Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки



назад содержание далее

Часть 7.

Один из самых древних парадоксов рассказывает об учителе греческого

права Протагоре, взявшем в ученики бедного, но весьма способного юношу и

согласившемся учить его бесплатно при условии, что когда тот закончит курс

обучения и выиграет свой первый судебный процесс, то уплатит Протагору

определенную сумму. Ученик принял условия Протагора, но, завершив свое

образование, не стал выступать в суде. По прошествии некоторого времени

Протагор подал на своего ученика в суд, требуя уплаты обещанной ему суммы.

Вот какие показания дали Протагор и его ученик на суде.

Ученик. Если я выиграю этот процесс, то по определению я не должен буду

платить Протагору ничего. Если же я проиграю этот процесс, то тем самым я

не выиграю свой первый судебный процесс, а по уговору я должен платить

Протагору лишь после того, как выиграю свой первый судебный процесс.

Следовательно, выиграю я этот судебный процесс или проиграю, платить

мне все равно не придется.

Протагор. Если мой бывший ученик проиграет этот судебный процесс, то по

определению он должен будет уплатить мне соответствующую сумму (ведь

именно ради уплаты причитающейся мне суммы я и возбудил процесс). Если же

мой бывший ученик выиграет этот судебный процесс, то тем самым он выиграет

свой первый судебный процесс и по уговору должен будет уплатить мне долг.

Следовательно, выиграет он этот судебный процесс или проиграет, но платить

ему придется все равно.

Кто прав: Протагор или его ученик?

[Примечание. Не уверен, что знаю правильный ответ на вопрос задачи. Как

и самая первая головоломка (о том, был ли я одурачен или не был), парадокс

Протагора служит прототипом целой серии парадоксов. Лучшее из известных

мне решений этого парадокса предложил один юрист, которому я изложил суть

возникающей здесь проблемы. Он заявил следующее: "Суд должен вынести

решение в пользу ученика, то есть ученик не должен будет платить

Протагору, так как к моменту начала процесса ученик еще не выиграл свой

первый судебный процесс. Когда же суд окончится, то ученик по уговору

будет должен Протагору какую-то сумму денег. Поэтому Протагор должен

вернуться в суд и возбудить против ученика второе дело. На этот раз суду

придется вынести решение в пользу Протагора, так как к началу второго

процесса ученик уже выиграет свой первый судебный процесс".]

253. Парадокс лжеца.

Так называемый, "парадокс лжеца", или парадокс Эпименида, в

действительности является родоначальником целого семейства парадоксов

определенного типа, известных под названием парадоксов лжеца (звучит как

тавтология, не так ли?). В своем первоначальном варианте парадокс

повествует о некоем критянине по имени Эпименид, высказавшем утверждение

"все критяне лжецы".

Никакого парадокса здесь еще нет. Во всяком случае, утверждение

Эпименида парадоксально ничуть не больше, чем утверждение о том, что некий

обитатель острова рыцарей и лжецов высказывает утверждение "все жители

этого острова лжецы". Из такого утверждения следует, что, во-первых,

говорящий лжец и что, во-вторых, на острове существует по крайней мере

один рыцарь. Аналогично из первоначального варианта парадокса Эпименида мы

заключаем лишь, что Эпименид лжец и что по крайней мере один критянин

говорит только правду. Никакого парадокса здесь, как вы видите, нет.

Вот если бы Эпименид был единственным критянином, то парадокс

действительно возник бы. В этом случае единственный обитатель острова

рыцарей и лжецов утверждал бы, что все жители острова лжецы (то есть в

конечном счете утверждал бы, что сам он лжец, а это невозможно).

В улучшенном варианте парадокса лжеца говорится о человеке,

высказывающем утверждение "я лгу". Лжет он или нет?

Следующий вариант улучшенного варианта мы будем называть в дальнейшем

парадоксом лжеца. Рассмотрим утверждение:

Это утверждение ложно.

Истинно оно или ложно? Если оно ложно, то оно истинно.

Если оно истинно, то оно ложно. Решение парадокса лжеца мы обсудим чуть

позже.

254. Парадокс Журдэна.

Следующий вариант парадокса лжеца был впервые предложен в 1913 г.

английским математиком П.Э.Б. Журдэном. Иногда его называют "парадокс

Журдэна с карточкой". Представьте себе карточку, на одной стороне которой

написано:

(1) Утверждение на другой стороне этой карточка истинно.

Перевернув карточку на другую сторону, вы увидите надпись:

(2) Утверждение на другой стороне этой карточки ложно.

Парадокс заключается в следующем. Если первое утверждение истинно, то

второе утверждение истинно (так как в первом утверждении говорится, что

второе утверждение истинно).

Следовательно, первое утверждение ложно (так как во втором утверждении

говорится, что первое утверждение ложно). Если же первое утверждение

ложно, то второе утверждение ложно.

Следовательно, первое утверждение не ложно, а истинно.

Таким образом, первое утверждение истинно в том и только в том случае,

если оно ложно, а это невозможно.

255. Еще один вариант.

В другом варианте парадокса лжецов на карточке написаны следующие три

утверждения:

(1) Это утверждение содержит пять слов.

(2) Это утверждение содержит восемь слов.

(3) Ровно одно утверждение на этой карточке истинно.

Утверждение (1) заведомо истинно, а утверждение (2)

заведомо ложно. Проблема возникает в связи с утверждением (3). Если

утверждение (3) истинно, то на карточке - два истинных утверждения, а

именно утверждение (3) и утверждение (1), вопреки тому, о чем говорится в

утверждении (3). Следовательно, утверждение (3) должно быть ложно. С

другой стороны, если утверждение (3) ложно, то утверждение (1) -

единственное истинное утверждение на карточке, а это означает, что

утверждение (3) должно быть истинным! Итак, утверждение (3) истинно в том

и только в том случае, если оно ложно.

[Примечание. Где ошибка в рассуждениях во всех этих парадоксах? Вопрос

этот весьма тонкий и довольно спорный. Некоторые (главным образом

философы, а не математики) считают совершенно недопустимым любое

утверждение, содержащее ссылку на себя. Подсчитав число входящих в него

слов, вы убедитесь, что оно истинно.]

Утверждение "это утверждение содержит шесть слов" ложно, тем не менее

смысл его ясен, и значение истинности устанавливается без труда: в нем

говорится, что число входящих в него слов равно шести, тогда как их только

пять.

Никаких сомнений относительно смысла утверждений в обоих рассмотренных

нами примерах не возникает. Рассмотрим теперь следующее утверждение:

Это утверждение истинно.

Оно не приводит ни к каким парадоксам. Никаких противоречий не

возникает независимо от того, предположим ли мы, что оно истинно, или

будем считать его ложным. Тем не менее это утверждение не имеет смысла по

следующим причинам.

Всякий раз, когда возникает необходимость установить, что означает

истинность какого-нибудь утверждения, мы начинаем с выяснения того, что

означает само утверждение. Например, пусть X - утверждение "дважды два

- четыре". Прежде чем я смогу понять, что означает истинность

утверждения X, мне необходимо выяснить, что означает каждое из входящих в

X слов и в чем заключается смысл самого утверждения X. В данном случае я

знаю, что означает каждое слово, входящее в X, и мне ясен смысл

утверждения X: в нем говорится, что дважды два равно четырем. Поскольку

мне известно, что дважды два действительно равно четырем, то я знаю, что X

должно быть истинно. Но я не мог бы знать, что X истинно, если бы не знал,

что дважды два - четыре. Более того, я бы не мог знать, что означает

истинность утверждения X, если бы не знал, что означает утверждение

"дважды два - четыре". Приведенный мною пример отчетливо показывает, что

истинность утверждения "X истинно" зависит от того, что означает

утверждение X. Если же X устроено так, что его значение зависит от

истинности утверждения "X истинно", то мы оказываемся в ловушке, ибо ходим

по кругу.

Именно так и устроено внешне безобидное утверждение "это утверждение

истинно". Прежде чем я смогу понять, что означает истинность этого

утверждения, мне необходимо понять, что означает само утверждение. О чем в

нем говорится? B нем сообщается лишь, что оно истинно, а я еще не знаю,

что означает для данного утверждения быть истинным. Я не могу узнать, что

означает истинность данного утверждения (не говоря уже о том, что мне не

известно, истинно оно или ложно), пока не узнаю, что оно означает а

узнать, что оно означает, я не могу до тех пор, пока не узнаю, что

означает его истинность. Таким образом, наше утверждение не содержит

никакой информации. Такие утверждения принято называть не вполне

обоснованными.

Парадокс лжеца (и все его варианты) основан на использовании

необоснованных утверждений. (Необоснованными я называю для краткости не

вполне обоснованные утверждения.) B задаче 253 ("Парадокс лжеца") не

обосновано утверждение "это утверждение ложно". В задаче 254 ("Парадокс

Журдэна") не обоснованы утверждения на обеих сторонах карточки. В задаче

255 ("Еще один вариант") два утверждения вполне обоснованы, а третье не

обосновано.

Заметим, кстати, что теперь мы можем сказать гораздо больше

относительно того, в каком месте допустил ошибку в своих рассуждениях

претендент на руку Порции N-й (см. гл. 5 о шкатулках Порции). Все ее

предки по материнской линии использовали только вполне обоснованные

утверждения, а Порция N-я, желая подшутить над своим пылким поклонником,

искусно использовала необоснованные утверждения. Та же ошибка встречается

и в ряде доказательствах, приведенных в начале предыдущей главы.

256. Что вы скажете?

Вернемся к нашим добрым старым друзьям Беллини и Челлини из истории о

шкатулках Порции. Эти два замечательных мастера не только изготовляли

шкатулки, но и гравировали на их крышках различные надписи. Челлини на

своих шкатулках гравировал ложные утверждения, а Беллини украшал крышки

шкатулок своей работы истинными утверждениями. Предположим, что, кроме

Беллини и Челлини, в те далекие времена никто не гравировал надписей на

крышках шкатулок (их сыновья занимались изготовлением шкатулок, но не

умели гравировать).

Вам встретилась шкатулка, на крышке которой выгравировано:

Эту надпись выгравировал Челлини

Чей это автограф? Если бы надпись оставил Челлини, то это означало бы,

что он выгравировал истинное утверждение, и мы пришли бы к противоречию.

Если бы надпись оставил Беллини, то это означало бы, что он выгравировал

ложное утверждение, и мы опять пришли бы к противоречию. Кто же оставил

надпись?

Вы не можете ответить на вопрос, сославшись на то, что утверждение "эту

надпись выгравировал Челлини" не обосновано. Оно вполне обосновано. Оно

сообщает нам некий исторический факт, а именно что эта надпись была

выгравирована Челлини. Если надпись действительно была сделана рукой

Челлини, то она истинна. Если ее сделал другой мастер, то она ложна. В чем

здесь дело?

Трудность возникла из-за того, что я снабдил вас противоречивой

информацией. Если бы вам действительно попалась в руки шкатулка с надписью

"Эту надпись выгравировал Челлини" на крышке, то это означало бы, что либо

Челлини в стародавние времена иногда гравировал не только ложные, но и

истинные утверждения (вопреки тому, что я вам о нем говорил), либо по

крайней мере, что некогда существовал какой-то другой мастер,

гравировавший иногда на крышках шкатулок ложные утверждения (опять-таки

вопреки тем сведениям, которые вы получили от меня). Следовательно, перед

нами не подлинный парадокс, а своего рода жульническая проделка.

Кстати, вам все еще не удалось выяснить, как называется эта книга?

257. Утопить или повесить?

Эта головоломка известна довольно широко. Некто совершил преступление,

караемое смертной казнью. На суде ему предоставляется последнее слово. Он

должен произнести одно утверждение. Если оно окажется истинным,

преступника утопят. Если же оно будет ложным, преступника повесят.

Какое утверждение он должен высказать, чтобы привести палачей в полное

замешательство?

258. Парадокс цирюльника.

Приведу еще один хорошо известный парадокс. В небольшом городке

цирюльник бреет всех, кто не бреется сам, и не бреет никого из тех, кто

бреется сам. Бреет ли цирюльник самого себя? Если цирюльник бреет самого

себя, то тем самым он нарушает правило, так как бреет одного из тех, кто

бреется сам. Если же цирюльник не бреет самого себя, то он опять-таки

нарушает правило, так как не бреет одного из тех, кто не бреется сам. Что

делать цирюльнику?

259. Что вы на это скажете?

Один из островов рыцарей и лжецов малонаселен: на нем живут только два

туземца A и B. Они высказали следующие утверждения:

A: B - лжец.

B: A - рыцарь.

Кто такой A: рыцарь или лжец? A что можно сказать о B?

Решения задач 257, 258, 259.

257. Преступник должен сказать: "Я буду повешен".

258. Ничего: существование такого цирюльника логически невозможно.

259. В ответ на вопросы задачи вам следует заявить, что автор опять

лжет! Описанная мною ситуация невозможна. В действительности эта задача

представляет собой не что иное, как парадокс Журдэна в слегка

"загримированном" виде (см.

задачу 254).

Если бы A был рыцарем, то B в действительности был бы рыцарем.

Следовательно, A в действительности не рыцарь.

Если бы A был лжецом, то B в действительности был бы не лжецом, а

рыцарем. Значит, его утверждение было бы истинным, и A был бы рыцарем.

Следовательно, A не может быть ни рыцарем, ни лжецом, так как и в том и в

другом случае мы приходим к противоречию.

Б. ОТ ПАРАДОКСА К ИСТИНЕ

Кто-то определил парадокс как истину, поставленную с ног на голову.

Действительно, во многих парадоксах содержатся идеи, которые после

незначительной модификации приводят к важным открытиям. Следующие три

задачи могут служить убедительным подтверждением этого принципа.

260. Где подвох в этой истории?

Однажды инспектор Крэг посетил некую общину и побеседовал с одним из ее

членов - социологом Макснурдом, который сообщил следующее:

- Члены общины организовали несколько клубов. Каждый член общины

может состоять членом более одного клуба. Каждый клуб получает название в

честь одного из членов общины.

Никакие два клуба не названы в честь одного и того же члена общины, и

имя каждого члена общины носит какой-то клуб.

Член общины не обязательно должен быть членом клуба, носящего его имя.

Всякого, кто состоит членом клуба, носящего его имя, мы называем

номинабельным. Всякого, кто не состоит членом клуба, носящего его имя, мы

называем неноминабельным. Самое удивительное в пашей общине - это то,

что все неноминабельные ее члены входят в один клуб.

Инспектор Крэг на миг задумался и внезапно понял, что Макснурд не очень

силен в логике: в его истории концы не сходятся с концами. Почему?

Решение. B действительности эта задача представляет собой не что иное,

как парадокс цирюльника в новом обличье.

Предположим, что рассказанная Макснурдом история соответствовала бы

истине. Клуб, объединяющий всех неноминабельных членов общины, назван в

честь какого-то члена общины, например в честь Джека. Будем называть этот

клуб для краткости просто клубом Джека. Сам Джек может быть либо

номинабельиым, либо неноминабельным. И в том и в другом случае мы приходим

к противоречию.

Предположим, что Джек номинабелен. Тогда Джек состоит в клубе Джека. Но

состоять членами клуба Джека могут только неноминабельные члены общины, и

мы приходим к противоречию.

С другой стороны, если Джек неноминабелен, то он состоит членом клуба

неноминабельных членов общины. Значит, Джек состоит членом клуба Джека,

объединяющего всех неноминабельных членов общины. Но тогда Джек должен

быть номинабельным членом общины. Следовательно, мы и в этом случае

приходим к противоречию.

261. Нет ли в общине тайного агента?

Однажды инспектор Крэг посетил другую общину, где встретил своего

старого друга социолога Макснаффа. Крэг знал Макснаффа со студенческой

скамьи, (оба учились в Оксфорде)

как человека, безукоризненно владеющего логикой. Макснафф рассказал

Крэгу о своей общине следующее:

- Как и в других общинах, мы организовали у себя клубы.

Имя каждого члена общины носит ровно один клуб, и каждый клуб назван в

честь какого-нибудь члена общины. Каждый член нашей общины, вступая в

клуб, может либо открыто заявить об этом, либо сохранить свое членство в

тайне. Всякого, кто не заявил во всеуслышанье о своем членстве в клубе,

носящем его имя, мы называем подозрительным. Всякого, о ком известно, что

он тайно состоит членом клуба, носящего его имя, мы называем тайным

агентом. Наша община обладает одной прелюбопытнейшей особенностью: все

подозрительные состоят членами одного клуба.

Инспектор Крэг после секундного размышления понял, что в отличие от

предыдущей истории отчет профессора Макснаффа не содержит ни малейшего

противоречия. Более того, выяснилось одно интересное обстоятельство: чисто

логическим путем оказалось возможным определить, нет ли в общине тайных

агентов.

Итак, нет ли в общине тайных агентов?

Решение. Клуб всех подозрительных назван в честь кого-то из членов

общины, например в честь Джона. Будем называть этот клуб в дальнейшем

клубом Джона.

Сам Джон либо состоит членом клуба Джона, либо не состоит.

Предположим, что он не состоит. Тогда Джон не может быть подозрительным

(так как всякий подозрительный член общины состоит членом клуба Джона).

Это означает, что Джон во всеуслышанье заявил о своем членстве в клубе

Джона.

Следовательно, если Джон не состоит членом клуба Джона, то Джон во

всеуслышанье заявляет о своем членстве в клубе Джона, и мы приходим к

противоречию. Значит, Джон должен состоять членом клуба Джона. А поскольку

каждый член клуба Джона подозрителен, то Джон должен быть подозрительным.

Значит, Джон не объявил во всеуслышанье о своем членстве в клубе Джона

и в то же время состоит членом клуба Джона.

Следовательно, Джон тайный агент или, попросту говоря, шпик!

Заметим, что если воспользоваться решением задачи 260, то эту задачу

можно решить проще. Действительно, если бы в общине не было тайных

агентов, то подозрительные ничем бы не отличались от неноминабельных,

поэтому множество подозрительных обладало бы всеми свойствами множества

неноминабельных членов общины. Значит, все неноминабельные члены общины

состояли бы членами одного клуба. Но в задаче 260 мы доказали, что все

неноминабельные члены общины не могут состоять членами одного клуба.

Следовательно, предположение о том, что в общине нет тайных агентов,

приводит к противоречию. Значит, в общине непременно должен быть тайный

агент (хотя мы и не знаем, кто он).

На этих двух доказательствах отчетливо видно различие между так

называемым "конструктивным" и "неконструктивным"

доказательством. Второе доказательство неконструктивно: мы приходим к

заключению, что в общине не может не быть тайных агентов, но из

доказательства не следует, кто эти тайные агенты. В отличие от него первое

доказательство конструктивно: оно позволяет установить, кто тайный агент

(член общины по имени Джон), в честь которого назван клуб подозрительных.

262. Задача о Вселенной.

В одной Вселенной члены каждого множества обитателей состоят в своем

особом клубе. Регистратор этой Вселенной хотел бы присвоить каждому клубу

имя одного из обитателей так, чтобы никакие два клуба не были названы в

честь одного и того же обитателя Вселенной, и у каждого обитателя был

клуб; названный его именем.

Если бы число обитателей этой Вселенной было конечно, то регистратору

не удалось бы осуществить свой грандиозный замысел, так как клубов было бы

больше, чем обитателей Вселенной: например, если бы во всей Вселенной было

бы только 5 обитателей, то числа клубов достигало бы 32 (один клуб был бы

пустым множеством). Если бы во всей Вселенной было бы 6 обитателей, то

число клубов достигало бы 64, а во Вселенной с n обитателями число клубов

составляло бы 2^n.

Но в той Вселенной, о которой мы сейчас говорим, число обитателей было

бесконечно, поэтому регистратор надеялся на благоприятный исход своей

затеи. На протяжении миллиардов лет он день за днем упорно пытался

осуществить свой замысел, но любая попытка неизменно оканчивалась неудачей.

Чем это объясняется: недостаточно удачным выбором схемы или

принципиальной неосуществимостью затеи?

Решение. Неудачи связаны с принципиальной неосуществимостью намерений

регистратора. Этот замечательный математический факт был открыт

математиком Георгом Кантором. Предположим, что регистратору удалось

присвоить всем клубам имена обитателей Вселенной с соблюдением всех правил

(никакие два клуба не названы именем одного и того же обитателя Вселенной,

и у каждого обитателя есть клуб, названный его именем). Назовем обитателя

Вселенной неноминабельным, если он не состоит членом клуба, названного в

его честь. Все неноминабильные обитатели Вселенной образуют хорошо

определенное множество, а мы знаем, что члены каждого множества обитателей

Вселенной состоят в своем особом клубе. Следовательно, должен существовать

клуб неноминабельных обитателей Вселенной, что невозможно по причинам,

изложенным в задаче 260 (этот клуб должен быть назван в честь одного из

обитателей Вселенной, который не может быть ни номинабельным, ни

неноминабельным, так как и то и другое приводит к противоречию).

263. Задача об учтенных множествах.

Перед вами та же задача в новом одеянии. Некоторые из вводимых здесь

понятий понадобятся нам в следующей главе.

У одного математика хранится "Книга множеств". На каждой ее странице

дается описание какого-нибудь множества чисел (под множеством чисел мы

понимаем подмножество множества целых положительных чисел

1,2,3,...,n,...). Любое множество, описанное на какой-нибудь странице

книги, называется учтенным множеством. Страницы книги перенумерованы по

порядку целыми положительными числами.

Назовите множество, описания которого нет ни на одной странице "Книги

множеств".

Решение. Пусть n - любое целое положительное число.

Назовем n экстраординарным числом, если n принадлежит множеству,

описанному на n-й странице, и ординарным, если не принадлежит множеству,

описанному на n-й странице.

Множество ординарных чисел не может быть описано ни на одной странице

"Книги множеств". Действительно, если бы оно было перечислено на k-й

странице, то число k не могло бы быть ни экстраординарным, ни ординарным,

так как и в том и в другом случае мы пришли бы к противоречию.

XVI. Открытие Гёделя

А. ГЕДЕЛЕВЫ ОСТРОВА

Задачи этого раздела представляют собой адаптированные варианты

знаменитого принципа, открытого Куртом Гёделем, работу которого по

математической логике мы рассмотрим в конце главы.

264. Остров G.

Население острова G составляют лишь рыцари, всегда говорящие только

правду, и лжецы, которые всегда лгут.

Кроме того, некоторых рыцарей называют "признанными рыцарями" (они

проявили себя чем-то, подтвердив свое рыцарское звание), а некоторых

лжецов (подтвердивших свою приверженность ко лжи) - "отъявленными

лжецами".

Обитатели острова G состоят членами различных клубов.

Каждый островитянин может быть членом нескольких клубов.

Любой островитянин X утверждает относительно любого клуба C, что он

либо состоит членом клуба C, либо не состоит членом клуба C.

Известно, что выполняются следующие четыре условия:

E1: Все признанные рыцари состоят членами одного клуба.

E2: Все отъявленные лжецы состоят членами одного клуба.

C (условие дополнительности; C - от лат. complementum -

дополнение). Все островитяне, не состоящие членами любого клуба C, состоят

в одном клубе. (Этот клуб называется дополнением клуба C и обозначается

~C.)

G (условие гёделевости). Для любого клуба C существует по крайней мере

один островитянин, который утверждает, что состоит членом клуба C.

(Разумеется, его утверждение о членстве в клубе C может быть ложным, так

как островитянин может оказаться лжецом.)

264а (по Гёделю).

1) Докажите, что на острове G существует по крайней мере один

непризнанный рыцарь.

2) Докажите, что на острове существует по крайней мере один

неотъявленный лжец.

264б (по Тарскому).

1) Состоят ли все лжецы острова членами одного клуба?

2) Состоят ли все рыцари острова членами одного клуба?

Решение задачи 264а. По условию E1 все признанные рыцари острова

(образующие множество E) состоят членами одного клуба. Следовательно, по

условию C все островитяне, входящие в множество ~E непризнанных рыцарей,

также состоят членами одного клуба. Но тогда по условию G существует по

крайней мере один островитянин, который утверждает, что состоит членом

клуба ~E (иначе говоря, он утверждает, что не принадлежит к множеству

непризнанных рыцарей).

Лжец не мог бы утверждать, что он не признанный рыцарь (поскольку

утверждение о том, что лжец - не признанный рыцарь, истинно).

Следовательно, островитянин, высказавший это утверждение, должен быть

рыцарем. Поскольку он рыцарь, то высказываемые им утверждения истинны,

поэтому он не признанный рыцарь. Значит, островитянин, высказавший это

утверждение - рыцарь, но не признанный рыцарь.

По условию E2 все отъявленные лжецы состоят членами одного клуба.

Следовательно (по условию G), существует по крайней мере один

островитянин, утверждающий, что он отъявленный лжец (он утверждает, что

состоит членом клуба отъявленных лжецов). Этот островитянин не может быть

рыцарем (так как рыцарь не мог бы утверждать, что он лжец). Значит, он

лжец.

Следовательно, его утверждение ложно, поэтому он не отъявленный лжец.

Значит, он лжец, но не отъявленный лжец.

Решение задачи 264б. Если бы все лжецы состояли членами одного клуба,

то по крайней мере один островитянин утверждал бы, что он лжец. Но ни

рыцарь, ни лжец не могли бы высказать такое утверждение. Следовательно,

все лжецы не состоят в одном клубе. Если бы все рыцари состояли членами

одного клуба, то (по условию C) все лжецы также состояли бы членами одного

клуба, что, как мы доказали, невозможно.

Следовательно, все рыцари также не состоят членами одного клуба.

[Примечания. 1. Задача 264б дает еще одно решение задачи 264а. Хотя оно

и неконструктивно, но тем не менее несколько проще предыдущего.

Если бы каждый рыцарь был признанным, то множество всех рыцарей

совпадало бы с множеством признанных рыцарей, что невозможно, так как (по

условию E1) все признанные рыцари состоят в одном клубе, а все рыцари (как

показано в решении задачи 2646) не состоят в одном клубе. Таким образом,

предположение о том, что все рыцари признанные, приводит к противоречию.

Следовательно, должен существовать по крайней мере один непризнанный

рыцарь. Аналогично если бы. все лжецы были отъявленными, то множество

отъявленных лжецов совпадало бы с множеством всех лжецов, что невозможно,

так как все отъявленные лжецы состоят членами одного клуба, в то время как

все лжецы не состоят членами одного клуба.

В отличие от только что приведенного доказательства наше первое

доказательство позволяет установить дополнительные подробности: всякий;

кто утверждает, что он непризнанный рыцарь, должен быть непризнанным

рыцарем, а всякий, кто утверждает, что он отъявленный лжец, должен быть

неотъявленным лжецом.

2. Доказывая, что все лжецы не состоят членами одного клуба, мы

использовали только условие G. Условия E1, E2 и C нам не понадобились.

Значит, из одного лишь условия G следует, что все лжецы не состоят членами

одного клуба. Более того, условие G эквивалентно утверждению, что все

лжецы не состоят членами одного клуба. Действительно, будем считать

известным, что все лжецы не состоят членами одного клуба. Тогда условие G

можно вывести следующим образом.

Выберем любой клуб C. Так как все лжецы не состоят членами одного

клуба, то C не множество всех лжецов.

Следовательно, либо членом клуба C состоит какой-нибудь рыцарь, либо

какой-нибудь лжец не состоит членом клуба C. Если какой-нибудь рыцарь

состоит членом клуба C, то он заведомо утверждает, что состоит членом

этого клуба (так как он всегда говорит только правду). Если бы

какой-нибудь лжец не состоял членом клуба C, то он утверждал бы, что

состоит членом этого клуба (так как он лжет). Следовательно, и в том и в

другом случае кто-нибудь утверждает, что состоит членом клуба C.]

265. Гёделевы острова в общем и целом.

Рассмотрим теперь любой остров, населенный рыцарями и лжецами, на

котором имеются клубы. Предполагается, что, кроме рыцарей и лжецов, на

острове нет других обитателей.

Назовем остров гёделевым, если выполняется условие G, то есть если для

любого клуба C найдется по крайней мере один островитянин, утверждающий,

что состоит членом этого клуба.

Как-то раз инспектор Крэг посетил такой остров, населенный рыцарями и

лжецами, состоящими членами клубов. Крэгу (человеку с необычайно широким

кругом интересов, теоретические познания которого не уступают его

практической сметке) захотелось узнать, находится ли он на гёделевом

острове. Ему удалось собрать следующие сведения.

Каждый клуб носит имя одного из островитян, и у каждого островитянина

есть клуб, названный его именем. Островитянин не обязательно состоит

членом клуба, носящего его имя.

Островитянина, который состоит членом клуба, названного в его честь,

называют номинабельным. Островитянина, который не состоит членом клуба,

названного его именем, называют неноминабельным. Об островитянине X

говорят, что он друг островитянина Y, если X подтверждает номинабельность

островитянина Y.

Крэг не знал, находится ли он на гёделевом острове до тех пор, пока не

обнаружил, что культурная жизнь на острове удовлетворяет некоторому

условию, которое мы назовем условием H.

H: Для любого клуба C существует другой клуб D, такой, что у каждого

члена клуба D по крайней мере один друг состоит членом клуба C, а у

каждого не члена клуба D по крайней мере один друг не состоит членом клуба

C.

Из условия H Крэг вывел заключение относительно того, гёделев ли тот

остров, на котором он находился. К какому заключению пришел инспектор Крэг?

Решение. Остров гёделев. Выберем любой клуб C. Пусть D - клуб,

заданный условием H. Клуб D носит имя какого-нибудь островитянина,

например островитянина по имени Джон. Сам Джон либо состоит, либо не

состоит членом клуба D.

Предположим, что Джон состоит членом клуба D. Тогда у него есть друг

(назовем его Джек) в клубе C, который подтверждает, что Джон номинабелен.

Поскольку Джон не состоит членом клуба D, то Джон действительно

номинабелен.

Значит, Джек рыцарь. Следовательно, Джек рыцарь и состоит членом клуба

C, поэтому Джек утверждает, что состоит членом клуба C.

Предположим, что Джон не состоит членом клуба D. Тогда у Джона есть

друг (назовем его Джим), не состоящий членом клуба C и подтверждающий, что

Джон номинабелен. Поскольку Джон не состоит членом клуба D, то Джон в

действительности неноминабелен. Значит, Джим лжец. Итак, Джим лжец и не

состоит членом клуба C, поэтому Джим солгал бы и утверждал бы, что состоит

членом клуба C. Следовательно, независимо от того, состоит или не состоит

Джон членом клуба D, существует островитянин, утверждающий, что он состоит

членом клуба C.

[Примечание. Объединяя решения задач 264 и 265, можно утверждать, что

на любом острове, удовлетворяющем условиям E1, E2, C и H, заведомо

найдется непризнанный рыцарь и неотъявленный лжец. Этот результат в

действительности представляет собой "замаскированную"

форму знаменитой теоремы Гёделя о неполноте, к которой мы еще вернемся

в разделе В этой главы.]

Если вы хотите предложить одному из ваших друзей действительно трудную

задачу, задайте ему задачу 264 для острова, удовлетворяющего условиям E1,

E2, C и H, (об условии G пока умолчите). Выведет ли ваш приятель

самостоятельно условие G?

Б. ДВАЖДЫ ГЕДЕЛЕВЫ ОСТРОВА

Задачи этого раздела представляют более специальный интерес, и

ознакомление с ними можно отложить до прочтения раздела B.

Под дважды гёделевыми островами мы будем понимать острова рыцарей и

лжецов, объединенные в клубы, удовлетворяющие условию CG.

CG: для любых двух клубов C1, C2 найдутся островитяне A, B, о которых

известно следующее: A утверждает, что B состоит членом клуба C1, а B

утверждает, что A состоит членом клуба C2.

Насколько мне известно, из условия CG не следует условие G, а из

условия G не следует условие CG. Оба условия выглядят совершенно

независимыми, поэтому (насколько мне известно)

дважды гёделевы острова не обязательно должны быть гёделевыми островами.

Изучение дважды гёделевых островов - мой "конек".

Задачи, связанные с ними, имеют такое же отношение к парадоксу Журдэна

с двусторонней карточкой (см. задачу 254 в предыдущей главе), какое задачи

о гёделевых островах имеют к парадоксу лжецов.

266. Дважды гёделев остров S.

Однажды мне посчастливилось открыть дважды гёделев остров S, для

которого выполняются условия E1, E2 и C острова G.

а) Можно ли определить, найдется ли на острове S хоть один непризнанный

рыцарь? Что можно сказать о неотъявленном лжеце?

б) Можно ли установить, состоят ли рыцари острова S членами одного

клуба? A лжецы?

Решение. Начнем со второй части задачи. Если все рыцари острова состоят

членами одного клуба, то (по условию C) все лжецы также состоят членами

одного клуба, а если все лжецы острова S состоят членами одного клуба, то

(в силу того же условия C) рыцари также состоят членами одного клуба.

Следовательно, если представители одной из двух групп населения острова

(либо рыцари, либо лжецы) состоят членами одного клуба, то представители

каждой из двух групп состоят членами одного клуба. Итак, предположим, что

все рыцари состоят членами одного клуба и что все лжецы состоят членами

одного клуба. Тогда по условию CG должны найтись островитяне A, B,

высказывающие следующие утверждения:

A: B - лжец.

B: A - рыцарь.

Как показано в решении задачи 259 в предыдущей главе, это невозможно.

Следовательно, все рыцари не могут состоять членами одного клуба, и все

лжецы не могут состоять членами одного клуба.

Что касается первой половины задачи, то ее можно решить двумя

способами. Первый из них проще того способа, которым мы только что решили

вторую часть задачи, зато второй способ более поучительный.

Первый способ. Так как все рыцари не состоят членами одного клуба, а

все признанные рыцари состоят членами одного клуба, то множество всех

рыцарей не совпадает с множеством всех признанных рыцарей. Следовательно,

не все рыцари признанные. Аналогично не все лжецы отъявленные.

Второй способ. Так как все признанные рыцари состоят членами одного

клуба, то все островитяне, не принадлежащие к числу признанных рыцарей,

также состоят членами одного; клуба. Если эти клубы выбрать в качестве

клубов C1, C2, то (по условию CG) найдутся островитяне A, B, высказывающие

следующие утверждения:

A: B - признанный рыцарь.

B: A - не признанный рыцарь.

Предоставляем читателю самостоятельно убедиться в том, что по крайней

мере один из островитян A, B должен быть признанным рыцарем (точнее

говоря, требуется доказать, что если A - рыцарь, то он не признанный

рыцарь, а если A - лжец, то B должен быть не признанным рыцарем.

Установить, кто из островитян A, B не признанный рыцарь, мы не можем, хотя

и знаем, что кто-то из них не признанный рыцарь. [С точно такой же

ситуацией мы уже сталкивались в задаче 134 (о паре шкатулок, изготовленных

Беллини и Челлини): одна из шкатулок заведомо должна быть работы Беллини,

но установить, какую из двух шкатулок изготовил Беллини, невозможно.]

Аналогичным образом, так как все отъявленные лжецы состоят членами

одного клуба, то все островитяне, не принадлежащие множеству отъявленных

лжецов, также состоят членами одного клуба. Следовательно (по условию CG),

непременно найдутся островитяне A, B, высказывающие следующие утверждения:

A: B - отъявленный лжец,

B: A - не отъявленный лжец.

Отсюда мы заключаем, что если B - лжец, то он не отъявленный лжец, а

если B - рыцарь, то A - не отъявленный лжец (доказательство этого

утверждения мы также предоставляем читателю). Итак, в любом случае либо A,

либо B - не отъявленный лжец, но мы не знаем, кто именно. (По существу

эта задача ничем не отличается от задачи 135 о двух шкатулках,

изготовленных Беллини и Челлини.)

267. Остров S1.

Однажды мне удалось открыть еще один дважды гёделев остров S1, который

показался мне еще более интересным, чем остров S. Для острова S1 выполнены

оба условия E1, E2, но не известно, выполняется ли условие C. (Напомним,

что, согласно этому условию, все островитяне, не состоящие членами клуба

C, состоят членами одного клуба.)

По-видимому, невозможно доказать, что на острове S1 непременно есть не

признанный рыцарь или что на том же острове есть не отъявленный лжец.

Невозможно, по-видимому, доказать также, что все рыцари не состоят членами

одного клуба или что все лжецы не состоят членами одного клуба. Но

следующие утверждения доказать можно:

а) На острове S1 найдется либо не признанный рыцарь, либо не

отъявленный лжец.

б) Не может быть, чтобы все рыцари состояли членами одного клуба и все

лжецы состояли членами одного клуба.

Решение. Докажем сначала утверждение (б). Предположим, что все рыцари

состоят членами одного клуба и все лжецы состоят членами одного клуба.

Тогда найдутся островитяне A, B, о которых известно следующее: A

утверждает, что B - лжец, а B утверждает, что A - рыцарь. Но это, как

мы уже знаем, невозможно (см. предыдущую задачу или задачу 259 в

предыдущей главе). Итак, невозможно, чтобы все рыцари состояли членами

одного клуба и все лжецы также состояли членами одного клуба. Значит, либо

все рыцари не состоят членами одного клуба, либо все лжецы не состоят

членами одного клуба. Если все рыцари не состоят членами одного клуба, то

непременно найдется по крайней мере один не признанный рыцарь (поскольку

все признанные рыцари состоят членами одного клуба). Если все лжецы не

состоят членами одного клуба, то непременно найдется по крайней мере один

не отъявленный лжец. Но какой именно случай представится на острове, мы не

знаем. Итак, утверждение (а) доказано.

Альтернативное (и более интересное) доказательство того, что непременно

найдется не признанный рыцарь или не отъявленный лжец, состоит в следующем.

Так как признанные рыцари состоят в одном клубе и отъявленные лжецы

состоят в одном клубе, то найдутся островитяне A, B, высказывающие

следующие утверждения:

A: B - отъявленный лжец.

B: A - признанный рыцарь.

Предположим, что A - рыцарь. Тогда его утверждение истинно. Значит, B

- отъявленный лжец, поэтому его утверждение ложно. Следовательно, A -

не признанный рыцарь. Значит, A - не признанный рыцарь. Если же A -

лжец, то высказанное B утверждение ложно, поэтому B - лжец. Высказанное

A утверждение также ложно, поэтому B - не отъявленный лжец.

Следовательно, B - не отъявленный лжец.

Итак, либо A - не признанный рыцарь, либо B - не отъявленный лжец

(но мы опять не знаем, какая из двух альтернатив истинна).

Эта задача очень напоминает одну из задач о парах шкатулок (задачу 136

из гл. 9), в которой одна из двух шкатулок (какая именно - неизвестно)

изготовлена либо Беллини, либо Челлини (но кем именно - опять-таки

неизвестно).

268. Несколько нерешенных задач.

Я придумал несколько задач о гёделевых и дважды гёделевых островах, но

решить их так и не собрался. Думаю, что читателю будет приятно испробовать

свои силы на работе, сулящей неожиданности и, быть может, даже открытия.

268а.

Я уже говорил о том, что, насколько мне известно, ни одно из условий G,

CG не следует из другого. Удастся ли вам доказать (или опровергнуть, что я

считаю маловероятным) мою гипотезу? Для этого вам необходимо "построить"

остров, для которого выполняется условие G, но не выполняется условие CG,

а также остров, для которого выполняется условие CG, но не выполняется

условие G. Построить остров означает в данном случае указать, кем он

населен, кто из его обитателей рыцари и кто лжецы, какие обитатели состоят

и какие не состоят членами одного клуба. (Кто из рыцарей обладает правом

называться признанным рыцарем и кого из лжецов следует называть

отъявленными лжецами, для решения этой задачи значения не имеет.)

268б.

Можете ли вы доказать (или опровергнуть) мою гипотезу о том, что на

острове S1 не обязательно должны быть не признанные рыцари и не

отъявленные лжецы (хотя непременно должны быть рыцари и лжецы)? Иначе

говоря, можете ли вы построить остров, удовлетворяющий условиям E1, E2 и

CG, на котором есть рыцари, но нет не признанных рыцарей? Можете ли вы

построить остров, на котором есть лжецы, но нет не отъявленных лжецов? (На

этот раз при построении островов необходимо указать не только, кто из его

обитателей называется рыцарем или лжецом и состоит в том или ином клубе,

но и указать, каких рыцарей следует считать признанными и каких лжецов -

отъявленными.)

268в.

Предположим, что все острова, о которых говорится в предыдущих задачах,

допускают построение (интуитивно я убежден в том, что построить эти

острова можно, хотя и не могу этого доказать). Какова минимальная

численность населения каждого острова? Можете ли вы доказать, что при

меньшей численности населения какое-то из условий будет нарушено?

В. ТЕОРЕМА ГЕДЕЛЯ

269. Полна ли эта система?

У одного логика хранится "Книга высказываний". Страницы книги

перенумерованы последовательными натуральными числами, и на каждой

странице записано ровно одно высказывание. Ни одно высказывание не

занимает более одной страницы. Номер страницы, на которой записано

высказывание X, назовем номером высказывания X.

Разумеется, каждое высказывание, внесенное в "Книгу высказываний", либо

истинно, либо ложно. Некоторые из истинных высказываний настолько очевидны

логику, у которого хранится книга, что он принял их за аксиомы своей

логической системы. Помимо аксиом в эту систему входят правила вывода,

позволяющие доказывать истинные высказывания, сводя их к ранее доказанным

истинным высказываниям и аксиомам, и опровергать ложные высказывания.

Логик совершенно уверен в своей непротиворечивости (то есть в том, что

всякое высказывание, доказуемое в его системе, действительно истинно, а

каждое высказывание, опровергаемое в его системе, действительно ложно), но

сомневается в ее полноте (то есть в том, что в системе все истинные

высказывания доказуемы, а все ложные опровержимы). Все ли истинные

высказывания доказуемы в его системе? Все ли ложные высказывания

опровержимы в его системе? На эти вопросы логик хотел бы получить ответ.

У нашего логика помимо "Книги высказываний" есть еще "Книга множеств".

Ее страницы также перенумерованы последовательными натуральными числами, и

на каждой странице приведено описание некоторого множества чисел.

(Под числами мы понимаем здесь целые положительные, или натуральные,

числа 1,2,...,n,....) Любое множество, внесенное в "Книгу множеств", мы

будем называть учтенным множеством.

Если задано натуральное число n то может случиться, что множество,

записанное на n-й странице "Книги множеств", содержит число n. В этом

случае мы будем называть n экстраординарным числом.

(% в этом абзаце где-то есть опечатка - прим. OCR %)

Кроме того, назовем число h сопряженным с числом n, если в

высказывании, записанном на n-й странице "Книги высказываний",

утверждается, что n - экстраординарное число.

Известно, что выполняются следующие четыре условия:

E1: Множество номеров всех доказуемых высказываний - учтенное

множество.

E2: Множество номеров всех опровержимых высказываний - учтенное

множество.

C: Для любого учтенного множества A множество ~A, состоящее из всех

чисел, которые не принадлежат множеству A, - учтенное множество.

H: Для любого учтенного множества A существует другое учтенное

множество B, такое, что каждое число из B имеет сопряженное, принадлежащее

A, и каждое число, не принадлежащее B, имеет сопряженное, не принадлежащее

A.

Этих четырех условий достаточно, чтобы ответить на вопросы логика:

"Каждое ли истинное высказывание доказуемо в его системе? Каждое ли ложное

высказывание опровержимо в его системе?" Кроме того, можно определить,

является ли множество номеров всех истинных высказываний учтенным

множеством, а также является ли учтенным множеством множество номеров всех

ложных высказываний.

Как это сделать?

Решение. Перед вами не что иное, как гёделев остров из раздела А, но в

ином "одеянии". Номера истинных высказываний играют роль рыцарей, номерам

ложных высказываний отведена роль лжецов, доказуемые высказывания

соответствуют признанным рыцарям, опровержимые - отъявленным лжецам.

Учтенные роли заменяют собой клубы.

Понятие множества, записанного на странице с заданным номером, играет

роль клуба, названного по имени одного из обитателей острова.

Экстраординарные числа - это не что иное, как номинабельные члены

общины, а сопряженные числа являются аналогами друзей.

Чтобы решить задачу, прежде всего необходимо доказать аналог условия G.

Условие G. Для любого учтенного множества A найдется высказывание,

истинное в том и только в том случае, если его номер принадлежит A.

Чтобы доказать условие G, выберем любое учтенное множество A. Пусть B

- множество, заданное условием H, n - номер страницы, на котором

записано B в "Книге множеств". По условию H если число n принадлежит B, то

у него имеется сопряженное число h, принадлежащее множеству A, а если n не

принадлежит B то у него есть сопряженное число h, не принадлежащее A. Мы

утверждаем, что высказывание X на h-й странице и есть то самое

высказывание, которое требуется найти.

Высказывание X утверждает, что n - экстраординарное число, то есть

что n принадлежит множеству B (так как множество B занесено на n-ю

страницу "Книги множеств").

Если X истинно, то число n действительно принадлежит множеству B.

Следовательно, h принадлежит A. Итак, если X истинно, то его номер (число

h) принадлежит множеству A.

Предположим теперь, что X ложно. Тогда число n не принадлежит B.

Следовательно, сопряженное число h не принадлежит A. Итак, X истинно в том

и только в том случае, если его номер принадлежит множеству A.

После того как условие G доказано, ответить на вопросы логика уже не

трудно. Дано, что множество номеров A всех доказуемых высказываний -

учтенное множество.

Следовательно, по условию C множество ~A всех чисел, не совпадающих с

номерами доказуемых высказываний, также учтенное множество. Значит (по

условию G), существует высказывание X, которое истинно в том и только в

том случае, если его номер принадлежит множеству ~A. Но если номер

высказывания X принадлежит множеству ~A, то он не принадлежит множеству A,

то есть высказывание X недоказуемо (так как множество A состоит из номеров

доказуемых высказываний). Итак, X истинно в том и только в том случае,

если X недоказуемо. Это означает, что либо X истинно и недоказуемо, либо X

ложно и доказуемо. По условиям задачи ни одно ложное высказывание

недоказуемо в системе. Следовательно, X должно быть истинным и

недоказуемым в системе.

Построим теперь ложное высказывание, которое неопровержимо в системе.

Пусть A - множество всех опровержимых высказываний. Воспользовавшись

условием G, мы получим высказывание Y, истинное в том и только в том

случае, если его номер совпадает с номером какого-нибудь опровержимого

высказывания, то есть Y истинно в том и только в том случае, если Y

опровержимо. Это означает, что Y либо истинно и опровержимо, либо ложно и

неопровержимо. Первая альтернатива отпадает, так как опровержимое

высказывание не может быть истинным. Следовательно, Y должно быть ложным,

но неопровержимым в системе.

Перейдем теперь к остальным вопросам логики. Если бы множество номеров

всех ложных высказываний было учтенным множеством, то существовало бы

высказывание Z, которое было бы истинным в том и только в том случае, если

бы его номер совпадал с номером какого-нибудь ложного высказывания.

Иначе говоря, Z было бы истинным в том и только в том случае, если Z

ложно, что невозможно. (Z напоминало бы высказывание "это высказывание

ложно".) Следовательно, множество номеров всех ложных высказываний -

неучтенное множество. Из условия C следует, что множество номеров истинных

высказываний также не является учтенным множеством.

270. Теорема Гёделя.

Предыдущая задача представляет собой не что иное, как упрощенный

вариант знаменитой теоремы Гёделя о полноте.

В 1931 г. Курт Гёдель совершил поразительное открытие. Он установил,

что математическую истину в некотором смысле нельзя формализовать

полностью. Гёдель доказал, что в математической системе, принадлежащей

широкому классу систем, всегда найдется утверждение, недоказуемое (то есть

невыводимое из аксиом системы), несмотря на свою истинность!

Следовательно, ни одной аксиоматической системы, сколь бы остроумно она ни

была устроена, не достаточно для доказательства всех математических истин.

Гёдель впервые доказал свою теорему для системы "Principia Mathematica"

Уайтхеда и Расселла, но предложенное им доказательство, как я уже говорил,

допускает перенос и на многие другие системы. Во всех этих системах

существует вполне определенное множество выражений, называемых

предложениями, которые подразделяются на истинные и ложные. Некоторые

истинные предложения приняты за аксиомы системы. Точный перечень правил

вывода позволяет доказывать (выводить из аксиом) одни предложения и

опровергать другие.

Помимо предложений система содержит имена различных множеств (целых и

положительных) чисел. Любое множества чисел, наделенное в рассматриваемой

системе именем, можно назвать именуемым, или определимым, множеством

системы (в предыдущей задаче такие множества скрывались под псевдонимом

"учтенные множества"). Весьма существенно, что все предложения можно

перенумеровать, а все определимые множества перечислить по порядку. Это

означает, что математическая система удовлетворяет условиям E1, E2, C и H

нашей задачи. (Номер, присваиваемый каждому предложению, - в задаче мы

называли его просто номером - в математической логике известен

подназванием гёделевого номера предложения.) Доказать, что система

удовлетворяет условиям C и H, очень просто. Доказательство того, что

система удовлетворяет условиям E1 и E2, в принципе несложно /* Напомним

условие H. Для любого числа n существует высказывание, утверждающее, что n

- экстраординарное число. Это высказывание (как и всякое другое

предложение)

имеет гёделев номер. Обозначим его n*. Оказывается, что для любого

определимого множества A множество B всех чисел n, для которых n*

принадлежит A, также определимо.

Поскольку геделев номер n* сопряжен с числом n, то тем самым условие H

выполнено.*/, но довольно громоздко. Коль скоро доказано, что система

удовлетворяет всем четырем условиям, они позволяют построить предложение,

которое истинно, но недоказуемо (невыводимо) в данной системе.

Это предложение можно представлять себе как некоторое предложение X,

содержащее утверждение о своей недоказуемости. Такое предложение

действительно должно быть истинно, но недоказуемо (подобно тому как житель

острова G, утверждавший, что он непризнанный рыцарь, действительно был

рыцарем, но не был признанным рыцарем).

Возможно, вы спросите: но если известно, что предложение X (содержащее

утверждение о своей недоказуемости) истинно, то почему бы не принять его

за новую аксиому? Разумеется, мы можем пополнить список аксиом системы еще

одной аксиомой, но расширенная система также будет удовлетворять условиям

E1, E2, C и H. Следовательно, в ней найдется другое предложение X1,

которое будет истинным, но недоказуемым в расширенной системе. Таким

образом, хотя расширенная система позволяет доказать больше истинных

предложений, чем старая, тем не менее и в ней доказать все истинные

предложения невозможно.

Должен сказать, что мое изложение метода Гёделя отличается от

первоначального доказательства теоремы, предложенного самим Гёделем.

Основное отличие состоит в том, что я использую понятие истинности,

отсутствующее у Гёделя.

Действительно, в первоначальном виде теорема Гёделя не содержит

утверждения о существовании в системе истинного, но недоказуемого

(невыводимого) предложения. В ней говорится нечто иное: при некотором

правдоподобном допущении относительно системы в ней непременно существует

предложение (и Гёдель демонстрирует такое предложение), которое в рамках

системы невозможно ни доказать, ни опровергнуть.

Понятие истинности было строго формализовано логиком Альфредом Тарским.

Он доказал, что для математических систем, удовлетворяющих условиям

теоремы Гёделя, множество гёделевых номеров истинных предложений

неопределимо в системе. Иногда этот результат формулируют так: "Во всякой

достаточно мощной системе истинность предложений системы неопределима в

рамках самой системы".

271. Последнее слово.

Рассмотрим следующий парадокс:

Это предложение недоказуемо.

Парадокс состоит в следующем. Если это предложение ложно, то не верно,

что оно недоказуемо. Следовательно, оно доказуемо, а это означает, что оно

истинно. Итак, предположив, что это предложение ложно, мы пришли к

противоречию. Значит, оно должно быть истинно.

А теперь будьте внимательны! Я доказал, что предложение, набранное

курсивом, истинно. Но в истинном предложении говорится о том, что есть на

самом деле. Значит, оно недоказуемо. Как же мне удалось доказать его?

Где ошибка в приведенных мною рассуждениях? Ошибка в том, что понятие

доказуемого предложения не вполне определенно. Одна из основных задач

важного раздела современной математики, известного под названием

"математической логики", состоит в придании точного значения понятию

доказательства. Вполне строгого универсального определения доказательства,

применимого к любым математическим системам, пока не существует. В

современной математической логике принято говорить о доказуемости в рамках

данной системы. Предположим, что у нас имеется система (назовем ее

системой S), в которой строго определено, что такое доказуемость в рамках

системы S. Предположим также, что система S непротиворечива, то есть что

всякое доказуемое в S предложение действительно истинно. Рассмотрим

следующее предложение:

Это предложение недоказуемо в системе S.

Никакого парадокса теперь не возникает, хотя это предложение обладает

одним довольно интересным свойством.

Дело в том, что оно должно быть истинным, но недоказуемым в системе S.

Оно представляет собой грубый аналог предложения X (содержащего

утверждение о собственной недоказуемости не вообще, а в рамках системы S),

построенного Гёделем в первоначальном варианте доказательства его

знаменитой теоремы.

Несколько слов я хотел бы сказать о "дважды гёделевом"

условии, которое мы анализировали в разделе Б. Дело в том, что

полученный Гёделем результат справедлив не только для гёделевых систем

(гёделевой я называю систему, в которой для любого определимого множества

A найдется предложение, истинное в том и только в том случае, если его

гёделев номер принадлежит A), но и для дважды гёделевых систем (дважды

гёдёлевой я называю систему, в которой для любых определимых множеств A, B

найдутся предложения X, Y, такие, что X истинно в том и только в том

случае, если гёделев номер предложения Y принадлежит A, а Y истинно в том

и только в том случае, если гёделев номер предложения X принадлежит B).

Располагая дважды гёделевой системой, мы можем (используя условия E1, E2 и

C построить два предложения X, Y, такие, что X будет содержать утверждение

о доказуемости предложения Y (при этом я понимаю, что X истинно в том и

только в том случае, если Y доказуемо), а Y будет содержать утверждение о

недоказуемости предложения X.

Одно из предложений (какое именно - не известно) X и Y должно быть

истинно, но недоказуемо. Можно поступить иначе и построить два предложения

X, Y, такие, что X будет содержать утверждение об опровержимости

предложения Y, а Y будет содержать утверждение о неопровержимости

предложения X. По крайней мере одно из предложений X, Y (какое именно -

не известно) должно быть ложно, но неопровержимо.

Возможен я еще один вариант. Не используя даже условие C, можно

построить два предложения X, Y, такие, что X будет содержать утверждение о

доказуемости Y, а Y - о неопровержимости X. Одно из них (какое именно

- не известно) должно быть либо истинно, но недоказуемо, либо ложно, но

неопровержимо (но каким именно набором из этих двух будет обладать

предложение - не известно).

И последнее, о чем я хочу сказать вам, пока не забыл. Как же называется

эта книга? Эта книга так и называется - "Как же называется эта книга?"

назад содержание далее





© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)