Часть 4.

b) Право и этика

При таких обстоятельствах само собой разумеется, что все области духовной

жизни, в которых хоть как$то присутствуют мотивы этических проблем, которые

демонстрируют какие$либо оценки, позиции, тенденции или значимые опреде$

ления практической природы, должны получить для этики значение сокровищ$

ницы феноменов. Исследование не может обойти ничего из того, что дает этике

материал.

Большей же частью ориентирующим для нее является то, что вне первичных

феноменов уже содержит даже определенную переработку, мыслительное овла$

дение материалом и его оформление. Так как в обыденном языке этическим со$

держаниям даны лишь весьма несовершенные обозначения, то настоятельной

потребностью является всякая попытка образования ценностных понятий. Из

этого следует, что общего взгляда на человеческую жизнь для ориентирования не

достаточно, хотя ведь коренится здесь фактически все; нужно присовокупить

обзор четко образованных ценностных понятий.

Там, где нравственные творения общественной жизни обнаруживают строго

очерченные понятия, там проделанная в них предварительная работа оказывает$

ся наибольшей. Потому напрашивается мысль в первую очередь подыскать не$

кие научные области. Ныне имеется лишь одна наука практического характера,

обладающая устойчивой системой точных понятий — правовая наука. Извест$

ной оправданности ориентирования в праве, таким образом, оспорить нельзя.

Всякое право основывается на фундаментальном этическом требовании, на под$

линно зримой ценности. Всякое право есть выражение этического устремления.

Оно регулирует человеческие отношения, хотя бы только внешние; оно говорит,

что должно или не должно происходить, безразлично, дает ли выражение дол$

женствованию форма, в которой оно это декларирует, или нет. Уже то или иное

позитивное право выказывает тем самым свою соотнесенность с ценностями.

Но это не последнее слово. Всякое позитивное право выказывает тенденцию

быть идеальным правом. И эта тенденция проявляется в постоянном развитии

действующего права, в его всегда живом обновлении в законодательном процес$

се. Всюду, где дело идет de lege ferenda1, мы наблюдаем в праве действие первич$

ного ценностного сознания.

В указанной перспективе понятия правовой жизни в значительной мере об$

ретают этическое значение. Отсюда можно понять, как возникла идея последо$

вательного ориентирования этики на правовую науку2. При этом, конечно,

слишком большое сближение моральной жизни вообще с правовыми формами

общественной жизни играло дезориентирующую роль. Было упущено, что

нравственность есть нечто принципиально иное и содержательно более бога$

тое, нежели право, что ей нельзя, и она никогда и не сможет обзавестись кодек$

сом определений, даже идеальных определений. Правда, этика должна содер$

жать и последнее обоснование права, должна найти в таблице своих ценностей

место для ценности права вообще. Но этим ее задача никогда не может быть ис$

черпана. Она гораздо шире и в ценностном отношении богаче. Пожалуй, эта

136 Часть первая. Раздел II

1 О вносимых законопроектах (лат.). (Прим. ред.)

2 Известно из Ethik des reinen Willens [Этика чистой воли] Г. Когена, где определяющей была па$

раллель с логикой, ориентированной на математику.

частная задача является в своем роде ориентирующей, поскольку обнаруживает

ценностную, не содержащуюся ни в какой другой частной задаче оформлен$

ность. Но, во$первых, есть другие области нравственной жизни, демонстри$

рующие совершенно иную конкретную полноту феноменов. И, во$вторых, вс

правовая жизнь не идет дальше вторичной задачи поиска средств. Она не со$

держит определения своей высшей цели, в которой только и могла бы быть вид$

на определяющая ценность.

Правовая «наука» целиком принимает эту ценность как данную. Она пред$

ставляет собой не определение ее понятия, но лишь отношения и следствия, из

этого определения вытекающие. Это — практическая наука в том косвенном

смысле, подобно технике и медицине, которые не участвуют в разработке своих

высших точек зрения, но предполагают их. Этика же есть наука о высших прак$

тических точках зрения.

Получается так, что правовая наука, и даже стоящее за ней живое правовое

чувство, только в очень малой мере могут быть ориентирующими для этики.

Хотя они ведут к действительной, подлинной ценности, но именно лишь к од$

ной из многих, а вовсе не к особо господствующей. К тому же, если брать точно,

то ведут они даже не к ней самой, но лишь к системе ее следствий. Определение

ценности как таковой остается прерогативой этики. И на самом деле этика из$

давна говорила о ценности в ином духе и смысле.

c) Религия и миф

Философская этика прошлого обильнее всего ориентировалась на религию.

Столетиями в позитивной религии принимала она на веру действующие мораль$

ные воззрения, не задаваясь никакой иной целью, кроме как быть их интерпре$

татором.

Времена такой зависимости, конечно, прошли; но сущностное, неотъемлемое

фундаментальное отношение осталось. Ибо позитивная религия, как бы ни была

она обусловлена временем, есть крупная сокровищница этических содержаний,

богатейшая из тех, какими мы владеем. Правда, одну лишь религию называть в

этом контексте не следовало бы. К той же большой группе феноменов принадле$

жит и родственный религии, исторически предшествующий ей, и от нее никогда

строго не отграниченный миф. По сравнению с собственно религией он даже

имеет преимущество большего содержательного многообразия, а зачастую и

большей конкретности и пластичной дифференцированности; но одновременно

и недостаток меньшей идейной определенности и понятийной ясности.

Миф и религия — всегда носители действующей морали. Они содержат древ$

нейшие, почтеннейшие свидетельства этических тенденций человеческого рода,

они—древнейший язык нравственного сознания. А на продолжительном отрез$

ке исторического развития они выступают единственными носителями нравст$

венных идей. Почти вся действующая мораль выступала в форме религиозного

мировоззрения. Конечно, ни миф, ни религия к морали никогда не сводились.

Но все$таки она в них является существенной составляющей. Является ли она по

отношению к их прочему существу также и самостоятельной — это другой во$

прос. Сама религия отвечает на него отрицательно, что естественно согласуется с

ее образом мышления. Ведь всякая мораль в ее восприятии — только средство.

Глава 7. Области ориентирования нравственного феномена 137

Все, что заставляет двигаться, тяготит, возвышает, совращает или наводит на

цель человеческое сердце, как$либо выражается в религии и мифе. Но язык, на

котором это выражается, в целом есть язык не понятий — понятие начинаетс

только там, где религия переходит в догму,— а наглядного созерцания, иллюст$

рации, притчи, символа, идеального образа, даже художественной формы. По$

движность и текучесть этого языка как раз и образуют значительную содержа$

тельность ее области как сокровищницы этики. Немеркнущая выразительность

ее формулировок делает ее подлинно неисчерпаемой. Этика по праву усматрива$

ет здесь живой источник своих мотивов. Правда, то, что большей частью она ог$

раничивалась разработкой возможностей одной определенной позитивной ре$

лигии,— это составляло роковую односторонность. Но последняя не являетс

необходимой и не лежит в сути дела. Она может быть отброшена и необходимо

отбрасывается при зрелом рассмотрении.

А именно, из того, что религия и миф суть носители позитивной морали, не

следует, что мораль безусловно нуждается в этих носителях. Принципиально ее

содержания, скорее, можно полностью выделить из религиозно$мифической

оболочки. Тем самым не может быть предрешен вопрос, отделима ли мораль и в

самой жизни от всякой религиозности. К рассматриваемому контексту он не от$

носится. Всецело отрицательный ответ на него ученый$этик, разумеется, нико$

гда дать не сможет, ибо одновременно с этим ему пришлось бы отрицать мораль$

ность нерелигиозного. Что было бы крайне бесцеремонно. Здесь же дело идет

только о возможности извлечения этических содержаний, самих зримых ценно$

стей из их религиозно$мифической формулировки.

Такого рода извлечение существует не только в принципе — для философско$

го рассмотрения, но и в жизни — как фактический, непрерывный процесс диф$

ференцирования духа. Сегодня мы находимся в центре этого процесса. Ибо ре$

лигиозное облачение во всяком случае не принадлежит сущности ценностей и

чистого ценностного сознания. Религиозный человек все, о происхождении чего

он не знает, приписывает божеству; в первую очередь это касается происхожде$

ния нравственных заповедей. В силу этого он не осознает автономного характера

нравственных ценностей. Это воззрение господствует до тех пор, пока не будет

разгадана самостоятельность нравственных принципов. Но тогда этика сбрасы$

вает детские одежды и вспоминает о своем особенном происхождении.

Так здесь господствует двойная внутренняя связь. Исторически бульшая часть

наших этических понятий имеет религиозно$мифическое происхождение. По

сути