Часть 2.

Сократ. Если и неизвестен, то я о нем слышал.

Пол. Так он, по-твоему, счастливый или несчаст-ный?

Сократ. Не знаю, Пол, ведь я никогда с ним не встречался.

e Пол. Что же, если б вы встретились, так ты бы узнал, а без этого, издали, тебе никак невдомек, что он счастлив?

Сократ. Нет, клянусь Зевсом.

Пол. Ясное дело, Сократ, ты и про Великого царя 20 скажешь, что не знаешь, счастлив он или нет!

Сократ. И скажу правду. Ведь я не знаю ни как он воспитан и образован, ни насколько он справед-лив.

Пол. Что же, все счастие только в этом?

Сократ. По моему мнению, да, Пол. Людей до-стойных и честных - и мужчин, и женщин - я зову счастливыми, несправедливых и дурных - несчаст-ными.

471 Пол. Значит, этот самый Архелай, по твоему разу-мению, несчастен?

Сократ. Да, мой друг, если он несправедлив.

Пол. Какое уж тут «справедлив»! Он не имел ни малейших прав на власть, коей ныне владеет, по-тому что родился от рабыни Алкета, брата Пердикки, и, рассуждая по справедливости, сам был Алкетовым рабом, а если бы пожелал соблюдать справедливость, то и поныне оставался бы в рабстве у Алкета и был бы счастлив - по твоему разумению. Но вместо того он дошел до последних пределов несчастья, ибо учинил

b чудовищные несправедливости. Начал он с того, что пригласил к себе господина своего и дядю, пообещав вернуть ему власть, которой того лишил Пердикка, и, напоив гостей допьяна - и самого Алкета, и сына его Александра, своего двоюродного брата и почти ровес-ника,- взвалил обоих на телегу, вывез среди ночи в поле и зарезал, а трупы исчезли бесследно. Совершив такую несправедливость, он даже не заметил, что стал несчастнейшим из людей, и никакого раскаяния не

с испытывал, а немного спустя не пожелал стать счастливым, потому что не воспитал в согласии со справедливостью своего брата, мальчика лет семи, законного сына Пердикки, и не передал ему власть, которая тому принадлежала по справедливости, но утопил ребенка в колодце, матери же его, Клеопатре, объявил, что тот

506

гонялся за гусем, упал в воду и захлебнулся. И вот теперь, самый заклятый враг справедливости в Македонии, он, разумеется, и самый несчастный из македонян, а вовсе не самый счастливый, и, вероятно, в Афинах найдутся люди, и ты между ними первый, Сократ, d которые предпочтут поменяться местами с кем угодно из македонян, только не с Архелаем!

Сократ. Еще в начале нашего разговора, Пол, я похвалил тебя за хорошую, на мой взгляд, выучку в красноречии, но заметил, что искусство вести беседу ты оставил без должного внимания. Вот и теперь: это, стало быть, довод, которым меня мог бы изобличить и ребенок, и ты полагаешь, будто с его помощью надежно опроверг мое утверждение, что несправедливый не бывает счастлив? С чего бы это, добрейший мой? На-оборот, ни в одном слове я с тобой не согласен!

П о л. Просто не хочешь согласиться, а думаешь е так же, как я.

Сократ. Милый мой, ты пытаешься опровергать меня по-ораторски, по образцу тех, кто держит речи в судах. Ведь и там одна сторона считает, что одолела другую, если в подтверждение своих слов представила многих и вдобавок почтенных свидетелей, а противник - одного какого-нибудь или же вовсе никого. Но для выяснения истины такое опровержение не дает ровно ничего, бывает даже, что невинный становится 472 жертвою лжесвидетельства многих и как будто бы не последних людей 21. Так и в нашем случае - чуть ли не все афиняне и чужеземцы поддержат тебя, если ты по-желаешь выставить против меня свидетелей, и скажут, что я не прав. В свидетели к тебе пойдет, если по-желаешь, Никий, сын Никерата, с братьями - это их треножники стоят один подле другого в святилище Диониса,- пойдет, если пожелаешь, Аристократ, сын b Скеллия 22, чей прославленный дар красуется в святилище Аполлона Пифийского, пойдет весь дом Перикла или иной здешний род, какой пожелаешь выбрать.

Но я хоть и в одиночестве, а с тобою не соглашусь, потому что доводы твои нисколько меня не убеждают, а просто, выставив против меня толпу лжесвидетелей, ты стараешься вытеснить меня из моих владений - из истины. Я же, пока не представлю одного единственного свидетеля, подтверждающего мои слова,- тебя с самого - считаю, что не достиг в нашей беседе почти

507

никакого успеха. Но я думаю, что и ты ничего не до-стигнешь, если не получишь свидетельства от меня од-ного; всех же прочих свидетелей можешь спокойно от-пустить.

Стало быть, вот какой существует способ опровер-жения, который признаешь ты и многие кроме тебя; но существует и другой, который признаю я. Давай их сравним и посмотрим, чем они друг от друга отли-чаются. Ведь то, о чем мы спорим, отнюдь не пустяк, скорее можно сказать, что это такой предмет, знание которого прекраснее всего, а незнание всего позорнее: по существу речь идет о том, знать или не знать, какой человек счастлив, а какой нет.

d Итак, скорее вернемся к предмету нашей беседы. Ты полагаешь, что человек несправедливый и преступ-ный может быть счастлив, раз, по твоему мнению, Ар-хелай счастлив, хотя и несправедлив. Так мы должны тебя понимать или как-нибудь иначе?

Пол. Именно так.

Сократ. Ая не считаю такое возможным. Это пер-вое наше разногласие. Ну хорошо, а когда придет воз-мездие и кара, несправедливый и тогда будет счастлив?

Пол. Конечно, нет! Тогда он будет самым несчаст-ным на свете.

е Сократ. Но если кара несправедливого не постиг-нет, он, по-твоему, будет счастлив?

Пол. Да.

Сократ. А по моему мнению, Пол, человек не-справедливый и преступный несчастлив при всех об-стоятельствах, но он особенно несчастлив, если уходит от возмездия и остается безнаказанным, и не так не-счастлив, если понесет наказание и узнает возмездие богов и людей.

473 Пол. Но это нелепость, Сократ!

Сократ. Я постараюсь разубедить тебя, приятель, чтобы и ты разделил мое суждение; потому что ты мне друг, так я считаю. Стало быть, мы расходимся вот в чем (следи за мною внимательно): я утверждал раньше, что поступать несправедливо хуже, чем терпеть неспра-ведливость.

Пол. Именно так.

Сократ. А ты - что хуже ее терпеть.

П о л. Да.

Сократ. И еще я говорил, что несправедливые несчастны, а ты это отверг.

508

Пол. Да, клянусь Зевсом!

Сократ. Таково твое суждение, Пол. b

Пол. И правильное суждение.

Сократ. Скорее всего, ты сказал также, что несправедливые счастливы, если остаются безнаказан-ными.

Пол. Совершенно верно.

Сократ. А я утверждаю, что они самые несчаст-ные и что те, кто понесет наказание, менее несчастны. Ты и это намерен опровергать?

Пол. Ну, это опровергнуть потруднее прежнего, Сократ!

Сократ. Нет, Пол, не труднее, а невозможно: истину вообще нельзя опровергнуть.

Пол. Что ты говоришь?! Если человек замыслил несправедливость, например стать тираном, а его схва- с тят и, схвативши, растянут на дыбе, оскопят, выжгут глаза, истерзают всевозможными, самыми разнообраз-ными и самыми мучительными пытками да еще заставят смотреть, как пытают его детей и жену, а в конце концов распнут или сожгут на медленном огне 23-в этом случае он будет счастливее, чем если бы ему уда-лось спастись и сделаться тираном и править городом до конца своих дней, поступая как вздумается, возбуж-дая зависть и слывя счастливцем и меж согражданами, и среди чужеземцев? Это ли, по-твоему, невозможно d опровергнуть?

Сократ. Раньше ты взывал к свидетелям, почтеннейший Пол, а теперь запугиваешь меня, но опять-таки не опровергаешь. Впрочем, напомни мне, пожалуйста, одну подробность. «Если несправедливо замыслит стать тираном» - так ты выразился?

П о л. Так.

Сократ. Тогда счастливее ни тот ни другой из них не будет - ни тот, кто захватит тираническую власть вопреки справедливости, ни тот, кто понесет наказание: из двух несчастных ни один не может называться «более счастливым». Но более несчастным будет тот, e кто спасется и станет тираном. Что это, Пол? Ты смеешься? Это, видно, еще один способ опровержения: если тебе что скажут, в ответ насмехаться, а не возражать?

Пол. Не кажется ли тебе, Сократ, что ты уже полностью опровергнут, раз говоришь такое, чего ни один человек не скажет? Спроси любого из тех, кто здесь.

Сократ. Пол, я к государственным людям не при-

509

надлежу, и, когда в прошлом году мне выпал жреоий заседать в Совете и наша фила24 председательство-

474 вала, а мне досталось собирать голоса, я вызвал об-щий смех, потому что не знал, как это делается. Вот и теперь не заставляй меня собирать мнения присут-ствующих, но, если возражений посильнее прежних у тебя нет, тогда, как я уже сказал, уступи, соблюдая очередь, место мне и познакомься с возражением, которое мне кажется важным. Ведь я, о чем бы ни говорил, могу выставить лишь одного свидетеля - собеседника, с которым веду разговор, а свидетельства большинства в расчет не принимаю и о мнении могу справиться лишь

b у одного, со многими же не стану беседовать. Гляди те-перь, готов ли ты в свою очередь подвергнуться испы-танию, отвечая на мои вопросы.

По моему суждению, и я, и ты, и остальные люди - все мы считаем, что хуже творить несправедливость, чем ее терпеть 25, и оставаться безнаказанным, чем нести наказание.

Пол. А по-моему, ни я и никто из людей этого не считает. Ты-то сам разве предпочел бы терпеть неспра-ведливость, а не причинять ее другому?

Сократ. Да и ты тоже, и все остальные.

Пол. Ничего подобного: ни я, ни ты и вообще ни-кто!

c Сократ. Не хочешь ли ответить на вопрос?

Пол. Очень хочу! Любопытно, что ты теперь ста-нешь говорить.

Сократ. Сейчас узнаешь,