Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки



назад содержание далее

Часть 4.

Греческие теогонии и космогонии, как и последующие космологии, содержат повествование о генезисе, последовательном возникновении упорядоченного мира. Они являются своего рода мифами о верховной власти, ибо [133] славят могущество бога, правящего вселенной, повествуют о его рождении, участии в битвах, триумфе. Во всех областях - природной, общественной, ритуальной - порядок представляет собой результат победы бога - верховного правителя. Таким образом если мир отныне чужд неустойчивости и беспорядку, то это - продукт победоносных битв бога со своими соперниками (чудовищами) и установление его незыблемого господства. "Теогония" Гесиода представляется гимном славы Зевсу. Поражение Титанов и Тифона, побежденных сыном Крона, не только венчает все здание поэмы: каждый эпизод воспроизводит и резюмирует архитектонику космогонического ..мифа, каждая победа Зевса направлена на устройство мира, битва Титанов и Олимпийцев повествует о возврате вселенной к первоначальному состоянию неразличимости и беспорядка. Низвергнутые в битве первобытные силы - Гея, Уран, Понт, Океан, Тартар, ранее существовавшие разрозненно, вновь оказались смешанными. Гея и Уран, о разделении которых повествовал Гесиод, вновь воссоединились.

...И когда бы увидел

Все это кто-нибудь

иль ухом бы шум тот услышал,

Всякий, наверно, сказал бы,

что небо широкое сверху

Наземь обрушилось,

- ибо с подобным же грохотом страшным

Небо упало б на землю,

ее на куски разбивая,

- Столь оглушительный шум

поднялся от божественной схватки.

[134] Мир вновь принял свой первоначальный облик хаоса:

Бездна великая.

Тот, кто вошел бы туда чрез ворота,

Дна не достиг бы той бездны

в течение целого года:

Ярые вихри своим дуновеньем

его подхватили б,

Стали швырять и туда и сюда.

Победа Зевса вновь все ставит на свои места. Титаны, закованные в цепи, низвергнуты на дно Тартара:

Медной оградою Тартар кругом огорожен в три ряда

Ночь непроглядная шею ему окружает, а сверху

Корни земли залегают и горько-соленого моря...

Выхода нет им оттуда - и его преградил Посиадон

Медною дверью [6] .

Битва с Тифоном (речь идет о вставке, относящейся, несомненно, к концу VII в. до н. э.) вновь затрагивает аналогичные темы. Ф. Корнфорд, на наш взгляд, весьма удачно и впечатляюще сопоставил этот эпизод с битвой Мардука против Тиамат [7] . Как и Тиамат, Тифон представляет силы смуты и беспорядка, возврат к бесформенному хаосу.

Повергнув Титанов и сразив Тифона, Зевс по просьбе богов взял на себя верховную власть и воссел на троне бессмертник, затем распределил между Олимпийцами их обязанности и почести (timai). Подобным же образом Мардук, объявленный царем богов, убивает Тиамат, рассекает ее тело на две части, делая из первой небо, из второй - землю; затем он определяет место и движение звезд, [135] устанавливает годы и месяцы, упорядочивает время и пространство, создает род людской, распределяет привилегии и назначает судьбы.

Эти моменты сходства между греческой теогонией и вавилонским мифом о сотворении (creation) мира не случайны. Гипотеза о заимствовании, сформулированная Ф. Корнфордом, была подтверждена (при одновременном уточнении и дополнении) недавним открытием двойного ряда документов: с одной стороны, финикийскими табличками из Рас Шамра (начало XIV в. до н. э.), а с другой - хеттскими клинописными текстами, которые воспроизводят старый хурритский эпос XV в. до н. э. Почти одновременное восстановление этих двух теогонических мифов обнаружило целый ряд новых совпадений, которые объясняют наличие в ткани Гесиодова повествования деталей, представлявшихся неуместными или казавшимися ранее необъяснимыми. Таким образом, проблема восточных влияний на греческие мифы о сотворении мира, о степени распространения этих влияний и их границах, так же как проблема путей и времени их проникновения, представляется вполне обоснованной.

 2>AB>G=KE B5>3>=8OE, B0: 65 :0: 8 2 3@5G5A:8E (4;O :>B>@KE ?5@2K5 <>3CB A;C68BL <>45;O<8), B5<0 35=578A0 <8@0 2:;NG05BAO 2 >1H8@=CN M?>?5N > 25@E>2=>9 2;0AB8, ?@54AB02;ONICN A>1>9 87>1@065=85 1>@L1K 70 3>A?>4AB2> =04 <8@>< A<5=ONI8E 4@C3 4@C30 ?>:>;5=89 1>3>2 8 @07;8G=KE A0:@0;L=KE A8;. #AB0=>2;5=85 25@E>2=>3> ?@02;5=8O 8 CG@5645=85 ?>@O4:0 2KABC?0NB :0: 420 =5@0745;L=KE [136] 0A?5:B0 >4=>9 1>65AB25==>9 4@09 2 >4=>9 8 B>9 65 1>@L15, @57C;LB0B>< >4=>9 8 B>9 65 ?>154K. -B0 >1I=>ABL 2K@0605B 7028A8<>ABL <8D8G5A:>3> ?>25AB2>20=8O >B F0@A:8E @8BC0;>2, M;5<5=B :>B>@KE >=> A>AB02;O5B 2 =0G0;5 8 :>B>@K5 >=> A>?@>2>6405B :0: A;>25A=K9 0::>=A:CN ?>M A>B2>@5=88 <8@0 - "-=C<0 M;8H" - 5653>4=> ?5;8 =0 G5B25@BK9 45=L F0@A:>3> ?@074=>20=8O =0ABC?;5=8O >2>3> 3>40, 2 <5AOF =8A0=. !G8B0;>AL, GB> : MB>9 40B5 2@59 F8:;: <8@ 2>72@0I05BAO : A2>59 8AE>4=>9 B>G:5. "> 1K; :@8B8G5A:89 <><5=B, :>340 25AL <8@>2>9 ?>@O4>: AG8B0;AO =5CAB0=>2;5==K<. > 2@5<89 18B2K A 4@0:>=><, :0: 1K ?>2B>@OO 1>@L1C 0@4C:0 A "80<0B. &0@A:>5 8A?KB0=85 8 53> ?>1540 8<5;8 42>9=>5 7=0G5=85: CB25@640O <>IL 25@E>2=>3> 2;0AB8B5;O, >=8 2>AA>74020;8 A<5=C 2@5<5=8 3>40, :>A<8G5A:89 ?>@O4>:, =>A82H89 A>F80;L=K9 E0@0:B5@. ;03>40@O A25@EJ5AB5AB25==>9 4>1;5AB8 F0@O ?>A;5 ?5@8>40 :@878A0 <8@ 2=>2L >1=>2;O5BAO 8 CB25@6405BAO =>2K9 2@5<5==>9 F8:;.  2028;>=A:8E @8BC0;0E 8 <8D0E =0H;0 A2>5 2K@065=85 A?5F8D8G5A:0O :>=F5?F8O 2708<>>B=>H5=89 <564C 25@E>2=>9 2;0ABLN 8 <8@>2K< ?>@O4:><: F0@L 3>A?>4AB2C5B =5 B>;L:> 2 A>F80;L=>9 85@0@E88, => 2<5H8205BAO 8 2 ?@>F5AAK ?@8@>4K. #?>@O4>G5=85 ?@>AB@0=AB20, A>B2>@5=85 (creation) 2@5<5=8, @53C;8@>20=85 A57>==>3> F8:;0 ?@54AB02;ONBAO 2:;NG5==K<8 2 45OB5;L=>ABL F0@O; >=8 ACBL 0A?5:BK DC=:F8>=8@>20=8O 25@E>2=>9 2;0AB8. [137] @8@>40 8 >1I5AB2> ?5@5<5H820NBAO, ?>@O4>: 2> 2A5E 53> D>@<0E 8 2> 2A5E >1;0ABOE AB028BAO 2 7028A8<>ABL >B =>A8B5;O 25@E>2=>9 2;0AB8. 8 =0 C@>2=5 G5;>25G5A:>3> >1I5AB20, =8 =0 ?@8@>4=>< C@>2=5 MB>B ?>@O4>: 5I5 =5 ACI5AB2C5B A0< ?> A515 8 =5 D>@3> GB>1K ACI5AB2>20BL, >= 4>;65= 1KBL :5<-B> CAB0=>2;5=, 0 4;O B>3>, GB>1K 4;8BLAO, >= 4>;65= :5<-B> ?>445@6820BLAO. "0: 8;8 8=0G5, ?>@O4>: 2A5340 ?@54?>;0305B =0;8G85 C?>@O4>G820NI53> 035=B0, B2>@G5A:>9 A8;K, A?>A>1=>9 53> CAB0=>28BL.  @0<:0E MB>3> <8D8G5A:>3> ?@54AB02;5=8O =5 ACI5AB2>20=85 :0: 02B>=><=>9 >1;0AB8 ?@8@>4K, B0: 8 70:>=0 A0<>>@30=870F88 2A5;5==>9. =0;>38G=>5 <>6=> A:070BL =5 B>;L:> > B5>3>=88 5A8>40, => 4065 > 1>;55 ?>74=8E 8 1>;55 @0728BKE B5>3>=8OE, B0:8E, :0: B5>3>=8O $5@5:840 87 !?@>A0 (@8AB>B5;L >B=>A8B : 53> G8A;C "B5>;>3>2", C65 2=>A82H8E 2 <8D M;5<5=BK D8;>A>D88). !>2@5<5==8: =0:A8<0=4@0, $5@5:84, A>E@0=OO B@048F8>==K5 >1@07K 25;8:8E 1>65AB2, ?>A@54AB2>< MB8<>;>388 8E 8<5= ?>4G5@:8205B 5AB5AB25==K9 0A?5:B 8E ?@8@>4K. "0: @>= AB0=>28BAO %@>=>A>< - @5<5=5<; 5O ?@52@0I05BAO 2 "@5>A", "@5>", GB> 7=0G8B "?>B>:", "8AB5G5=85"; 52A <>48D8F8@C5BAO 2 0A, B. 5. 2 3;03>; "68BL", 2>7 <>6=>, GB>1K 2K@078BL AB5?5=L 53> <>I8. -B>B <8D ?>-?@56=5=F5=B@8@>20= =0 B5<5 1>@L1K 70 3>A?>4AB2> 2 <8@5. 0A:>;L:> <>6=> AC48BL ?> 4>H54H8< 4> =0A D@03<5=B0<, $5@5:84 ?>25AB2>20; > A@065=88 @>=>A0 A D8>=><, [138] AE20B:5 8E 2>9A:, ?045=88 ?>15645==KE 2 :50=, 2>F0@5=88 @>=>A0 =04 2A5< <8@><; 70B5< 4>;6=> 1K;> ?>A;54>20BL =0?045=85 52A0, 702>520=85 8< 2;0AB8, 53> B>@65AB25==K9 1@0: A %B>=859 [8] ?@8 ?>A@54=8G5AB25 8;8 A ?><>ILN -@>A0.  @57C;LB0B5 A2OI5==>3> 1@0:>A>G5B0=8O (hieros gamos) 52A0 A ?>475<=>9 1>38=59 ?@>87>H;> 2>7=8:=>25=85 2848<>3> <8@0. 0 MB>< 1@0:>A>G5B0=88 2?5@2K5 1K; ?@8<5=5= 1@0G=K9 @8BC0; "A=OB8O ?>:@K20;0" (anakalypterion). !C<@0G=0O %B>=8O >1;0G8;0AL 2 A>B:0==>5 8 ?>40@5==>5 59 52A>< ?>:@K20;>, C7>@ =0 :>B>@>< >1>7=0G0; >G5@B0=8O <>@59 8 :>=B8=5=B>2. @8=O2 40@, :>B>@K9 52A, 2@CG8; 59 :0: A2845B5;LAB2> 55 =>2>9 ?@5@>30B82K (geras - "2>5==0O =03@040", "?>G5ABL"), E475<=0O 1>38=O AB0;0 559 - 2848<>9 75<;59. 0B5< 52A >B25; :064>3>2 53> C45; (moira), 7

причитающуюся ему часть космоса. Под надзором ветров и бурь он отправил в Тартар силы беспорядка, высокомерия и дерзости (hybris).

Таким образом, проблема генезиса мира остается в теогонии если не совсем скрытой, то, во всяком случае, стоящей на заднем плане. Миф не спрашивает: как из хаоса возник упорядоченный мир, а отвечает на вопрос: "кто есть суверенный бог; кто воцарился (аnassein, basileyein) над миром? В этом смысле функцией мифа является установление различия и, так сказать, дистанции между тем, что было первым с точки зрения времени, и тем, кто был первым с точки зрения власти, т. е. установление различия между хронологическим [139] началом основания мира и тем, кто "руководит" его настоящим упорядочением. На этом различии и основан миф; он делает предметом своего повествования летопись смены божественных поколений, метаморфозы верховной власти вплоть до того момента, когда чье-то окончательное главенство не положит конец драматическому процессу создания династии (dinasteia). Следует подчеркнуть, что слово arche, ставшее популярным в философской мысли, не принадлежит "политическому" словарю мифа [9] . Дело не только в том, что с мифом были связаны более специфические "царственные" выражения, но также и в том, что слово arche, одинаково обозначая происхождение во времени, а также главенство в социальной иерархии, упраздняет именно ту дистанцию, на которой основывался миф. Когда Анаксимандр впервые примет этот термин, придав ему философский смысл принципа, начала, это будет означать не только отказ философа от "монархического" словаря, присущего мифу, но также его стремление сблизить, объединить те две функции мифа, которые "теологи" по необходимости разделяли, а именно: что было первым во времени, т. е. то, от чего произошли все вещи, что главенствует во вселенной и правит ею. Действительно, для "физика" мировой порядок больше не мог быть результатом установления в некоторый момент времени волей одного-единственного агента, активного фактора: имманентный для природы (physis), великий закон, упорядочивающий и управляющий вселенной, должен был уже некоторым [140] образом присутствовать в первостихии, из которой постепенно образовался мир. Говоря о древних поэтах и "теологах", Аристотель в "Метафизике" заметил, что для них "царствуют и управляют [миром] не первые боги, например Ночь и Небо, или Хаос, или Океан, а власть принадлежит Зевсу" [10] . Анаксимандр же полагал, что нет ничего, что было бы arche по отношению к апейрону (так как последний существовал всегда), но что апейрон есть arche всего: он "все объемлет (periechein) и всем управляет (kybernan)" [11] .

Итак, попытаемся установить образ мира, изображаемый в общих чертах в греческих теогониях.

1. Вселенная - это иерархия божественных сил. Аналогичная по своей структуре человеческому обществу, она не может быть верно изображена в виде чисто пространственной схемы и описана в терминах, выражающих положение, расстояние, движение. Ее порядок, сложный и строгий, выражает отношения между действующими агентами; он устанавливается соотношениями сил, шкалой старшинства, власти, сана, отношениями господства и подчинения. Ее пространственные аспекты - космические уровни и пространственные направления - выражают, скорее, не геометрические свойства, а различия в функциях, значимости и ранге.

2. Этот порядок не возник необходимым образом в динамической игре составляющих [141] вселенную элементов (стихий), а был установлен в драматической борьбе, благодаря подвигу одного из действующих агентов - богов.

3. Над миром господствует мощь одного бога, который возвышается над другими богами: миф изображает его верховным властителем, вершиной мироздания; это его монархия (monarchia) поддерживает равновесие между составляющими вселенную божественными силами, отводит каждой из них ее место в иерархии, ограничивает круг ее ведения, прерогатив, доли почестей.

Эти три черты взаимосвязаны; они сообщают мифическому повествованию целостность и собственную логику. Они также указывают на связь мифа (как греческого, так и восточного) с той концепцией верховной власти, которая ставит в зависимость от властителя чередования времен года, атмосферные явления, плодородие земли, скота и женщин. Такой образ царя, повелевающего временем, сотворяющего дождь, распределяющего природные богатства,- образ, который в микенскую эпоху мог выражать социальные реалии и отвечать ритуальным требованиям,- еще виден в некоторых пассажах Гомера и Гесиода [12] , а также в таких легендах, как легенда о Салмонее и Эаке. Что касается греческого мифа, то здесь речь могла идти не больше чем о "пережитках". После падения микенского царства исчезли дворцовая система и образ повелителя (аnax'а), от древних же царских ритуалов остались лишь некоторые следы, смысл которых был забыт. Стирается [142] память о царе, периодически воспроизводящем мировой порядок; утрачивается столь ясная прежде связь между приписываемыми повелителю мифическими подвигами и организацией природных явлений. Распад верховной власти, ограничение царского владычества способствовали также отделению мифа от ритуалов, к которым миф уходил своими корнями. Отделившись от культовых обрядов, устным комментарием которых он служил первоначально, миф приобретает более беспристрастный, более независимый характер. В этом смысле миф мог подготовить и предвосхитить творчество философов. Уже в нескольких пассажах Геродота космический порядок предстает отделенным от царской функции и освобожденным от всякой связи с ритуалом, иначе говоря, вопрос о происхождении космоса ставится более автономно. Возникновение мира не описывается более в терминах подвига, но как процесс порождения божественных сил, имена которых непосредственно вызывают в сознании физические реалии: небо, земля, море, свет, ночь и т. д. Характерен в этом отношении и "натуралистический" акцент начала "Теогонии" (строки с 116 по 133), который прослеживается затем во всей поэме. Но, быть может, именно эта неудачная попытка описать возникновение космоса по закону спонтанного развития и является основным достоинством поэмы. Тем не менее, несмотря на проявляющиеся усилия концептуального размежевания, мысль Гесиода остается узником мифического обрамления. Уран, Гея, Понт являются [143] вполне физическими реалиями в их конкретных образах неба, земли, моря; но в то же время они суть божества, которые действуют, сочетаются и воспроизводятся, подобно людям. Располагаясь в двух планах, мысль "теолога" трактует одно и то же явление, например разделение земли и воды, и как естественный факт видимого мира и как божественное порождение, относящееся к началу времени. Для того чтобы порвать со словарем и логикой мифа, Гесиоду понадобилась бы целостная система, способная заменить мифологическую схему иерархии божеств, возглавляемую верховным правителем. У него просто не было возможности представить вселенную подчиненной власти закона, подобно самоорганизующемуся космосу, который распространил на все свои части один и тот же порядок, состоящий в isonomia - в равном распределении, равновесии, равномерности и симметрии [13] .

Примечания

[1] Вurnet J. Early greek philosophy. 3-е ed. London, 1920, p. V.

[2] Ср.: De Corte M. Mythe et philosophic chez Anaximandre. Laval theologique et philosophique, 14, 1958 (1960) р. 9-20.

[3] Маковельский А.О. Досократики, ч. I. Казань, 1914, с. 38-39.

[4] Иерогамией называется соединение бога и богини или двух взаимодополнительных начал различного пола, фигурирующее в некоторых религиях.-Прим. ред.

[5] Ваldгу Н. G. Embryological analogies in preso-cratic cosmogony. Classical Quarterly, 26, 1932, p. 27-34.

[6] Гесиод. Теогония, 700-740.- В: Эллинские поэты, цит. соч. Хотя некоторые ссылки на поэму Гесиода приведены правильно, авторская трактовка гесиодовской теогонии ошибочна, ибо согласно Гесиоду первобытные силы - Гея, Уран, Понт и т. д.- не были жертвами битвы Олимпийцев с Титанами и не были низвергнуты в Хаос.- Прим. ред.

[7] По-видимому, имеется в виду книга: Cornford F. M. From religion to philosophy. London, 1912. Мардук и Тиамат - герои вавилонской космогонической поэмы-мифа "Энума элиш".- Прим. ред.

[8] Хтонические божества - боги земли, подземного царства, преисподней. Имя Хтонии имели несколько героинь греческих мифов.- Прим. ред.

[9] У Гесиода arche применено исключительно во временном значении.

[10] Аристотель. Метафизика, 1091 b5.

[11] Аристотель. Физика, 203 b 10-15.

[12] Гомер. Одиссея, XIX, 109; Гесиод. Работы и дни, 240 и ел.

[13] О началах греческой мысли и первых шагах философской рефлексии см: Вurnеt J. Early greek philosophy. 3-е ed. Londres, 1920, trad. francaise: L'Aurore de la philosophic greque. Paris, 1919; Cornford F.M. From religion to philosophy. A Study in the origins of western speculation. London, 1912; его же: Principium sapientiae. The origins of greek philosophical thought. Cambridge, 1952; Frankel H. Dichtung und Philosophic des fruhens Griechentums. New York, 1951; его же: Wege und Formen friihgriechischen Denkens. Mdnchen, 1955; Gernet L. Les origines de la philosophic. Bulletin de l'Enseignement public du Maroc, 183, 1945, p. 9 sq.; Gigоn O. Der Ursprung der griechischen Philosophic von Hesiod bis Parmenides. Basel, 1945; Guthrie W.R.C. In the beginning. Some greek views on the origins of life and the early state of man. London, 1957; Jaeger W. The theology of the early greek philosophers. Oxford, 1947; Kirk G. S., Raven J. E. The presocratic philosophers. A critical history with a selection of texts. Cambridge, 1957; Nestle W. Vom mythos zum logos. Die Selbsien-tfaltung des griechischen Denkens von Homer bis auf die Sophistik und Sokrates. Stuttgart, 1940; Onians R. B. The origins of european thought about the body, the mind, the soul, the world, time and fate. Cambridge, 1951; Sсhuhl P.-M. Essai sur la formation de la pensee grecque. Introduction historique a une etude de la philosophic platonicienne. Paris, 1934, 2-е ed., 1948; Snell B. Die Entdeckung des Geistes. Studien zur Entstehung des europaischen Denkens bei den Griechen, 2-e ed., Hambourg, 1948; Thomson G. Studies in ancient greek society, II, The first Philosophers. London, 1955; его же: From religion to philosophy. Journal of Hellenic Studies, 73, 1953, p. 77-84: Vernant J.-P. Du mythe a la raison. La formation de la pensee positive dans la Grece archaique. Annales. Economies, Societes, Civilisations, 1957, p. 183-206.

Об отношениях между греческими и восточными теогониями см.: Вarnett R. D. The Epic of Kumarbi and the Theogony of Hesiod. Journal of Hellenic studies, 65, 1945, p. 100-101; Duchemin J. Sources grecques et orientales de la Theogonie d'Hesiode. l'information litteraire, 1952, p. 146-151; Dussaud R. Antecedents orientaux a la Theogonie d'Hesiode. Melanges Gregoire. 1, 1949, p. 226-231; Eissfeldl O. Phonikische und Griechische Kosmogonie. In: Elements orientaux dans la religion grecque ancienne. Paris, 1960, p. 1-55; Forrer E.O. Eine Geschichte des Gotterkonigtums aus dem Hatti-Reiche. Melanges Fr. Cumoni, 1936, p. 687-713; Gutterbock H.G. The hittite version of the hurrian Kumarpi myth: Oriental Forerunners of Hesiod. American Journal of archaeology, 52, 1948, p. 123-134: Srhwabe H. Die griechischen Theogonien und der Orient. Elements orientaux dans la religion grecque ancienne, p. 39-56; Vian F. Le mythe de Typhee et le probleme de ses origines orientales. Ibid., p. 17-37; его же: Influences orientales et survivances indo-europeennes dans la Theogonie d'Hesiode. Revue de la Francoancienne, 126, 1958, p. 329-336; Wikander S. Histoire des Ouranides. Cahiers du Sud, 314, 1952, p. 9-17.

Восточные тексты собраны в работе: Рritchard J. В. Ancient Near Eastern texts relating to the Old Testament. 2-e ed., Princeton, 1955.

в мифе. Анаксимандр, например, локализует землю в центре мира, добавляя при этом, что если она пребывает неподвижной в определенном месте, не нуждаясь в какой-либо опоре, то это происходит потому, что, будучи равноудаленной от всех точек в пространстве, она не нуждается в том, чтобы двигаться вниз или вверх, в ту или другую сторону. Анаксимандр, следовательно, помещает космос в математизированном пространстве, определяемом чисто геометрическими отношениями. Тем самым устраняется унаследованный от мифа образ иерархического мира, где "верх" и "низ" в их абсолютной противоположности обозначают различные космические уровни божественных сил и где пространственные направления (т. е. "верх" и "низ") имеют противоположные религиозные значения. Кроме того, все попытки мифа объяснить устойчивость земли, "всеобщий приют безопасный" (Гесиод), оказываются ненужными, ибо земля не нуждается больше в "опоре", "корнях"; ей больше не нужно ни плавать (как у Фалеса) на воде, из которой она, по его учению, возникла, ни опираться на воздух, как бы "оседлав" его (как у Анаксимена). С тех пор как была создана первая геометрическая модель вселенной, все встало на свои места. Для того чтобы понять, почему люди могут вполне безопасно ходить по земле, почему земля не падает, как и все предметы, находящиеся на ее поверхности, достаточно [147] знать, что все радиусы небосвода равны между собой.

Геометрическая структура космоса предполагает такую его организацию, которая прямо противоположна организации, приписываемой космосу мифической традицией. Никакая стихия или часть мира не находятся в более привилегированном положении по сравнению с другими, никакая физическая сила не занимает доминирующего положения басилевса, осуществляющего всюду свою власть, господство (dynasteia). Если земля расположена в центре вселенной, имеющей форму правильной окружности, она может пребывать неподвижной вследствие равного расстояния отовсюду, т. е. без того, чтобы подвергаться какой-либо власти, "...ничем не поддерживаемая" (hypo methenos kratoumene). Эта формулировка Анаксимандра, которая вводит понятие "власть" (kratos), свидетельствует об устойчивости словаря и политических понятий в космологической мысли милетцев. Но, как весьма справедливо подчеркнул Ч. Кан в своей недавней работе, Анаксимандр в этой области намного опередил своего ученика - Анаксимена [2] . Согласно Анаксимену, земля, будучи плоской, держится на воздухе, который господствует над нею, сдерживает (synkratei) ее, подобно тому, как душа, будучи воздухом, сдерживает нас. Для Анаксимандра же наоборот: ни одна стихия, ни одна часть мира не могут господствовать над другой. Новый порядок природы характеризуется равенством и симметрией различных сил, составляющих космос. Превосходство принадлежит [148] исключительно закону равновесия. Режим равновесия, равноправия (isonomia) замещает единовластие (monarchia) как в природе, так и в полисе.

Отсюда - нежелание присвоить воде (Фалес), воздуху (Анаксимен) или какой-либо другой стихии значение "начала", "главенства" (arche). Первую субстанцию - "бесконечную", "вечную", "божественную", "всеобъемлющую" и "управляющую всем" - Анаксимандр понимал как особую реальность, отличную от всех других стихий, образующую их общее начало, неисчерпаемый источник, равно питающий всех. Аристотель объясняет такой выбор следующим образом: если бы одна из стихий обладала бесконечностью, свойственной апейрону, то она уничтожила бы все другие. Действительно, стихии определяются их взаимной противоположностью; следовательно, надо, чтобы "противоположности уравновешивали друг друга" (isazei aei tanantia) или, как сказал Аристотель в другом месте, имели "равенство силы" (isotes tes dynameos) [3] . Поскольку у нас нет оснований сомневаться в адекватности рассуждений Аристотеля и отвергать предложенное им истолкование мысли Анаксимандра, мы видим, что аристотелевская интерпретация учений его предшественников констатирует радикальное изменение отношения к власти и порядку в мире. Царская власть (basileia), единовластие (monarchia), которые в мифологической традиции почитались как силы, создающие и поддерживающие мировой строй, в трактовке Анаксимандра становятся разрушителями [149] этого строя. Отныне миропорядок утратил иерархический характер и стал служить поддержанию равновесия между силами, ни одна из которых не должна обрести окончательное господство над другими, ибо это повлекло бы за собой распад космоса. Если апейрон обладает властью (arche) и управляет всем, то именно потому, что его власть исключает для любой стихии возможность господства, власти (dynasteia). Примат апейрона гарантирует постоянство равновесия сил во взаимоотношениях между природными стихиями; будучи выше всех стихий, апейрон подчиняет их общему закону.

Впрочем, это равновесие сил отнюдь не статично; его динамика следует из наличия бинарных противоположностей и является результатом их конфликтов. Это значит, что поочередно каждая из сил захватывает власть, точнее, берет верх над своей противоположностью, но затем уступает эту власть в пользу своей противоположности соразмерно со своим первоначальным превосходством. Во всем космосе, в том числе в чередовании времен года и человеческом организме, происходит смена преобладания одной из противоположных сил над другой, связывая воедино господство и подчинение, расширение и сжатие, рождение и смерть всех стихий - тех самых стихий, которые, согласно Анаксимандру, "следуя порядку времени, выплачивают друг другу компенсацию (tisis) и возмездие (dike) за совершенную несправедливость (adikia)".

Образуемый противостоящими и постоянно конфликтующими силами (dynameis) мир [150]подчиняет их закону справедливой компенсации, порядку, поддерживающему между ними равенство (isotes). Под давлением этого одинакового для всех справедливого закона (dike) силы связываются между собой, координируются, уравновешиваются с тем, "чтобы, вопреки их множественности и различиям, составить единый космос.

Новая картина мира, достаточно четко представленная Анаксимандром, является общей основой развития философской мысли досократиков и медицинских исследований. В начале V в. до н. э. Алкмеон представил эту картину в терминах, столь ясно свидетельствующих о ее политических истоках, что (особенно после статей Г. Властоса, посвященных этой проблеме) нам нет необходимости останавливаться на этом [4] . Итак, Алкмеон определяет здоровье как равновесие сил - isonomia ton dynameon - влажного и сухого, холодного и теплого, горького и сладкого и т. д. Болезни есть следствие "единовластия" (monarchia) одного из этих элементов над остальными, ибо исключительное господство отдельно взятого элемента губительно.

Но социальный опыт дал космологической мысли не только модель равного для всех закона и порядка, сменившего всемогущее господство монарха. Режим полиса предстает перед нами соотнесенным с новой концепцией пространства; институты полиса представляют собой проекцию и воплощение того, что можно назвать "политическим пространством". В этой связи следует отметить, что первые урбанисты, [151] такие, например, как Гипподам из Милета, были на самом деле политическими теоретиками; организация городского пространства является лишь одним из моментов их более общего стремления упорядочить и рационализировать человеческий мир. Связь между пространством города и его институтами наиболее четко представлена в произведениях Платона и Аристотеля.

В новом социальном пространстве, которое ориентировано на центр, власть, господство (kratos, arche, dynasteia) не располагаются более на вершине социальной лестницы, а помещены в центре (es meson), в середине человеческой группы. Теперь этот центр котируется высоко, ибо зависит от тех, кого называют "средними" (oi mesoi), так как, находясь на равном от крайностей расстоянии, они составляют фиксированную точку равновесия города. По отношению к центру все индивиды и группы занимают симметричное положение. Агора образует центр общего для всех пространства. Все, кто сюда попадают, тем самым одинаково определяются как равные (isoi). Присутствуя в этом политическом пространстве, как отдельные индивиды, так и группы людей, вступают в определенные взаимоотношения. Учреждение общего Очага (Hestia koine) символизирует это политическое сообщество [5] . Установленный в Пританее [6] (вообще говоря, на агоре), общий Очаг, связанный с многочисленными домашними очагами, находится как бы на равном расстоянии от различных семей, населяющих полис; он представляет их всех, не уподобляясь [152] ни одному из них конкретно. Центрированное пространство, пространство общее, уравнивающее и симметричное и вместе с тем светское, предназначенное для столкновения мнений, дебатов и аргументаций, противопоставляется религиозному пространству, символизируемому Акрополем.

Сопоставление некоторых текстов наводит на мысль о том, что эти новые пространственные представления содействовали геометрической ориентации, характеризующей греческую астрономию; эти же представления свидетельствуют о глубокой структурной аналогии между институциональным пространством, в котором находит свое выражение человеческий космос, и пространством физическим, на которое милетцы проектируют природный космос. Согласно древним авторам, Анаксимандр полагал, что земля покоится в силу центрального положения, занимаемого ею, вследствие равной удаленности ее от всех крайних точек, словом, вследствие "равновесия" (homoiotes). Пребывая в центре, земля не подчинена какому-либо господству (kratoumene) над собой. Эта связь между центральным положением и отсутствием "господства" кажется парадоксальной. Однако в политических текстах Геродота мы обнаруживаем такой же словарь и то же концептуальное сходство. Геродот рассказывает, что после смерти тирана Поликрата Меандрий, назначенный покойным в качестве его преемника и носителя скипетра (skeptron), созывает всех граждан на собрание и объявляет им о своем решении упразднить тиранию. "Я,- заявляет [153] он им кратко,- не одобрял владычества Поликрата над людьми, равными ему... Я передаю всю власть (arche) народу и провозглашаю свободу и равенство (isonomia)" [7] .

Это сопоставление представляется тем более знаменательным, что у самих милетцев концепция физического пространства, симметрично организованного вокруг центра, соответствует некоторым представлениям общественного характера. Согласно Агафемеру, Анаксимандр из Милета, ученик Фалеса, первым начертил обитаемую землю на дощечке для записей (pinax), как это сделал после него, но более тщательно Гекатей из Милета [8] . Добавим, что ранние греческие "физики" представляли себе обитаемую землю круглой; в центре земли - Греция, а в центре Греции - Дельфы. Известно, что эта концепция вызвала ироническую оценку у Геродота. "Смешно видеть,- пишет он,- как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем. А Азию они считают величиной, равной Европе" [9] . В другом пассаже Геродот раскрывает нам институциональную и политическую подоплеку такой, на его взгляд, слишком далеко заходящей геометризации физического пространства. После перенесенного ионийцами поражения они собрались в Панионе [10] . Биант из Приены, один из мудрецов, посоветовал им "всем вместе отплыть в Сардон и там основать один общий [154] для всех ионян город". Затем выступил Фалес из Милета. Он предложил построить один общий дом для совещаний (en bouleyterion) именно в Теосе, так как Теос лежит "посередине Ионии" (meson lonies); другие города, сохраняя самостоятельность, будут отныне на положении местных демов, включенных в единый полис [11] .

Между прочим, мы располагаем еще одним доказательством взаимодействий, которые могли происходить между политическими, геометрическими и физическими значениями центра, понимаемого как фиксированная точка, вокруг которой упорядочивается пространство, образуемое симметричными и обратимыми отношениями в обществе и природе [12] . Очаг (Hestia), символизирующий на агоре новый человеческий порядок, у Филолая будет означать центральный космический огонь, у других философов - землю, пребывающую неподвижно посередине вселенной [13] .

Эти соответствия между структурой природного космоса и организацией космоса социального вполне отчетливо представлял себе Платон в IV в. до н. э. Философ, который велел начертать над входом в Академию: "Негеометр да не войдет!", свидетельствует о наличии связей между мыслью геометрической и мыслью политической, которые установились и долго поддерживались у греков. В диалоге "Горгий", бичуя в лице Калликла и устами Сократа всех тех, кто отказывается изучать геометрию, Платон тесно связывает познание геометрических равенств, являющихся основой физического космоса, с политическими [155] представлениями, на которых покоится новый порядок города - справедливость (dikaiosyne), благоразумие и сдержанность (sophrosyne): "Мудрецы учат, Калликл, что небо и землю, богов и людей объединяют общение, дружба, порядочность, воздержанность, справедливость... Ты же, мне кажется, этого в расчет нисколько не принимаешь, несмотря на всю свою мудрость, ты не замечаешь, как много значит и меж богов, и меж людей равенство - я имею в виду геометрическое равенство... Это оттого, что ты пренебрегаешь геометрией" [14] .

Примечания

[1] Гномон (gnomon) - солнечные часы, состоящие из вертикального стержня, установленного на горизонтальной плоскости. По самой короткой тени этого стержня определяли полдень, а по ее направлению - страны света; по этой же самой короткой тени за год устанавливали день летнего солнцестояния, по самой длинной - зимнего.-Прим. ред.

[2] Кahn Ch. H. Anaximander and the origins of greek cosmology. New York, 1960.

[3] Аристотель. Физика, 204 b-13-19, 22-25;

Метеорологика, 340 а 16,

[4] Vlastos A.G. Equality and justice in early greek cosmologies. Classical Philology, 42, 1947, p. 156-178; его же: Theology and philosophy in early greek thought. The philosophical Quarterly, 1952, p. 97-123; его же: Isonomia. American Journal of Philology, 74, 1953, p. 337- 366; особенно об этом см.: Cornford P.M. Principium Sapientiae. In: Gnomon, 27, 1955, p. 65-76.

[5] Ср.: G e r n e t L. Sur le Symbolisme politique en Grece ancienne:' le Foyer commun. Cahier internationaux de Sociologie, 11, 1951, p. 21-43.

[6] Пританеем называлось место заседаний пританов - представителей Афинского Совета, переизбиравшихся по жребию несколько раз в год для руководства всеми текущими делами.- Прим. ред.

[7] Геpoдoт. История, 3, 142.

[8] Агафемер, 1, 1.- В: Маковельский А.А 6, ч. I, Казань, 1914, с. 37.

[9] Геродот. История, 4, 36.

[10] Панион - святилище Геликонского Посейдона, в котором происходили общие собрания ионийцев для обсуждения политических вопросов.- Прим. ред.

[11] Геродот. История, 1, 170.

[12] Разумеется, мифологической мысли были известны кругообразность и центр; и то и другое в ее глазах имело самостоятельную ценность. Но религиозный образ центра не упорядочивает симметричное пространство, а, напротив, предполагает иерархическое пространство, имеющее разные космические уровни, между которыми центр позволяет установить связь. Политический символ центра - общий Очаг - выступает в качестве посредника между религиозным выражением центра (omphalos, Hestia) и геометрическим понятием центра в однорядном пространстве (по этому поводу см.: Gernet L. Op. oil., р. 42 sq.).

[13] Ср.: Siegel R. E. On the relation between early scientific thought and mysticism: is Hestia, ihe central fire. an abstract astronomical concept? In: Janus, 49, 1960, p. 1-20.

[14] Платон. Горгий, 508а.

Заключение

[156] Становление полиса, рождение философии - весьма тесные связи между этими явлениями объясняют возникновение рациональной мысли, истоки которой восходят к социальным структурам и складу мышления, присущим греческому полису. Включенная таким образом в человеческую историю, философия утрачивает характер откровения, который подчас приписывали ей, чествуя в молодой науке ионийцев вневременной разум, начавший воплощаться во времени. Милетская школа не была свидетельницей рождения разума вообще; она создала один из видов разума, некоторую первоначальную форму рациональности. Этот греческий разум не является экспериментальным разумом современной науки, который ориентирован на исследование физической среды. Методы, интеллектуальные средства и понятийный аппарат, выработанные в течение последних веков в результате кропотливых и непрестанных усилий, направлены именно на познание и покорение Природы. Аристотелевское же определение человека как "политического животного" подчеркивает именно отличие греческого разума от современного. Если homo sapiens - разумный человек - был в глазах греков homo politicus - политическим человеком, то это [157] значит, что разум сам по себе, по своей сути, является политическим.

И действительно, в Греции разум с самого начала получил свое выражение, конституировался и сформировался именно в политическом плане. Социальный опыт стал у греков предметом позитивного размышления, ибо в полисе он подлежал публичным дебатам, аргументированному обсуждению. Закат мифа можно датировать с того момента, когда греческие мудрецы стали обсуждать социальный строй, попытались определить его суть, объяснить его в формулах, доступных пониманию человека, использовать для этой цели количественные представления числа и меры. Таким образом возникла и определилась собственно политическая мысль, чуждая религии, имеющая свой словарь, понятия, принципы, теоретические положения. Эта мысль наложила глубокий отпечаток на умонастроение античного человека. Она характеризует цивилизацию, которая на протяжении всего своего существования не переставала рассматривать общественную жизнь как кульминацию человеческой деятельности. Для грека человек неотделим от гражданина; размышление (phro-•nesis) является привилегией свободных людей, которые взаимосвязанно проявляют свой разум и осуществляют свои гражданские права и обязанности. Кроме того, осознавая себя гражданином, человек одновременно ориентирует и формирует свою деятельность в других областях. Зародившаяся в Милете философия глубоко укоренилась в этой политической мысли, фундаментальные интересы которой [158] она выражала и у которой.она частично заимствовала свой словарь. Но эта зависимость продолжалась недолго. Начиная с Пар-менида философия находит свой собственный путь, исследует новую область, ставит проблемы, присущие только ей. В отличие от милетцев, отвечающих на вопросы: что есть порядок, как он образуется и как он поддерживается, теперь философы пытаются установить, какова природа бытия и познания, каковы их отношения. Так греки внесли новое измерение в историю человеческой мысли. Для разрешения теоретических трудностей - "апорий",- порожденных собственным прогрессом, философия постепенно выковывает свой язык, вырабатывает свои понятия, создает логику, строит собственную рациональность. Но при решении этой задачи она не стремилась к наблюдениям над явлениями природы, не производила экспериментов. Даже само понятие экспериментирования осталось для нее чуждым. Она строила математику, не пытаясь применить ее к изучению природы. Между математикой и физикой, вычислением и опытом отсутствовала та взаимозависимость, которая, как мы видели, изначально соединяла геометрию и политику.. Если греческая мысль внесла в социальный мир категории меры и числа, то природа как таковая представляла для нее скорее область приблизительного, к которой не применимы ни точный расчет, ни строгое рассуждение. Греческий разум формировался не столько в ходе обращения людей с объектами, сколько во взаимоотношениях самих людей. [159] Он развивался не столько в связи с техникой, посредством которой воздействуют на внешний мир, сколько благодаря технике, которая воздействует на других и основным средством которой служит язык, а именно: политике, риторике, дидактике. Иначе говоря, греческий разум был устремлен на воспитание, совершенствование и образование людей, а не на преобразование природы. Во всех своих достоинствах и недостатках он - дитя полиса.

назад содержание далее





© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)