Часть 1.

Гегель Г.В.Ф.

Письма 1793-1931.

Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. В двух томах. Т.2. М.: Мысль, 1971. (Философское наследие)-630с.- С.213-528.

Нумерация в конце страницы.

_____________________________________________________________________________

БЕРН И ЧУГГ, 1793-1796

1 (6). ГЕГЕЛЬ — ШЕЛЛИНГУ Берн, в ночь перед рождеством [1794 г.]

Мой дорогой!

У меня уже давно появилось желание хоть в какой-то степени восстановить дружеские узы, которые нас когда-то связывали. Это желание разгорелось у меня вновь совсем недавно, когда я (только на днях) и «Ме-morabilien» Паулюса прочитал объявление о твоей ста¬тье1 и вновь мысленно увидел тебя идущим по прежнему пути выяснения важных теологических понятий и стремящимся постепенно убрать с дороги старую рухлядь. Могу лишь заверить тебя в своем участии, — я думаю, что уже настал час, когда следовало бы высказывать свои мысли свободнее и смелее, что отчасти уже и делается. Только удаленность моего местопребывания от арены литературной деятельности лишает меня возможности периодически получать сведения о вещах, которые меня так интересуют, и ты бы весьма меня обязал, если бы время от времени сообщал мне вести о них и, конечно, о твоих трудах. Я мечтаю о таком положении — но в Тюбингене, конечно! — когда я мог бы приобрести то, что я некогда упустил, и приступить, наконец, к работе! Разумеется, я не бездельничаю, но моя разнородная и часто прерываемая деятельность не дает мне взяться за что-либо как следует.

Несколько дней назад я здесь случайно познакомился с автором хорошо известных тебе писем2, опубликованных в «Минерве» Архенгольца, которые были подписаны неким «О.», якобы англичанином. На самом же деле автор их — из Силезии и зовут его Эльснер. Он сообщил мне некоторые сведения о вюртембержцах,

213

проживающих в Париже, а также о Рейнгарде, занимающем важный пост в Department dеs affaires etrangeres [Министерстве иностранных дел]. Эльснер — еще молодой человек, и по всему видно, что он много работал. Эту зиму он дает здесь частные уроки.

Чем занимается Ренц? Не зарыл ли он свой талант? Я надеюсь, что нет. По-моему, вполне стоило бы посоветовать ему и как-то поощрить его к тому, чтобы он свел воедино свои бесспорно основательные исследования столь важных вопросов. Это, быть может, вознаградило бы его за неприятности, которые преследовали его столь долго. У меня в Саксонии есть друзья, которые могли бы помочь ему устроить свои дела в дальнейшем. Если он тебе не очень неприятен, то побуди его к каким-нибудь действиям, помоги ему превозмочь свою скромность. Во всяком случае передай ему от меня привет.

Что еще делается в Тюбингене? Пока там на кафедре не появится кто-нибудь вроде Фихте или Рейнгольда, там ничего путного не получится. Нигде старая система не насаждается столь непоколебимо, как там. И если она не может повлиять на отдельные светлые головы, то она все же застревает в головах, мыслящих механически, влияет на большинство. В этой связи очень важно то обстоятельство, какова система того или иного профессора, каково его умонастроение, ибо только благодаря этому система получает распространение или сохраняется в обиходе.

О других спорах, кроме полемики Шторра против религиозного учения Канта, я ничего не слышал, но этому учению предстоит испытать еще многое. Однако его влияние, которое еще невелико, проявится со временем.

Что Каррье3 гильотинирован, вы, наверное, уже знаете. Читаете ли вы еще французские газеты? Если мне не изменяет память, мне сказали, что в Вюртемберге они запрещены. Этот судебный процесс очень знаменателен и разоблачил всю гнусность сторонников Робеспьера.

Тысячи приветов Зюскинду и Капфу,

твой друг Гегель.

214

[На полях второй страницы:] Меглинг недавно мне сказал, что, как думает Зюскинд, все письма, направляемые в Швейцарию, вскрываются. Но я бы хотел тебя заверить, что на этот счет вы можете быть совершенно спокойны. [На полях третьей страницы] Еще одна просьба: не может ли Зюскинд переслать мне те страницы "Oberdeutscher Zeitung», на которых рецензируется «Ropetitorium» Мошара? Здесь я но могу ее найти.

2 (7). ШЕЛЛИНГ—ГЕГЕЛЮ Тюбинген, в крещенский сочельник, 1795 г.

Ты все еще помнишь старых, друзей? Мы уже поверили, и я тоже, что все мы тобой позабыты. Вообще говоря, наши старые знакомые, кажется, забыли о нас. Ренц находится поблизости от вас, но мы его не видим и не имеем от него никаких вестей. А. Гельдерлин? То, что он о нас вообще не вспоминает, объясняется, по всей вероятности, только его капризным правом. Вот тебе моя рука, мой старый товарищ, чтобы никогда больше не чуждаться друг друга! Я даже думаю, что мы немножко подзабыли друг друга, и это хорошо, чтобы начать заново!

Ты хочешь знать, как у нас, тут дела? Здесь наступила такая засуха, которая может только благоприятствовать появлению старых сорняков. Как же их вырвать? Мы все ждали, что это сделает философия, и верили, что тот подъем, который коснулся также и тюбингенских умов, не пойдет столь быстро на убыль. Но к сожалению, дело обстоит именно так! Дух философии уже достиг здесь своего апогея и, возможно, еще некоторое время пребудет в этой выси, с тем чтобы потом погибнуть в ускоренном падении. Правда, сейчас много кантианцев — философия заслужила похвалы из уст детой и грудных младенцев, но наши философы после многочисленных усилий уяснили наконец себе, какой предел компетенции этой науки (раз уж без этой злосчастной философии нельзя сделать и шагу вперед!). Найдя этот пункт, они укрепились в нем, засели здесь и построили себе жилье, в котором они могут спокойно прожить, за что они возносят хвалу господу богу! И нет такой силы, которая могла бы выбить их оттуда еще в этом столетии! Если уж они уселись, то чёрта с два их выгонишь оттуда. Собственно говоря, они заимствовали некоторые элементы Кантовой системы (лежащие, разумеется, только на поверхности), из которых теперь — tamquam ex machina — стряпают столь густые похлебки, когда речь идет о qtiomcunque locum theologicum [каких-либо теологических положениях], что зачахшая было теология теперь обрела силу и здоровье как никогда. Всевозможные догмы

215

штампуются в наше время как постулаты практического разума, и там, где отсутствуют теоретические и исторические аргументы, узел разрубает практический (разумеется, тюбингенский) разум. Любоваться триумфом этих философских героев — одно удовольствие! времена смут в философии, о которых писали, канули в Лету! ,

Ты пишешь о мори статье в "Memorabilien" Паулюса. Она уже изрядно устарела, была написана на скорую руку, но. быть может, не напрасно. Мне немногое придется сообщить тебе и о моих работах в области теологии. С тех пор они стали для меня занятием второстепенным. Единственное, что меня еще интересует, — это исторические исследования относительно Ветхого и Нового завета и духа первых веков христианства. Именно в этой области должны быть приложены основные усилии. По с некоторых пор и эти мои занятия прервались. Кто в состоянии погружаться в дебри древних эпох, если все его время отнимают события его собственной эпохи?! Вся моя жизнь, и мои труды посвящены в настоящее время философии. Философия еще не завершила свой путь! Кант дал только результаты. Предпосылки же еще отсутствуют. Но кто в состоянии понять, результаты без предпосылок? Сам Кант — может быть. Но что делать толпе? Фихте, когда он был здесь, в последний раз, сказал, что надо обладать гением Сократа, чтобы проникнуть в тайны философии Канта. И с каждым днем я все больше убеждаюсь в правильности сказанного им. В философии мы должны идти дальше. Кант убрал с ее пути все препятствия. Но разве наши философы в состоянии заметить это? Эти препятствия должны быть разрушены вдребезги непременно на их глазах, чтобы они могли их потрогать! О эти великие кантианцы, которые появились теперь всюду! Они не пошли далее буквы [философии Канта] и при этом еще радуются, что видят такое богатство! Я твердо убежден, что в головах многих кантианцев старый предрассудок не только положительной, но и так называемой естественной религии комбинируется с буквой философии Канта. Забавно видеть, как здорово они умеют нанизывать па нитку моральные доказательства! И прежде чем ты успеешь опомниться, перед тобой появляется deus ex machina — личное, индивидуальное существо, восседающее высоко в небесах!

Фихте - вознесет философию на такую высоту, о которой всем современным кантианцам даже не снилось...

Теперь я получил начальный текст труда самого Фихте под названием "Основание всеобщего наукоучения» (o6 этом труде ты можешь прочитать в приложении к «Algemeine Literaturzeitung" [«Всеобщей литературной газете»]. Но книга Фихте не поступит в продажу, она издается лишь из правах рукописи для его слушателей). Я прочитал его и подумал, что мои пророчества тоже имели некоторые основания. Теперь я работаю над трудом по этике а 1а Спиноза . В ней должны быть даны все высшие начала философии, в которых могли бы быть объединены теоретический и практический разум. Если

216

у меня хватит мужества и времени, то к следующей ярмарке или по крайней мере к следующему лету она будет готова. Я достаточно счастлив от одной лишь мысли, что я один из первых, приветствующих Фихте — нового героя в стране Истины. Бог да благословит великого мужа! Он завершит великое начинание! Между прочим, читал ли ты «Свободу, возвращения которой требуют от государей Европы"? Если нет, то я распоряжусь, чтобы тебе его переслали из Иены, там оно имеется в продаже. Кто бы не признал его автора?!.

3 (8). ГЕГЕЛЬ— ШЕЛЛИНГУ

[конец января 1795 г.]

Мой дорогой!

Нет надобности многословно рассказывать тебе о том, сколько радости принесло мне твое письмо. Больше, чем твоя верность друзьям, меня мог заинтересовать лишь путь, на который вступил твой ум и по которому он вес еще движется. Мы как друзья никогда не были чужими друг другу, а в еще меньшой степени в отношении того, что представляет величайший интерес для любого разумного человека и в поощрение и распространенно чего он должен вносить посильную лепту.

С некоторых пор я вновь начал изучение философии Канта, с тем чтобы пр