Часть 11.
А те, кто плоть живого существа употребляет не просто в пищу, но ухитряется обратить ее в краски, - каковы, например, красильщики пурпуровых тканей, - разве и эти люди не вопреки природе используют создания божества?
Ликин. Видит Зевс, нет, так как пурпурица2 может окрашивать, а не идти только в пищу.
Киник. Но не для того она существует. Ведь иной человек и кратером мог бы, учиняя над ним насилие, воспользоваться как простым горшком, тем не менее кратер3 существует не для этой цели. Да что там. Разве возможно описать подробно всю одержимость этих несчастных? Так велика она. А ты мне ставишь в упрек то, что я не хочу в такой жизни участвовать, но сижу, подобно скромному гостю, угощаясь тем, что мне подходит, употребляя лишь самое простое и нисколько не стремясь к другим затейливым и разнообразным кушаньям.
Но, более того: если я, по-твоему, живу звериною жизнью оттого только, что я нуждаюсь в немногом идовольствуюсь малым, то богам угрожает опасность, в соответствии с твоими взглядами, оказаться еще ниже зверей, ибо боги уж совершенно ни в чем не нуждаются. Но, чтобы точнее понять, что значит «нуждаться в немногом», обрати внимание на следующее: количеством нужд дети превосходят взрослых, женщины мужчин, больные - здоровых. Короче говоря, всегда и везде низшее нуждается в большем, чем высшее. Вот почему боги ни в чем не нуждаются, а те, кто всегоближе стоит к богам, имеют наименьшие потребности.
Ну, а Геракл, лучший из смертных, божественный муж, сам справедливо признанный за бога? Неужели ты думаешь, что несчастная судьба заставляла бродить его по земле обнаженным, с одной лишь львиной шкурой на теле, и не знать ни одной из ваших нужд?Однако далеко не был несчастным он, сам защищавший других от бед; не был он равно и бедняком, ибо и суша и море были ему подвластны. В самом деле, куда бы Геракл ни направился, он повсюду всех одолевал и ни разу среди своих современников не встретил никого, равного себе или сильнейшего, пока не ушел сам из мира людей. Или ты думаешь, что
360
Гераклу нечего было подостлать под себя, не во что обуться и потому он странствовал в таком наряде? Нет, этого никто не скажет. Но Геракл был силен духом и вынослив телом, хотел силы, а роскоши не желал. А Тезей, ученик Геракла? Разве он не был царем всех афинян и сыном Посейдона, как гласит преданье, и самым доблестным мужем своего времени?
Но что же? И Тезей предпочитал не иметь сандалий, бродил наг и бос, и любо было ему носить бороду и длинные волосы; да и не ему одному было это приятно, но и всем мужам древности, потому что они были лучше вас, и не потерпел бы бритвы ни один из них, точно так же, как ни один лев не позволил бы побрить себя. Тело нежное да гладкое, думали они, приличествует женщинам, сами же они, чем были на деле, тем и казаться хотели - мужчинами, считая, что борода служит украшением мужу, подобно тому как грива коню или льву клок шерсти на подбородке даны на красу и на гордость, так и мужчине дана борода. Они-то, мужи древности, возбуждают мою ревность, им я хочу подражать, и нисколько не завидую удивительному счастью, которое ныне живущие люди находят в своих обедах, нарядах и в том, чтобы вылощить каждый член тела и не оставить на нем ни одного волоска, хотя бы они вырастали в самых сокровенных местах.
Я же молю богов, чтобы ноги мои ничуть не отличались от конских копыт, как, по преданию, ноги кентавра Хирона4, чтобы самому мне, подобно львам, не нуждаться в постели и чтобы роскошная пища была мне потребна не больше, нежели псам. Да будет дано мне всю землю иметь своим ложем, в другом не нуждаясь; считать жилищем Вселенную, а пищу брать ту, какую добыть всего легче. В золоте же и серебре пусть никогда не почувствуем надобности ни я сам, ни мои друзья, так как из этой страсти рождаются для людей все бедствия: междоусобия, войны, заговоры, убийства. Все это имеет своим источником страсть к обладанию большим. Пусть же она не подступает к нам, пусть никогда не увлекает меня жажда корысти, и да буду я в силах довольствоваться малым.
361
Вот тебе мои взгляды. Конечно, они резко расходятся с желаниями толпы. И ничего нет удивительного, что и по внешнему виду мы отличаемся от большинства, раз мы так сильно отличаемся своими убеждениями. Но вот чему я дивлюсь: ты признаешь, что играющий на кифаре должен иметь особое платье и отличаться внешним видом, тоже и флейтист; да, да, флейтист должен иметь особую наружность и отличное платье - актер; за честным же человеком ты не признаешь права на отличие в наружности, наряде, но считаешь, что все признаки должны быть такими же, как у толпы, хотя толпа к тому же состоит из негодяев. Если же должна быть у честных людей единая, им свойственная наружность, то разве не подойдет для этой цели больше всего как раз самая оскорбительная для всяких распутников, самая для них неприемлемая?
Итак, для меня отличающая наружность состоит в том, что я грязен, космат, ношу грубый плащ и длинные волосы, хожу босиком, тогда как вы по внешности подобны искажающим природу распутникам5, и различить вас никому не возможно, ибо все у вас одинаково: и разноцветные тонкие ткани, множество всяких рубашечек, и верхнее платье, и обувь, и прическа, и духи. Да, да: вы уж и благоухать стали совсем как те, особенно самые, по-вашему, счастливые. Однако много ли можно дать за мужчину, от которого несет духами как от продажного мальчишки? И в самом деле: в работе вы ничуть не больше их выносливы, в наслаждениях же - ничуть не меньше; и кушаете вы, и причесываетесь одинаково е ними, и ходите так же или, лучше сказать, так же не желаете ходить, а предпочитаете, чтобы вас носили, как какую кладь, кого - люди, кого - мулы. Меня же несут мои собственные ноги, куда я только пожелаю. Я способен и холод выдерживать, и жар переносить, и не брюзжать на установленное богами, - а все потому, что я несчастен и жалок, вам же, с вашим счастьем, ничто совершающееся не по нраву. Всё вы браните, того, что имеется, выносить не желаете, а стремитесь к тому, чего нет: зимой молите о лете, летом - о зиме, в зной - о холоде, а в холод - о зное. Вы, точно больные, ни-
362
чем не довольны и привередливы; но у тех виною болезнь, у вас же - ваш собственный нрав.
И после всего этого вы требуете от нас, чтобы мы переменили и исправили свое поведение, так как мы-де нередко дурно обдумываем свои поступки, между тем как сами вы неосмотрительны в собственных и ни одного из них не совершаете, следуя разумному решению, но всегда руководитесь привычкой или страстью. Поэтому вы ничем не отличаетесь от людей, уносимых бурным потоком: куда устремится течение, туда люди и несутся; так и вы - куда увлекают вас страсти. С вами происходит совершенно то же, что произошло, говорят, с одним человеком, севшим на бешеного коня: конь, конечно, подхватил его и помчал, а. человек этот уже не мог сойти с коня во время скачки. И вот кто-то, встретив его, спросил, куда он мчится. «Куда ему заблагорассудится», - ответил тот, указав на коня. Так и вы: если бы кто-нибудь спросил вас: «куда вы несетесь?» - и если бы вы пожелали ответить правду, вы должны были бы сказать или просто «куда угодно нашим страстям», или, точнее, в одном случае - «куда угодно наслаждению», в другом - «честолюбию», в третьем - «жадности». Один раз вас может умчать гнев, другой раз - страх, третий - еще что-нибудь подобное, так как не на одном, но на множестве различных коней носитесь вы, садясь то на одного, то на другого, но все они равно дики и потому заносят вас в пропасти и стремнины. Но пока вы не свалитесь, до тех пор вы никогда не понимаете, что вас ожидает падение.
Что же касается грубого плаща, над которым вы насмехаетесь, то и он, и мои длинные волосы, и вся моя наружность такой огромной обладают силой, что дают мне возможность жить спокойно, делать что захочу и дружески встречаться с кем пожелаю. Ведь из людей невежественных и необразованных ни один не захочет подойти ко мне
из-за моего вида, а разные неженки, так те еще издалека сворачивают в сторону. Сближаются же со мной люди самого тонкого ума, строгой совести, жаждущие стать лучше. Эти люди чаще всего приходят ко мне, и с такими я рад вести беседы. У дверей же так называемых счастливцев
363
я не прислуживаю, их золотые венки и пурпурные ткани почитаю за дым и смеюсь над этими людьми. Если же ты хочешь убедиться в том, что моя наружность, которую ты высмеиваешь, не только честным людям, но и богам приличествует, рассмотри изображения богов: с кем они покажутся тебе схожими, с вами или со мной? И не только эллинские, но варварские храмы обойди и посмотри, как изваяны и написаны боги: с длинными волосами и бородами, как у меня, или стрижеными и бритыми, подобно вам? Впрочем, в большинстве случаев ты и хитонов не увидишь на них, как и на мне. Так что же? Неужто ты еще осмелишься говорить о такой наружности, будто она никуда не годится, когда и самим богам она оказывается подходящей?
364
ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Характеристику источников киническои философии см. во вступительной статье к данному изданию. Из западных работ, посвященных обзору основных источников по кинизму, см.: Fritz К. von. Quellemmtersuchungen zum Leben und Philosophie des Diogenes von Sinope. - Philologus, 1926, Supplbd. 18, H. 2.
Перевод кинических текстов с греческого выполнен, за исключением особо оговоренны случаев. И. М. Наховым.
ДИОГЕН ЛАЭРТСКИЙ
Перевод сделан по изданию: Diogenes Laertius. Lives of eminent philosophers / Ed. by R. D. Hicks. L.; N. Y., 1979, vol. 2.
1Имеется в виду Кибела, «Великая матерь богов», - малоазий-
ская богиня плодородия. Ее оргиастический культ был особенно
распространен в древнем мире в эпоху эллинизма и в римский
период.
2Возможно, имеется в виду сражение при Танагре (город
в Беотии) в 426 г. до н. э. См.: Фукидид, III, 91.
340 стадиев - расстояние, приблизительно равное 8 км.
4Игра слов: cainou - «новый», cai nou - «также и ум