Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки






назад содержание далее

Часть 5.

Теорема 31

Если мы воображаем, что кто-либо любит, желает илиненавидит что-либо такое, что мы сами любим, желаемили ненавидим, то тем постояннее мы будем это любитьи т. д. Если же воображаем, что он отвращается от того,

444 этика,обзревателя доказанная в геометрическом порядке...

что мы любим, или наоборот, то будем испытывать ду-шевное колебание.

Доказательство. Вследствие одного того, что кто-либо, понашему воображению, что-нибудь любит, мы сами будем лю-бить это (по т. 27). Но по предположению мы и без тоголюбим это. Следовательно, для любви прибавляется еще но-вая причина, ей благоприятствующая, и потому то, что мылюбим, мы будем любить вследствие этого тем постояннее.Далее, воображая, будто кто-либо чувствует к чему-нибудь от-вращение, мы сами будем избегать этого (по той же т.). Еслиже предположим, что мы в то же самое время любим это, то,значит, мы в то же самое время будем к одному и тому жеотноситься и с любовью и с отвращением, иными словами (посх. т. 17), будем колебаться; что и требовалось доказать.

Королларий. Отсюда и из т. 28 этой части следует, чтовсякий стремится, насколько возможно, к тому, чтобы ка-ждый любил то, что он сам любит, и ненавидел, что онненавидит. Отсюда слова поэта*.

Будем и страх и надежду делить, коль любим

друг друга,Сердце железное лишь любит другим вперекор.

Схолия. Такое стремление к тому, чтобы каждый одоб-рял то, что мы любим или ненавидим, есть в действитель-ности честолюбие (см. сх. т. 29). Отсюда мы видим, чтокаждый из нас от природы желает, чтобы другие жили по-нашему. А так как все одинаково желают того же, то всеодинаково служат друг другу препятствием и, желая того,чтобы все их хвалили или любили, становятся друг длядруга предметом ненависти.

Теорема 32

Если мы воображаем, что кто-либо получает удовольст-вие от чего-либо, владеть чем может только он один, то мыбудем стремиться сделать так, чтобы он не владел этим.

* Ovidii, Amores (Овидий, Песни любви), И, 19, v. 4, 5.

445

Часть треть

Доказательство. Вследствие одного того, что кто-либо,по нашему воображению, получает удовольствие от чего-либо, мы сами (по т. 27 с ее 1-м кор.) будем любить это иискать от него удовольствие. Но (по предположению) это-му удовольствию, по нашему воображению, препятствуетто, что таким предметом владеет другой. Поэтому (по т. 28)мы будем стремиться, чтобы он не владел им; что и требо-валось доказать.

Схолия. Итак, мы видим, что природа людей по боль-шей части такова, что к тем, кому худо, они чувствуютсострадание, а кому хорошо, тому завидуют и (по пред, т.)тем с большею ненавистью, чем больше они любят что-либо, что воображают во владении другого. Далее, мы ви-дим, что из того же самого свойства человеческой природы,по которому люди являются сострадательными, вытекаеттакже и то, что они завистливы и честолюбивы. Если мызахотим, наконец, обратиться к опыту, то найдем, что и онучит тому же самому, особенно, если мы обратим вниманиена первые годы нашей жизни. Мы найдем, что дети, телокоторых постоянно находится как бы в равновесии, сме-ются или плачут потому только, что видят, что другие сме-ются или плачут; далее, как только они видят, что другиечто-либо делают, тотчас же желают и сами подражать это-му и, наконец, желают себе всего, в чем, по их воображению,находят удовольствие другие. Происходит это именно вслед-ствие того, что образы вещей, как мы сказали, суть самыесостояния человеческого тела, иными словами — аффекты,которым тело человеческое подвергается со стороны внеш-них причин и которыми оно располагается к тому илидругому действию.

Теорема 33

Если мы любим какой-либо подобный нам (res), то мыстремимся, насколько возможно, сделать так, чтобы и оннас любил.

Доказательство. Предмет, который мы любим, мы стре-мимся, насколько возможно, воображать преимущественноперед другими (по т. 12). Таким образом, если этот пред-

447

446 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

мет подобен нам, то (по т. 29) мы будем стремиться дос-тавлять удовольствие ему преимущественно перед други-ми, иными словами, будем стремиться, насколько возмож-но, сделать так, чтобы любимый нами предмет подвергалсяудовольствию, сопровождаемому идеей о нас, т. е. (по сх.т. 16) сделать так, чтобы и он нас любил; что и требова-лось доказать.

Теорема 34

Чем более аффект, который, по нашему воображению,питает к нам любимый нами предмет, тем более мыбудем гордиться.

Доказательство. Мы стремимся (по пред, т.), наскольковозможно, к тому, чтобы любимый нами предмет и нас всвою очередь любил, т. е. (по сх. т. 13) чтобы любимыйнами предмет подвергался удовольствию, сопровождаемо-му идеей о нас. Поэтому, чем большему удовольствию под-вергается, по нашему воображению, любимый нами пред-мет благодаря нам, тем более поддерживается это стремле-ние, т. е. (по т. 11 с ее сх.) тем большему удовольствиюмы подвергаемся. Но если мы чувствуем удовольствиевследствие того, что причинили удовольствие другому, по-добному нам, то мы смотрим на самих себя с удовольстви-ем (по т. 30). Следовательно, чем более тот аффект, кото-рый, по нашему воображению, питает к нам любимый на-ми предмет, тем с большим удовольствием мы будемсмотреть на самих себя, иными словами (по сх. т. 30), темболее будем гордиться; что и требовалось доказать.

Теорема 35

Если кто воображает, что любимый им предмет нахо-дится с кем-либо другим в такой же или еще более тес-ной связи дружбы, чем та, благодаря которой он владелим один, то им овладеет ненависть к любимому им пред-мету и зависть к этому другому.

Доказательство. Чем большую любовь питает к чело-веку, по его воображению, любимый им предмет, тем более

Часть треть

будет он (по пред, т.) гордиться, т. е. (по сх. т. 30) тембольше будет чувствовать удовольствие. Поэтому (по т. 28)он будет стремиться, насколько возможно, воображать лю-бимый им предмет как можно теснее с ним связанным.Такое стремление или влечение поддерживается (по т. 31)воображением, что и другой кто-либо желает того же. Нооно ограничивается, по предположению, образом самого лю-бимого им предмета, сопровождаемым образом того, с кемон себя связал. Поэтому (по сх. т. 11) он тем самымподвергнется неудовольствию, сопровождаемому идеей олюбимом им предмете как причиной такого неудоволь-ствия, а вместе и образом этого другого, т. е. (по сх. т. 13)им овладеет ненависть к любимому им предмету и вместек этому другому (по сх. т. 15), которому вследствие этого(по т. 23) он будет завидовать в том, что он получает удо-вольствие от любимого им предмета; что и требовалосьдоказать.

Схолия. Такая ненависть к любимому предмету, соеди-ненная с завистью, называется ревностью, которая, следо-вательно, есть не что иное, как колебание души, возникшеевместе и из любви и ненависти, сопровождаемое идеей дру-гого, кому завидуют. Эта ненависть к любимому предметубудет тем больше, чем больше было то удовольствие, ко-торое ревнивец обыкновенно получал от взаимной любвилюбимого им предмета, а также чем сильнее был тот аф-фект, который он питал к тому, кто, по его воображению,вступает в связь с любимым предметом. Если он его нена-видел, то он будет ненавидеть и любимый предмет (по т. 24),так как он будет воображать, что он доставляет удоволь-ствие тому, кого он ненавидит; а также (по кор. т. 15) ипотому, что он будет принужден соединять образ любимогоим предмета с образом того, кого он ненавидит, что боль-шей частью имеет место в любви к женщине. В самомделе, если кто воображает, что женщина, которую он лю-бит, отдается другому, тот не только будет подвергатьсянеудовольствию вследствие того, что ограничивается еговлечение, но и будет еще питать к ней отвращение, потомучто будет принужден соединять образ любимого предметас срамными частями и извержениями другого. К этому

448 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

присоединяется, наконец, и то, что ревнивца предмет еголюбви принимает не с тем видом, как бывало обыкновен-но прежде, а это, как я сейчас покажу, тоже служит длялюбящего причиной неудовольствия.

Теорема 36

Кто вспоминает о предмете, от которого он когда-либо получил удовольствие, тот желает владеть им притой же обстановке, как было тогда, когда он наслаждалсяим в первый раз.

Доказательство. Все, что человек видел вместе с предме-том, который доставил ему удовольствие, будет (по т. 15)косвенной причиной последнего; поэтому (по т. 28) он бу-дет желать владеть всем этим вместе с предметом, доста-вившим ему удовольствие, иными словами, будет желатьвладеть предметом при всей той обстановке, какая былатогда, когда он первый раз наслаждался им; что и требова-лось доказать.

Королларий. Если, таким образом, любящий найдет, чточего-либо из этой обстановки недостает, то он почувствуетнеудовольствие.

Доказательство. Находя, что в этой обстановке чего-либо недостает, он воображает что-либо, исключающее суще-ствование этого предмета. А так как любовь заставляет егожелать этот предмет или эту часть обстановки, то (по т. 19),воображая, что его нет, он будет чувствовать неудовольст-вие; что и требовалось доказать.

Схолия. Такое неудовольствие, относящееся к отсутст-вию того, что мы любим, называется тоской.

Теорема 37

Желание, возникающее вследствие неудовольствия илиудовольствия, ненависти или любви, тем сильнее, чем большеэти аффекты.

Доказательство. Неудовольствие уменьшает или огра-ничивает способность человека к действию (по сх. т. 11),т. е. (по т. 7) уменьшает или ограничивает стремление че-

449

Часть треть

ловека пребывать в своем существовании; поэтому (по т. 5)оно противно этому стремлению, и все, к чему только стре-мится человек, чувствующий неудовольствие, это — осво-бодиться от этого неудовольствия. Но (поопр. неудоволь-ствия), чем неудовольствие больше, тем большей частиспособности человека к действию оно необходимо проти-водействует. Поэтому, чем больше неудовольствие, тем сбольшей силой действия, т. е. (по сх. т. 9) тем с большимжеланием или влечением будет человек стремиться осво-бодиться от него. Далее, так как удовольствие (по той жесх. т. 11) увеличивает способность человека к действиюили способствует ей, то тем же путем легко можно дока-зать, что человек, чувствующий удовольствие, не желаетничего другого, как только сохранить его, и тем больше,чем больше его удовольствие. Наконец, так как ненавистьи любовь составляют собственно аффекты удовольствия инеудовольствия, то точно так же следует, что стремление,влечение или желание, возникающее вследствие ненавистиили любви, по величине своей будет соответствовать по-следним; что и требовалось доказать.

Теорема 38

Если кто начал любимый им предмет ненавидеть, такчто любовь совершенно уничтожается, то вследствие оди-наковой причины он будет питать к нему большую нена-висть, чем если бы никогда не любил его, и тем большую,чем больше была его прежняя любовь.

Доказательство. Если кто начинает ненавидеть какой-либо предмет, который любит, то его влечения ограничи-ваются в большем числе, чем если бы он никогда нелюбил его. В самом деле, любовь (по сх. т. 13) есть удо-вольствие, которое человек (по т. 28), насколько возмож-но, стремится сохранить, а именно (по той же сх.) созер-цая любимый предмет как находящийся налицо идоставляя ему (по т. 21), насколько возможно, удовольст-вие; и это стремление (по пред, т.) будет тем больше, чембольше его любовь, так же как и стремление, чтобы люби-мый им предмет с своей стороны и его любил (см. т. 33).

450

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

Часть треть

451

Но ненависть к любимому предмету препятствует этимстремлениям (по сх. т. 13 и т. 23). Поэтому любящий(по сх. т. 11) будет подвергаться неудовольствию такжеи по этой причине, и тем больше, чем больше была еголюбовь, т. е. кроме того неудовольствия, которое было при-чиной ненависти, возникает еще новое, вследствие тогочто он любил этот предмет; и следовательно, он будетсозерцать любимый предмет еще с большим аффектомнеудовольствия, т. е. (по сх. т. 13) будет питать к немуеще большую ненависть, чем если бы он никогда не лю-бил его, и тем большую, чем больше была его любовь;что и требовалось доказать.

Теорема 39

Если кто кого-либо ненавидит, тот будет стремить-ся причинить предмету своей ненависти зло, если тольконе боится, что из этого возникнет для него самого ещебольшее зло, и наоборот, если кто кого любит, тот будетстремиться по тому же закону сделать ему добро.

Доказательство. Ненавидеть кого-либо — значит (по сх.т. 13) воображать кого-либо причиной своего неудоволь-ствия; поэтому (по т. 28) тот, кто кого-либо ненавидит,будет стремиться его удалить или уничтожить. Но еслион опасается, что из этого возникнет для него еще большеенеудовольствие, или (что то же) еще большее зло, и дума-ет, что он может избежать этого, не причиняя замышляе-мого им зла тому, кого он ненавидит, то он будет стре-миться воздержаться от причинения этого зла (по той жет. 28); и это стремление (по т. 37) будет больше, чем то, скаким он хотел причинить зло; поэтому такое стремле-ние одержит верх, как мы и хотели доказать. Доказа-тельство второй части теоремы идет точно таким же пу-тем. Итак, если кто кого-либо ненавидит и т. д.; что итребовалось доказать.

Схолия. Под добром я разумею здесь всякий род удо-вольствия и затем все, что ведет к нему, в особенности жето, что утоляет тоску, какова бы она ни была; под злом жея разумею всякий род неудовольствия и в особенности то,

что препятствует утолению тоски. Выше (в сх. т. 9) былопоказано, что мы ничего не желаем потому, что оно добро,но, наоборот, называем добром то, чего желаем; и, следова-тельно, то, к чему чувствуем отвращение, называем злом.Поэтому всякий сообразно с своим аффектом судит илиоценивает, что добро и что зло, что лучше и что хуже, что,наконец, самое лучшее и что самое худшее. Так, скупойсчитает за самое лучшее обилие денег, а недостаток их — засамое худшее. Честолюбивый же ничего так не желает, какславы, и, наоборот, ничего так не боится, как стыда. Далее,завистливому нет ничего приятнее, как несчастье другого,и ничего нет тягостнее чужого счастья. Точно так же вся-кий считает какую-либо вещь хорошей или дурной, полез-ной или бесполезной сообразно с своим аффектом. Впро-чем, тот аффект, который располагает человека таким об-разом, что он не хочет того, чего хочет, или хочет того, чего нехочет, называется трусостью, которая поэтому есть не чтоиное, как страде, поскольку он располагает человека избе-гать предстоящего зла при помощи зла меньшего (см. т. 28).Если же зло, которого он боится, есть стыд, тогда страхназывается стыдливостью. Наконец, если стремление из-бежать будущего зла ограничивается боязнью какого-ли-бо другого зла, так что человек не знает, которое из нихпредпочесть, то страх называется оцепенением, особенно ко-гда оба зла, которых он боится, принадлежат к числу весь-ма больших.

Теорема 40

Если кто воображает, что его кто-либо ненавидит, ипри этом не думает, что сам подал ему какой-либо по-вод к ненависти, то он в свою очередь будет его ненави-деть.

Доказательство. Если кто воображает, что кто-либо чув-ствует ненависть, то на этом основании и сам будет чув-ствовать ненависть (по т. 27), т. е. (по сх. т. 13) неудо-вольствие, сопровождаемое идеей внешней причины. Но он(по предположению) не представляет себе никакой другойпричины этого неудовольствия, кроме того, кто его ненави-

453

452 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

дит. Следовательно, воображая, что его кто-либо ненави-дит, он подвергнется неудовольствию, сопровождаемому иде-ей о том, кто его ненавидит, иными словами (по той жеex.), будет его ненавидеть; что и требовалось доказать.

Схолия 1. Если кто воображает, что он подал справед-ливый повод к ненависти, то (по т. 30 и ее сх.) он будетчувствовать стыд. Но это (по т. 25) редко случается. Кро-ме того, такая взаимная ненависть может возникнуть так-же из того, что за ненавистью (по т. 39) следует стремле-ние нанести зло тому, кто служит предметом ненависти.Поэтому, если кто воображает, что его кто-либо ненавидит,то он будет воображать его причиной какого-либо зла илинеудовольствия; и, следовательно, подвергнется неудоволь-ствию или страху, сопровождаемому идеей о том, кто егоненавидит, как причиной этого страха, т. е., как и выше,будет и сам ненавидеть его.

Королларий 1. Если кто воображает, что тот, кого онлюбит, питает к нему ненависть, тот будет в одно и то жевремя и ненавидеть и любить его. Ибо, воображая, что онсоставляет для него предмет ненависти, он (по пред, т.) всвою очередь определяется в ненависти к нему. Но (попредположению) он тем не менее любит его. Следова-тельно, он в одно и то же время будет и ненавидеть илюбить его.

Королларий 2. Если кто воображает, что ему по нена-висти причинил какое-нибудь зло кто-либо, к кому он дотого времени не питал никакого чувства, то он тотчас жебудет стремиться и ему причинить такое же зло.

Доказательство. Если кто воображает, что кто-либо егоненавидит, тот (по пред, т.) в свою очередь будет ненави-деть его, стремиться придумать (по т. 26) все, что могло быпричинить ему неудовольствие, и стараться нанести емуэто (по т. 39). Но (по предположению) первое, что такойчеловек воображает в этом роде, есть причиненное ему са-мому зло. Поэтому он будет стремиться причинить этомудругому то же самое зло; что и требовалось доказать.

Схолия 2. Стремление причинить зло тому, кого мыненавидим, называется гневом; стремление же отплатитьза полученное нами зло — местью.

Часть треть

Теорема 41

Если кто воображает, что его кто-либо любит, и приэтом не думает, что сам подал к этому какой-либо повод(что может случиться по кор. т. 15 и по т. 16), то и онсо своей стороны будет любить его.

Доказательство. Эта теорема доказывается тем же пу-тем, как и предыдущая; см. также ее схолию.

Схолия 1. Если он будет думать, что подал справедли-вый повод для любви, то будет гордиться (по т. 30 с ее ex.),и это (по т. 25) случается чаще; противоположное этомубывает, как мы сказали, тогда, когда кто-либо воображает,что он составляет для кого-нибудь предмет ненависти (см.сх. пред. т.). Далее, такая взаимная любовь и, следова-тельно (по т. 39), стремление сделать добро тому, кто наслюбит и (по той же т. 39) стремится делать нам добро,называется признательностью или благодарностью. От-сюда ясно также, что люди гораздо более расположены кмести, чем к воздаянию добром.

Королларий. Если кто воображает, что тот, кого онненавидит, любит его, тот будет в одно и то же времяволноваться и ненавистью и любовью. Это доказываетсятем же путем, как первый королларий предыдущей тео-ремы.

Схолия 2. Если одержит верх ненависть, то он будетстремиться причинить зло тому, кто его любит, и такойаффект называется жестокостью, в особенности, если мыуверены, что тот, кто нас любит, не подал вообще никакогообычного повода для ненависти.

Теорема 42

Если кто сделал другому добро, движимый любовьюили надеждой на удовлетворение своей гордости, тот бу-дет чувствовать неудовольствие, если увидит, что его бла-годеяние принимается без благодарности.

Доказательство. Если кто любит какой-либо предмет,себе подобный, тот стремится, насколько возможно, чтобыи он его любил (по т. 33). Поэтому, если кто, движимый

454

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

Часть треть

455

любовью, сделал другому благодеяние, тот делает это в же-лании, чтобы и его в свою очередь любили, т. е. (по т. 34) внадежде на удовлетворение своей гордости, иными словами(по сх. т. 30), на удовольствие. Поэтому (по т. 12) он бу-дет стремиться, насколько возможно, воображать эту при-чину своей гордости; иными словами, смотреть на нее, какна действительно существующую. Но (по предположению)он воображает еще нечто другое, исключающее существо-вание этой причины. Следовательно (по т. 19), он тем са-мым подвергнется неудовольствию; что и требовалось до-казать.

Теорема 43

Ненависть увеличивается вследствие взаимной нена-висти и, наоборот, может быть уничтожена любовью.

Доказательство. Если кто-либо воображает, что тот, ко-го он ненавидит, в свою очередь питает к нему ненависть, тотем самым (по т. 40) возникает новая ненависть, междутем как первая (по предположению) еще продолжает суще-ствовать. Если же, наоборот, он воображает, что этот чело-век питает к нему любовь, то, воображая так, он (по т. 30)смотрит на самого себя с удовольствием и будет стремить-ся (по т. 29) нравиться этому человеку, т. е. (по т. 40) по-стольку будет стремиться не питать к нему ненависти и непричинять ему никакого неудовольствия. Такое стремле-ние (по т. 37) будет больше или меньше соответственно стем аффектом, из которого оно возникает. И следователь-но, если оно будет больше, чем то, которое возникает изненависти и в силу которого (по т. 26) он стремится при-чинить неудовольствие ненавистному предмету, то оно одер-жит над последним верх и уничтожит в душе ненависть;что и требовалось доказать.

Теорема 44

Ненависть, совершенно побеждаемая любовью, перехо-дит в любовь, и эта любовь будет вследствие этого силь-нее, чем если бы ненависть ей вовсе не предшествовала.

Доказательство. Доказывается это тем же путем, какт. 38. Ибо тот, кто начинает любить ненавистный ему пред-мет, т. е. предмет, на который он смотрел обыкновенно снеудовольствием, тот находит тем самым удовольствие всвоей любви, и к этому удовольствию, заключающемуся влюбви (см. опр. ее в сх. т. 13), присоединяется еще то,которое возникает вследствие того, что стремление уда-лить неудовольствие, заключающееся в ненависти (как мыпоказали это в т. 37), получает новую поддержку, сопровогждаясь идеей о том, кого он ненавидел, как причиной этого

удовольствия.

Схолия. Хотя это и так, однако никто не станет стре-миться ненавидеть что-либо или подвергаться неудоволь-ствию, дабы наслаждаться затем еще большим удовольст-вием; т. е. никто не захочет, чтобы ему был нанесен вред внадежде снова восстановить этот вред, никто не захочетзаболеть в надежде на выздоровление. Ибо каждый всегдабудет стремиться сохранять свое существование и избе-гать, насколько возможно, неудовольствия. Если бы мож-но было представить себе обратное, т. е. что человек можетжелать кого-либо ненавидеть, с тем чтобы питать к немузатем еще большую любовь, то это значило бы, что онвсегда будет желать ненавидеть этого человека. Ибо, чембольше была ненависть, тем больше будет и любовь, ипоэтому он всегда будет желать, чтобы его ненависть всеболее и более увеличивалась; на том же основании чело-век будет стремиться болеть все больше и больше, дабытем большее удовольствие получить затем вследствие вос-становления своего здоровья, и потому он постоянно будетстремиться болеть, а это (по т. 6) нелепо.

Теорема 45

Если кто воображает, что кто-либо, подобный ему, пи-тает ненависть к другому, подобному ему, предмету, ко-торый он любит, то он будет его ненавидеть.

Доказательство. Любимый им предмет (по т. 40) в своюочередь ненавидит того, кто его ненавидит. Поэтому любя-щий, воображая, что кто-либо ненавидит любимый им пред-

458

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

Частъ треть

459

вие уничтожается вполне или отчасти, то и аффект к Петрууничтожается или уменьшается; что и требовалось дока-зать.

Теорема 49

Любовь или ненависть к вещи, которую мы вообража-ем свободной, должна быть при равной причине больше,чем к вещи необходимой.

Доказательство. Вещь, которую мы воображаем свобод-ной, должна быть представляема (по опр. 7 ч. I) сама че-рез себя и без помощи других. Поэтому, если мы будемвоображать ее причиной удовольствия или неудовольст-вия, то тем самым (по сх. т. 13) будем ее любить илиненавидеть, и притом (по пред, т.) самой большой любо-вью или ненавистью, какая только может возникнуть изданного аффекта. Если же мы будем воображать вещь,составляющую причину того же аффекта, необходимой, мы(по тому же опр. 7, ч. I) будем воображать, что она состав-ляет причину этого аффекта не одна, но вместе с другими;а потому (по пред, т.) любовь или ненависть к ней будутменьше; что и требовалось доказать.

Схолия. Отсюда следует, что люди, так как они считаютсебя свободными, питают друг к другу большую любовь иненависть, чем к вещам; к этому присоединяется еще под-ражание аффектов, о котором см. т. 27, 34, 40 и 43 этойчасти.

Теорема 50

Всякая вещь может быть косвенной причиной надеж-ды или страха.

Доказательство. Эта теорема доказывается тем же пу-тем, как т. 15, которую и смотри вместе с сх. т. 18.

Схолия. Вещи, которые являются косвенными причи-нами надежды или страха, называются хорошими или дур-ными приметами. Далее, составляя причину надежды илистраха, они (по опр. надежды и страха в сх. 2 т. 18) со-ставляют причину удовольствия или неудовольствия, и, сле-

довательно (по кор. т. 15), мы их любим или ненавидим и(по т. 28) стремимся или применять их как средства кдостижению того, на что надеемся, или удалять как пре-пятствия или причины страха. Кроме того, из т. 25 следу-ет, что мы по своей природе таковы, что легко верим в то,на что надеемся, и с трудом верим в то, чего боимся, илисудим об этом преувеличенно, или придаем ему менее зна-чения, чем следует. Отсюда возникли суеверия, которымлюди повсюду подвержены.

Я не считаю, впрочем, нужным показывать здесь те ко-лебания души, которые возникают из надежды и страха;из одного определения этих аффектов следует, что нет нинадежды без страха, ни страха без надежды (как я объяс-няю это более подробно в своем месте); кроме того, наде-ясь на что-либо или боясь чего-либо, мы это любим илиненавидим, и таким образом все, что мы сказали о любвии ненависти, всякий легко может приложить к надежде истраху.

Теорема 51

Различные люди могут подвергаться со стороны одно-го и того же объекта различным аффектам, и один итот же человек может в разные времена подвергатьсяот одного и того же объекта разным аффектам.

Доказательство. Человеческое тело (по пост. 3, ч. II)подвергается весьма многим действиям или аффектам состороны внешних тел. Поэтому два человека в одно и то жевремя могут подвергаться различным аффектам, и даже (поакс. 1 после леммы 3, которую см. после 13, ч. II) от одно-го и того же объекта. Далее (по тому же пост.), тело че-ловеческое-может в одном случае находиться в одном со-стоянии, в другом случае в другом и, следовательно (по тойже акс.), со стороны одного и того же объекта в разныевремена может подвергаться разным воздействиям; что итребовалось доказать.

Схолия. Итак, мы видим, что может случиться, что одинлюбит то, что другой ненавидит, что один боится того,чего другой не боится, и что один и тот же человек может

460

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

любить теперь то, что прежде ненавидел, и осмеливатьсяна то, чего прежде боялся, и т. д. Так как, далее, каждыйсудит о том, что хорошо и что дурно, что лучше и чтохуже, сообразно с своим аффектом (см. сх. т. 39), то, сле-довательно, люди могут расходиться в своих мнениях также, как и в аффектах*. Отсюда происходит, что, когда мысравниваем одних с другими, мы различаем их по одномутолько различию аффектов и называем одних бесстраш-ными, других трусами, третьих, наконец, еще как-либо.Бесстрашным, например, я буду называть того, кто прези-рает зло, которого я обыкновенно боюсь. Если я замечу,кроме того, что его желанию нанести зло тому, кого онненавидит, и сделать добро тому, кого любит, не препятст-вует страх перед злом, которое меня обыкновенно удер-живает, то я назову его смелым. Далее, трусом мне будетказаться тот, кто боится зла, которое я обыкновенно пре-зираю; если же я замечу сверх того, что его желаниюпрепятствует страх перед злом, которое меня удержать неможет, я скажу, что он малодушен; точно так же будетсудить и всякий. Из такой природы человека и непосто-янства его суждений, а равным образом из того, что чело-век часто судит о вещах лишь по своему аффекту и чтовещи, которые, по его мнению, ведут к удовольствию илинеудовольствию и которым он старается поэтому (по т. 28)способствовать или удалять их, часто только вообража-ются (не говорю уже о прочем, касающемся непостоянст-ва вещей, показанном нами в ч. II), мы легко можем по-нять, наконец, что сам человек часто может являтьсяпричиной как своего неудовольствия, так и удовольствия,иными словами — причиной того, что он подвергается не-удовольствию или удовольствию, сопровождаемому идеейо самом себе как причиной этого удовольствия или не-удовольствия. Отсюда мы легко поймем, что такое рас-каяние и что такое самодовольство, а именно:раскаяниеесть неудовольствие, сопровождаемое идеей о самом себе,а самодовольство есть удовольствие, сопровождаемое идеейо самом себе как его причиной. Эти аффекты обладают

* Что это возможно, несмотря на то, что человеческая душасоставляет часть Божественного разума, мы доказали в сх. т. 13, ч. П.

461

Часть треть

величайшей силой благодаря тому, что люди считают се-бя свободными (См. т. 49 этой части).

Теорема 52

Объект, который мы раньше видели вместе с другимиили который, по нашему воображению, имеет в себе толь-ко то, что обще нескольким вещам, мы. будем созерцать нетак долго, как тот, который, по нашему воображению, имеетв себе что-либо индивидуальное.

Доказательство. Всякий раз, как мы воображаем объ-ект, который мы видели вместе с другими, тотчас же мывспоминаем и об этих других (по т. 18, ч. II; см. также еесх.) и, таким образом, от созерцания одного тотчас же пе-реходим к созерцанию другого. То же самое бывает и собъектом, который, по нашему воображению, имеет в себетолько то, что обще нескольким объектам. Ибо тем са-мым мы предполагаем, что мы не видим в нем ничего,чего не видели бы раньше в других. Если же мы предпола-гаем, что мы воображаем в каком-либо объекте что-либоиндивидуальное, чего раньше никогда не видали, то мыговорим этим не что иное, как то, что душа, созерцая этотобъект, не имеет в себе ничего другого, к созерцанию чегоона могла бы перейти от созерцания первого. И следова-тельно, она определена к созерцанию одного только его.Итак, объект и т. д.; что и требовалось доказать.

Схолия. Такое состояние души, т. е. воображение еди-ничной вещи, поскольку оно одно только находится в ду-ше, называется поглощением внимания; если оно возбуж-дается объектом, которого мы боимся, оно называетсяоцепенением, так как поглощение внимания каким-либозлом так приковывает человека к созерцанию одного толькоэтого зла, что он не в состоянии думать о чем-либо другом,посредством чего он мог бы избежать его. Если же предме-том нашего внимания является мудрость какого-либо че-ловека, его трудолюбие или что-либо другое в этом роде, тотакое поглощение внимания называется почтением, таккак тем самым мы видим, что этот человек далеко наспревосходит. В других случаях оно называется ужасом —

462

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

Часть треть

463

если наше внимание поглощается гневом какого-либо че-ловека, завистью и т. д. Если, далее, наше внимание прико-вывается мудростью, трудолюбием и т. д. человека, кото-рого мы любим, то любовь наша к нему станет вследствиеэтого еще больше (по т. 12), и такую любовь, соединеннуюс поглощением внимания или почтением, мы называемпреданностью. Точно таким же образом мы можем пред-ставить себе в связи с поглощением внимания ненависть,надежду, беззаботность и другие аффекты и вывести, та-ким образом, аффектов более, чем существует слов дляобозначения их. Отсюда ясно, что названия аффектов воз-никли скорее из обыкновенного словоупотребления, чемиз точного их познания.

Поглощению внимания противоположно пренебреже-ние. Однако причину его большей частью составляет то,что мы, видя, что внимание кого-либо приковывается кизвестной вещи, что кто-либо любит ее, боится и т. д., илиже вследствие того, что какая-либо вещь с первого взгля-да кажется нам похожей на те вещи, которые поглощаютнаше внимание, которые мы любим, которых боимся ит. д., мы (по т. 15 с ее кор. и т. 27) определяемся к обра-щению на нее внимания, к любви, страху и т. д. Но еслиблагодаря присутствию самой вещи или ближайшему еерассмотрению мы принуждены будем признать, что в нейнет ничего, что может быть причиной поглощения внима-ния, любви, страха и т. д., то душа самым присутствиемэтой вещи будет более определяться к мышлению того,чего нет в объекте, чем того, что в нем есть. Далее, какпреданность возникает из поглощения внимания предме-том, который мы любим, так осмеяние возникает из пре-небрежения к предмету, который мы ненавидим или ко-торого боимся; неуважение—из пренебрежения к глупости,как благоговение из поглощения внимания мудростью.Мы" можем, наконец, представить себе в связи с пренебре-жением любовь, надежду, гордость и другие аффекты ивывести отсюда еще новые аффекты, которым мы не да-ем обыкновенно в отличие от других никаких специаль-ных названий.

Теорема 53

Созерцая себя самое и свою способность к действию, ду-ша чувствует удовольствие, и тем большее, чем отчетливеевоображает она себя и свою способность к действию.

Доказательство. Человек познает самого себя только черезсостояния своего тела и их идеи (по т. 19 и 23, ч. II). Следова-тельно, в том случае, когда душа может созерцать самое себя,тем самым предполагается, что она переходит к большемусовершенству, т. е. (по сх. т. 11) подвергается удовольствию,и тем большему, чем отчетливее может она воображать себяи свою способность к действию; что и требовалось доказать.

Королларий. Такое удовольствие увеличивается все бо-лее и более, чем более человек воображает, что его другиехвалят. Ибо чем более воображае.т он, что его другие хва-лят, тем большее, по его воображению, доставляет он дру-гим удовольствие, и притом сопровождаемое идеей о нем(по сх. т. 29). А потому (по т. 27) и сам он подвергаетсяеще большему удовольствию, сопровождаемому идеей о са-мом себе; что и требовалось доказать.

Теорема 54

Душа стремится воображать только то, что полага-ет ее способность к действию.

Доказательство. Стремление или способность души естьсама ее сущность (по т. 7). Сущность же души (как этосамо собой ясно) утверждает только то, что она есть и начто способна, а не то, что она не есть и на что не способна;а потому она стремится воображать только то, что утвер-ждает или полагает ее способность к действию; что и тре-бовалось доказать.

Теорема 55

Если душа воображает свою неспособность, она темсамым подвергается неудовольствию.

Доказательство. Сущность души утверждает только то,что она есть и на что способна, иными словами, природе

464 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

души свойственно воображать только то, что полагает ееспособность к действию (по пред. т.). Если мы говоримпоэтому, что душа, созерцая самое себя, воображает своюнеспособность, то мы говорим этим только то, что когдадуша стремится воображать что-либо, полагающее ее спо-собность к действию, то это ее стремление ограничивается,иными словами (посх. т. 11), что она подвергается неудо-вольствию; что и требовалось доказать.

Королларий 1. Такое неудовольствие увеличиваетсявсе больше и больше, если человек воображает, что другиеего порицают. Доказывается это точно так же, как кор.т. 53.

Схолия. Такое неудовольствие, сопровождаемое идеейо нашем бессилии, называется приниженностью; удоволь-ствие же, происходящее из созерцания самих себя, назы-вается самолюбием или самоудовлетворенностью. Так какпоследнее возникает всякий раз, как человек созерцаетсвои добродетели или свою способность к действию, тоотсюда происходит то, что каждый стремится рассказы-вать свои подвиги и хвастаться своими силами, как те-лесными, так и духовными, и что люди по этой причинебывают тягостны друг для друга. Из этого в свою очередьпроисходит, что люди по природе своей завистливы (см. сх.т. 24 и сх. т. 32), иными словами, они находят удовольст-вие в бессилии себе подобных, и, наоборот, им причиняетнеудовольствие их сила. В самом деле, всякий раз, каккто-либо воображает свои действия, он чувствует (по т. 53)удовольствие, и тем большее, чем больше совершенствавыражают, по его воображению, эти действия и чем от-четливее он их воображает, т. е. (по сказанному в сх. 1,т. 40, ч. II) чем более может он отличить их от чужихдействий и рассматривать как единственные в своем ро-де. Поэтому всякий, созерцая себя, будет всего более чув-ствовать удовольствие тогда, когда он будет находить всебе что-либо такое, что по отношению к другим он отри-цает. Если же то, что он утверждает о себе, он относит кобщей идее человека или животного, то он будет чувство-вать удовольствие не в такой степени и, наоборот, будетчувствовать неудовольствие, если вообразит, что его дей-

465

Часть треть

ствия при сравнении с действиями других оказываютсяболее бессильными. Неудовольствие это он будет (по т. 28)стремиться удалить или превратно истолковывая дейст-вия себе подобных, или украшая, насколько возможно,свои. Поэтому ясно, что люди уже по природе своей склон-ны к ненависти и зависти, а к этому присоединяется ещеи само их воспитание. Ибо родители обыкновенно побу-ждают детей к добродетели, возбуждая в них честолюбиеи зависть.

Может быть, останется недоумение, почему же мы не-редко поражаемся добродетелями людей и благоговеем пе-ред ними. Чтобы удалить это недоумение, я прибавлю вто-рой, королларий.

Королларий 2. Всякий завидует только добродетели себеравного.

Доказательство. Зависть есть сама ненависть (см. сх.т. 24), иными словами (по сх. т. 13), неудовольствие, т. е.(по сх. т. 11) такое состояние, в котором способность че-ловека к действию или его стремление ограничивается. Ночеловек (по сх. т. 9) стремится и желает делать только то,что может вытекать из данной его природы. Следователь-но, он вовсе не будет желать приписывать себе способностьк действию или (что то же) добродетель, свойственную чу-жой природе, а его природе чуждую. А потому его желаниене может быть ограничено, т. е. (по сх. т. 11) сам он неможет подвергаться неудовольствию вследствие того, чтоон созерцает какую-нибудь добродетель в несходном с со-бой, а следовательно, он не может ему и завидовать; онможет завидовать только себе равному, одинаковому с нимпо природе; что и требовалось доказать.

Схолия. Если таким образом мы говорили выше в сх.т. 52 этой части, что мы чувствуем почтение к какому-либо человеку вследствие того, что поражаемся его мудро-стью, мужеством и т. д., то это потому, что мы (как ясно изэтой теоремы) воображаем эти добродетели присущимиединственно ему, а не общими и нашей природе; а потомумы будем завидовать им не более, как высоте деревьев,храбрости львов и т. д.

466

Этика, доказанная в геометрическом порядке.

Часть треть

467

Теорема 56

Существует столько же видов удовольствия, неудоволь-ствия и желания, а следовательно, и всех аффектов, сла-гающихся из них (каково душевное колебание) или отних производных (каковы любовь, надежда, страх и т. д.),сколько существует видов тех объектов, со стороны ко-торых мы подвергаемся аффектам.

Доказательство. Удовольствие и неудовольствие, а сле-довательно и аффекты, слагающиеся из них или от нихпроизводные, суть страдательные состояния (по сх. т. 11);но мы (по т. 1) необходимо страдаем, поскольку имеемидеи неадекватные; и лишь поскольку мы их имеем, по-стольку (по т. 3) и страдаем, т. е. (см. сх. 1 т. 40, ч. II) мылишь постольку необходимо страдаем, поскольку вообра-жаем, иными словами (см. т. 17, ч. II с ее сx.), посколькумы подвергаемся аффекту, обнимающему собой природу на-шего тела и природу тела внешнего. Поэтому природа вся-кого страдательного состояния необходимо должна бытьобъясняема так, чтобы в нем выражалась природа тогообъекта, со стороны которого мы подвергаемся аффекту.Так, удовольствие, возникающее, например, из объекта А,должно обнимать собой природу самого объекта А, удо-вольствие, возникающее из объекта Б, — природу самого В,и следовательно, два эти аффекта удовольствия по природесвоей различны, так как они возникают из причин различ-ной природы. Точно так же и аффект неудовольствия, воз-никающий из одного объекта, по природе своей различенот неудовольствия, возникающего по другой причине. Тоже самое должно сказать о любви, ненависти, надежде, страхе,душевном колебании и т. д., — и, следовательно, необхо-димо существует столько же видов удовольствия, неудоволь-ствия, любви, ненависти и т. д., сколько существует видовобъектов, со стороны которых мы подвергаемся аффектам.

Что касается желания, то оно есть самая сущность илиприрода каждого, поскольку она представляется опреде-ленной к какому-либо действию из данного ее состояния(см. сх. т. 9). Следовательно, сообразно с тем, подвергаетсяли человек со стороны внешних причин тому или другому

виду удовольствия, неудовольствия, любви и т. д., т. е. со-образно с тем, в какое состояние приводится его природа, иего желание необходимо будет таким или другим, и приро-да одного желания необходимо отличается от природы дру-гого настолько же, насколько различаются между собой теаффекты, из которых возникает каждое из них. Итак, су-ществует столько же видов желания, сколько видов удо-вольствия, неудовольствия, любви и т. д., и, следовательно(по только что показанному), столько же, сколько видовтех объектов, со стороны которых мы подвергаемся аффек-там; что и требовалось доказать.

Схолия. Между видами аффектов, которые (по пред, т.)должны быть весьма многочисленны, замечательны чрево-угодие, пьянство, разврат, скупость и честолюбие, состав-ляющие не что иное, как частные понятия любви или же-лания, выражающие природу обоих этих аффектов по темобъектам, к которым они относятся. Ибо под чревоугоди-ем, пьянством, развратом, скупостью и честолюбием мы по-нимаем не что иное, как неумеренную любовь или стрем-ление к пиршествам, питью, половым сношениям, богатствуи славе. Сверх того эти аффекты в силу того, что мы раз-личаем их от других только по тому объекту, к которомуони относятся, не имеют себе противоположных. Ибо уме-ренность, трезвость и, наконец, целомудрие, которые мы обык-новенно противополагаем чревоугодию, пьянству и разврату,не составляют аффектов, иными словами, страдательныхсостояний, а указывают на способность души, умеряющуюэти аффекты.

Я не могу, впрочем, объяснять здесь остальные видыаффектов (так как их столько же, сколько видов объек-тов), да если бы и мог, то в этом нет надобности. Длянашей цели, а именно для определения силы аффектов имогущества над ними души, нам достаточно иметь общееопределение каждого аффекта. Нам достаточно, говорю я,уразуметь общие свойства аффектов и души, чтобы быть всостоянии определить, в чем заключается и сколь великомогущество души в уморении и обуздании аффектов. По-этому, хотя между различными аффектами любви, нена-висти или желания, например между любовью к детям и

466

Этика, доказанная в геометрическом порядке.

Часть треть

467

Теорема 56

Существует столько же видов удовольствия, неудоволь-ствия и желания, а следовательно, и всех аффектов, сла-гающихся из них (каково душевное колебание) или отних производных (каковы любовь, надежда, страх и т. д.),сколько существует видов тех объектов, со стороны ко-торых мы подвергаемся аффектам.

Доказательство. Удовольствие и неудовольствие, а сле-довательно и аффекты, слагающиеся из них или от нихпроизводные, суть страдательные состояния (посх. т. 11);но мы (по т. 1) необходимо страдаем, поскольку имеемидеи неадекватные; и лишь поскольку мы их имеем, по-стольку (по т. 3) и страдаем, т. е. (см. сх. 1 т. 40, ч. II) мылишь постольку необходимо страдаем, поскольку вообра-жаем, иными словами (см. т. 17, ч. II с ее ex.), посколькумы подвергаемся аффекту, обнимающему собой природу на-шего тела и природу тела внешнего. Поэтому природа вся-кого страдательного состояния необходимо должна бытьобъясняема так, чтобы в нем выражалась природа тогообъекта, со стороны которого мы подвергаемся аффекту.Так, удовольствие, возникающее, например, из объектаА,должно обнимать собой природу самого объекта А, удо-вольствие, возникающее из объекта В, — природу самого Б,и следовательно, два эти аффекта удовольствия по природесвоей различны, так как они возникают из причин различ-ной природы. Точно так же и аффект неудовольствия, воз-никающий из одного объекта, по природе своей различенот неудовольствия, возникающего по другой причине. Тоже самое должно сказать о любви, ненависти, надежде, страхе,душевном колебании и т. д., — и, следовательно, необхо-димо существует столько же видов удовольствия, неудоволь-ствия, любви, ненависти и т. д., сколько существует видовобъектов, со стороны которых мы подвергаемся аффектам.

Что касается желания, то оно есть самая сущность илиприрода каждого, поскольку она представляется опреде-ленной к какому-либо действию из данного ее состояния(см. сх. т. 9). Следовательно, сообразно с тем, подвергаетсяли человек со стороны внешних причин тому или другому

виду удовольствия, неудовольствия, любви и т. д., т. е. со-образно с тем, в какое состояние приводится его природа, иего желание необходимо будет таким или другим, и приро-да одного желания необходимо отличается от природы дру-гого настолько же, насколько различаются между собой теаффекты, из которых возникает каждое из них. Итак, су-ществует столько же видов желания, сколько видов удо-вольствия, неудовольствия, любви и т. д., и, следовательно(по только что показанному), столько же, сколько видовтех объектов, со стороны которых мы подвергаемся аффек-там; что и требовалось доказать.

Схолия. Между видами аффектов, которые (по пред, т.)должны быть весьма многочисленны, замечательны чрево-угодие, пьянство, разврат, скупость и честолюбие, состав-ляющие не что иное, как частные понятия любви или же-лания, выражающие природу обоих этих аффектов по темобъектам, к которым они относятся. Ибо под чревоугоди-ем, пьянством, развратом, скупостью и честолюбием мы по-нимаем не что иное, как неумеренную любовь или стрем-ление к пиршествам, питью, половым сношениям, богатствуи славе. Сверх того эти аффекты в силу того, что мы раз-личаем их от других только по тому объекту, к которомуони относятся, не имеют себе противоположных. Ибо уме-ренность, трезвость и, наконец, целомудрие, которые мы обык-новенно противополагаем чревоугодию, пьянству и разврату,не составляют аффектов, иными словами, страдательныхсостояний, а указывают на способность души, умеряющуюэти аффекты.

Я не могу, впрочем, объяснять здесь остальные видыаффектов (так как их столько же, сколько видов объек-тов), да если бы и мог, то в этом нет надобности. Длянашей цели, а именно для определения силы аффектов имогущества над ними души, нам достаточно иметь общееопределение каждого аффекта. Нам достаточно, говорю я,уразуметь общие свойства аффектов и души, чтобы быть всостоянии определить, в чем заключается и сколь великомогущество души в уморении и обуздании аффектов. По-этому, хотя между различными аффектами любви, нена-висти или желания, например между любовью к детям и

468 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

любовью к жене, есть большая разница, однако нам нетнужды знать эти различия и делать дальнейшие изыска-ния об их природе и-происхождении.

Теорема 57

Всякий аффект одного индивидуума отличается отаффекта другого настолько, насколько сущность одногоотличается от сущности другого.

Доказательство. Эта теорема явствует из акс. 1, которуюсм. после леммы 3, сх. т. 13, ч. II. Тем не менее мы дока-жем ее из определений трех первоначальных аффектов.

Все аффекты, как это показывают данные нами их оп-ределения, относятся к желанию, удовольствию или неудо-вольствию. Но желание есть самая природа или сущностькаждого (см. его опр. в сх. т. 9); следовательно, желаниевсякого индивидуума отличается от желания другого на-столько, насколько природа или сущность одного отлича-ется от сущности другого. Далее удовольствие и неудо-вольствие составляют страдательные состояния, которымиспособность или стремление каждого пребывать в своемсуществовании увеличивается или уменьшается, способст-вуется или ограничивается (по т. 11 и ее сx.). Но подстремлением пребывать в своем существовании, посколь-ку оно относится вместе и к душе и к телу, мы разумеемвлечение и желание (см. сх. т. 9); следовательно, удоволь-ствие и неудовольствие составляют самое желание или вле-чение, поскольку оно увеличивается или уменьшается, спо-собствуется или ограничивается внешними причинами, т. е.они (по той же сх.) составляют самую природу каждогоиндивидуума. А потому удовольствие или неудовольствиеодного отличается от удовольствия или неудовольствиядругого настолько же, насколько природа или сущностьодного отличается от сущности другого. И следовательно,всякий аффект одного индивидуума отличается от аффек-та другого настолько и т. д.; что и требовалось доказать.

Схолия. Отсюда следует, что аффекты животных, кото-рых называют лишенными разума (считать их бездушны-ми после того, как .мы узнали происхождение души, мы

469

Часть треть

никоим образом не можем), отличаются от аффектов че-ловека настолько, насколько их природа отличается отприроды человеческой. Так и человек и лошадь подверже-ны страсти производить потомство, но последняя — стра-сти лошадиной, первый — человеческой. Точно так жестрасти и влечения насекомых, рыб и птиц должны бытьразличны. Хотя, таким образом, каждый индивидуум жи-вет в довольстве своей данной природой и находит в нейудовольствие, однако эта жизнь, которой каждый доволен,и удовольствие есть не что иное, как идея или душа тогоже самого индивидуума; а потому удовольствие одного от-личается по своей природе от удовольствия другого на-столько, насколько сущность одного отличается от сущно-сти другого. Из предыдущей теоремы следует, наконец, чтонемало также разницы между удовольствием, которым ув-лекается, например, пьяница, и удовольствием, которым об-ладает философ; я говорю это здесь мимоходом.

Вот все, что я хотел сказать об аффектах, относящихсяк человеку, поскольку он пассивен. Остается прибавитьнесколько слов о тех аффектах, которые относятся к нему,поскольку он активен.

Теорема 58

Кроме удовольствия и желания, составляющих страда-тельные состояния, существуют еще другие аффекты удо-вольствия и желания, которые присущи нам, посколькумы. активны.

Доказательство. Когда душа постигает себя самое исвою способность к действию, она чувствует удовольствие(по т. 53). Душа же необходимо созерцает себя самое тогда,когда она постигает истинные или адекватные идеи (по т. 43,ч. II). Но она постигает некоторые адекватные идеи (по сх. 2т. 40, ч. II). Следовательно, она чувствует и удовольствие,поскольку она постигает идеи адекватные, т. е. (по т. 1)поскольку она активна. Далее, душа (по т. 9) стремитсяпребывать в своем существовании, и поскольку она имеетидеи смутные, и поскольку имеет идеи ясные и отчетли-вые. Но под стремлением мы разумеем желание (по сх.

470 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

той же т.). Следовательно, желание присуще нам также,поскольку мы познаем, иными словами (по т. 1), посколь-ку мы активны; что и требовалось доказать.

Теорема 59

Между всеми аффектами, относящимися к душе, по-скольку она активна, нет никаких, кроме относящихся кудовольствию и желанию.

Доказательство. Все аффекты, как это показывают дан-ные нами их определения, относятся к желанию, удоволь-ствию или неудовольствию. Под неудовольствием же мыразумеем, что способность души к мышлению уменьшает-ся или ограничивается (по т. 11 и ее ex.); следовательно,поскольку душа подвергается неудовольствию, ее способ-ность к познанию, т. е. способность к действию (по т. 1),уменьшается или ограничивается. Следовательно, никакиеаффекты неудовольствия, поскольку душа активна, отно-ситься к ней не могут, но только аффекты удовольствия ижелания, которые (по пред, т.) постольку и присущи ду-ше; что и требовалось доказать.

Схолия. Все активные состояния, вытекающие из аф-фектов, относящихся к душе, поскольку она познает, я от-ношу к твердости духа (Fortitude), которую подразделяюна мужество (Aniraositas) и великодушие (Generositas).Под мужеством я разумею то желание, в силу которогокто-либо стремится сохранять свое существование поодному только предписанию разума. Под великодушиемже я разумею то желание, в силу которого кто-либо стре-мится помогать другим людям и привязывать их к себедружбой по одному только предписанию разума. Итак, тедействия, которые имеют в виду одну только пользу дейст-вующего, я отношу к мужеству, а те, которые имеют в видутакже и пользу другого, я отношу к великодушию. Следо-вательно, умеренность, трезвость, присутствие духа в опас-ностях и т. д. суть виды мужества; скромность, милосер-дие и т. д. — виды великодушия.

Думаю, что я изъяснил, таким образом, главнейшие аф-фекты и душевные колебания, происходящие из сложени

471

Часть треть

трех первоначальных аффектов, именно желания, удоволь-ствия (радости) и неудовольствия (печали), и показал ихпервые причины. Из сказанного ясно, что мы различнымобразом возбуждаемся внешними причинами и волнуемся,как волны моря, гонимые противоположными ветрами, незная о нашем исходе и судьбе.

Я указал, как уже было сказано, только главнейшиевозбуждения души, а не все, какие только могут быть. Идятем же путем, как выше, мы легко могли бы показать,например, что любовь соединяется с раскаянием, неуваже-нием, стыдом и т. д. Мало того, надеюсь, каждому очевид-но из сказанного, что аффекты могут слагаться друг с дру-гом столькими способами, и отсюда может возникнутьстолько новых видоизменений, что их невозможно опреде-лить никаким числом. Но для моей цели достаточно пере-числить только главнейшие; ибо остальные, опущенныемною, более удовлетворяли бы любопытство, чем приноси-ли пользу.

Относительно любви, однако, следует заметить, что весь-ма часто случается, что в то время, как мы наслаждаемсячем-либо, к чему стремились, тело наше вследствие этогонаслаждения приобретает новое состояние, которым оноопределяется иначе, в нем пробуждаются новые образывещей, и вместе с тем душа начинает воображать и желатьиного. Так, например, воображая что-либо, что услаждаетнас своим вкусом, мы желаем наслаждаться им, именносъесть. Но, пока мы им таким образом наслаждаемся,желудок наш наполняется, и тело приходит в иное состоя-ние. Поэтому, если после того, как тело пришло уже вновое состояние, образ этого яства будет еще сохраняться,так как последнее продолжает еще находиться перед нами,а следовательно, будет сохраняться также и стремлениеили желание съесть его, то этому желанию или стремле-нию будет противодействовать означенное новое состоя-ние, и следовательно, присутствие яства, которого мы домо-гались, будет нам ненавистно. Это и есть то, что мыназываем омерзением и отвращением.

Я опустил далее внеишие состояния тела, которые на-блюдаются в таких аффектах, каковы дрожь, бледность,

473

472 Этика, доказанная в геометрическом порядке...

рыдание, смех и т. д., так как они относятся к одномутолько телу без всякого отношения к душе.

Наконец, следует сделать несколько замечаний относи-тельно определений аффектов, которые поэтому я по по-рядку здесь повторю и вставлю то, что следует относитель-но каждого из них заметить.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ АФФЕКТОВ

1. Желание есть самая сущность человека, посколькуона представляется определенной к какому-либо действиюкаким-либо данным ее состоянием.

Объяснение. Выше в сх. т. 9 этой части мы сказали,что желание есть влечение, соединенное с его сознанием;влечение же есть самая сущность человека, поскольку онаопределена к таким действиям, которые служат к ее со-хранению. Но в той же схолии я предупредил, что в дейст-вительности я не признаю никакой разницы между чело-веческим влечением и желанием. Ибо будет ли человексознавать свое влечение или нет, влечение остается всетем же; поэтому, дабы не показалось, что я допускаю тав-тологию, я не хотел объяснять желание через влечение, нопостарался дать такое его определение, чтобы им можнобыло обнять все стремления человеческой природы, обо-значаемые нами под именем влечения, воли, стремленияили побуждения. Я мог бы сказать, что желание есть са-мая сущность человека, поскольку она представляется оп-ределенной к какому-либо действию. Но из такого опреде-ления (по т. 23, ч. II) не следовало бы, что душа можетсознавать свое желание или влечение. Поэтому, чтобы вклю-чить причину этого сознания, необходимо было (по тойже т.) прибавить: поскольку она определена каким-либоданным ее состоянием и т. д. Ибо под состоянием челове-ческой сущности мы разумеем всякое расположение этойсущности, будет ли оно врожденным, будет ли представ-ляться под одним только атрибутом мышления или ат-рибутом протяжения или, наконец, будет относиться к обо-им им вместе. Итак, я разумею здесь под именем желаниявсякие стремления человека, побуждения, влечения и хоте-

Частъ треть

ния, которые бывают различны сообразно с различнымисостояниями человека и нередко до того противоположныдруг другу, что человек влечется в разные стороны и незнает, куда обратиться.

2. Удовольствие есть переход человека от меньшего со-вершенства к большему.

3. Неудовольствие есть переход человека от большегосовершенства к меньшему.

Объяснение. Я говорю переход, ибо удовольствие не со-ставляет самого совершенства. Если бы человек родился стем совершенством, к которому он переходит, он владелбы им без аффекта удовольствия. Это яснее становится изаффекта неудовольствия, который противоположен этому.Что неудовольствие состоит в переходе к меньшему совер-шенству, а не в самом меньшем совершенстве, этого никтоне может отрицать, так как человек не может чувствоватьнеудовольствия, поскольку он обладает каким-либо совер-шенством. Мы не можем сказать также, что неудовольст-вие состоит в лишении большого совершенства, ибо лише-ние есть ничто, а аффект неудовольствия есть некоторыйакт, который поэтому не может быть никаким другимактом, кроме акта перехода к меньшему совершенству, т. е.акта, в котором способность человека к действию умень-шается или ограничивается (см. сх. т. 11).

Определения веселости, приятности, меланхолии и бо-ли я опускаю, так как они относятся главным образом ктелу и суть не что иное, как виды удовольствия и неудо-вольствия.

4. Поглощение внимания есть воображение какой-либовещи, приковывающее к себе душу вследствие того, что этоединственное в своем роде воображение не имеет с други-ми никакой связи (см. т. 52 с ее ex.).

Объяснение. В сх. т. 18, ч. II, мы показали, по какойпричине душа от созерцания одной вещи тотчас же пере-ходит к мышлению другой; а именно потому, что образыэтих вещей связаны друг с другом и находятся в такомпорядке, что один следует за другим. Но этого нельзя пред-ставить себе в том случае, когда образ вещи будет новый;душа будет удерживаться в созерцании такой вещи до тех

474

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

Часть треть

475

пор, пока она не будет определена другими причинами кмышлению иного. Таким образом, воображение новой ве-щи, рассматриваемое само в себе, по своей природе таковоже, как и всех остальных; по этой причине я и не ставлюпоглощение внимания в число аффектов и не вижу ника-кой причины делать это, так как такое сосредоточиваниедуши происходит не по какой-либо положительной при-чине, которая отвлекала бы душу от воображения другихвещей, но только вследствие того, что нет причины, почемудуша из созерцания одной вещи определялась бы к мыш-лению иного.

Итак, я признаю (как уже говорил в сх. т. 11) толькотри первоначальных или главных аффекта, а именно: аф-фекты удовольствия, неудовольствия и желания. Что жекасается поглощения внимания, то я сказал о нем толькопо той причине, что аффекты, выводимые из трех первона-чальных аффектов, обыкновенно обозначаются другими на-званиями в случае, если они относятся к объектам, погло-щающим наше внимание. Та же причина побуждает меняприсоединить сюда также и определение пренебрежения.

5. Пренебрежение есть воображение какой-либо вещи,так мало захватывающее душу, что душа присутствиемтакой вещи более побуждается к воображению того, чегонет в вещи, чем того, что в ней есть (см. сх. т. 52 этойчасти). Определения почтения и неуважения я здесь опус-каю, так как никакие аффекты, насколько я знаю, не берутот них своих названий.

6. Любовь есть удовольствие, сопровождаемое идеейвнешней причины.

Объяснение. Такое определение достаточно ясно выра-жает сущность любви. Определение некоторых авторов, оп-ределяющих любовь как желание любящего соединиться слюбимой вещью, выражает не сущность любви, но ее свой-ство. И так как эти авторы недостаточно усмотрели сущ-ность любви, то они не могли иметь и ясного представленияо ее свойстве; отсюда произошло то, что все считали ихопределение весьма темным. Но должно заметить, что, ко-гда я говорю, что свойство любящего — соединяться волеюс любимой вещью, я не разумею под волей обдуманное опре-

деление души, или свободный выбор (мы доказали в т. 48,ч. II, что это только вымысел), а также и не желание соеди-ниться с любимой вещью, когда она отсутствует, или пребы-вать в ее присутствии, когда она налицо (ибо любовь можнопредставить и без таких желаний); я разумею под волейудовлетворение, которое возникает у любящего вследствиеприсутствия любимой вещи, укрепляющего в любящем егоудовольствие или, по крайней мере, способствующего ему.

7. Ненависть есть неудовольствие, сопровождаемое идеейвнешней причины.

Объяснение. Из сказанного в объяснении предыдущегоопределения легко можно видеть, что должно здесь заме-тить (см., кроме того, сх. т. 15 этой части).

8. Расположение есть удовольствие, сопровождаемое иде-ей какой-либо вещи, составляющей косвенную причину удо-вольствия.

9. Отвращение есть неудовольствие, сопровождаемое иде-ей какой-либо вещи, составляющей косвенную причину не-удовольствия (см. об этих аффектах сх. т. 15).

10. Преданность есть любовь к тому, кто приковываетнаше внимание.

Объяснение. В т. 52 мы показали, что поглощение вни-мания возникает вследствие новизны вещи. Поэтому, еслимы часто будем воображать что-либо, поглощающее нашевнимание, то мы перестанем обращать на это особенноевнимание, и, таким образом, мы видим, что аффект предан-ности легко перерождается в простую любовь.

11. Осмеяние есть удовольствие, возникающее вследст-вие того, что мы воображаем, что в ненавидимой нами ве-щи есть что-либо такое, чем мы пренебрегаем.

Объяснение. Относясь с пренебрежением к ненавиди-мой нами вещи, мы тем самым отрицаем ее существова-ние (см. сх. т. 52) и в силу этого (по т. 20) чувствуемудовольствие. Но так как мы предполагаем, что человекненавидит то, что он осмеивает, то отсюда следует, что та-кое удовольствие непрочно (см. сх. т. 47).

12. Надежда есть непостоянное удовольствие, возникаю-щее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе кото-рой мы до некоторой степени сомневаемся.

476

Этика, доказанная в геометрическом порядке...

13. Страх есть непостоянное неудовольствие, возник-шее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе кото-рой мы до некоторой степени сомневаемся (см. об этихаффектах сх. 2 т. 18).

Объяснение. Из этих определений следует, что нет нинадежды без страха, ни страха без надежды. В самом деле,если кто находится в надежде и сомневается в исходе ве-щи, тот, по предположению, воображает что-либо, исклю-чающее существование будущей вещи; а потому он чувст-вует в силу этого неудовольствие (по т. 19) и, следовательно,пребывая в надежде, в то же время боится за исход вещи.И наоборот, кто боится, т. е. сомневается в исходе ненави-стной ему вещи, также воображает что-либо, исключающеесуществование этой вещи, и потому (по т. 20) чувствуетудовольствие и, следовательно, имеет в силу этого надежду,что этого не произойдет.

14. Уверенность есть удовольствие, возникшее из идеибудущей или прошедшей вещи, причина сомневаться в ко-торой исчезла.

15. Отчаяние есть неудовольствие, возникшее из идеибудущей или прошедшей вещи, причина сомневаться в ко-торой исчезла.

Объяснение. Таким образом, из надежды возникает уве-ренность, а из страха — отчаяние, если уничтожается при-чина сомневаться в исходе вещи. Это происходит вследст-вие того, что человек воображает, что прошедшая илибудущая вещь находится налицо, и смотрит на нее, как насуществующую в настоящее время; или же потому, что онвоображает что-либо, исключающее существование тех ве-щей, которые заставляли его сомневаться. Ибо хотя мы(по кор. т. 31, ч. II) и никогда не можем знать об исходеединичных вещей, однако может случиться, что мы не со-мневаемся в их исходе, так как не сомневаться в вещи изнать о ней — две вещи разные (см. сх. т. 49, ч. II). Поэто-му может случиться, что вследствие образа прошедшей илибудущей вещи мы подвергаемся такому же аффекту удо-вольствия или неудовольствия, как и вследствие образавещи настоящей, как мы показали это в т. 18, которую исмотри вместе с ее 2-й схолией.

назад содержание далее



ПОИСК:







© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2019
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)