Часть 2.

Размышления о сущности культуры

Досужие коллекционеры подсчитали, что в научной литературе существует более двухсот определений культуры. Среди них встречаются и курьезные. В одном энциклопедическом словаре, например, сказано: “культура – смотри агрикультура”, т.е. земледелие. В обыденном сознании на первый план выступает ценностное, аксиологическое восприятие культуры. Культура, отсюда культурный – значит, хороший, привлекательный, воспитанный.

Совершенно очевидно, что такой подход не может быть принят за исходный при теоретическом рассмотрении понятия культуры. Он грешит отсутствием исторической оценки явлений культуры. То, что считалось хорошим, привлекательным в одну эпоху, может приобрести иную оценку по прошествии времени.

Культуру нельзя отождествить с цивилизацией. Последняя возникает лишь на определенном этапе развития человечества и характеризуется многими параметрами, не относящимися к сфере культуры: наличием государственности, развитого обмена и иными.

Замечательный исследователь первобытной культуры Э. Тейлор писал: “Полный перечень явлений, составляющих общую принадлежность” жизни известного народа, суммирует собою то целое, которое мы называем культурой [1]. Такое расширительное толкование вряд ли адекватно, поскольку в нем теряется специфика культуры и в ее сферу включаются все социальные явления.

Весьма распространено и имеет давнюю традицию, идущую еще от немецкого философа и просветителя Гердера, определение культуры, согласно которому к ней относится все, созданное человеком сверх природы, вне мира ее объектов, процессов и явлений. Такое представление также не может нас удовлетворить: во-первых, оно включает в сферу культуры социальные явления иного характера (денежное обращение или табель о рангах отсутствуют в природе, но вряд ли их можно отнести к проявлениям культуры); во-вторых, в состав культуры входят преобразованные трудом человека предметы природы, да и сам человек как природное существо. Дело здесь обстоит сложнее, о чем мы подробно еще поговорим.

Может быть, вопрос прояснится, если мы подойдем к определению культуры с профессиональной точки зрения и будем называть культурой то, чем ведают и занимаются учреждения культуры: работа театров, кино, клубов, библиотек, коллективов художественной самодеятельности? В таком подходе имеется зерно истины, но не вся истина; в самом деле, как же тогда быть с культурой производства, быта, общения?

При внимательном подходе обнаруживается, что культура есть сторона всякой деятельности, всех разнообразных форм жизнепроявления человека, всех сторон его активности в общественном и природном мире. В таком случае нам надо взять за исходный пункт для анализа явлений культуры марксистское учение о человеческой деятельности.

“Что такое жизнь, если она не есть деятельность?” – писал молодой Маркс [2]. В труде “Немецкая идеология” Маркс и Энгельс подчеркивали: “Для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди” [3]. В работе “Святое семейство” они делают широкий методологический вывод, что “история – не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека” [4]. Человеческая деятельность должна быть рассмотрена в единстве двух своих сторон: в первую очередь как процесс, как раскрытие сущностных сил человека в ходе активного преобразования окружающего мира и общения с другими людьми, а также как результат этого процесса, закрепленный в форме определенных вещественных, материальных предметов культуры, а также в системе духовных ценностей, знаний, обычаев, норм.

Для нашего анализа целесообразно хотя бы перечислить всеобщие определения деятельности, в самом общем виде фиксировать ее имманентные, внутренне присущие характеристики, отвлекаясь пока от конкретных форм. Следуя марксисткой диалектике, мы фиксируем эти формы в единстве противоречевых определений, системы взаимопроникающих противоположностей.

Любая деятельность носит одновременно материальный и духовный характер, она включает в себя как реальное преобразование предметного мира, видоизменяющее воздействие на него, так и идеальное преобразование, возникающее на основе формирования образа внешней действительности, выработки определенных представлений, понятий, знаний, созидания мысленной модели будущей действительности, т.е. постановку некоторой задачи, цели, которая достигается затем практическим путем. Деятельность обнаруживает себя как предметная и в то же время знакомая, символическая; она выступает как практическая и теоретическая; в ходе нее застывшие, фиксированные формы объектов внешнего мира приобретают текучесть, подвижность, гибкость в сознании человека, в его представлениях и понятиях, которые в свою очередь вновь опредмечиваются в результате материальной преобразующей деятельности, фиксируясь в предметах культуры.

Любая деятельность включает в себя активность, усилие индивида и в то же время представляет собою коллективный акт. Своим рождением, воспитанием, своими знаниями и навыками, своими целями и вкусами, предметами труда и быта индивид связан с обществом, он вплетен в систему коллективных, социальных отношений. Он не свободен от них, даже находясь в полном одиночестве, творя в пресловутой башне из слоновой кости.

Деятельность в любом своем проявлении оказывается одновременно природной и общественной, социальной. Природной – поскольку сам человек является природным существом и, используя естественные силы, преобразует окружающий мир; социальной – поскольку человек есть существо общественное, вне общества жить и функционировать не способное. Деятельность содержит в себе элементы бессознательного, стихийного и вместе с тем носит характер планомерный, созидательный.

Всякая деятельность, с одной стороны, воспроизводит то, что уже делалось прежде, известными приемами, способами, т.е. является репродуктивной, и в то же время содержит момент новизны, неповторимости. Можно действовать традиционно, используя готовые матрицы, клише и шаблоны, однако и в этом случае деятельность всегда будет продуктивной, необходимо включающей момент творчества, новаторства, преодоления старого.

Наконец, крайне важен тот факт, что всякая деятельность есть свободное проявление жизнедеятельности индивида, его само-деятельности, которая одновременно в той или иной мере оказывается вынужденной. Вынужденной не только в смысле отражения внешней объективной необходимости, а как определенное подчинение обстоятельствам, чужой индивидуальной или коллективной воле, принуждению, внешней дисциплине, внешнему контролю. По необходимости, но свободно принимает взрослый неприятное, но полезное лекарство, тогда как родители насильно вливают его в рот своему больному ребенку, разжав его зубы ложкой.

Итак, мы выделили основные определения всякой деятельности. Конечно, деятельность деятельности рознь: прав был Гете, когда писал, что нет ничего страшнее деятельного невежества. Однако нас интересует созидательная творческая деятельность разумных людей.

Следует подчеркнуть, что в реальной истории всегда наблюдается как бы асимметрия сторон упомянутых противоречивых определений любой формы деятельности. Всегда можно и нужно определить ведущую сторону противоположности. Так, предметное преобразование окружающей действительности в конечном итоге является ведущим для процесса формирования духовного мира. Для композитора в большей степени характерен индивидуальный труд, для оркестра – коллективный.

Конкретно-исторический анализ свидетельствует о том, что в рамках противоположности может происходить смена ведущей стороны. Буржуазному обществу, при всем старании ввести в экономику рациональное, плановое начало присуще господство неконтролируемых, стихийных форм, общественных отношений. Социалистической экономике свойственно плановое, сознательное, научное начало, хотя мы и не преодолели всех проявлений стихийности. Вынужденные формы деятельности, принуждение и насилие, типичные и ведущие для антагонистических формаций, сменяются свободной самостоятельностью трудящихся в условиях социализма, внешняя дисциплина – сознательной внутренней самодисциплиной.

Рассмотрев вкратце всеобщие определения любой деятельности, мы обязаны теперь коснуться тех главных, решающих ее форм, которые определяют конкретное содержание всех жизненных проявлений людей. Опираясь на идеи Маркса и Энгельса, мы можем выделить несколько основных типов, форм человеческой деятельности, которые, конечно, не изолированы друг от друга, но находятся в сложных видоизменяющихся взаимоотношениях.

Наиболее важной, определяющей формой деятельности является материальное производство, реальное приспособление предмета природы к человеческой потребности в процессе труда. Маркс и Энгельс отмечали, что “производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни” есть первый исторический акт общественного человека [3, с. 26].

Следующая важнейшая сфера человеческой деятельности – производство самой жизни, продолжение человеческого рода, отношения полов, область, связанная с формированием и воспитанием все новых и новых поколений, передачей им исторически накопленного опыта, навыков труда, знаний.

Люди живут, действуют, трудятся не в одиночку, а в непрерывном общении друг с другом. Поэтому необходимой формой их жизнедеятельности является производство форм общения, способов соединения, кооперации и координации их усилий, обмена опытом, установление отношений сотрудничества или конкуренции, взаимопомощи или соперничества.

Целесообразная и успешная деятельность возможна лишь тогда, когда существует понимание, знание объективных взаимоотношений предметов и явлений окружающего мира. Только на этой основе можно более или менее верно и глубоко предвидеть результаты и последствия тех или иных практических действий. Следовательно, к необходимым формам человеческой активности относится познавательная деятельность, выступающая либо в форме накопленного эмпирического опыта, либо как система научных знаний.

Человеческое воздействие на окружающий мир сопровождается изменением формы предметов природы, переработкой их в соответствии с потребностями, вкусами людей. В процессе трудовой деятельности человек становится в подлинн