68. Идеалистическим извращением у Гегеля в данном вопросе о соотношении логики и истории является то, что именно логика служит базой действительной истории, а не наоборот. Так как философия Гегеля идеалистическая, то идеалистическими являются и его логика, и его история философии, и это отражается прежде всего на его оценках материалистических философских систем Нового времени, которые третируются и в логиках, и в лекциях

65 Гегель. Соч., т. IX, стр. 34.

66 См. также К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 496—498.

67 См. Гегель. Соч., т. XI, стр. 512. Данное здесь Гегелем сопоставление последовательности категорий логики и философских систем я дополнил указаниями, данными самим Гегелем в различных его сочинениях.

68 В. И. Ленин. Полн. собр. cofa., т. 29, стр. 237.

36

по истории философии. Больше того, они выпадают из приведенной нами выше (рисуемой Гегелем) картины взаимосвязи логики и истории философии.

Из гегелевской трактовки единства логики и истории проистекает важная рациональная мысль — мысль о единстве философской науки, точнее, логики, диалектики и теории познания.

Ленин указывает, что в § 213—215 «Энциклопедии» и соответствующем месте «Науки логики» «замечательно гениально показано совпадение, так сказать, логики и гносеологии» 69. В названных Лениным параграфах «Энциклопедии» совпадение логики и гносеологии, а также и диалектики (поскольку речь идет именно о диалектической логике) состоит в том, что Гегель определяет абсолютную идею (каковое понятие у него тождественно понятию логической идеи, логики) как истину, подчеркивая, что истина есть процесс (а не отчеканенная, готовая с начала монета). Духом историзма проникнут и общий вывод: «Доказательства того, что идея есть истина, нам не приходится требовать только теперь; все предыдущее развитие мысли содержит в себе это доказательство. Идея есть результат этого шествия мысли» (§ 213).

Именно так понял вопрос о совпадении логики, диалектики и теории познания Ленин: «А диалектика, в понимании Маркса и согласно также Гегелю, включает в себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к познанию» 70.

Единство логического и исторического — основа совпадения логики, диалектики и теории познания у Гегеля (и в марксизме), ибо все указанные части философской науки рассматриваются как обобщение истории познания. Этот принцип означает, что при последовательном развитии категорий в логике каждой из них дается всесторонняя — и логическая, и диалектическая, и гносеологическая — характеристика.

Таковы принципы и практические методы, коим подчиняется противоречивое диалектическое развитие понятий в «Логике» Гегеля.

69 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 174.

70 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 54—55.

37

Первая проблема, которая встает в этой связи перед Гегелем, — это с чего должна начинаться наука логики. Начало науки как будто должно быть непосредственным и, более того, абсолютно непосредственным. Так ставился вопрос о начале философии в догегелевской философии. Но диалектика противна такому абсолютно непосредственному, которое исключало бы из себя опосредствование, ибо «нет ничего ни на небе, ни в природе, ни в духе, ни где бы то ни было, что не содержало бы в такой же мере непосредственность, в какой и опосредствование, так что эти два определения оказываются нераздельными и неразделимыми, а указанная противоположность [между ними]— чем-то ничтожным»71. В мире есть только нечто относительно непосредственное. Можно было бы принять абсолютную идею за абсолютное начало, поскольку она есть субстанция, первоначало гегелевской философии, но и абсолютная идея есть единство начала и результата (§ 242). По Гегелю, любое развитие совершается по закону отрицания отрицания, так что начало есть неразвитый результат, а результат есть развитое начало72, т. е. всякое развитие совершается по кругу, и по этой причине в философии ничто не может быть принято за абсолютно непосредственное начало, ибо «философия оказывается возвращающимся к себе кругом, не имеющим начала в том смысле, в каком имеют начало другие науки» (§ 17). Сама абсолютная идея, эта субстанция гегелевской философии, есть результат длинного пути познания, только на заключительном этапе которого выступает абсолютное знание и вместе с ним понятие абсолютной идеи73.

Согласно смыслу первоначального движения познания от конкретного к абстрактному, оно должно «вычленить» тот простейший элемент, ту клеточку, с которой затем начинается обратное, синтетическое по преимуществу движение от абстрактного к конкретному, начинается создание науки об абсолютной идее как логической системе, научной конструкции. Гегелевская абсолютная идея есть чистая мысль, разум, познание. Каков же тот простейший элемент, то элементарное начальное определение, которое «вычленяется» в результате конкретно-аналитического знания и кладется затем в исходный пункт логической

71 Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 124.

72 См. Гегель. Соч., т. IX, стр. 28.

73 См. Гегель. Соч., т. IV, стр. 434.

38

науки? Таким первоначальным логическим определением, первой логической категорией, первым определением идеи Гегель признает бытие.

В § 83 Гегель объясняет разделение «Логики», указывая, что она имеет три отдела: 1) учение о бытии, 2) учение о сущности и 3) учение о понятии. Следуя диалектической идее о движении познания по кругу, Гегель говорит, что все три ступени «Логики» суть учение о понятии, но в первой части понятие выступает как понятие в себе, в его относительной непосредственности, во второй части — как опосредствованное предшествующим бытием для себя бытие понятия и в третьей части, которая есть единство первых двух частей, понятие выступает в развитой форме как таковое, т. е. в форме бытия в себе и для себя. Несмотря на имеющиеся среди марксистских философов разногласия по вопросу о приемлемости или неприемлемости гегелевского принципа разделения «Логики», надо признать, что оно отражает в самом общем виде действительные ступени хода человеческого познания и потому правильно. Гегелевское разделение «Логики» основано на принципе историзма, и только непонимание этого принципа и отсутствие достаточных знаний истории науки приводят к попыткам опровергнуть гегелевское разделение и выдвинуть другое, произвольное разделение «Логики». Между тем В. И. Ленин, проанализировавший план «Логики» Гегеля, пришел к категорически звучащему выводу: «Понятие (познание) в бытии (в непосредственных явлениях) открывает сущность (закон причины, тождества, различия etc.) — таков действительно общий ход всего человеческого познания (всей науки) вообще. Таков ход и естествознания и политической экономии [и истории]» 74. Это замечание Ленина надо поставить в связь с другим замечанием, что «Гегель гениально угадал в смене, взаимозависимости всех понятий, в тождестве их противоположностей, в переходах одного понятия в другое, в вечной смене, движении понятий ИМЕННО ТАКОЕ ОТНОШЕНИЕ ВЕЩЕЙ, ПРИРОДЫ» п.

Если мы внимательно присмотримся к ленинским замечаниям в «Философских тетрадях», относящихся к «Науке логики», то увидим, что, когда Ленин говорит

I* В. И. Ленин. Поли. собр. соч.. т. 29. стр. 298. 75 Там же, стр. 179.

93

о логических категориях, он имеет в виду законы связей вещей объективного материального мира, а не только мыслей. Согласно философии диалектического материализма, логические категории суть отражения универсальных законов взаимосвязей и развития в первую очередь именно материальных, выражаясь гегелевским языком, чувственных вещей. Гегель же, хотя он нередко начинает говорить о логических категориях как о выражениях взаимосвязей чувственных вещей, все категории бытия объявляет относящимися главным образом к природной сфере76, принципиально исходит из того, что логика как доприродная и дочеловеческая, априорная по отношению к ним не имеет к чувственным вещам непосредственного отношения. Вещи — это единичное, конечное, случайное, преходящее, ничтожное, только видимость скрытой за их чувственной оболочкой нематериальной сущности (§ 76). Отсюда крайне пренебрежительное отношение Гегеля к чувственному бытию: «Для мысли не может быть ничего более малозначащего по своему содержанию, чем бытие. Еще более малозначимо может быть лишь то, что обыкновенно представляют себе раньше всего, когда говорят о бытии, а именно внешнее чувственное существование, как, например, существование бумаги, которая здесь лежит предо мною, — о чувственном существовании ограниченной, преходящей вещи никто не захочет и говорить» (§ 91).

Сфера бытия в «Логике» Гегеля отграничивается от сферы сущности, еще более — от сферы понятия, как низшая сфера от более высоких. Но в то же время Гегель отмечает, что и категории бытия суть существенные определения идеи, в общем равные по своему принципиальному значению остальным логическим категориям (§ 213). Эту особенность категорий бытия отмечает и Ленин: «Различие бытия от сущности, понятия от объективности относительны» 77.

Продвигаясь в своей «Логике» от категории к категории, Гегель на каждой ступени своего углубления в познание идеи ставит и решает вопрос: что дает данная категория для познания идеи или, говоря материалистическим языком, для познания сущности вещей? Вполне понятно,

76 См. Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 423; см. также § 109

«Энциклопедии».

77 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 180.

40

что вначале мы встречаемся с малосодержательными, абстрактными категориями, затем постепенно этот недостаток устраняется, выступают более содержательные категории.

V

Большая «Наука логики» Гегеля вышла в свет в 1812—1816 гг., малая «Логика» — в 1817 г., т. е. более 150 лет назад. Логическая наука получила в этих трудах Гегеля настолько капитальное исследование, что Маркс в послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала» с полным основанием мог сказать: «...именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее (диалектики. — Е. С.) всеобщих форм движения»78, т. е. логических категорий, ибо «всеобщие формы движения» объективного материального мира у Маркса или абсолютной идеи у Гегеля находят свое отражение как раз в логических категориях.

Прошло 100 лет после выхода гегелевской «Науки логики», и вот в 1914 г. это произведение Гегеля читает, конспектирует и дает ему высокую оценку Ленин. Ленинские конспекты «Науки логики» были опубликованы впервые в 1929 г., и с тех пор гегелевские категории в марксистско-ленинской критической переработке фактически служат исходным пунктом в многочисленных работах по логике диалектических категорий, выпущенных философами-марксистами Советского Союза и других стран.

Остановимся на одном распространенном представлении о законченном, замкнутом характере диалектической логики Гегеля. Это обвинение часто выставлялось отчасти в связи с критикой гегельянских ошибок Деборина, отчасти на почве расширительного толкования известных замечаний Энгельса о завершенности гегелевской философии. Энгельс, собственно говоря, имеет в виду законченность гегелевской идеалистической философской системы, но не диалектической логики, не гегелевской диалектики79. Между тем указания Энгельса были восприняты и воспринимаются до сегодняшнего дня как указания на законченность именно диалектической логики Гегеля.

78 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 22. См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 277

41

Обратимся к предисловию Л. Геннинга к первому посмертному изданию «Науки логики» Гегеля (1834 г.).Уже в то время по адресу гегелевской логики раздавались обвинения в ее завершенности и замкнутости, и Л. Геннипг по адресу людей, выдвигавших это обвинение, говорит, что «эти люди могут для своего успокоения в достаточной мере усмотреть из предпринятой новой обработки этого сочинения, как обстоит дело с этой внушающей опасение законченностью науки и каким образом ею нисколько не исключаются новые достижения и успехи» 80. В собственном предисловии Гегеля ко второму изданию «Науки логики» сказано, что он, готовя второе издание, переработал первое издание семь раз, хотя надо было бы его переработать, говорил Гегель, не семь, а семьдесят семь раз81. В «Философии природы» Гегель специально говорил об изменении категориального аппарата мышления: «Все перевороты как в науках, так и во всемирной истории происходят оттого, что дух в своем стремлении понять и внять себя, обладать собой менял свои категории и тем постигал себя подлиннее, глубже, интимнее и достигал большего единства с собой» (§ 246). Гегель здесь, конечно, ставит на голову отношение между всемирной историей и сменой категорий, делая последнее причиной первого, но существенно то, что он признает смену категорий и придает ей важное значение. Он только настаивает на том, что такая смена категорий не есть дело произвола: «Философский способ изложения не есть дело произвола, капризное желание пройтись для перемены разочек на голове, после того как долго ходили на ногах, или хоть разочек увидеть свое повседневное лицо раскрашенным» (§ 246). Гегель указывает на то, что философия опирается на материал, «изготовленный физикой на основании опыта», но полученные философией от физики рассудочные понятия, рассудочное всеобщее, рассудочные категории философы переводят на язык философии, ибо сами по себе рассудочные, конечные понятия физики и способ изложения в физике не удовлетворяют требованиям философии (§ 246).

Конечно, в диалектической логике содержится момент завершенности и законченности, но не в смысле ее абсолютной замкнутости и невозможности что-либо изменить

80 Цит. по: Гегель. Наука, логики, т. 2, стр. 229.

81 См. Гегель. Наука логики, т. 1, стр. 94.

42

в ней, что-либо добавить, а в том рациональном смысле, что наука логики есть систематическое, связное целое, нечто такое, в чем начало есть неразвитый результат, а результат есть развитое начало, в том смысле, в каком Гегель говорит, что диалектическая идея «кругла внутри себя» 82. В этом отношении логическая наука противоположна, по Гегелю, физической науке, в которой все «раздроблено, разбито на куски, разрознено, разбросано, не имеет в самом себе необходимой связи и именно поэтому носит лишь конечный характер» (§ 246). Собрание разрозненных знаний не образует науки, наука же есть там, где все содержание науки связывает воедино одна объединяющая идея .

При всем этом гегелевская логика неоднократно подвергалась критике за неполноту, за то, что Гегель упустил в своей системе логических категорий ряд понятий, имеющих универсальное, категориальное значение.

Например, А. М. Деборин выдвинул требование пополнить гегелевскую систему диалектических категорий категориями пространства и времени84. Это правильное требование, в нем отражается указание на действительный недостаток гегелевской системы категорий. И это очень старый вопрос — вопрос, упирающийся прямо в гегелевскую идеалистическую метафизику. В этом вопросе о пространстве и времени Гегель обнаруживает свою зависимость от философских представлений Канта, состоявших, как известно, в том, что пространство и время являются формами чувственного созерцания, а не категориями рассудка. Вслед за Кантом Гегель относит пространство и время к формам чувственного созерцания (§ 254, 256) и в соответствии с этим прямо оговаривается, что они не относятся к логике, а рассматриваются в «Философии природы».

Еще раньше, до А. М. Деборина, глава марбургской школы неокантианцев Г. Коген в книге «Логика чистого познания» (1902 г.), критикуя Канта, а тем самым и Гегеля, отстаивал категориальную природу пространства и времени. Справедливости ради надо заметить, что в «Философии природы» Гегеля, несмотря на ее в целом метафизический характер, как раз в учении о пространстве и

82 Гегель. Соч., т. X, стр. 441.

83 См. Гегель. Соч., т. IX, стр. 35.

84 См. А. Деборин. Философия и марксизм. М. — Л., 1930, стр. 304.

43

времени содержатся зародыши диалектического взгляда на их природу, соотношение, связь с движением и материей. Универсальность же их как форм восприятия человеком окружающего мира находится вне сомнений. И тут правильно говорится о необходимости исправления и дополнения гегелевской логики категорий этими двумя понятиями.

П. Л. Лавров в своей работе «Гегелизм» (1858 г.) говорит, что гегелевская «Энциклопедия философских наук» охватывала действительно почти все, особенно гегелевская «Логика». Но тут же добавляет: «Впрочем, не совсем. Как пример пропуска можно привести теорию вероятности, довольно замечательную науку не только в практическом, но и метафизическом отношении». Лавров даже указывает тот раздел гегелевской логики, в который следует внести понятие вероятности, а именно отдел сущности, подразделение «Явление» 85.

Вероятность есть понятие, с помощью которого определяется степень осуществимости возможности или случайности. Понятие вероятности играет большую роль в современной математике, экономической статистике, социологии и т. д. Метафизическое значение этого понятия состоит в том, что оно тесно связано с диалектическими категориями возможности и случайности, с понятием закона и закономерности (особенно статистической закономерности), с понятием необходимости (формой проявления которой служит случайность), а также с категорией действительности (поскольку возможность всегда рассматривается в перспективе ее перехода в действительность). В обычном словоупотреблении понятие вероятности часто сливается с понятием возможности, само различение абстрактной и реальной возможности содержит в себе момент вероятности (большей или меньшей — в зависимости от характера возможности). Может быть, Гегель именно потому и обошел понятие вероятности, которое было разработано Лапласом в работе «Опыт философии теории вероятностей» (1814 г.). Гегель часто упоминает имя Лапласа, но в другой связи.

Во всяком случае понятие вероятности на самом деле несет метафизическую (как выражался П. Л. Лавров) нагрузку и должно быть представлено в логике категорий.

85 См. П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 1. М., 1965, стр. 172.

44

Должно ли оно фигурировать в логике в подразделениях «Явление» или «Действительность» или, может быть, в том подразделении, где речь идет о количестве, должно ли оно фигурировать в качестве самостоятельной категории или в качестве частнонаучного понятия, привлекаемого для облегчения и уточнения анализа других категорий, — это вопрос второстепенный. В формальной логике, как известно, различаются предикаменты-категории и предикабилии, которые обычно рассматриваются как производные понятия, выводимые из предикаментов-ка-тегорий86. Возможна оценка категориального значения вероятности как предикабилии.

К числу новейших категорий диалектики многие философы относят понятия структуры и элементов. В настоящее время понятие структуры получило широкое распространение, а распространенность понятия, по мнению некоторых товарищей, — признак философской категориальности понятия. Как обстоит дело с понятием структуры на самом деле?

Выдвигая понятие структуры в качестве новой категории материалистической диалектики, В. Свидерский указывает истоки его возникновения. Он говорит, что понятие структуры (и сопряженное с ним понятие элемента) стало самостоятельной диалектической категорией в результате выделения его из категорий содержания и формы87. Возникает вопрос: не являются ли понятия структуры и элемента не вновь возникающими категориями диалектической логики, а частнонаучными понятиями?

Кстати говоря, основные понятия каждой частной науки также являются категориями в рамках данной частной науки. Частнонаучные категории надо отличать от философских, логических категорий, которые обычно обозначаются как категории материалистической диалектики. Не должно ни у кого вызывать чувства обиды или неудовольствия, если та или иная частнонаучная категория, излюбленная каким-либо философом, не возводится в ранг универсальных диалектических понятий, на которых держится все человеческое мышление! И частнонаучная категория есть категория и полновластный хозяин в своей области.

86 См. И. Кант. Соч., т. 3, стр. 176.

87 «Современные проблемы материалистической диалектики». Л., 1971, стр. 12,167.

45

В этой связи мне хочется заметить, что задача состоит не в том, чтобы вылавливать в потоке современной науки новые понятия и вставлять их в диалектическую логику в качестве категорий, не считаясь с историей философии. Задача состоит в другом, а именно в том, чтобы, исправляя прежнее, в частности гегелевское, толкование логических категорий, обогащать и углублять их, используя при этом весь опыт современной науки. Здесь опять же полезно припомнить методологические указания Гегеля: «Философия природы подхватывает материал, изготовленный физикой на основании опыта, в том пункте, до которого довела его физика, и в свою очередь преобразовывает его дальше... Физика, таким образом, должна помогать философии, подготовлять для нее материал, чтобы она перевела на язык понятия полученное ею от физики рассудочное всеобщее... Она (философия. — Е. С.) делает дальнейший шаг, потому что способ изложения, употребляемый в физике, не удовлетворяет требованиям понятия» (§ 246).

Ленин, как известно, ставил перед марксистскими философами задачу изучения и материалистической переработки диалектики Гегеля. Задача эта стоит перед нами и по сей день, хотя время создания Гегелем его логики ушло от нас в прошлое очень далеко. Важно идти от этой логики не назад, а вперед, использовать современную науку для разработки и обогащения категорий диалектики.

Еще несколько слов под этим углом зрения о понятии структуры. Диалектический метод есть аналитико-синтетический метод. Между тем структурный анализ, методология, вытекающая из понятия структуры, как бы его ни называли: системный анализ, структурно-системный, структурно-функциональный, синхронный или диахронный, — есть прежде всего анализ. Структурный анализ хорош всюду, где наука имеет дело с некоторым подлежащим исследованию конкретным, где необходимы изыскания аналитического типа, будет ли это в естественных науках, или в социологии (конкретные социологические исследования). Но вот когда предпринимается системно-структурный анализ материалистической диалектики, то сразу же встает вопрос: почему только анализ, почему упускается синтез, без которого невозможно именно системное исследование материалистической диалектики?

К числу новых категорий диалектической логики, не

46

известных Гегелю и рожденных научной революцией наших дней, относят иногда понятие закономерности (в отличие от понятия закона). В нашей философской литературе эти понятия или отождествляются, или же закон рассматривается как некоторая существенность (или необходимость), действующая, так сказать, в одиночку, а когда сталкивается одновременное действие нескольких законов, считают, что там находит свое проявление нечто иное, чем закон, там проявляется закономерность. Закономерность на самом деле есть форма проявления закона. Действие закона на поверхности проявляется в виде закономерности, в виде определенной правильности, повторяемости явлений88.

Любопытно, что Гегель в своих «Логиках» не останавливается на различии понятий закона и закономерности. Зато он различает их в «Эстетике», когда рассуждает о прообразах эстетического в природе. Гегель говорит о правильности как специфическом определении закономерности. Но самое замечательное в рассуждениях гениального философа состоит в том, что он понимает, что правильность и повторяемость явлений, т. е. закономерность, вскрытая в течении явлений, еще не есть закон, и, если установлена закономерность, за нею надо искать закон. Рассуждая о закономерности яйцевидной линии, Гегель говорит: «Она закономерна, однако до сих пор не

смогли найти и математически вычислить ее закон»

Та или иная правильность, повторяемость, закономерность течения явлений не может удовлетворить ум ученого — наука стремится открыть ее определяющий закон, о чем и говорит Гегель.

Как известно, эти вопросы во весь рост встали перед наукой во время дискуссий о природе статистических закономерностей квантовой механики. Физики давно привыкли к жесткому, рассудочному противопоставлению динамических и статистических закономерностей. Фактически это было противопоставление закона и закономерности. Противопоставление приводило к тому, что за динамическими закономерностями физики, поскольку тут налицо однозначно действующий закон, признавалась Детерминация, а за статистическими закономерностями ввиду их статистического, неоднозначного, среднего и

88 См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 1, стр. 137.

89 Гегель. Эстетика, т. 1. М., 1968, стр. 148

47

вероятностного характера детерминация стала отрицаться, среди физиков стали циркулировать теории о «свободе воли» в недрах атома и т. п. Против индетерминистских взглядов на природу статистических закономерностей квантовой механики выступил ряд крупных физиков, появились работы, отстаивающие принцип причинной связи для статистических закономерностей.

Понятия структуры, модели, иерархии и многие другие понятия, рожденные благодаря огромному росту научных знаний, должны пользоваться полным почетом в конкретных сферах знания, только не следует совершать механические преувеличения и универсализации.

Гегель в своих классических философских трудах, в частности в «Науке логики» и «Философии природы», рассмотрел не только общефилософские (логические) категории, но и множество современных ему естественнонаучных понятий: математических, физических, химических, биологических и т. д. Рассмотрел он их для того, чтобы критически переработать эти понятия в направлении диалектического взгляда на вещи, преодолеть их, как он выражался, конечную рассудочную ограниченность и поднять их до уровня разума. Мне кажется, что в этом направлении должны двигаться и мы, философы-марксисты и материалистические диалектики. Мы должны помнить указание Ленина о том, что надо «следить за вопросами, которые выдвигает новейшая революция в области естествознания» 90, надо материалистически и диалектически осмысливать эти вопросы, обогащать наше философское учение новыми данными естествознания, ведя борьбу как против антинаучного догматизма, так и против голого, зряшнего, скептического, левацкого отрицания старых понятий с целью их огульной замены понятиями физики, химии и т. д., хотя понятия этих наук, как мы сказали, должны быть подвергнуты анализу и философской оценке в трудах по диалектической логике.

VI

Диалектическая логика есть наука о диалектическом противоречии как движущей силе развития всех природных, социальных и духовных процессов.

Гегель различал рассудочную диалектику, которая в состоянии свести вместе и противопоставить противоположные

90 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 29.

48

начала, но не может их синтезировать, показать их взаимные переходы, выявить не только их взаимоисключение, но также и их взаимопроникновение — в одно и то же время в одном и том же отношении. Образцы рассудочной диалектики дал Кант в своем учении об антиномиях чистого разума. Принцип дополнительности у современных физиков являет образец такой диалектики. Это — диалектика, но неполная, рассудочная диалектика.

Гегель, отдавая дань признательности такой рассудочной диалектике как подготовительной ступени к истинной, разумной диалектике, которая может не только противопоставлять противоположные начала, но умеет также совершать обратную операцию их синтезирования, всегда, по всем вопросам критикует рассудочную логику за ее недостаточность, ущербность.

Диалектическое противоречие развивается по ступеням: тождество — различие — разность — противоположность—противоречие (основание). Рассудочная диалектика застревает на ступени разности — «голой разности», как выражается Гегель (§ 119). А разум идет дальше, он завершает предварительную работу рассудка, доводя установленные рассудком противоположные начала до их взаимопроникновения, синтеза.

Синтез противоположностей, их диалектическое взаимопроникновение возможно, по Гегелю, на основе тотальности каждой из двух противоположных сторон диалектического противоречия. Смысл гегелевского понятия тотальности (целостности сторон противоречивого единства) состоит в том, что каждая сторона противоречия, например, положительная и отрицательная, является тем же самым единством положительного и отрицательного, так что положительное содержит в себе момент отрицательности, а отрицательное содержит в себе положительный момент. Понятие тотальности сторон диалектического противоречия фиксирует возможность и необходимость взаимопроникновения противоположностей, их взаимный переход друг в друга, ту универсальную диалектическую гибкость понятий, о которой мы выше говорили и которой такое большое значение придавал Ленин.

Принцип тотальности сторон диалектического противоречия настолько важен, что без его учета па месте диалектического синтеза противоположных начал возникает одностороннее рассудочное противостояние противоположно направленных сил, на месте диалектики возникает

49

механистическая теория равновесия, — рассудочная диалектика.

Именно это надо иметь в виду, когда Гегель говорит, что философия должна перевести на язык понятия полученное ею от физики рассудочное вообще (§ 246).

Мы проследили здесь в общих чертах развитие мысли в «Малой (энциклопедической) логике» Гегеля. Сам Гегель предупреждает, что в «Энциклопедии» философская наука не излагается подробно, но ограничивается лишь изложением начал (§ 16), да и начала эти «только суммарно» (§ 90) даются. Сравнительная характеристика большой и малой «Логик» Гегеля содержится в письме Энгельса Марксу от 21 сентября 1874 г.: «Ограниченный рассудок естествоиспытателей может использовать только отдельные места большой Логики, хотя она значительно глубже проникает в диалектическую сущность вещей; напротив, изложение в «Энциклопедии» как будто создано для этих людей, иллюстрации берутся в значительной степени из их области и очень убедительны, притом ввиду большей популярности изложения более свободны от идеализма; а так как я не могу и не хочу избавить этих господ от наказания изучать самого Гегеля, то здесь настоящий клад...»91. Кроме того, подробную характеристику малой «Логики» Гегеля смотри в письме Ф. Энгельса Конраду Шмидту от 1 января 1891 г.92 Маркс, Энгельс и Ленин были горячими пропагандистами гегелевской диалектики, рекомендовали ее изучение и материалистическую переработку, критику н обогащение на основе новейших данных науки 93.

Е. Ситковский

91 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 105.

92 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 176—177.

93 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 30.

назад содержание далее



ПОИСК:







© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2019
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)