Часть 3.

И таким образом, следовательно, существовала бы возможность пробиться к

единству этики путем одной только рефлексии над тем, что является однород$

ным во всех моральных заповедях, действующих сейчас или действовавших ко$

гда$то.

Такой метод был бы определенно успешен, если бы мы могли допустить, что

само искомое единство есть нечто в себе простое, как бы точечное единство, и

кроме того еще и единообразно схватывается, или, по крайней мере, исчерпыва$

ется небольшим количеством основных черт. Но как раз это в высшей степени

спорно. Правда, существует весьма распространенный предрассудок, что сущ$

ность «блага» проста, легкодоступна, свободно обозрима, сплошь рациональна.

Но уже факт многообразия и противоречивости нравственных заповедей, пожа$

луй, заставляет в этом усомниться. Тем более, если углубляться в исследование

системы ценностей — тогда это допущение делается все сомнительнее с каждым

шагом. Не то чтобы здесь нужно было отказаться от какого бы то ни было един$

ства вообще; но единство может быть и разносторонним, да и в себе самом оно

может быть опять$таки относительным, многократно расчлененным. Там же, где

дело идет о схватывании такого рода единств, там очень даже существует вопрос,

можно ли их схватить и прямо как таковые, то есть как единства, а, следователь$

но, даже если их содержательно схватываешь, то познаешь ли в них также и под$

линный характер единства.

Обычно при такой процедуре, которая исходит из многообразия, исход ока$

зывается противоположным: всегда можно постичь лишь многообразное, а

единство, в конце концов, приходится искать где$то в другом месте. Если же

схватывать его иначе, тогда, конечно, можно увидеть под ним, пожалуй, и сово$

купность многообразного. Это будет старая платоновская мудрость: единство

должно быть увидено заранее, a priori. Но тогда тотчас вновь возникает опас$

ность, что увиденное a priori окажется в содержательной противоположности к

данному многообразию.

Вопрос, стало быть, уточняется следующим образом: существует ли априор$

ное видение того, что само составляет единство чистой этики в многообразии

действующих моралей?

c) Другие измерения многообрази

Но этот вопрос идет еще дальше. Многообразие нравственного сознания мно$

гообразием позитивной морали не исчерпывается. Последнее образует здесь как

бы лишь некий аспект деления, причем деления, данного чисто внешним обра$

зом, принимаемого эмпирически. В действительности расходятся не только

взгляды эпох и народов, не говоря уже об отдельных, коренящихся в них фило$

софских системах, но и внутри этих взглядов, систем и моралей можно выделить

четко отличимые друг от друга этические тенденции, которые частично в них по$

вторяются, частично характерны лишь для некоторых из них, но всегда выступа$

ют, каким$либо образом переплетенные друг с другом. Их подразделение, кото$

рое можно дать лишь нечетко, в нестрогих понятиях, пересекаются с теми други$

ми, находясь как бы в перпендикулярном положении к ним.

Так, существует различие принципов между моралью общества (государства)

и индивидуума; равно как и между моралью мужа, жены и ребенка (античная мо$

Глава 4. Многообразие и единство в нравственном сознании 117

раль была почти исключительно мужской моралью); или между моралью силы,

права и любви. Опять$таки в других аспектах находятся такие противоположно$

сти как:

1. Мораль труда, творчества — и мораль нетребовательности и самоограниче$

ния;

2. Мораль борьбы, состязания, силовых проявлений — и мораль мира, компро$

мисса, мягкости;

3. Мораль высших или сокровеннейших желаний—и мораль всеобщих жестких

требований, против которых восстает собственная природа с ее склонностями

и желаниями;

4. Мораль авторитета, подчинения признанным и непризнанным нормам — и

мораль искания, поисков новых норм и борьбы за них (причем поиск, схваты$

вание и революционирование сами становятся долгом, найденное же и пред$

ставленное в жизни само становится предметом ответственности);

5. Мораль настоящего или ближайшей организации жизни — и мораль будуще$

го, далекого, идеи (причем настоящее и данные личности и отношения под$

чинены последней и даже приносятся ей в жертву);

6. Мораль поступка вообще, деятельной жизни — и мораль анализа и причаст$

ности к ценностям.

Кэтим противоположностям можно легко добавить целый ряд других. Внутри

каждой из них и тот и другой член по своему оправданы, образуя постановку во$

проса, вырастающую из полноты самих конкретных явлений жизни. Все они оз$

начают различные, но неизбежные направления жизненных задач вообще, на$

правления, в которых даны автономные «конечные точки» или цели определен$

ной жизненной установки, и которые как таковые не могут быть произвольно

смещены друг относительно друга, подменены или нивелированы.

d) Искомое единство и исследование ценностей

Ясно, что этика ни к одному из этих направлений не может относиться, ис$

ключая его из числа прочих, пренебрегая им. Любое исключение сделало бы ее

частной и партийной, поставило бы ее не над действующими типами морали, а в

одну плоскость с ними. В идее же этики заключено то, что она должна стоять над

ними, быть их единством.

Но как можно объединить разнородные требования? Здесь уже не поможет то,

что многообразие исключительно эмпирично, т. е. «случайно». Что ему недоста$

ет лишь рефлексии о единстве, «сознания единства», тогда как в действительно$

сти единство в нем имплицитно заложено — это здесь оказывается неверным.

Здесь это отпадает, поскольку ведь названные типы вовсе не обнаружены эмпи$

рическим путем, а каждый для себя со своим особым видом требования стали

очевидны совершенно a priori, исходя из существа дела. Единство, таким обра$

зом, может быть только синтетическим, стоящим над ними. Каждое из этих на$

правлений морали означает собственную высшую жизненную цель; каждая же

из этих целей претендует на главенствующее положение, она игнорирует равные

притязания других, в себе столь же оправданных жизненных целей, отрица

свою соотнесенность с ними. Каждая провозглашенная цель выступает исклю$

118 Часть первая. Раздел II

чительно, деспотично, с явной тенденцией к подчинению остальных, а отчас$

ти—иких уничтожению. Как же может единая общая цель многообразия занять

главенствующее положение?

И все же именно это способ появления отдельных жизненных целей являетс

доказательством необходимости единства целей вообще. Быть единством лежит

в сути стремления. Цели же суть конечные точки стремления. Как человек в силу

своих пространственно$телесных качеств не может одновременно идти по двум

дорогам, но непременно должен выбрать одну, так он и в духовно$моральном

плане не может одновременно стремиться в двух различных направлениях, не

говоря уже о многих. Он должен выбрать одно. Множественность высших целей

разрывает его, делает его самого неединым, раздробленным, непоследователь$

ным, колеблющимся туда$сюда. Она парализует его энергию, а вместе с ней — и

само стремление. Единство цели — основное требование моральной жизни. По$

этому все жизненные цели, которые только можно преследовать, все позитив$

ные нормы, заповеди и типы морали необходимо исключительны и деспотичны.

Они вынуждены быть таковыми, так как иначе они сами бы взаимно упразднили

друг друга. Подобная претензия в них, конечно, образует некую ограниченность,

но она не произвол, а неизбежное следствие.

И по тем же причинам неизбежным следствием и на повышенном проблем$

ном уровне этики является главенствующее единство целей. Оно оказываетс

гораздо более категоричным требованием, нежели единство принципов в теоре$

тической области. Последнее является лишь высшим постулатом понимания,

понятийного схватывания. Единство же целей есть постулат жизни и поступков.

Без него в жизни не сделать ни шага с твердым убеждением.

Ныне у нас нет единства целей. Оно остается неизвестным. Если, таким обра$

зом, серьезно принимать требование единства, то нужно уяснить себе, что здесь

еще нет самуй высшей точки зрения. И так как мы стоим перед многообразием

как перед данностью, то единственно возможный путь к решению вопроса—ис$

ходить из этого феномена. Таким образом, необходимо спросить: существуют ли

среди ценностей и норм связи, объединяющие отношения, общий контекст?

Действительно ли моральные заповеди разрознены или среди них можно обна$

ружить соединение, сплоченность, отношения обусловленности и зависимости?

Существует ли, если уж не требование единства, то хотя бы некий порядок нрав$

ственных требований и сам принцип порядка в них? Но этот вопрос, касающий$

ся единства целей, равнозначен следующему: существует ли какая бы то ни было

система целей? А так как за всякими целями стоят ценности, поскольку целями

человек может делать лишь то, что он считает ценным, то этот вопрос сразу же

переходит в более всеобщий, объективный и кажущийся гораздо более широким

вопрос: существует ли система ценностей?

Этот вопрос очерчивает круг задач, перед которым мы стоим. Искомым един$