Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 1.

Шопегауэр А.

Две основные проблемы этики. Об основе морали.1840,1860.

Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность.-Москва.: Издательство "Республика", 1992.

Примечания А. П. Скрипника, 1992. В переводе и под рдакцией Ю. И. Айхенвальда

СОДЕРЖАНИЕ

ДВЕ ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТИКИ

Предисловие к первому изданию

Предисловие ко второму изданию

О СВОБОДЕ ВОЛИ

o I. Определение понятий

o II. Воля перед самосознанием

o III. Воля перед сознанием других вещей

o IV. Предшественники

o V. Заключение и высшая точка зрения

o Приложение в добавление к первому отделу

ОБ ОСНОВЕ МОРАЛИ

o I. Введение

§ § 1. О проблеме

§ § 2.Общий взгляд на историю вопроса

o II. Критика основыуказанной для этики Кантом

§ § 3.Общие замечания

§ § 4. Об императивной форме кантовской этики

§ § 5.О существовании обязанностей по отношению к нам самим в особенности

§ § 6. Об основе кантовской этики

§ Примечание

§ § 7. О высшем принципе кантовской этики

§ § 8. О производных формах высшего принципа кантовской этики

§ § 9 Учение Канта о совести

§ § 10 УчениеКанта об умопостигаемоми эмпирическом характере. Теория свободы

§ Примечание

§ § 11. Этика Фихте как увеличительное зеркало ошибок этики кантовской

o III. Обоснование этики

§ § 12. Требования

§ § 13. Скептическая точка зрения

§ § 14. Антиморальные импульсы

§

§ 15. Критерии морально-ценных поступков §

§ 16. Указание и доказательство единственного подлинно морального импульса

§ § 17. Добродетель справедливости

§ § 18. Добродетель человеколюбия

§ § 19. Подтверждение в пользу данной основы морали

§ § 20.Об этической разнице характеров

o IV. К вопросу о метафизическом истолковании этического первофеномена

§ § 21. О значении этого добавления

§ § 22.Метафизическая основа

КОНКУРСНОЕ СОЧИНЕНИЕ

ОБ ОСНОВЕ МОРАЛИ,

не увенчанное

Датской Королевской Академией Наук,

в Копенгагене,

30 января 1840 г.

Д е в и з:

Проповедовать мораль легко, трудно

обосновать мораль.

Шопенгауэр. Воля в природе001 .

Предложенная Королевской Академией тема,

с предпосланным ей введением, гласит:

Quum primitiva moralitatis idea, sive de summa lege morali principalis notio, sua quadam propria eaque minime logicae necessitate, turn in ea disciplina appareat, cui propositum est cognitionem «toy ethicoy» explicare, turn in vita partim in consci-entiae judicio de nostris actionibus, partim in censura morali de actionibus aliorum hominum; quumque complures, quae ab ilia idea inseperabiles sunt eamque tanquam originem respiciunt notiones principales ad «to ethicon» spectantes, velut officii notio et imputationis, eadem necessitate eodemque ambitu vim suam exserant - et tamen inter eos cursus viasque, quas nostrae aetatis meditatio philosophica persequitur, magni momenti esse videatur hoc argumentum ad disputationem revocare - cupit Societas, ut accurate haec quaestio perpendatur, et pertractetur:

Philosophiae moralis fans et fundamentum utrum in idea moralitatis, quae immediate contineatur et ceteris notionibus fundamentalibus, quae ex ilia prqdeant, explicandis quaerenda sunt an in alio cognos'cendi principio?

В переводе:

Так как первоначальная идея моральности, или основное понятие о верховном моральном законе, выступает со своей особой, но притом отнюдь не логической необходимостью, как в той науке, которая имеет своею целью разъяснить познание нравственного, гак и в действительной жизни, где она обнаруживается частью в суде совести над нашими собственными поступками, частью в нашей моральной оценке поступков других лиц; так как, далее, с такой же необходимостью и в таком же объеме дают себя знать и многие неотделимые от этой идеи и в ней берущие свое начало основные моральные понятия, как, например, понятие долга и понятие вменения; и так как все же при том направлении, какому следует современное философское мышление, кажется весьма важным подвергнуть этот вопрос новому исследованию, то Академия желает, чтобы тщательно была обсуждена и разработана следующая тема: Надлежит ли искать источник и основу морали в идее моральности, данной непосредственно в сознании (или совести), и в анализе остальных возникающих из нее основных моральных понятий или же в каком-то ином познавательном принципе?

I

ВВЕДЕНИЕ

§ 1

О ПРОБЛЕМЕ

Поставленный Королевской Голландской Академией в Гарлеме в 1810 г. как конкурсная тема и разрешенный И. К. Ф. Мейстером002 вопрос: «Почему философы так расходятся в первых основоположениях морали, оставаясь согласными в заключениях и обязанностях, какие они из своих основоположений выводят?» - вопрос этот был совсем легкой задачей в сравнении с настоящей. Именно:

1) Теперешняя тема Королевской Академии спрашивает ни более ни менее как об объективно-истинном фундаменте морали, а следовательно, и моральности. Тему эту предлагает Академия; последняя, как таковая, не имеет в виду какого-нибудь практического поучения о честности и добродетели, опирающегося на основания, которые надо выставить в возможно более благовидном свете, скрывая их слабые стороны, как это делается в сочинениях для народа; но, в качестве академии, она осуществляет лишь теоретические, а не практические цели и потому желает чисто философского анализа, свободного от всяких позитивных утверждений, всяких недоказанных предположений и, стало быть, всяких метафизических, а также мифических ипостасей; объективного, открытого и прямого анализа последней основы ко всякому морально правильному поведению. О чрезвычайной трудности такой проблемы свидетельствует обстоятельство, что над ней не только безуспешно ломали себе голову философы всех времен и народов, но что ей даже обязаны своим существованием все боги Востока и Запада. Таким образом, если она найдет себе решение на этом конкурсе, то Королевская Академия, конечно, не зря бросит свои деньги.

2) Сверх того, с теоретическим исследованием фундамента морали сопряжена та совершенно особенная опасность, что оно легко воспринимается как подрыв этого фундамента, который может повлечь за собой падение самого здания. Ибо практические интересы настолько соприкасаются здесь с теоретическими, что их благонамеренному рвению трудно воздержаться от несвоевременного вмешательства в дело. Не всякий в состоянии ясно отличить чисто теоретическое, чуждое всяким побочным целям, даже морально-практическим, искание объективной истины от злостного посягательства на священное сердечное убеждение. Вот почему кто борется за данную здесь тему, тот для своего ободрения постоянно должен сохранять в памяти, что ничто в такой мере не удалено от хлопот и забот человеческой жизни, от рыночной суматохи и шума, как в глубоком уединении открытое святилище академии, куда не проникает никакой звук извне и где нет статуи ни для каких иных богов, кроме как исключительно для величавой, нагой истины.

Заключение из этих двух посылок - то, что мне должна быть предоставлена полная parrhesia* вместе с правом подвергать сомнению все и что если я даже при таких условиях хоть что-нибудь действительно сделаю по этому вопросу, то будет сделано многое.

Но мне предстоят еще другие трудности. Ведь, сверх того, Королевская Академия требует, чтобы фундаменту этики было дано самостоятельное, обособленное изложение в краткой монографии, и ставит его, следовательно, вне связи с совокупной системой какой- либо философии, т. е. собственно метафизики. Это не только должно затруднить решение задачи, но даже необходимо делает его неполным. Уже Христиан Вольф говорит: «Tenebrae in philosophia practica non dispelluntur nisi luce metaphysica affulgente»** («Philosophia practica»003 , ч. 2, § 28), а Кант: «… метафизика должна быть впереди, и без нее вообще не может быть никакой моральной философии»004 («Основы метафизики нравственности». Предисловие). Ибо, подобно тому как всякая религия на земле, предписывая моральные требования, не обосновывает их собою, а дает им опору в догматике, для которой это и служит главною целью, точно так же в философии этическая основа, какова бы она ни была, сама опять- таки должна иметь свой отправной и опорный пункты в какой- нибудь метафизике, т. е. в данном объяснении мира и бытия вообще. Ведь последняя и подлинная разгадка внутренней сущности всех вещей необходимо должна находиться в тесной связи с истинным пониманием этического значения человеческих поступков, и во всяком случае то, что выставляется в качестве фундамента нравственности, если это не будет просто абстрактное положение, которое, не имея опоры в реальном мире, свободно висит между небом и землею, должно представлять собою какой- нибудь либо в объективном мире, либо в человеческом сознании данный факт, причем последний, как таковой, сам, в свой черед, может быть лишь феноменом и, стало быть, как все феномены в мире, нуждается в дальнейшем объяснении, за каковым и обращаются тогда к метафизике. Вообще философия настолько представляет собою связное целое, что невозможно дать исчерпывающего изложения какой-либо одной ее части, не открывая глаза на все остальное. Вполне справедливы поэтому слова Платона: «Psyches oyn physin axios logoy catanoesai oiei dynaton einai aney tes toy oloy physeos»*** («Федр», с. 371, Bip.****). Метафизика природы, метафизика нравов и метафизика прекрасного взаимно предполагают друг друга и лишь в своем сочетании дают законченное объяснение существа вещей и бытия вообще. Вот почему если бы кто одну из них трех разработал до ее последней основы, тот вместе с тем необходимо распространил бы свои разъяснения и на остальные, подобно тому, как если бы кто пришел к исчерпывающему, до последней основы ясному уразумению какой-либо одной вещи на свете, тот вполне понял бы и весь прочий мир.

* свобода слова (греч.). - Ред.

** «Мрак в практической философии рассеивается лишь при свете метафизики» (лат.). - Ред.

*** «Думаешь ли ты, что можно достойным образом постичь природу души, не постигнув природы целого?»005 (греч.). - Ред.

**** Бипонтинское издание. - Ред.

Исходя из какой-нибудь данной и признанной за истинную метафизики, можно было бы прийти к фундаменту этики синтетическим путем, благодаря чему самый этот фундамент получил бы себе сначала прочную опору снизу и, стало быть, этика покоилась бы на прочном основании. Между тем, ввиду того что тема необходимо обособляет этику от всякой метафизики, в нашем распоряжении остается только аналитический метод, исходящий из фактов либо внешнего опыта, либо сознания. Правда, факты эти можно свести к их последнему корню в душе человека, но тогда перед нами должен предстать основной факт, первичный феномен, для которого нет уже дальнейшего обоснования, так что все объяснение останется чисто психологическим. Разве только можно еще мимоходом наметить его связь с какой-нибудь общей метафизической основной точкой зрения. Напротив, и для самого этого основного факта, этого этического первоявления найдется свое обоснование, если, разработав сначала метафизику, вывести из нее этику с помощью синтетического метода. Но это значило бы дать полную систему философии, что повело бы далеко за пределы поставленного вопроса. Таким образом, я вынужден отвечать на вопрос в тех границах, какие очерчены им самим благодаря содержащемуся в нем разграничению.

И вот, наконец, окажется к тому же, что фундамент, на котором я намереваюсь возвести этику, очень узок, так что среди многого, что в поступках людей легально, достойно одобрения и похвалы, лишь меньшую часть можно будет приписать чисто моральным побуждениям, большая же часть достанется на долю мотивам иного рода. Это меньше удовлетворяет и не имеет такого блеска, как, например, категорический императив, который всегда в нашем распоряжении, чтобы, в свой черед, распоряжаться, что подлежит делать и чего не делать; совершенно не говорю уже о других, материальных обоснованиях морали. В таком случае мне остается только напомнить изречение Екклезиаста (4, 6): «Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа». Во всяком познании всегда бывает мало подлинного, полноценного и нетленного, подобно тому как в руде центнер камней скрывает в себе лишь немного унций золота. Но действительно ли предпочтут вместе со мною верное достояние большому; немногое остающееся в горне золото - огромной наваленной в него первоначально массе; или же, напротив, меня будут обвинять в том, что я скорее отнял у морали ее фундамент, чем возвел его, доказывая, что законные и похвальные поступки людей часто совершенно лишены чисто морального содержания, большею же частью обладают им лишь в малой доле, опираясь в остальном на мотивы, сила которых сводится в конце концов к эгоизму действующего лица; все эти соображения я должен оставить в стороне, не без опасений и даже с разочарованием, ибо я уже давно согласен с мнением циммермановского рыцаря: «Помни в душе до гроба, что нет на свете ничего столь редкостного, как хороший судья» («Об одиночестве», ч. I, гл. 3, с. 93)006 . Да, я сравниваю уже в духе своем мой трактат, который может указать лишь столь узкое основание для всякого подлинно! о, добровольного правильного поведения, для всякой человеческой любви, всякого благородства, где бы и когда бы они ни встретились, с трактатом моих конкурентов, уверенно выставляющих для морали широкий фундамент, пригодный для любого груза, и притом отсылающих всякого скептика к совести грозным взором в сторону его собственной нравственности, и произведение мое представляется мне столь бедным и смиренным, как Корделия перед королем Лиром с немногословным выражением своих должных чувств рядом с чрезвычайным уверением ее более красноречивых сестер. Поэтому и пришлось искать одобрения в ученом девизе: «Magna est vis veritatis et praevalebit»* - девизе, который, однако, не очень уж способен оказывать ободряющее влияние на того, кто жил и действовал. Тем не менее я все-таки готов рискнуть вместе с истиной; ибо что претерплю я, то со мною претерпит и она.

* «Велика истина и сильнее всего»007 (лат.). - Ред.

§ 2

ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ ВОПРОСА

Для народа мораль обосновывается теологией как изреченная воля Бога. Философы же, за немногими исключениями, ревностно стремятся совершенно отбросить этот способ обоснования и, чтобы только избежать его, предпочитают даже обращаться к помощи софистических доводов. Откуда такая противоположность? Конечно, нельзя представить себе более действительной основы для морали, нежели теологическая; ибо кто решился бы на такую дерзость, чтобы идти наперекор воле Всемогущего и Всеведущего? Разумеется, никто, - только бы воля эта была возвещена вполне достоверным, никакому сомнению недоступным, так сказать, официальным способом. Но это условие такого рода, что его нельзя выполнить. Скорее, напротив, возвещенный как воля Божия закон стараются удостоверить в качестве такового тем, что указывают на его согласие с нашими другими, т. е. естественными моральными воззрениями, - апеллируют к ним, следовательно, как к чему-то более непосредственному и достоверному. А сюда присоединяется еще признание, что моральное поведение, вызванное только угрозой наказания или обещанием награды, будет моральным больше с виду, чем в действительности, ибо ведь, в сущности, оно основывается на эгоизме, и в последнем итоге решающее значение имеет здесь большая или меньшая готовность, с какою один человек сравнительно с другим способен верить без достаточных оснований. Но с тех именно пор как Кант разрушил считавшиеся раньше прочными основы спекулятивной теологии и эту последнюю, бывшую дотоле носительницей этики, хотел затем, наоборот, построить на этическом фундаменте, чтобы таким образом обеспечить ей существование, хотя бы только идеальное, - с тех пор менее, чем когда-либо, можно думать об обосновании этики теологией, так как уже неизвестно стало, какая из них должна быть грузом, а какая - опорою, и в конце концов попадаешь в circulus vitiosus (порочный круг (лат.)).

Именно благодаря воздействию кантовской философии, затем благодаря одновременному влиянию беспримерного прогресса всех естественных наук, настолько подвинувшего нас вперед, что всякая прежняя эпоха представляется перед нашей детством, и, наконец, благодаря знакомству с санскритской литературой, с брахманизмом и буддизмом, этими древнейшими и наиболее распространенными, следовательно, по времени и пространству наиболее выдающимися религиями человечества, которые ведь были также и отечественной исконной религией нашего собственного, как известно, азиатского племени, вновь получающего теперь, на своей чужой родине, поздние о них сведения: благодаря всему этому, говорю я, в течение последних пятидесяти лет основные философские убеждения европейских ученых претерпели изменения, которые иные, быть может, признают с некоторым колебанием, но которых все-таки отрицать нельзя. Вследствие этого и старые основы этики подгнили; тем не менее осталась уверенность, что сама этика никогда пасть не может, откуда вытекает убеждение, что для нее должны иметься еще другие опоры, помимо прежних, - опоры, отвечающие передовым воззрениям эпохи. Без сомнения, именно сознание этой, все более и более обнаруживающейся потребности и. дало Королевской Академии повод выставить для конкурса занимающую нас теперь важную тему.

Во все времена проповедовалось много прекрасной морали, но обоснование ее всегда было неудачным. Вообще в нем обнаруживается стремление найти какую-нибудь объективную истину, из которой предписания этики вытекали бы логически; истину эту искали в природе вещей либо в природе человека - но тщетно. Всегда оказывалось, что воля человека направлена лишь на его собственное благополучие, сумму которого разумеют под понятием блаженство, стремление, указывающее ему совсем иной путь, нежели какой желала бы предписать ему мораль. И вот делались попытки представить блаженство то тождественным с добродетелью, то ее следствием и действием; оба предприятия всегда терпели фиаско, хотя для их успеха не жалели софизмов. Затем прибегали к чисто объективным, абстрактным, то a posteriori, то a priori найденным положениям, из которых по крайней мере можно было бы вывести одобряемое этикой поведение; но положениям этим недоставало опорного пункта в человеческой природе, посредством которого они имели бы власть направлять стремления человека вопреки его эгоистическим наклонностям. Подтверждать здесь все это перечислением и критикой всех выставленных до сих пор основоположений морали кажется мне излишним не только потому, что я разделяю мнение Августина: «Non est pro magno habendum, quid homines senserint, sed quae sit rei veritas»*, - но также и потому, что это значило бы «glaycas eis'Athenas comizein»**; ведь Королевской Академии достаточно известны прежние попытки обосновать этику, а самой своей темой она дает понять, что она убеждена также в их неуспешности. Менее ученый читатель найдет, правда, неполный, но все же в главном удовлетворительный свод этих прежних попыток в книге Гарве008 «Обзор главнейших принципов учения о нравственности», затем у Штейдлина009 » в его «Истории нравственной философии» и тому подобных произведениях. Грустно, конечно, думать, что с этикой, наукой, непосредственно касающейся жизни, дело обстоит не лучше, чем с отвлеченной метафизикой, и что хотя она постоянно была предметом обсуждения со времени основания ее Сократом, тем не менее продолжает еще искать своего первого основного принципа. Но зато также в этике гораздо более, чем в какой-либо другой науке, сущность дела содержится в первых основоположениях; выводы же из них здесь настолько легки, что вытекают сами собою. Ибо заключать способны все, судить лишь немногие. Вот почему длинные учебники и лекции по морали столь же излишни, сколь и скучны. Между тем возможность предполагать все прежние основоположения этики известными облегчает мне задачу. Ибо кто знает, за какие различнейшие, порой самые странные аргументы хватались философы как древности, так и новейшего времени (средние века довольствовались церковной верой), чтобы дать доказательную основу пользующимся таким всеобщим признанием требованиям морали, и притом все-таки с очевидною малоуспе-шностью, тот поймет трудность проблемы и сообразно тому будет судить о моем труде. И кто видит, что все намеченные до сих пор пути не вели к цели, тот охотнее пойдет со мною по совсем иной дороге, которой доселе не замечали или же которой пренебрегали - быть может, потому, что она была самой естественной***. В самом деле, мое решение проблемы напомнит иным яйцо Колумба.

* «Не надо придавать большого значения тому, что люди думали, а надо держаться того, в чем истина»010 (лат.). - Ред.

** «везти сов в Афины»011 (греч.). - Ред.

*** Io dir non vi saprei per qual sventura,

О piuttosto per qual fatalita,

Da noi credito ottien piu I'impostura,

Che la semplice e nuda verita.

Саsti012 .

(He могу сказать, благодаря какому несчастью или, вернее, какому злому року обман легче вызывает в нас веру, чем простая и голая истина.)

Я подвергну критическому разбору исключительно только самый последний опыт обоснования этики, именно кантовский; зато разбор этот будет тем подробнее. Поступаю так отчасти потому, что великая моральная реформа Канта дала этой науке основу, имеющую действительные преимущества перед прежними; отчасти потому, что она до сих пор остается последним важным событием в этике: вот почему кантовское обоснование последней и теперь пользуется всеобщим признанием и всюду служит предметом преподавания, хотя и в ином наряде, благодаря некоторым изменениям в изложении и выражениях. Это этика последних шестидесяти лет, которую надо сначала устранить, потом уже идти по другому пути. К тому же ее разбор даст мне повод рассмотреть и разъяснить большинство основных этических понятий, чтобы впоследствии я мог ссылаться на добытые при этом заключения как на нечто уже известное. В особенности же, ввиду того что противоположности поясняют одна другую, критика кантовского обоснования морали будет лучшей подготовкой и руководством, даже прямым путем к моему учению, которое в самых существенных пунктах диаметрально противоположно кантовскому. По этой причине было бы крайне неудачным началом, если бы кто перешагнул через следующую сейчас критику и немедленно обратился к положительной части моего трактата, которая в таком случае будет понятна лишь наполовину.

Вообще теперь действительно пора уже подвергнуть, наконец, этику серьезному допросу. Более полувека лежит она на покойной подушке, подложенной под нее Кантом, - категорическом императиве практического разума. В наши дни, однако, этот категорический императив вводится большею частью под менее блестящим, но более гладким и ходким титулом «нравственный закон», под которым он незаметно проскальзывает с легким поклоном в сторону разума и опыта: а уж раз он водворился, так нет конца приказам и указам и он не желает уже более давать отчета. Если Кант, его родоначальник, вытеснивший с его помощью более грубые заблуждения, вполне им удовлетворялся, то это было естественно и необходимо. Но тяжело, когда приходится видеть, как на разостланной им и с тех пор все большим числом охотников приминаемой подушке теперь валяются даже ослы: я разумею повседневных составителей компендиумов, ка-торые, со спокойной самоуверенностью неразумения, мнят, будто для обоснования этики достаточно, если они сошлются на такой «нравственный закон», якобы присущий нашему разуму, а затем смело покроют его тем многословным и туманным сплетением фраз, каким они умеют делать непонятными самые ясные и самые простые отношения жизни; и они при этом предприятии никогда серьезно себя не спросят, да действительно ли в нашей голове, груди или сердце написан такого рода «нравственный закон», в качестве удобного кодекса морали. Поэтому сознаюсь в особенном удовольствии, с каким я приступаю теперь к тому, чтобы отнять у морали ее широкую подушку, и откровенно заявляю о своем намерении доказать, что практический разум и категорический императив Канта - совершенно произвольные, необоснованные и выдуманные предположения; выяснить, что и кантовская этика лишена солидного фундамента, и таким образом вновь привести мораль в ее прежнее, совершенно беспомощное состояние, в котором она должна пребывать, пока я не явлюсь с указанием истинного, коренящегося в нашей сущности и бесспорно действительного морального принципа человеческой природы. Ибо так как последний не представляет собою такой широкой опоры, как упомянутая подушка, то те, кто привык к более правильному положению, оставят свое старое покойное ложе не прежде, чем они ясно увидят глубокую яму под тем местом, где оно стоит.

II

КРИТИКА ОСНОВЫ,

УКАЗАННОЙ ДЛЯ ЭТИКИ КАНТОМ

§ 3

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Кант имеет перед этикой ту великую заслугу, что он очистил ее от всякого эвдемонизма. Этика древних была эвдемоникой, этика новейших времен - большею частью учением о спасении. Древние хотели доказать тождество добродетели и благополучия, но последние были как бы двумя фигурами, никогда не совпадающими одна с другой, как бы их ни положить. Новейшие авторы хотели поставить их в связь не по закону тождества, а по закону основания, т. е. сделать благополучие следствием добродетели; но им приходилось при этом призывать на помощь либо иной мир, нежели тот, который можно познать, либо софизмы. Среди древних один Платон составляет исключение: его этика не эвдемонистична, но зато она становится мистической. Напротив, даже этика киников и стоиков - лишь особый род эвдемонизма: чтобы доказать это, у меня нет недостатка в доводах и данных, но моя теперешняя задача не оставляет, конечно, места для этого*. Таким образом, у древних и новых авторов, за исключением одного Платона, добродетель была лишь средством для цели. Конечно, строго говоря, и Кант тоже изгнал эвдемонизм из этики больше с виду, чем на самом деле. Ибо он все-таки оставляет еще тайную связь между добродетелью и благополучием в своем учении о высшем благе, где они сходятся в отдаленной и темной главе, тогда как публично добродетель выставляет себя совершенно чуждой благополучию. Невзирая на это, этический принцип является у Канта совершенно независимым от опыта и его уроков, трансцендентальным или метафизическим. Кант признает, что поведение человека имеет значение, выходящее за пределы всякого возможного опыта и именно поэтому представляющее подлинный мост к тому, что он называет умопостигаемым миром, mundus noumenon, миром вещей в себе.

* Подробный разбор вопроса можно найти в работе «Мир как воля и представление», т. I, § 16, с. 103 и сл. и т. II. гл. 16, с 166 и сл. третьего издания.

!;02>N, :0:CN ?@8>1@5;0 :0=B>2A:0O MB8:0, >=0 >1O70=0, =0@O4C A> A2>8<8 B>;L:> GB> C?>AB>8=AB20<8, <>@0;L=>9 G8AB>B5 8 2>72KH5==>AB8 A2>8E 2K2>4>2. <5==> 70 ?>A;54=85 CE20B8;>AL 1>;LH8=AB2>, =5 70=8<0OAL 2 >B45;L=>AB8 8E >1>A=>20=85<, :>B>@>5 >G5=L A;>6=>, 01AB@0:B=> 8 40=> 2 G@572KG09=> 8A:CAAB25==>9 D>@<5: 0=BC ?@8H;>AL ?CAB8BL 2 E>4 2A5 A2>5 >AB@>C<85 8 :><18=0F8>==CN A?>A>1=>ABL, GB>1K A>>1I8BL MB>1>A=>20=8N A>AB>OB5;L=K9 284.  AG0ABLN, >= ?>A2OB8; 87;>65=8N DC=40<5=B0 A2>59 MB8:8, >B45;L=> >B =55 A0<>9, >A>1>5 ?@>872545=85 «A=>2K <5B0D878:8 =@02AB25==>AB8», B5<0 :>B>@>3>, B0:8< >1@07><, B>G=> A>2?0405B A ?@54<5B>< =0H53> :>=:C@A=>3> A>G8=5=8O. 1> >= 3>2>@8B B0<, =0 A. XIII ?@548A;>28O: «& =0AB>OI85 «A=>2K» ACBL =5 1>;55 :0: >BKA:0=85 8 CAB0=>2;5=85 2KAH53> ?@8=F8?0 <>@0;L=>AB8, GB> A>AB02;O5B >A>1CN (?> A2>59 F5;8) 7040GC, :>B>@0O 4>;6=0 1KBL >B45;5=0 >B 2AO:>3> 4@C3>3> MB8G5A:>3> 8AA;54>20=8O»013 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2=K5%20?@>1;5.  MB>9 :=835, :0: =8 2 :0:>9 8=>9, 48< AB@>3> A8AB5<0B8G5A:>5, A60B>5 8 B>G=>5 87;>65=85 >A=>2K, B. 5. ACI=>AB8, :0=B>2A:>9 MB8:8. !25@E B>3> >=0 8<55B 5I5 B> 206=>5 ?@58, GB> ?@54AB02;O5B A>1>N A0<>5 ?5@2>5 87 MB8G5A:8E ?@>872545=89 0=B0, ?>O282H55AO ;8HL G5@57 G5BK@5 3>40 ?>A;5 «@8B8:8 G8AB>3> @07C<0» 8, AB0;> 1KBL, >B=>AOI55AO : B>340, E>BO 02B>@C 1K; C65 61 3>4, - 2@54=>5 2;8O=85 AB0@>AB8 5I5 =5 A:07K20;>AL =0 53> C<5. 564C B5< 2;8O=85 MB> C65 OA=> 70<5G05BAO 2 «@8B8:5 ?@0:B8G5A:>3> @07C<0», :>B>@0O 2KH;0 2 1788 3., B. 5. 3>4>< ?>765, G5< 7;>AG0AB=0O ?5@5@01>B:0 «@8B8:8 G8AB>3> @07C<0» 2> 2B>@>< 8740=88, 345 0=B O2=> 8A?>@B8; MB> A2>5 15AA<5@B=>5 3;02=>5 ?@>872545=85: @07JOA=5=8O =0 MB>B AG5B ;CG8;8 2 ?@548A;>288 : 53> =>2>4 @540:F859 >75=:@0=F0, - @07JOA=5=8O, : :>B>@K< O, A0< ;8G=> @07>1@02H8AL 2 45;5, <>3C B>;L:> 2?>;=5 ?@8A>548=8BLAO*. «@8B8:0 ?@0:B8G5A:>3> @07C<0» A>45@68B 2 ACI5AB25==KE G5@B0E B> 65 A0<>5, GB> 8 C?>2K», A B>9 B>;L:> @07=8F59, GB> ?>A;54=85 >B;8G0NBAO A60B>9 8 1>;55 AB@>3>9 D>@<>9, 87;>65=85 65 ?5@2>9 >G5=L <=>3>A;>2=>, ?@5@K205BAO >BABC?;5=8O<8 8 4065, 4;O 1>;LH53> 2?5G0B;5=8O, ?@815305B :>5- 345 : ?><>I8 <>@0;L=KE 45:;0@0F89. >340 0=B ?8A0; MBC :=83C, >= 4>AB83 C65, =0:>=5F 8 =0 A:;>=5 ;5B, A2>59 2?>;=5 70A;C65==>9 A;02K, ?>MB>< 2=8<0=88, >= ;53G5 C65 ?>44020;AO AB0@G5A:>9 A;>2>>E>B;82>AB8.  :0G5AB25 65 >A>15==>AB8 «@8B8:8 ?@0:B8G5A:>3> @07C<0» =04> C:070BL, 2>-?5@2KE, 2KH5 2AO:8E ?>E20; AB>OI55 8 157 A><=5=8O @0=LH5 A>AB02;5==>5 87;>65=85 >B=>H5=8O <564C A2>1>4>9 8 =5>1E>48<>ABLN (A. 223-231 C >75=:@0=F0), :>B>@>5, 2?@>G5<, 2?>;=5 A>2?0405B A B5<, GB> 40=> 2 «@8B8:5 G8AB>3> @07C<0» (A. 560-586, R., A. 438 8 A;.)014 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2=K5%20?@>1;5; 8, 2>-2B>@KE, =@02AB25==CN B5>;>38N, 2 :>B>@>9 2A5 1>;55 8 1>;55 1C4CB 2845BL BC F5;L, :0:>9, A>1AB25==>, 7040;AO 745AL 0=B. 0:>=5F, 2 «5B0D878G5A:8E =0G0;0E CG5=8O > 4> 1@>45B5;8», MB>< 4>102;5=88 : 60;:> ?@025», =0?8A0==>< 2 1797 3., 2;8O=85 AB0@G5A:>9 A;01>AB8 AB0=>28BAO C65 @5H8B5;L=K<. > 2A5< MB8< ?@8G8=0< O ?@8=8<0N 2 =0AB>OI59 :@8B8:5 70 @C:>2>4AB2> =0 ?5@2>< <5AB5 =0720==K5 «A=>2K <5B0D878:8 =@02AB25==>AB8», 8 : =5 >B=>AOBAO 2A5 157 40;L=59H53> 4>102;5=8O ?@82>48N F8D@K AB@0=8F, GB> O 8 ?@>HC 70<5B8BL. 10 65 4@C38E ?@>872545=8O 1C4CB 83@0BL 2 <>5< @071>@5 ;8HL 4>102>G=CN 8 2B>@8G=CN @>;L. ;O C@07C<5=8O <>59 =0AB>OI59 :@8B8:8, 2 A0<>< :>@=5 ?>4@K20NI59 :0=B>2A:CN MB8:C, 1K;> 1K G@572KG09=> 206=>, 5A;8 1K G8B0B5;L A=0G0;0 2=8<0B5;L=> 5I5 @07 ?5@5G5; MB8 «A=>2K» 0=B0, =0 :>B>@K5 >=0 ?@5645 2A53> =0?@02;5=0, B5< 1>;55 GB> 2 =8E B>;L:> 128 8 XIV AB@0=8F (C >75=:@0=F0 2A53> ;8HL 100 AB@0=8F)015 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2=K5%20?@>1;5; 65;0B5;L=>, GB>1K >= 2?>;=5 2>7>1=>28; 2 A2>59 ?045@60=85 MB>9 :=838. / F8B8@CN 55 ?> B@5BL5548=OO =C<5@0F8N AB@0=8F =>2>3>, @>75=:@0=F52A:>3> ?>;=>3> 8

* Предисловие принадлежит мне самому, но здесь я говорю инкогнито.

§ 4

ОБ ИМПЕРАТИВНОЙ ФОРМЕ

КАНТОВСКОЙ ЭТИКИ

Proton pseydos* 0=B0 70:;NG05BAO 2 A0<>< 53> ?>=OB88 >1 MB8:5, :>B>@>5 2A53> OA=55 2K@065=> 8< =0 A. 62 (R., A. 54): « ?@0:B8G5A:>9 D8;>A>D88, 345 A=>20=8O B>3>, GB> ?@>8AE>48B, 0 @0AA<0B@8205< 70:>=K B>3>, GB> 4>;6=> ?@>8AE>48BL, E>BO 1K =8:>340 8 =5 ?@>8AE>48;>&»016 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2=K5%20?@>1;5. -B> C65 ?@O<>5 petitio principii**. B> A:070; 20<, GB> ACI5AB2CNB 70:>=K, :>B>@K< 4>;6=> ?>4G8=OBLAO =0H5 ?>2545=85? B> A:070; 20<, GB> 4>;6=> ?@>8AE>48BL B>, G53> =8:>340 =5 ?@>8AE>48B? 'B> 405B 20< ?@02> 70@0=55 ?@8=8<0BL MB> 8 A>>1@07=> B>BG0A =02O7K20BL =0<, :0: 548=AB25==> 2>7<>6=CN, MB8:C 2 70:>=>40B5;L=>-?>25;8B5;L=>9 D>@<5? / 3>2>@N, 2 ?@>B82=>ABL 0=BC, GB> MB8:, :0: 8 2>>1I5 D8;>A>D, 4>;65= 4>2>;LAB2>20BLAO >1JOA=5=85< 8 B>;:>20=85< 40==>3>, B. 5. 459AB28B5;L=> ACI5AB2CNI53> 8;8 A>25@H0NI53>AO, GB>1K ?@89B8 : 53> C@07C<5=8N, 8 GB> 745AL 58B 5I5 24>2>;L 45;0, 3>@074> 1>;LH5, G5< A45;0=> 4> A8E ?>@, 2 B5G5=85 BKAOG5;5B89. !>>B25BAB25==> C:070==>2A:>288, 2?>;=5 >B=>AOI5?@>AC, ?@5645 2AO:>3> 8AA;54>20=8O ?@8=8<05BAO, GB> ACI5AB2CNB G8AB> <>@0;L=K5 70:>=K, - ?>;>65=85, :>B>@>5 A>E@0=O5B A2>N A8;C 8 ?>B><, A>AB02;OO 3;C1>G09HCN >A=>2C 2A59 A8AB5B8< A=0G0;0 8AA;54>20BL ?>=OB85 70:>=0. >4;8==>5 8 :>@5==>5 7=0G5=85 53> >3@0=8G8205BAO 3@0640=A:8< 70:>=>< (lex, nomos), G5;>25G5A:8< CG@5645=85<, 7028AOI8< >B G5;>25G5A:>3> ?@>872>;0. @C3>5, ?@>872>4=>5, D83C@0;L=>5, <5B0D878G5A:>5 7=0G5=85 ?>=OB85 70:>=0 8<55B 2 A2>5< ?@8<5=5=88 : ?@8@>45, 2 :>B>@>9 ?>AB>O==> >48=0:>2K5 A?>A>1K 459AB28O, >BG0AB8 ?>7=0==K5 a priori, >BG0AB8 ?>4<5G5==K5 M@K =07K205< 70:>=0<8 ?@8@>4K. 8HL >G5=L =51>;LH0O G0ABL MB8E 70:>=>2 ?@8@>4K <>65B 1KBL CA<>B@5=0 a priori 8 A>AB02;O5B B>, GB> >AB@>C<=> 8 8A:CA=> 2K45;5=> 0=B>< 8 >1J548=5=> ?>4 8<5=5< <5B0D878:8 ?@8@>4K. >=5G=>, 8 4;O G5;>25G5A:>9 2>;8 ACI5AB2C5B 70:>=, ?>A:>;L:C G5;>25: ?@8=04;568B : ?@8@>45, ?@8B>< 70:>= AB@>3> 4>:07C56=K9, =5 4>?CA:0NI89 8A:;NG5=89, B25@4K9 :0: A:0;0, :>B>@K9 =5 vel quasi***, ?>4>1=> :0B53>@8G5A:> 2545B : =5>1E>48<>AB8: MB> - 70:>= <>B820F88, >A>10O D>@<0 70:>=0 ?@8G8==>AB8, 8<5==> - ?@8G8==>ABL, ?@>H54H0O G5@57 ?>7=0=85. >B 548=AB25==K9 4>:07C5= 4;O G5;>25G5A:>9 2>;8, :>B>@>A;54=OO ?>4G8=5=0 :0: B0:>20O. = 3;0A8B, GB> 2AO:89 ?>ABC?>: <>65B A>25@H8BLAO ;8HL 2A;54AB285 B>3> 8;8 4@C3>3> 4>AB0B>G=>3> <>B820. -B>, :0: 8 2>>1I5 70:>= ?@8G8==>AB8, 5ABL 70:>= ?@8@>4K. !CI5AB2>20=85 65 <>@0;L=KE 70:>=>2, =57028A8B G5;>25G5A:>3> CAB0=>2;5=8O, 3>AC40@AB25==>3> CAB@>9AB20 8;8 @5;838>7=>3> CG5=8O, =5;L7O 4>?CA:0BL 157 4>:070B5;LAB20; B0:8< >1@07><, 0=B, 45;0O ?>4>1=>5 4>?CI5=85, ?>28=5= 2 petitio principii. => ?@54AB02;O5BAO 5I5 1>;55 45@7:8<, :>340 >= =5<54;5==> 70B5<, =0 A. VI ?@548A;>28O, 4>102;O5B, GB> <>@0;L=K9 70:>= 4>;65= 459AB2>20BL A «01A>;NB=>9 =5>1E>48<>ABLN»017 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2 =K5%20?@>1;5 . > B0:>3> @>40 =5>1E>48<>ABL 2A5340 8<55B A2>8< ?@87=0:>< =587156=>ABL A;54AB28O; 0 :0:0O 65 <>65B 1KBL @5GL >1 01A>;NB=>9 =5>1E>48<>AB8 ?> >B=>H5=8N : MB8< O:>1K <>@0;L=K< 70:>=0<, 2 :0G5AB25 ?@8<5@0 :>B>@KE 0=B ?@82>48B «du sollt (sic) nicht lugen» («BK =5 4>;65= ;30BL»), - 254L, :0: 8725AB=> 8 :0: >= A0< A>3;0H05BAO, 70:>=K MB8 1>;LH5N G0ABLN, 4065, :0: ?@028;>, >AB0NBAO 157 ?>A;54AB289. 'B>1K ?@8=8<0BL 2 =0CG=>9 MB8:5 ?><8<> 70:>=0 <>B820F88 5I5 4@C385, 8A:>==K5 8 >B 2AO:>3> G5;>25G5A:>3> CAB0=>2;5=8O =57028A8=K 4;O 2>;8, 8E =C6=> 4>:070BL 8 2K25AB8 2> 2A5< >1J5<5 8E ACI5AB2>20=8O, - 5A;8 65;0NB =5 B>;L:> @5:><5=4>20BL 2 MB8:5 G5AB=>ABL, => 8 ?@0:B8:>20BL 55. >:0 B0:8E 4>:070B5;LAB2 =5 ?@82545=>, O =5 ?@87=0N 4;O 22545=8O 2 MB8:C ?>=OB89 70:>=0, ?@54?8A0=89, 4>;6=>3> =8:0:>3> 8=>3> ?@>8AE>645=8O, :@><5 =5 8<5NI53> =8G53> >1I53> A D8;>A>D859, 8<5==> <>8A552A:8E 70?>25459. 0 MB> ?@>8AE>645=85 =082=> C:07K205B 4065 8 2 2KH5?@82545==><, ?5@2>< 87 2KAB02

sollt». Но понятие, которое может указать для себя только подобное происхождение, не имеет права, таким образом, без околичностей проникать в философскую этику: нет, его надо отослать прочь, пока оно не получит себе удостоверения и пропуска в виде правильного доказательства. В нем мы имеем у Канта первое и грубое petitio principii.

* Первый ложный шаг (греч.). - Ред.

** предвосхищение основания (лат.). - Ред.

*** только в известной мере (лат.). - Ред.

> :0: 2 ?@548A;>288 A ?><>ILN B0:>3> petitio 0=B 157 40;L=8E A;>2 ?@8=O; ?>=OB85 <>@0;L=>3> 70:>=0 70 40==>5 8 =5A><=5==> ACI5AB2CNI55, B>G=> B0: 65 =0 A. 8 (R., A. 16)018 ?5=30CM@%20-%2025%20>A=>2=K5%20?@>1;5 ?>ABC?05B >= A 1;87:>@>4AB25==K< ?>=OB85< 4>;30, :>B>@>5 4>?CA:05BAO :0: ?@8=04;560I55 : MB8:5 157 2AO:>3> 1;8609H53> @0AA<>B@5=8O. 4=0:> 8 745AL >?OBL O 2K=C645= 2KABC?8BL A ?@>B5AB><. >=OB85 MB> 2<5AB5 A @>4AB25==K<8 5=OB8O<8 70:>=0, 70?>2548, 4>;65=AB2>20=8O 8 B. ?., 27OB>5 2 B0:>< 157CA;>2=>< A1O70=> A2>8< ?@>8AE>645=85< B5>;>38G5A:>9 <>@0;8 8 4> B5E ?>@ >AB05BAO GC64K< 4;O MB8:8 D8;>A>DA:>9, ?>:0 =5 ?@54AB028B 70:>==>3> C4>AB>25@5=8O, >A=>20==>3> =0 ACI=>AB8 G5;>25G5A:>9 ?@8@>4K ;81> >1J5:B82=>3> <8@0. >B>;5 O =5 ?@87=0N 70 =8< 8 53> @>4AB25==8:0<8 8=>3> ?@>8AE>645=8O, :@><5 A:@860;59. >>1I5 2 E@8AB80=A:85 25:0 D8;>A>DA:0O MB8:0 15AA>7=0B5;L=> 70820;0 A2>N D>@B B5>;>38G5A:>9; 0 B0: :0: ?>A;54=OO ?> ACI5AB2C A2>525;8B5;L=0, B> 8 D8;>A>DA:0O 2KABC?8;0 2 D>@<5 ?@54?8A0=8O 8 CG5=8O >1 >1O70==>ABOE, =5 ?>4>7@520O 2 A2>59 =528==>AB8, GB> =0 MB> 5I5 =C6=> ?>;CG8BL ?@02> 345-;81> 2 4@C3>< <5AB5, =0?@>B82, >=0 2>>1@060;0, GB> MB> 8 5ABL 55 ?>4;8==K9 8 5AB5AB25==K9 284. 0A:>;L:> 15AA?>@=0 8 2A5<8 =0@>40<8, 2@5<5=0<8 8 @5;838O<8, 0 B0:65 2A5<8 D8;>A>D0<8 (70 8A:;NG5=85< G8ABKE <0B5@80;8AB>2) ?@87=0=0 <5B0D878G5A:0O, B. 5. 70 ?@545;K MB>3> D5=><5=0;L=>3> 1KB8O ?@>AB8@0NI0OAO 8 25G=>AB8 ?@8G0AB=0O, MB8G5A:0O 7=0G8<>ABL G5;>25G5A:>3> ?>2545=8O, =0AB>;L:> 65 4;O =55 =5ACI5AB25==>, GB>1K 55 ?>=8<0;8 2 D>@<5 ?>25;5=8O 8 ?>28=>25=8O, 70:>=0 8 >1O70==>AB8. !25@E B>3>, ?>=OB8O MB8 2=5 A2O78 A B5>;>38G5A:8<8 ?@54?>;>65=8O<8, 87 :>B>@KE >=8 2>7=8:;8, B5@ONB, A>1AB25==>, 2AO:>5 7=0G5=85, 8 5A;8, ?>4>1=> 0=BC, 4C<0NB 2>7<5AB8BL MB> B5<, GB> 3>2>@OB >1 01A>;NB=>< 4>;65=AB2>20=88 8 157CA;>2=>9 >1O70==>AB8, B> MB> 7=0G8B :>@<8BL G8B0B5;O A;>20<8, 4065 ?@O<> ?@54;030BL 5;3 8<55B A B>;L:> ?> >B=>H5=8N : C3@>75 =0:070=85< 8;8 : >15I0=8N =03@04K. >MB>:: 704>;3> 4> ?>O2;5=8O 0=B0 =0 A25B 3>2>@8B: «For since it would be utterly in vain, to suppose a rule set to the free actions of man, without annexing to it some entorcement of good and evil to determine his will; we must, whereever we suppose a law, suppose also some reward or punishment annexed to that law» («On Understanding», :=. , 3;. 33, § 6**). AO:>5 4>;65=AB2>20=85, A;54>20B5;L=>, =5>1E>48<> >1CA;>2;8205BAO :0:>9-;81> =03@04>9 8. 7=0G8B, 3>2>@O :0=B>2A:8< O7K:><, >:07K205BAO ACI5AB25==> 8 =587156=> 38?>B5B8G5A:8< 8 =8:>340 =5 1K205B, :0: CB25@6405B MB> 0=B, :0B53>@8G5A:8<. A;8 65 >B1@>A8BL MB8 CA;>28O, B> ?>=OB85 4>;65=AB2>20=8O 2> 2AO:>< A;CG05 5ABL contradictio in adjecto. >25;8B5;L=K9 3>;>A, 8AE>48B ;8 >= 87=CB@8 8;8 872=5, A>25@H5==> =52>7<>6=> ?@54AB028BL A515 8=0G5, :0: C3@>60NI8< 8;8 >15I0NI8<; => B>340 ?>28=>25=85 565B 1KBL, ?@0240, A<>B@O ?> >1AB>OB5;LAB20<, C<=> 8;8 3;C?>, >4=0:> 2A5340 1C45B =>A8BL A2>5:>@KAB=K9 E0@0:B5@, A;54>20B5;L=> - ;8H5=> <>@0;L=>9 F5==>AB8. >;=0O =5 ABL 8 15AA>45@60B5;L=>ABL MB>3> ;560I5N 2 >A=>25 :0=B>2A:>9 MB8:8 ?>=OB8O > 157CA;>2=>< 4>;65=AB2>20=88 2 A0<>9 53> A8AB5<5 2KABC?05B ;8HL ?>765, 8<5==> 2 «@8B8:5 ?@0:B8G5A:>3> @07C<0», ?>4>1=> B>65B >AB020BLAO 2 >@30=87<5, 0 2 :>=F5 :>=F>2 4>;65= ?@>@20BLAO =0@C6C. <5==> MB>B AB>;L 157CA;>2=K9 4>;3 2A5-B0:8 B@51C5B 4;O A51O ?>B>< CA;>28O, 40 8 =5 >4=>3> B>;L:>, 2 2845 =03@04K, 0 5I5 8 15AA<5@B8O B>3>, :B> MBC =03@04C ?>;CG05B, 8 ACI5AB2>20=8O B>3>, :B> 55 405B. -B>, :>=5G=>, =5>1E>48<>, :>;L A:>@> >1O70==>ABL 8 4>;3 ?@8=OBK 70 >A=>2=>5 ?>=OB85 MB8:8: 254L ?>=OB8O MB8, ?> ACI5AB2C 45;0, >B=>A8B5;L=K 8 8<5NB :0:>5-;81> 7=0G5=85 8A:;NG8B5;L=> B>;L:> 2284C C3@>60NI53> =0:070=8O 8;8 >15I0==>9 =03@04K. > 2>740O=85 MB>, ?>ABC;8@C5<>5 2 1C4CI5< 4;O 4>1@>45B5;8, :>B>@0O B0:8< >1@07>< ;8HL A 284C @C:>2>4AB2>20;0AL 15A:>@KAB85<, 2KABC?05B ?>4 1;03>284=K< ?>:@>2><, ?>4 =0720=85< 2KAH53> 1;030, ?@54AB

как направленная на благополучие, стало быть, опирающаяся на выгоду мораль, или эвдемонизм, который Кант торжественно выбросил в главную дверь своей системы, как гетерономный, и который теперь вновь прокрадывается с заднего входа под именем высшего блага. Так мстит за себя скрывающая в себе противоречие предпосылка безусловного, абсолютного долженствования. С другой стороны, обусловленное долженствование не может, конечно, быть основным понятием этики, ибо все, что свершается в зависимости от ожидаемой награды или кары, необходимо будет эгоистическим деянием и, как таковое, лишено чисто моральной ценности. Из всего этого явствует, что требуется более высокое и более беспристрастное понимание этики, если мы серьезно желаем на самом деле разгадать идущее за пределы явления, вечное значение человеческого поведения.

* противоречие в определении {лат). - Ред.

** «Так как было бы совершенно напрасно предполагать какое-либо правило для свободных действий человека, не связывая с этим правилом той либо иной приманки добра и зла, определяющей человеческую волю, го всюду, где мы принимаем закон, мы должны также принимать какую-либо награду или наказание, связанные с этим законом» («О разумении», т IV, гл. 33, § 6)019 .

Как всякое долженствование непременно связано с условием, так и всякая обязанность. Ибо оба эти понятия очень близко между собою родственны и почти тождественны. Единственная разница между ними заключается, быть может, в том, что долженствование вообще может опираться и на одно принуждение, обязанность же предполагает обязательство, т. е. принятие на себя обязанности: такое отношение существует между господином и слугою, начальником и подчиненным, правительством и подданными. Именно потому, что никто не принимает на себя обязанности безвозмездно, всякая обязанность дает в то же время какое-либо право. Раб не имеет обязанностей, так как он не имеет прав; но для него существует долженствование, основанное на простом принуждении. В последующем отделе я установлю то единственное значение, каким обладает понятие «обязанность» в этике.

Понимание этики в императивной форме как учения об обязанностях и представление о моральной ценности или неценности человеческих поступков как об искажении или нарушении обязанностей, бесспорно, имеет свой источник вместе с долженствованием только в теологической морали и, прежде всего, в декалоге. Поэтому оно существенно связано с предположением зависимости человека от какой-то другой, повелевающей им и устанавливающей награду либо кару воли и не может быть от него отделено. Насколько неоспоримо предположение такой воли в теологии, настолько же мы не вправе втихомолку и без дальних околичностей вводить его в философскую мораль. Но в таком случае нельзя также заранее принимать, что для этой морали сама собою разумеется и существенна императивная форма, предъявление заповедей, законов и обязанностей, - причем жалким паллиативом будет замена внешнего условия, существенно связанного с этими понятиями в силу самой их природы, словом «абсолютный» или «категорический», так как тогда, согласно сказанному, возникает contradictio in adjecto.

И вот, после того как Кант втихомолку и неосмотрительно заимствовал для этики эту императивную форму у теологической морали, так что в ее основе лежат, собственно, предпосылки последней, т. е. теология, как то, благодаря чему этика только и получает свой смысл и значение, что неотделимо от нее и даже implicite* содержится в ней, то для него уже легко было потом в конце своего изложения вновь развить из своей морали теологию, известную нравственную теологию. Ведь для этого ему нужно было только ясно выделить те понятия, которые, implicite принятые в долге, скрыто лежали в основе его морали, и теперь explicite** выставить их в качестве постулатов практического разума. Тогда и явилась, к великому назиданию людей, теология, опирающаяся исключительно на мораль, даже из нее вытекающая. Но это произошло оттого, что сама мораль эта основана на скрытых теологических предпосылках. Я не имею в виду делать насмешливых сравнений; но по форме дело здесь обстоит аналогично с тем сюрпризом, какой подготовляет нам искусник в натуральной магии, заставляя нас найти вещь там, где он ее заранее мудро запрятал. Говоря абстрактным языком, ход рассуждения у Канта таков, что он сделал результатом то, что должно было бы быть принципом или предпосылкой (теологию), а в качестве предпосылки принял то, что подлежало бы вывести как результат (заповедь). А когда он дал делу такой искаженный вид, никто, даже он сам, не узнал того, что перед ним было, именно - старую, общеизвестную теологическую мораль. С выполнением этого фокуса мы познакомимся в шестом и седьмом параграфах.

* неявно (лат.). - Ред.

**явно (лат.). - Ред.

Конечно, уже до Канта понимание морали в императивной форме и как учение об обязанностях было в большом ходу и в философии, но только тогда и самую мораль обосновывали на воле уже в другом месте доказанного Бога, и это было последовательно. Но если, подобно Канту, мы стремимся к независимому от такой воли обоснованию и хотим установить этику без метафизических предпосылок, то мы уже не вправе без иного источника брать за основу эту императивную форму, это «ты должен» и «такова твоя обязанность».

§ 5

О СУЩЕСТВОВАНИИ ОБЯЗАННОСТЕЙ ПО ОТНОШЕНИЮ

К НАМ САМИМ В ОСОБЕННОСТИ

Но Кант настолько сохранил эту столь желанную для него форму учения об обязанностях и в дальнейшем развитии своей этики, что, подобно своим предшественникам, помимо обязанностей по отношению к другим, признал также обязанности по отношению к нам самим. Так как я прямо отвергаю последние, то я хочу здесь, где это всего удобнее по логике изложения, эпизодически вставить свои соображения на этот счет.

Обязанности по отношению к нам самим, подобно всяким обязанностям, должны быть либо обязанностями права, либо обязанностями любви. Обязанности правовые перед нами самими невозможны в силу самоочевидного основоположения «volenti non fit injuria»*, именно: ведь то, что я делаю, всякий раз бывает то, что я хочу, таким образом, со стороны себя самого я всегда получаю лишь то, чего хочу; следовательно, тут никогда мое право не бывает нарушено. Что же касается обязанностей любви перед самим собою, то здесь задача морали уже выполнена, и последняя является слишком поздно. Невозможность нарушения обязанности любви к себе предполагается уже в высшем завете христианской морали: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя»020 , так что любовь, какую каждый питает к самому себе, заранее принята за maximum и условие всякой другой любви. При этом вовсе не прибавлено: «Возлюби себя самого, как своего ближнего», - всякий почувствовал бы, что требование это слишком мало, и это была бы единственная обязанность, при которой в повестке дня стояло бы opus supererogationis**. Сам Кант, в «Метафизических началах учения о добродетели», на с. 13 (R., с. 230); говорит: «То, что каждый неизбежно уже сам желает, не подпадает под понятие о долге…»021 Тем не менее это понятие об обязанностях перед самим собою все еще сохранило свой авторитет и у всех пользуется особым благоволением, что и неудивительно. Комичное впечатление производит оно, однако, в тех случаях, когда люди начинают хлопотать о собственной персоне и вполне серьезно говорить об обязанностях самосохранения: ведь достаточно ясно, что у них уже душа ушла в пятки, и нет нужды в добавочном стимуле какой-либо обязательной заповеди.

То, что обычно выставляется как обязанность перед самим собою, это, прежде всего, тесно связанное с предрассудками и исходящее из самых поверхностных оснований рассуждение против самоубийства. Одному только человеку, который отдан во власть не только телесных, как животное, ограниченных настоящим, но и несравненно более тяжких, захватывающих будущее и прошлое духовных страданий, природа в виде возмещения даровала как привилегию возможность по произволу заканчивать свое существование еще прежде, чем она сама поставит ему предел, так что он не вынужден жить, подобно животному, до тех пор, пока может, но живет лишь до тех пор, пока хочет. А надо ли ему по этическим основаниям отказаться от такой привилегии - это вопрос трудный, которого нельзя решить, по крайней мере обычными, поверхностными аргументами. Также и те доводы против самоубийства, какими не пренебрегает Кант, с. 53 (R., с. 48) и с. 67 (R., с. 57)022 , я по совести не могу назвать иначе, как жалкими, не заслуживающими даже ответа. Невольно станет смешно, когда подумаешь, что подобного рода соображения должны были бы вырвать кинжал из рук Катона, Клеопатры023 , Кокцея Нервы024 (Тацит. «Анналы», VI, 26) или Аррии, жены Пета025 (Плиний. «Письма», III, 16). Если действительно существуют подлинные моральные мотивы против самоубийства, то они во всяком случае заложены очень глубоко и не могут быть достигнуты лотом общепринятой этики: они принадлежат к более высокому кругу мыслей, чем даже тот, какой подобает точке зрения настоящего трактата***.

* «нет обиды изъявившему согласие»026 (лат.). - Ред.

** сверхобязательное деяние (лат.). - Ред.

*** Это - аскетические основания: они указаны в четвертой книге моего главного труда, т. 1, § 69.

То, что еще помимо названного обычно предлагается под рубрикой обязанностей перед собою, - это частью правила благоразумия, частью диетические предписания: и те и другие не относятся к этике в собственном смысле. Наконец, сюда причисляют еще запрещение противоестественного сладострастия, т. е. онанизма, педерастии и скотоложства. Но из них, во-первых, онанизм - это главным образом порок детства, и борьба с ним гораздо более входит в задачи диететики, чем этики, поэтому-то и книги против него написаны медиками (как Тиссо027 и др.), а не моралистами. Если после того как диететика и гигиена сделают свое дело и сокрушат порок с помощью неопровержимых доводов, за него примется еще и мораль, то дело окажется настолько уже законченным, что на ее долю останется лишь немногое. Далее, что касается скотоложства, то это совсем ненормальное, очень редко встречающееся преступление, стало быть, действительно нечто исключительное, притом настолько возмутительное и противное человеческой природе, что оно само говорит против себя и отталкивает более, чем это могут сделать какие-либо разумные доводы. Сверх того, оно, как унижение человеческой природы, вполне может считаться собственно преступлением против вида как такового и in abstracto, а не против человеческих индивидуумов. Таким образом, из трех упомянутых половых преступлений только педерастия подлежит ведению этики и без натяжки найдет там свое место при разборе справедливости; именно последняя страдает от этого порока, и здесь нельзя сослаться на volenti non fit injuria, ибо нарушение права состоит тут в совращении более юной и неопытной стороны, которая терпит от этого физический и моральный ущерб028 .

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)