Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 19.

История не знает, когда Иисус Христос родился. День Его ро­ждения был произвольно вычислен монахом Дионисием, ко­торый, видимо не учел всех моментов. Богослов Александр Мень считает, что Иисус родился в 7 или 6 г. до н. э. Слово Христос означает по-гречески «помазанник», то есть избранник Божий. В Иудее в это время правил царь Ирод, о жестокостях которого ходили легенды. Историки рассказывают, что Ирод, боясь измен и попыток захватить власть, убил всех родствен­ников жены, любимую жену Мириам и даже своих сыновей. Узнав, что новый Мессия должен был родиться в Вифлееме, Ирод отдал приказ убить в этом городе всех младенцев муж­ского пола до двух лет. Чтобы переждать бесчинства тирана, Мария и Иосиф с Младенцем отправились в Египет.

В Новом Завете рассказывается о дальнейшей жизни и дея­тельности Иисуса Христа. Родители вернулись из Египта в Назарет, где Иисус окунулся в жизнь обычных людей. Когда Иосиф умер, Христос помогал матери, занимаясь ремеслом каменщика и плотника. Жизнь Его была тесно связана с при­родой. Он знал жизнь рыбаков и пастухов. В речах Христа не­мало изречений и образов, связанных с повседневной жизнью простых людей.

В Новом Завете говорится, что, когда Иисус Христос вы­рос, Он крестился у Иоанна Крестителя, провел сорок дней и ночей в пустыне, где подвергся искушениям дьявола и ус­тоял. Затем Он набрал себе двенадцать учеников из рыбаков, пастухов и стал проповедовать свое учение. Это было, види­мо, необычно для домашних. Они заподозрили Его в умопо­мешательстве и не верили, что Христос - Пророк и Сын Бо­га. В Евангелии от Иоанна говорится, что «и братья Его не веровали в Него» (Ин. 7.5). Позднее это дало основание не­которым исследователям, например, знаменитому Альберту Швейцеру, говорить, что Иисус Христос страдал манией ве­личия.

Проповедуя Свое учение, Иисус Христос обращался прежде всего к простым людям. Он был окружен несчастными людь­ми, проститутками, блудницами, пропойцами, людьми, поте­рявшими свое достоинство, что вызывало презрение у тех, кто считал себя более нравственным. На упреки таких людей Ии­сус отвечал, что «не здоровым нужен врач, а больным».

Проповедуя новое учение, Христос, согласно Евангелиям, совершал множество чудес. Это и оживление умерших, и на-

416

сыщение пятью хлебами и двумя рыбами пяти тысяч человек, и превращение воды на свадьбе в Кане Галилейской в вино. Это дало основание некоторым исследователям считать его знахарем и фокусником (Вольтер).

Иисус Христос был глубоко убежден в том, что Бог послал Его на Землю «благовествовать нищим»... «исцелять сокру­шенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, сле­пым прозрение, отпустить измученных на свободу» (Лк. 4: 18).

В Евангелии от Луки говорится, что во время Нагорной проповеди Христос призывал к милосердию, осуждал богатых. В речах Христа было много слов в пользу обездоленных, бед­ных, падших, что дало основание позже говорить о том, что Христос был первым коммунистом на Земле, революционе­ром, а христианские общины были прообразами новых ком­мунистических отношений (таково мнение, например, митро­полита А. Введенского, писателя А. Барбюса).

Иисус Христос повсюду проповедовал новое учение, про­возглашая близкий конец света и наказание за грехи людей. Деятельность Христа стала вызывать подозрение у властей. Иисус, если верить евангелистам, знал о готовящейся распра­ве. Когда Он в последний раз встретился с учениками на Тай­ной Вечере, Он сообщил им о том, что среди них есть преда­тель. Каждый ученик, глядя преданно в глаза учителю, спрашивал: «Не я ли, Господи?». Среди учеников был и Иуда, который отвечал за казну. Он тоже спросил Христа: «Не я ли, Господи?». Иуда предал Христа за тридцать Серебреников. Когда стражники привели Христа к Понтию Пилату, прокура­тор долго не мог понять, за что схватили Христа, ибо не видел Его вины. Однако толпа требовала смерти, и Понтий Пилат «умыл руки». Иисус был распят с двумя разбойниками на кре­сте. После распятия Христа сняли и положили в пещеру, зава­лив огромным камнем вход. Однако, когда на следующее утро к пещере подошли Его ученики, то обнаружили, что пещера пуста. В Евангелиях говорится, что Христос воскрес, а затем сошел на Своих учеников в виде Святого Духа на пятидесятый день после Вознесения. Такова официальная христианская история Иисуса Христа, в которой слились и реальные факты, и фантазия.

В XIX в. в Париже вышла книга русского путешественника и литератора Николая Александровича Нотовича: «Неизвестная жизнь Иисуса, его биография и путешествие по Индии». Ав-

417

тор книги, будучи корреспондентом «Нового времени», в 1883 - 1887 гг. путешествовал по Центральной Азии и Персии. В Индии, в городе Ладаке в самом большом монастыре Хемис Н.А. Нотович обнаружил «следы Христа». Это были копии с древних рукописей, в которых рассказывалось о том, что Хри­стос - «Исса» в возрасте от 18 до 30 лет долго путешествовал по Востоку, хорошо изучил буддийское учение, йогу, освоил основы медитации. Позже это ему пригодилось. На кресте ему удалось впасть в транс, а затем с помощью своих учеников он спасся, побывал в Сирии, Японии, Китае и Индии, где и про­жил оставшееся время. После его пребывании в Индии оста­лась запись на одном из буддийских храмов.1

Эта история была настолько фантастичной, что автора по­сле выхода книги в России царское правительство сразу же заточило в Петропавловскую крепость, а затем отправило в Сибирь. В новое и новейшее время развернулась полемика по вопросу о происхождении Христа. Вырисовываются два направления в исследовательской литературе: мифологиче­ское и историческое. Сторонники мифологической школы счи­тали Иисуса Христа вымыслом, мифом. Д. Штраус, напри­мер, в книге «Жизнь Иисуса» сомневался вообще в том, был ли на самом деле Иисус, а Евангелия считал продуктом ми­фологического творчества. Аргументы мифологической шко­лы основывались на том, что нельзя доверять ссылкам исто­риков на Иисуса Христа (например, утверждения Иосифа Флавия). Сторонники мифологического объяснения обратили внимание также на то, что образ Христа формировался по­степенно. Сначала Спасителя представляли в виде Рыбы, по­том в виде Овна, потом - Бога, а позже Человекобога. В Апокалипсисе Спаситель - Бог, Ангел, приносящий себя в жертву, с семью очами и рогами.

Представители мифологической школы приводят также примеры заимствований из восточных религий, которые яко­бы имеются в Евангелиях. В культе Митры встречаются дета­ли, сходные с евангельскими (рождение в пещере, поклонение пастухов). В иранской религии пророк Заратустра подвергался искушению злого духа так же, как Христос подвергался иску­шению дьявола. Исследователи Нового Завета указывают на сходство евангельской мысли о воскресении Христа с мифом

1 См. Митрохин Л.В. Кашмирские легенды об Иисусе Христе. М., 1990.

418

об умирающих и воскресающих богах в восточных религиях: Осирисе (Египет), Адонисе (Финикия), Таммузе-Мардуке (Вавилония), Аттисе (Малая Азия), Дионисе (Греция). Все эти божества были связаны с плодородием, олицетворением хлеб­ного зерна, которое, будучи брошено в землю, «воскресает» в виде нового растения. В Финикии, например, верили, что прекрасный бог Адонис - возлюбленный богини Астарты -воскрес после того, как он, раненный на охоте, был оплакан богиней. Во время праздников женщины целую неделю опла­кивали Адониса, а в положенное время после траурных опла­киваний, после исступленного нанесения себе ран, после множества процедур, статуи Адониса обвивались погребаль­ными пеленами (сравните с христианскими плащаницами), осыпались цветами, их хоронили в пещере. На седьмой день все выносили статуи снова, одевались в праздничные одежды, целовались, восклицая: «Адонис воскрес!» (очень похоже: «Христос воскрес!»).1

Представители исторической школы считают, что Иисус Христос был одним из первых христианских проповедников, которого, возможно, казнили (таких случаев было сколько угодно в Римской империи). После смерти его жизнь обросла легендами, и уже в биографии Иисуса Христа эти легенды ста­ли занимать доминирующее место. Когда в XX в. были найде­ны кумранские рукописи, мир узнал о жизни секты ессенов (ессеев) - общины первых христиан. В них говорится об «учителе справедливости», «основателе справедливости». Сен­сационным было сообщение о том, что несколько высказыва­ний этого «Единственного наставника» совпадали с нравст­венными наставлениями Христа. И хотя в рукописях Мертвого моря не упоминается имя Христа, это дало основание некото­рым исследователям считать Иисуса реальной личностью, че­ловеком.

Справедливости ради следует сказать, что и в христианст­ве существовало разное понимание сущности Иисуса Христа. «Арий утверждал, что Он - лицо тварное, только подобное Богу; несториане проводили грань между Иисусом - Челове­ком и Логосом, который, по его мнению, вошел в Христа лишь с момента крещения на Иордане; монофизиты и монофелиты, напротив, отрицали человечность Спасителя. Они

1 См. Ковалев М.И. Основные вопросы происхождения христианст­ва. М.-Л., 1964, cc. 210 - 211.

419

убеждены, что Божественное начало поглотило в Нем земное. И, наконец, иконоборцы, запретив изображать Богочело­века, фактически отказались от веры в реальность перево­площения».1

Мы кратко остановились только на некоторых трактовках личности Христа. Видимо, споры вокруг этого имени буду продолжаться еще долго. Не сковывая себя никакой точкой зрения, попытаемся взглянуть на Иисуса Христа как мыслите­ля, проповедника нравственности.

Нравственное учение Иисуса Христа

Нравственное учение Иисуса Христа кристаллизуется в Нагорной проповеди. В Евангелии от Матфея говорится о том, что Христос ходил со своими уче­никами по Галилее, проповедуя свое учение и помогал людям исцелять бо­лезни и «всякую немощь в людях». Среди этих людей было немало «одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунати­ков, и расслабленных, и Он исцелял их» (Мф. 4: 24). Увидев народ, Он взошел на гору и стал говорить. В этой проповеди Христос обращается прежде всего к слабым, убо­гим, бедным с утешением, с утверждением, что их страдания окупятся, и они получат утешение за свои страдания:

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженные милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Не­бесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать всячески, ибо не справедливо злословить на Меня...» (Мф. 5: 3 - 12).

По нравственному велению Евангелия надо, чтобы человек раскаялся, тогда у него появляется надежда спасти себя. В Но-

1 Мень А. Таинство, слово и образ. М., 1992, с. 285. 2 - Евангелие от Матфея, 4: 24.

420

вом Завете приводится случай с грешником Закхеем. Это был «начальник мытарей» - сборщиков податей, человек ничтож­ный и грешный. Будучи небольшого роста, он, чтобы увидеть Христа, забрался на дерево. Христос, увидя его, сказал ему, что хотел бы быть в гостях у него. Вне себя от радости, Закхей повел Иисуса домой. Люди, увидев это, зароптали. Почему Христос выбрал такого грешника? Закхей был так покорен великодушием Христа, что решил на радостях раздать полови­ну имущества нищим, а тем, у кого он взял несправедливо подати, решил возместить в четырехкратном размере. Это встретило одобрение Христа. Закхей пошел по пути спасения.

В Левите мы находим следующие наставления: «Не ходи переносчиком в народе твоем и не восставай на жизнь ближ­него твоего. Я Господь (Бог ваш). Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего и не понесешь за него греха. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19: 16 - 18). Христос расширяет это правило: не только нельзя убивать ближнего своего, но надо любить его, искоренять ненависть к врагам, Христос под «ближними» понимает не только родствен­ников, не только соплеменников, но и всех людей, все чело­вечество. В Нагорной проповеди сказано так:

«Вы слышали, что сказано: люби ближнего своего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ва­ших, благословляйте проклинающих вас, благотворите не­навидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас... (Мф. 5: 43 - 44).

Эта проповедь Христа о любви к врагам в истории мысли, пожалуй, вызывала самую большую полемику. Как понимать эту любовь к врагам и как ей следовать? Вспоминает ли чело­век об этом принципе в минуту битвы роковой, когда он встречается с врагом один на один? Вряд ли... Несомненно одно: этот принцип абстрактен. Это присуще, впрочем, и ряду других принципов, провозглашаемых Христом. Например, слова Христа о непротивлении злу насилием. Христос об этом говорит так: «Вы слышали, что сказано: око за око и» зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати ему и другую; и кто захочет судить­ся с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одеж­ду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5: 38 - 42).

421

Слова Христа «не противься злому» вызывают споры и по сей день. В газете «Протестант» Александр Азовский рассказы­вает, как однажды один прихожанин решил выяснить у сво­его священника, как тот понимает слова Христа «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5: 40). Прихожанин подошел к священнику и с размаху залепил ему пощечину. Священник же со словами: «какою мерою мери­те - такой и вам отмерено будет» ответил обидчику оплеухой. Собрался народ. Что случилось? Кто-то ответил: толкуют Писание.

Автор «популярной апологетики» Александр Азовский разъясняет, «что было бы абсурдным понимать буквально по­веление Христа о подставлении обидчику другой щеки для битья. Доказать, что буквалисты заблуждаются, нетрудно. Ведь у Спасителя слова никогда не расходились с делами».1

Богослов разъясняет, что Христос не ждал покорно, когда его иудеи побьют камнями, а стал их уговаривать, воздейство­вать на их совесть. Христиане не должны стать мальчиками для битья, они сопротивляются злу, но «силой кротости и любви». Да и к врагам не должно быть однозначного отноше­ния. Надо посмотреть, а может, ваш противник прав, когда вас критикует. А может быть, он и не враг вам вовсе.

В истории философии не было однозначной оценки Хри­стовой проповеди любви к врагам. Одна из резко негативных оценок - позиция Ницше. Яркий представитель одного из по­пулярнейших философских течений «философии жизни» счи­тал, что христианство - религия слабых, что оно подчеркивало то, что противоречит жизни, а жизнь для Ницше «это ин­стинкт роста, власти, накопления сил».2 Поэтому, с точки зре­ния Ницше, любовь к врагам противоречит самой природе человека, который борется за выживание, сражается, следуя своему главному инстинкту. Христианские призывы к состра­данию, по Ницше, «парализуют инстинкты, направленные на сохранение жизни, на повышение ее ценности».3

Принцип непротивления, вводимый Христом, очень нра­вился Л. Н. Толстому, который считал, что христианству следу­ет отказаться от всего, что связано с чудесами, фантастиче­ским объяснением необычного рождения Христа и даже от

1 «Протестант», июнь, 1991, с. 6.

2 См. Ф. Ницше. Антихристианин. В: Сумерки богов. М., 1990, с. 20 - 21.

3 Ф. Ницше. Антихристианин. В: Сумерки богов. М., 1990, с. 22.

422

идеи спасения через приобщение к личности Христа. Толстой считал совсем необязательным стать христианином, чтобы быть нравственным человекам. Важно для Толстого другое -учение Иисуса Христа, его нравственные заповеди, следуя ко­торым человек самостоятельно может выйти на дорогу нравст­венного обновления. Л.Н. Толстой отстаивал идею внутрен­него обновления. В «Слепых колосьях» Л.Н. Толстой писал: «Не сердись. Не блуди. Не клянись. Не воюй. Вот в чем для меня сущность учения Христа».1

Современники Л.Н. Толстого бурно обсуждали свершив­шийся нравственный поворот в душе писателя. Когда Толсто­му задали вопрос, что бы он сделал, если бы увидел, что мать засекает своего ребенка, или, как бы он реагировал, если бы на его глазах зулу (людоед) захотел изжарить детей. Толстой отвечал на это в духе Христа: «Все люди - братья, - отвечал он, - все одинаковые. И если пришли зулу, чтобы изжарить моих детей, то одно, что я могу сделать, это постараться вну­шить зулу, что это ему не выгодно и нехорошо, - внушить, покоряясь ему по силе. Тем более, что мне нет расчета с зулу бороться. Или он одолеет меня и еще более детей моих изжа­рит, или я одолею его и дети мои завтра заболеют и в мучени­ях худших умрут от болезни».2

Для Толстого лучше умереть, чем сопротивляться. Пусть лучше бешеная собака укусит меня, чем я убью бешеную соба­ку. Современники на это возражали: «Сомнений нет. Не сле­дует лишать жизни «хотя бы бешеную собаку», хотя бы для спасения жизни человека. И вот возникает вопрос: если убий­ство бешеной собаки человеком зло, то почему же не зло убийство человека бешеной собакой? А если это зло, то инте­ресно знать, какое же из этих зол - меньшее».3 В духе этой же логики можно спросить себя: как же ты поступишь, когда уви­дишь, что твой враг убивает твоих старых родителей, малых детей и что ты будешь делать со своей любовью к своему вра­гу? Когда враг не укрощен, этот принцип в реальной жизни не выполним, но зато, когда враг укрощен, этот принцип помо­жет человеку сохранить свое человеческое лицо.

Нравственная заповедь Христа, призывающая любить ближнего, способствует совершенствованию человека. Как уже

1 Толстой Л.Н. Слепые колосья. М., 1896, с. 216.

2 Толстой Л.Н. Слепые колосья. М., 1896, с. 220.

3 Плеханов Г.В. Об атеизме и религии в истории общества и культуры. М., 1977, с. 314.

423

отмечалось, Христос также расширяет понятие «ближнего». Под «ближним» Он понимает не только соплеменника, единоверца, родственника, как это понимали во времена Моисея, но и человека вообще.

В Евангелии рассказывается об одном иудее, который не­ожиданно подвергся нападению и ограблению. И вот грабите­ли сделали свое черное дело, а иудей, раненный, лежал у до­роги и видел, как мимо него прошли равнодушно и священник, и храмовый служитель. Как же удивился иудей, когда возле него остановился иноплеменник, верующий в другого бога, - самаритянин. Самаритянин остановился, пере­вязал раны и отвез иудея в гостиницу на муле, а узнав, что у раненого нет денег, даже заплатил за него вперед. Рассказав этот случай, Христос спрашивает книжника, кто из двоих ока­зался «ближним» для иудея, и тот не мог не сказать, что ближ­ним является тот, кто сделал добро для другого, «сотворивший милость». Христос после этого сказал: иди, и ты поступай так же. В проповедях Христа нет призывов к национальной ис­ключительности евреев, проповеди Иисуса Христа рассчитаны на всех, на все народы.

Новым в христианстве по сравнению с иудаизмом было от­рицание Христом обязательного следования постам, обязательного празднования субботы. Для иудеев было большим грехом де­лать что-либо в субботу. Христос же, не считаясь с правилами иудаизма, исцелял в субботу больных, ел всякую пищу во вся­кое время.

Новым было отношение Христа к разводам. Как известно, Моисеев закон считал приемлемым развод, предписывал оп­ределенные правила развода, Христос в Нагорной проповеди говорит об этом так: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело было ввержено в геенну» (Мф. 5: 27 - 30).

«Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот пре­любодействует» (Мф. 5: 31 - 32).

424

Как идеал семьи, где муж и жена составляют единое целое, -этот идеал был шагом вперед по сравнению с Ветхим Заветом. Христианство сделало шаг вперед в направлении большей строгости и ответственности человека по отношению к семье. От этого, конечно, выиграли дети, прежде всего. Опираясь на эти слова, католическая Церковь, например, и по сей день является противницей развода, хотя в реальной жизни возни­кает множество ситуаций, когда развод необходим. Так, со­хранение семьи, когда условия ее существования невыносимы (пьянство родителей, свирепый характер отца семейства или матери, психические заболевания родителей и т. п.) подчас является причиной еще большего зла.

Христос понимал, что Его условия суровы, требования максималистичны, но, будучи сторонником строгой ответст­венности мужчины за семью, Христос считал, что лучше ее не иметь, чем потом разрушать. У Христа мы находим также сло­ва, которые ориентируют верующих прежде всего на служение Богу, а затем уже на выполнение земных обязанностей. По­этому тот, кто посвятил себя служению Богу, может не же­ниться вовсе.

Взаимоотношения людей в семье тесно связаны с отноше­нием общества к женщине. Христос признает за женщиной право на духовную жизнь. Известно, что после того, как хри­стианство стало государственной религией, один из соборов христианской Церкви решал важный вопрос: человек женщи­на или нет, есть у нее душа или нет. Большинством в один голос решили вопрос положительно.

В Ветхом Завете женщина - предмет купли-продажи, собст­венность мужа. Правда, права женщины были оговорены и обязанности мужа тоже. В древней Греции отношение к жен­щине (особенно у киников) было уважительное. Христа нельзя упрекнуть в пренебрежении к женщинам. Иисус Христос не отказывался от общения с женщинами самого низкого проис­хождения и поведения. Женщины часто выручали Христа. Су­да по всему, ему часто приходилось совершать большие пере­ходы под палящим солнцем и непогоде. Когда он, как многие паломники, приходил к людям, первыми помогали ему жен­щины, скрашивая ему все невзгоды.

Лука рассказывает, что однажды Христос гостил у фарисея. По обычаям того времени Он «возлег», приготовившись к приему пищи. А в это время в дом пришла одна грешница. Она узнала, что в доме фарисея находится Христос. Она при-

425

шла и принесла с собой сосуд с мирровым маслом «и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и стирать волосами головы своей, и целовала ноги Его и мазала миром» (Лк. 7: 37 - 38). Фарисей подумал: какой же Он про­рок, если не знает, что за женщина ухаживает за Ним!

Христос прочитал мысли и, обратившись к Симону, рас­сказал ему притчу о двух должниках. Один человек остался должен другому пятьсот динариев, а еще один - пятьдесят, и оба не могли отдать заимодавцу долг. Поняв, что он от них ничего не получит, заимодавец решил простить долг. Христос спрашивает, кто был более рад, и Симон отвечает, что, конеч­но, тот, кто был должен больше.

Идея Христа следующая: самый падший грешник, раскаяв­шись, может любить Бога больше, чем проповедник. Христос, обращаясь к Симону, так объясняет ему свое поведение: «видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мои ноги и воло­сами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит» (Лк. 7: 44 - 47).

Христос простил грехи этой женщины. Для Христа дороже не праведник, а раскаявшийся грешник и тот, кто преклоняет­ся перед Ним. Среди его поклонниц были и другие женщины. Одна из них - Мария Магдалина, которую он спас от смерти. Мария Магдалина, оказавшись «соломенной» вдовой, вела себя не лучшим образом. Мужчины решили побить ее камнями. Христос, увидев эту сцену, спросил, что происходит, и после того, как выслушал противников Марии, принял мудрое ре­шение: только безгрешный может бросить в женщину камень, а тот, кто хоть раз согрешил, должен отойти в сторону. По­скольку среди мужчин безгрешных не было, Мария Магдалина была спасена.

Хотя Христос признает за женщиной большую свободу, чем прежде, он не всегда почтителен к женщине. Лука рас­сказывает, что когда к нему пришли мать и его братья (родные? двоюродные?) и просили передать, что они желали бы его видеть, но не могут приблизиться к нему из-за толпы народа, он ответил: «матерь Моя и братья Мои суть слушаю­щие слово Божье и исполняющие его» (Лк. 8: 21). А в Еван-

426

гелии от Матфея слова Христа звучат резче: «кто матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и се­стра, и матерь» (Мф, 12: 48 - 50).

Для верующего на первом месте стоит его вера, любовь к Богу, которая может обеспечить ему бессмертие. Человек, по христианству, становится высоконравственным в том случае, если он подчиняет свою жизнь высшим христианским этиче­ским идеалам. Один, без Бога, человек не может стать нравст­венным человеком, учит Новый Завет, потому, что внутренняя природа человека испорчена. Молясь, человек вымаливает прощение у Бога, и Тот его прощает.

Марксисты отмечали противоречивость христианской мо­рали, объясняя ее тем, что в Евангелие вошли как принципы морали бедных, так и принципы богатых слоев общества. По­этому в Евангелиях мы находим слова Христа, ориентирован­ные на разные слои населения: «кто не работает, тот и не ешь», «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Небесное» (Мк. 10: 25). Христос относится к рабству как делу обычному и даже оправдывает рабство: «раб не больше господина своего» (Ин. 13: 16).

В Новом Завете много наставлений рабам покоряться сво­им господам, не бунтовать: «раб же тот, который знал волю господина своего и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лк. 12: 47). «Кто возвышает себя, тот унижен будет» (Мф. 23:12), а тот, кто высказывает покорность, тот получит вознаграждение: «кто унижает себя, тот возвысится».

Рабы, согласно учению Христа, были обязаны приумножать богатство своего хозяина, не роптать, служить своим господам не за страх, а на совесть. В Евангелиях Христос рассказывает притчу о том, как рабы получили каждый по заслугам за то, что распорядились богатством своего хозяина. Один богатый человек должен был получить царство. Отправляясь в дальние страны, он собрал своих рабов и дал им деньги, наказав пус­тить их в оборот. Когда он вернулся, каждый раб отчитался перед хозяином за взятые деньги. Один раб одну полученную от хозяина мину (фунт серебра - Р. Д.) увеличил в десять раз, другой в пять, а третий вернул деньги без прибыли. Хозяин дал первому рабу в управление десять городов, второму - пять, а у третьего отнял его мину и передал первому.

427

Мораль такова: «Сказано вам, что всякому имеющему дано бу­дет, а у не имеющего отнимается и то, что имеет» (Лк. 12:26). Видимо, эта притча сейчас пойдет на пользу тем, кто вступает в рыночные отношения. Итак, раб должен выполнять свои обязанности по отношению к своему хозяину и не должен мучиться сомнениями по поводу того, справедливо это или нет. Раз Бог так распорядился, значит, задача человека - не роптать. А если хозяин будет несправедлив? У раба есть уте­шение: Бог все видит, все знает, и Он накажет хозяина.

У Христа на этот счет есть притча о нищем Лазаре. В Евангелии от Луки говорится, что в одной местности жил богатый человек, который «одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно». А рядом с ним жил нищий Лазарь, который мечтал о крошке хлеба. Он был весь покрыт струпьями. Зато когда богач умер, он попал в ад, где мучался в пламени. Когда он поднял глаза, то увидел Ла­заря в раю. Богач попросил Авраама послать Лазаря к нему, чтобы тот напоил его, но суровый Авраам сказал: «чадо, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое, ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь» (Лк. 16: 25).

По дорогам Палестины бродил пророк, не признанный в своем отечестве. Несомненно, это была одаренная личность, оказавшая сильнейшее влияние на развитие религии и всей истории философии после античного периода. Подобно Будде, Конфуцию, Сократу, его идеи явились толчком для нравст­венного поворота человечества к ценностям, которые позднее частью мира были приняты, частью отвергнуты, однако не было людей, равнодушных к ним.

Подведем итог нашему краткому рассмотрению философ­ских и нравственных идей Библии. Библия представляет собой величайший памятник культуры, в котором читатель найдет истоки многих философских и нравственных идей мировой мудрости человечества. Не все идеи Библии усваивались чело­вечеством, от ряда идей постепенно человечество отказыва­лось, однако нас по-прежнему притягивает Библия - эта исто­рия становления человеческих идей.

428

Литература

Библия.

Библейская энциклопедия. М., 1991.

Апокрифы древних христиан. М., 1989.

Азимов Айзек. В начале. М., 1989.

Гече Г. Библейские истории. М., 1990.

Косидовский 3. Библейские сказания. Сказания евангели­стов. М., 1991.

Крывелев И.А. Библия: историко-критический анализ. М., 1985.

Мень А. Сын человеческий. М., 1991.

Рижский М.И. Библейские пророки и библейское пророче­ство. М., 1987.

Свенцицкая И.С. От общины к Церкви. М., 1985.

Митрохин Д.В. Кашмирские легенды об Иисусе Христе. М., 1990.

Дж. Дж. Фрезер. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1986.

429

Приложение II. Философия О. Шпенглера и ее эволюция

Тема кризиса развития общества - одна из важнейших в со­временных философско-исторических исследованиях. XX век отмечен многочисленными социальными потрясениями, по­стоянными военными конфликтами (включая две мировые войны), нарастающей опасностью экологической катастрофы, оставшейся от времен «холодной войны» боязнью мировой ядерной войны, ощущением «хрупкости» Земли и человече­ской цивилизации.

Осознавая сложность положения современного общества, часть западных философов восприняла ее как приближаю­щийся Апокалипсис. Смысл мировой истории для них сводил­ся к идее отрицания возможности прогресса; движение исто­рии казалось бесцельным движением по кругу.

Особенно сильным ощущением кризиса становилось в пе­риоды таких общественных потрясений, как революции и ми­ровые войны. Первым, кто сумел это теоретически «зафик­сировать», был Освальд Шпенглер, исторический пессимизм которого стал определяющим для многих философско-исторических концепций. В ряду «концептуальных пессими­стов» Шпенглер занимает особое место. Он наиболее четко сформулировал идею «заката» западной культуры в контексте общей картины развития истории как естественного процесса. Вместе с тем концепция круговорота культур, разработанная Шпенглером, как никакая другая концепция этого направле­ния, способствовала становлению и развитию философии ис­тории и культурологии XX в.

Концепция философии истории Шпенглера1 отражает про­тиворечия его мировосприятия, сформировавшегося в относи­тельно спокойный период конца XIX в., не «расколотого» экономическими и военными кризисами начала нового столе­тия. Не случайно она сориентирована в «золотое прошлое».

1 В разделе использованы материалы, изданные на немецком языке и переведенные автором данной главы учебного пособия.

430

Идеи Шпенглера способствовали оформлению идеологии национал-социализма; они были использованы в политиче­ских концепциях неоконсерваторов ФРГ в послевоенную эпо­ху при формировании идеологии «Объединенной Европы» и Общего Европейского дома; Шпенглер стоял у истоков теории «Запад-Восток», трактуемой впоследствии как противостояние социальных систем и военных блоков.

1. Освальд Шпенглер и «Закат Европы» -проснуться знаменитым

Социально-политическая и экономическая ситуация в Герма­нии (1900 - 1914)

Европейские страны вступили в XX в. вполне уверенно: экономика была на подъеме, промышленность развивалась. Европа жила без войн уже тридцать лет. Мирные договоры о сферах влия­ния и высокая экономическая конъ­юнктура, казалось, знаменуют эру про­цветания капитализма. Но 1900 г. принес мировой экономический кризис, силь­нее всего затронувший Германию. Он подтолкнул концентра­цию производства и финансового капитала. Европа вступила в стадию империализма, сопровождавшееся новым переделом мира. Наиболее агрессивным был германский империализм, идеология и политика которого испытывала сильное влияние пруссачества, с присущей ему воинственностью, идущей от тевтонской идеи «грубая сила - источник права», милитариз­мом и реакционностью. По словам Мирабо, «война - единст­венное национальное ремесло Пруссии». Летописец Фридри­ха II Бернгорст писал, что Пруссия не государство, а «армейская квартира». После объединения Германии Пруссия заняла в ней господствующее положение. Государственный строй Германской империи можно охарактеризовать как по­лицейский, военный деспотизм с украшениями в виде парламен­та. В начале XX века германский империализм уже потрясал в Европе «бронированным кулаком». Генерал Людендорф призывал к тотальной войне. Обострились конфликты между Германией, Англией и Францией из-за колоний. Начались локальные вооруженные столкновения (Китай, Африка), в 1911 году разразился Агадирский кризис. Шпенглер увидел в этих процессах «закат» старой мирной «вильгельмовской эры»

431

в Европе. Начавшаяся вскоре I мировая война усугубила ощущение катастрофы. Шпенглер раньше многих почувство­вал кризисное состояние Европы и раньше всех провозгласил необходимость спасения старого европейского порядка.

От школьного учителя до духовного пророка Германии

Освальд Шпенглер родился в 1880 г. в семье мелкого почтового чиновника в Бланкенбурге на Граце. Учился в уни­верситетах Галле, Мюнхена и Берлина, где изучал математику и естественные науки. Его докторская диссертация бы­ла посвящена метафизической концеп­ции философии Гераклита. После завершения образования Шпенглер получает право преподавать естествознание, математику, историю и язык. В 1909 - 1911 гг. он преподает в гимназии. Полученное им на­следство позволяет уйти в отставку и заняться тем, в чем он видел свое призвание. Шпенглер набрасывает план и делает черновые записи к задуманному труду «Либеральное и консер­вативное», позднее озаглавленному «Закат Европы» (1918). Сформулированная в нем идея гибели западной культуры пара­доксальным образом утешила и объединила солдат, возвра­щающихся с фронта, интеллигенцию, мелкую и среднюю бур­жуазию, не воевавшую молодежь и т. п. Книга имела в Германии шумный успех, автор выступает с публичными лек­циями, которые он читает перед самыми различными аудито­риями. Шпенглер знакомится с такими крупными политиче­скими фигурами, как Г. Штрассер и Людендорф, промышлен­никами типа Г. Стинеса и П. Рейша, учеными Фробениусом и Э. Майером. Тогда же, вероятно, состоялось знакомство Шпенглера с Э. Ферстер-Ницше, сестрой Ф. Ницше и распо­рядительницей его архива, фигурой очень известной в окру­жении А. Шикльгрубера (более известного как Гитлер). С 1925 г. он внезапно теряет интерес к политике и вновь сосре­дотачивается на философии. К этому периоду относятся «Первовопросы» - незавершенная работа и множество мелких статей на философско-исторические темы, в которых Шпенг­лер выдвигает ряд предположений, впоследствии подтвердив­шихся документально.

С 1930 года, напуганный ростом могущества «организации безработных для уклонения от работы» (так он называл НСДАП), Шпенглер вновь пытается вернуться в политику,

432

которая оканчивается для него трагически. Вышедшая в свет книга «Германия в опасности» (опубликована под названием «Годы решений») и сам автор подверглись резкой критике и преследованиям со стороны властей. Умер Шпенглер в 1936 г. в Мюнхене. Некоторые зарубежные исследователи его творче­ства утверждают, что смерть не была естественной.

Открытие принципиально новой философии истории

Сегодня нам трудно представить себе тот взрыв популярности, который об­рушился на Шпенглера после выхода из печати «Заката Европы», в котором еще в 1914 г. ярко и убедительно была предсказана катастрофа, которая долж­на настигнуть и победителей, и побеж­денных. Книгу называли «духовным наркотиком», «философским шляге­ром», и в течение короткого промежут­ка времени она была переиздана более двадцати раз.

«Закат Европы» состоит из двух томов, однако более из­вестен первый том. Именно в нем провозглашается открытие принципиально новой философии - «морфологии»; излагается оригинальный герменевтический метод, позволяющий интуитивно постигать феномены уже умерших культур, рассматривающий неизбежность гибели западной культуры столь же естественно, как появление и смерть любого живого организма.

«Новая философия», разрабатываемая Шпенглером, должна была стать заменой науки, во-первых, потому, что средства научного познания не способны отобразить всей полноты и многообразия жизни, схематизация действительности убивает саму действительность; во-вторых, наука, как способ овладе­ния действительностью, не соответствует характеру европей­ской культуры и основной ее черте - историзму.

Шпенглер полагал, что исторический подход к действи­тельности позволит наиболее полно воспроизвести как про­шлое, так и настоящее. Он отвергал оценочный взгляд на ис­торию, при котором средние века рассматривались как нечто мрачное и несовершенное, как подготовка к нашей, высокой истории. Утверждалось, что каждый исторический период са­модостаточен и самоценен. Шпенглер не считал, что европей­ская культура занимает центральное место в мировой истории, и отводил ей подобающее место среди прочих культур.

433

Шпенглерова история - процесс случайного зарождения, расцвета и умирания культур. Культур в истории Шпенглер насчитывал восемь. Семь из них уже умерло: египетская, ки­тайская, майя, индийская, вавилонская, аполлоновская (греко-римская), магическая (арабо-византийская). Восьмая -фаустовская (западный мир) культура ныне приближается к своему закату, а еще одна девятая, русская, только нарождается.

Культура - это организм уникальный, обладающий жесткой сквозной структурой, абсолютно замкнутый, как лейбницева монада. Подобная замкнутость, по мысли Шпенглера, дает основание утверждать, что не существует единой линии разви­тия и каждая умершая культура не может быть понята другими культурами, так же как и существующие - друг друга.

Шпенглер определял срок жизни организма-культуры в 1200 - 1500 лет, в течение которого она проходит все стадии своего развития. По мере взросления культура, подобно любо­му живому организму, окостеневает, пропадает гибкость ее членов: культура перерождается в цивилизацию. Цивилиза­ция - закономерный процесс, естественный результат развития культуры, показатель ее старения. Цивилизацию характеризует обездушивание феноменов культуры, исчезновение непосред­ственности и свежести жизни, ее интеллектуализация. Шпенг­лер называл это переходом от творчества к спорту, от литера­туры к варьете и от героев к инженерам, словом, механизацией живого. Западный мир достиг своей роковой черты в XIX в.

Основанием для выделения целостного организма-культуры стало уникальное и специфичное восприятие каждой культурой пространства. Это восприятие определяет все остальные фе­номены в рамках одной культуры, начиная от парковой архи­тектуры до математических открытий и техники масляной живописи. Например, аполлоновская культура не знала поня­тия «дали», поэтому в ней отсутствовали интерес к истории, голубой цвет, сумерки, образ старости, иррациональное чис­ло, хроники. Совершенно противоположна ей фаустовская культура, в которой бурно развивается археология, присутст­вуют полутона, бесконечные сумерки, иррациональные и бесконечно малые числа, музыкальный и поэтический кон­трапункт, исторические хроники и искусственные парковые развалины.

Только подобное видение истории, утверждал Шпенглер, правильно и требует новой исторической методологии, на-

434

званной им «морфологией», которая изучает структуру орга­низмов-культур и опирается на интуицию. Ее Шпенглер на­звал художественным портретированием, использующим ана­логию и гомологию.

При таком подходе история предстает как «организм стро­гого строения», и «будущее не является бесформенным и не­определенным». Шпенглер направлял свои усилия на создание «портретов» равноценных культур и стремился избежать оцен­ки любой из них как культуры, ничем не участвовавшей в ми­ровой истории. Шпенглер заменил, как он сам говорил, Птоломееву схему европоцентристской истории (Древний мир -Средние века - Новое время) Коперниковской, согласно кото­рой все восемь культур рассматриваются как меняющиеся проявления единой жизни и ни одна из них не занимает пре­имущественного положения. Полицентризм исторического про­цесса - одна из важнейших идей Шпенглера, которую он, од­нако, никоим образом не обосновал. Увлекшись логикой истории, Шпенглер сам оказывается в силках опровергаемого им европоцентризма: замкнутые культуры размыкаются на последней стадии своего развития - стадии цивилизации, чер­ты которой во всех культурах одни и те же. Более того, умер­шие и, казалось, замершие навсегда в таинственном молчании и не могущие быть понятыми культуры былых времен вдруг оживают под пером Шпенглера. История становится уникаль­ным занятием «харизматического» одиночки.

Эволюция политических взглядов Шпенглера

Работа «Прусская идея и социализм»

ознаменовала начало второго периода творчества Шпенглера. Нельзя сказать, что по мере появления новых работ происходило слишком явное измене­ние взглядов автора «Заката Европы». Многие идеи Шпенглера о фюрерстве, элите, прусском со­циализме, власти силы, праве Германии на чужие земли уже прозвучали в «Закате Европы». «Наследие Шпенглера явст­венно распадается на слои, чрезвычайно разнящиеся по мыс­лительной фактуре, ценности и значимости... Но и единое, замкнутое в себе сочинение («Закат Европы»)... при ближай­шем рассмотрении расслаивается на эксперимент историче­ского прогнозирования, на политическую теорию тоталитари­стского толка и на философию культуры в собственном

435

смысле (темперамент автора дает всем этим уровням интимное эмоциональное единство, но сообщить обязательную логиче­скую связь он не может)», - отмечает С.С. Аверинцев.

Эволюция идей Шпенглера была обусловлена предчувстви­ем новой мировой войны, которую, как он полагал, западная цивилизация не переживет. Поражение Германии в первой мировой войне, события, приведшие к Ноябрьской революции и Веймарской республике, ускорили изменение взглядов Шпенглера. Этому способствовала и противоречивость, зало­женная в его философии: с одной стороны, его умение зафик­сировать кризисное состояние культуры XX в., причины гибе­ли цивилизованной Германии; с другой - «либеральный национализм» XIX в. и желание вернуться в «докризисные времена» (проявились очевидные симпатии к временам Бис­марка и Генриха Льва).

«Прусская идея и социализм» была не первым произведе­нием Шпенглера, в котором он излагал свое отношение к по­литике и формулировал политическую доктрину. Основы по­литического тоталитаризма он заложил уже в «Закате Европы». Другое дело, что «Прусскую идею» отличает кон­кретность и определенность политических рецептов. В первом томе «Заката» Шпенглер наметил основы политического тота­литаризма, обозначавшего «политику» и «политическое» как наиболее сущностные феномены фаустовской культуры. Одна­ко здесь еще отсутствует политическая доктрина тотальной войны, политика еще не является главной и к ней не сводимы все прочие феномены культуры, как Шпенглер сделает во вто­ром томе «Заката».

Тотальность политики предстает как разновидность воли к власти, этого главного принципа западной фаустовской куль­туры. В науке воля к власти проявляется как закон, способ ов­ладения миром; в социальной теории - революция как способ овладения обществом; в технике • машины, овладевающие временем и пространством; в этике - это стремление к пере­оценке ценностей; в литературе - главный герой почти всегда захватчик.

При такой интерпретации все политические феномены эк­вивалентны «воле к власти». Характеризуя социализм, Шпенг­лер пишет: «Цель его (социализма) совершенно империалистическая: благоденствие в экспансивном смысле, но не больных людей, а жизнедеятельных, которым стремятся дать свободу действий вопреки сопротивлению». В «Закате Евро-

436

пы» Шпенглер уже ведет речь о различии форм социализма: социализма истинного, прусского, прообразом которого является эпоха Фридриха Вильгельма I; и неистинного, марксистского, истощившего свои возможности в конце XIX в.

Шпенглер не ограничивается простой декларацией смерти Марксова социализма и выдвижением альтернативной моде­ли - прусского социализма. То есть сначала надо переустроить человека (Шпенглер пользуется немецким словом, которое одновременно переводится и как воспитание, и как дисцип­лина), а не общество, т. к. социализм XX в. не может и не должен решать социальные вопросы, его основа - этика эгои­ста. «Социализм - вопреки внешним иллюзиям - отнюдь не система милосердия, гуманности, мира и заботы, а система воли к власти». Но Шпенглер понимает, что «ограничение» марксизма рамками XIX в. не может лишить его привлека­тельности в 20-х гг. XX в. Поэтому О. Шпенглер не отвергает его, а предлагает другой, «истинный», соответствующий XX в.: «...мы все бессознательные социалисты. Мы носим его в себе как жизнечувствование, хотим мы этого или не хотим, и даже сопротивление ему носит его форму».1

С 1918 г. Шпенглер начал работать над вторым томом «Заката Европы», намереваясь продолжить разработку концеп­ции мировой истории. Но революция в Германии, последо­вавшая за революцией в России, катастрофическое для Герма­нии окончание Первой мировой войны заставили Шпенглера обратиться к проблемам, по его мнению, более насущным. Он бросает высокое «философствование» и очень быстро выпус­кает «Прусскую идею и социализм».

2. От «морфологии» культуры к проблемам переустройства мира

«Ни одна культура не властна сама выбирать путь и обличие своей философии, но здесь в первый раз культура может преду­смотреть, какой путь для нее избран судьбой», утверждал в «Закате Европы» Шпенглер, сам опровергая свой тезис о не­умолимости хода исторического развития, неминуемости и неотвратимости судьбы. Шпенглер пытается обосновать идею возможности удержать Германию или даже всю Европу на краю исторической гибели, продлить и облегчить агонию За-

1 Шпенглер О. Закат Европы. М., 1923, т. 1, с. 2.

437

пада, предотвратить, пусть на какое-то время, ее гибель. Это должен совершить умный вождь, вдохновленный харизматиче­ским историком. Шпенглер с надеждой полагает, что хотя «до Гете мы, немцы, больше никогда не дойдем, но можем дойти до Цезаря». Это высказывание более других демонстрирует стремления самого Шпенглера быть не просто заоблачным философом, а оказаться тем самым харизматическим истори­ком, который воспитает харизматического вождя, способного перекраивать историю и, одновременно, географию, создавая новую политическую карту мира.

«Прусская идея» переполнена характеристиками типа: «Вслед за революцией глупости последовала революция по­шлости. Это снова был не народ, и даже не обученная социа­лизму масса; негодный сброд во главе с отбросами интелли­генции был тем элементом, который вступил в бой. Истинный социализм, проявившийся в августе 1914 г., здесь был предан, в то время как он сражался в последней схватке на фронте...» «Здесь - впервые! - отделились друг от друга марксизм и со­циализм, классовая теория и народный инстинкт».1 «Истинная революция - это революция всего народа, единый вскрик, единое прикосновение руки, единый гнев, единая цель».2 По­сле Ноябрьской революции в Германии Шпенглера охватыва­ют чувства растерянности, стыда и ужаса.

«Прусская идея и социализм» -первое «неморфо­логическое» произведение Шпенглера

Шпенглер расценил поражение Герма­нии в первой мировой войне как ре­зультат предательства в тылу, а приход к власти социалистов типа Эберта и Носке еще больше усилили депрессию Шпенглера. Внимание и пиетет, с ко­торым относились к его мнению поли­тические деятели Германии, навели его на мысль о возможности создания по­собия для политических вождей. Оно должно способствовать выходу Германии из сущест­вующего политического кризиса и возрождению ее экономи­ки. Шпенглер ставит цель - объединить консервативные силы Германии для ее спасения от повторения судьбы России. С осозна­нием своей цели он пишет «Прусскую идею и социализм».

1 Шпенглер О. Прусская идея и социализм, б.г. С. Ефрон. Берлин, с. 19.

2 Шпенглер О. Указ. соч., с. 20.

438

Отныне все прусское провозглашается вершиной историче­ского развития и потому должно существовать вечно. Устра­няется всякое упоминание об историзме - история кончилась на Пруссии. Шпенглер не скрывает своего презрения к лю­бым формам либерализма и буржуазного демократизма. Внут­ри единой фаустовской культуры проводится «естественная» дифференциация по национально-государственным призна­кам, и если еще признается общность европейцев, то только при обязательности главенства германца, как вершины фау­стовской культуры. Проблема бережного портретирования великих культур не просто трансформируется в проблему выживания западной цивилизации, но гарантом такой циви­лизации провозглашается разрешение «судьбы Германии для всего мира».

Роль спасителей культуры «Прусская идея и социализм» возлагает исключительно на немцев, с их особым психологи­ческим складом, для которого исходным является «единая структура духа и тела». Эти психологические особенности были воссозданы в прусской социалистической этике для целе­направленного воспитания народа. Именно поэтому, отчасти, верны слова Шпенглера, что первым социалистом следует считать Фридриха Вильгельма I, много сделавшего для воспи­тания «прусского духа», социализма у чиновников любого ранга, способных ориентироваться «между велением и по­слушанием».

«Политика в высшем смысле есть жизнь, а жизнь есть по­литика» - это очень важное для Шпенглера признание, тайная страсть с юных лет, сокровенная мечта об участии в перекрой­ке мировых географических границ. Роль великого духовного лидера «консервативной революции» была доверена ему поли­тико-промышленной элитой Германии сразу после выхода «Прусской идеи и социализма». После выхода «Заката» Шпенглер испытывал сложные, противоречивые чувства: он гордился своим пророческим даром и в то же время тосковал, что пророчества оправдываются в полном объеме: конец Гер­мании, казалось ему, наступает. Шпенглер разъезжает по стране с многочисленными докладами и выступлениями, те­мой которых всегда было возрождение Германии. Всех нем­цев, независимо от их социальной принадлежности, объединя­ет общая судьба отечества, поэтому и усилия должны приложить все. А поскольку основное и лучшее качество нем­цев - чувство долга, то и апеллировать надлежит к нему.

439

Период бурного расцвета политико-пророческого дара Шпенглера связан с его выходом из добровольного затворни­чества, в котором он пребывал со дня начала работы над «Закатом Европы». Шпенглер сразу оказывается в гуще собы­тий, завязывает знакомства с самыми влиятельными людьми Германии из промышленной, военной и политической элиты. Приблизительно к этому же периоду относится знакомство Шпенглера с Альфредом Меллером ван ден Бруном, одним из самых известных идеологов «консервативной революции» -духовным отцом правого консервативного крыла. Шпенглер призывает к объединению всех правых сил, обеспокоенных судьбами опозоренной и преданной Германии. И пафосом «Прусской идеи» стало обоснование космических, естественных основ единства немецкого народа и его уникальной миссии в за­падном мире - миссии спасителя.

«Прусская идея и социализм» связана с появление нового для Шпенглера понятия «германской расы», преобразующееся в дальнейшем у его последователей - идеологов НСДАП из духовно-космического единства в чисто биологическое. Госу­дарство становится одновременно национальным и народным. Несмотря на широкое толкование Шпенглером понятия расы как духовной общности, проскальзывает понимание интерна­ционализма как победы одной расы над другой.

«Прусская идея» демонстрирует не только отступление Шпенглера в идеологическом плане, но и насилие над язы­ком, словом. Но изменение языка философа - это изменение «потребителя». Если раньше Шпенглер обращался преимуще­ственно к интеллигенции, то теперь это в основном декласси­рованные элементы, мелкие лавочники; молодежь, вернувшая­ся с фронта; люди неинтеллектуального труда; слои, которые будут поддерживать власть, а не просто читатели. Эта «специфика» языка зазвучит потом в гитлеровских речах: «прежде всего необходимо покончить с мнением, будто толпу можно удовлетворить с помощью мировоззренческих построе­ний. Познание - это неустойчивая платформа для масс... Мас­се нужен человек в офицерских сапогах, который говорит: этот путь правилен».1

Цель «Прусской идеи и социализма» - разработка теории национального возрождения Германии, включающей в себя очень влиятельные в то время социалистические идеи.

1 См. Галкин А.А. Германский фашизм. М., 1967, с. 298.

440

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)