Часть 11.

нее восприятие в психологическом смысле есть единственный род знания о том,

что здесь обсуждается.

Эта предпосылка прямо$таки сомнительна. Если бы не было никакой воз$

можности установки на акты и личности как на объекты, то сама этика была бы

невозможна. Ибо человек как личность есть предмет этики. И его активно

трансцендентные акты (умонастроение, воля, поступок) как раз подлежат цен$

ностному суждению, то есть являются его предметом. Здесь предметом сделано

именно то, чему Шелер в предметности отказывает. Такая установка этики при

этом не искусственна, не подготовлена только философской теорией; скорее,

этика перенимает ее у самой конкретной моральной жизни. Оценивающая ус$

тановка на действия и действующих личностей абсолютно натуральна, вообще

характерна для человека. И можно сказать, что она первична, бесконечно более

естественна и всеобща, нежели психологическая рефлексия, и уж, по меньшей

мере, столь же первоначальна, что и установка на вещи. Последняя для наивно$

го сознания всегда уже обусловлена установкой на личности; ибо та повсюду в

жизни более актуальна.

Но такая первичная установка на личности совершенно предметна. Как бы

сущностно ни отличалась она от установки на вещи и от вещные отношения, в

плане своей предметности она от нее ничуть не отличается. Различие онтологи$

ческой и аксиологической, теоретической и практической интенции находитс

по эту сторону всякой мыслимой границы предметности вообще. Всякая интен$

ция направлена на поставленное целью нечто, а всякое созерцание или данность

есть созерцание или данность предмета. То, что акты, которые здесь образуют

предмет, сами со своей стороны суть интенциональные акты, то есть в свою оче$

редь имеют предметы, на которые они направлены, их предметности ничуть не

мешает. Существуют sui generis акты, которые интенционально направляются на

акты. И в том, что такие акты существуют, как раз и состоит феномен нравствен$

ного сознания.

c) Акты и личности как предметы

Этот феномен, как было сказано, первичен и не сводим далее к другим фено$

менам. Можно ли его объяснить с помощью какой$либо теории,— спорный во$

прос. Но неоспоримы его наличие и возможность его описания. Описание одно

заполнило бы целую главу. Здесь только для примера следует указать на следую$

щие факты этической жизни.

Человек, понимаемый в смысле естественной установки, обнаруживает себя в

качестве личности среди прочих личностей. Он принадлежит некоему миру лич$

ностей. Всякая чужая личность, которая входит в сферу его личной жизни, как

таковая первично дана ему наглядно. Не через рефлексию человек впервые при$

ходит к тому, что это — личность, но с самого начала видит, что находится в жи$

вом актовом отношении с ним, которое одновременно есть отношение умона$

строений, поступков и оценок. Так каждый «другой человек» оказывается дл

него непосредственно предметом его поведения, как внутреннего, так и внешне$

го; и каждому «другому человеку» он сам представляется точно так же непосред$

ственно предметом его поведения,— безразлично, является ли и это чужое пове$

дение только внутренним или выражено в действии.

Глава 24. К метафизике личности 261

Личности друг для друга изначально входят в состав общего мира реальных

предметов. С вещами и вещными отношениями они разделяют один и тот же мо$

дус реальности. Что они существуют не иначе, как в исполнении своих актов,

ничего в этом не меняет. Ибо сами акты разделяют одну и ту же реальность со

всякого рода событиями. Именно в сущности реального вообще заключена пер$

спектива быть предметом возможного познания. Существует ли и на самом деле

такое познание, которое схватывает определенное реальное, это, конечно, зави$

сит от других условий. Уже в себе могло бы быть и так, будто нет никакого позна$

ния личности, так как никакой реальный познающий не ориентирован на лич$

ности как на предметы. Но такой личностный агностицизм не соответствует

фактам. Мы обладаем осознанием личностей, причем столь же первичным, как

и осознание вещей,— непосредственное знание о том, что эти окружающие нас

существа не безразличны к нам, в отличие от вещей, но в любом жизненном

положении занимают по отношению к нам какую$либо позицию, отвергают нас

или признают, относятся враждебно или любят. В исполнении таких актов как раз

и проявляется личностное в них, именно из этих свидетельствующих об опре$

деленной позиции актов мы имеем непосредственное осознание — осознание,

которое может быть и ошибочным, подобно всякому осознанию предмета, но

которое дано уже самому наивному из людей.

Существует первичное восприятие личности, самое живое, самое конкретное,

самое индивидуальное, знание об актах внутренней позиции чужой личности; в

первую очередь о тех, которые касаются собственной личности, в широком же

смысле и об актах, направленных на чужих личностей. С психологической ре$

флексией это знание не имеет ничего общего; и от подобного знания, если тако$

вое добавляется, существенно не обогащается. Это нечто непосредственное и в

этой непосредственности в высшей степени загадочное. Ибо как бы оно ни было

обусловлено восприятием извне и размышлением, оно никогда не может быть к

ним сведено. Помимо этого в нем содержится еще и прямой контакт с исполне$

нием актов чужой личности — т. е. с собственно личностным в нем.

В этом смысле личности и подлинно личностные акты фактически являютс

предметами. Границы предметности как таковой не совпадают с границами

«вещности», предметность индифферентна к различию личности и вещи. Лич$

ность не более трансцендентна, чем вещь. Все реальное для познающего субъек$

та равно трансцендентно, равно не зависимо от него, сущее в себе. Хотя лично$

сти могут быть познаваемы в более ограниченном смысле, нежели вещи, пред$

метами возможного познания вообще они являются в том же смысле, что и те.

С противоположностью мира внешнего и мира внутреннего указанное разде$

ление мира тоже не имеет ничего общего. Всякая личность для всякой другой

личности принадлежит к внешнему миру, и всякая, опять$таки, в себе самой есть

внутренний мир, субъект, для которого другие личности—объекты. Вся онтоло$

гическая взаимосвязь внутреннего и внешнего миров здесь уже предполагается.

Она образует условие способа бытия личностного существа.

d) Личностность и субъективность. «Я» и «Ты»

Правда, однако, личности — предметы другого рода. Это отличие касается не

их модальности и собственно предметности, но их структуры и их метафизиче$

262 Часть 1. Раздел VII

ской сущности. Личность—это в первую очередь предмет, в отношении которо$

го занимают определенную позицию, предмет умонастроения и поступка, а не

предмет познания. И таково оно именно потому, что само есть точно так же су$

щество с определенной позицией. Личности вплетены в иной контекст, нежели

контекст отношений познания. Корреляция субъекта и объекта их конкретный

жизненный контекст не исчерпывает. Правда, и вещи вплетены в этот многосто$

ронний контекст жизни, но всегда только односторонне. В их отношении может

быть принято любое положение, но сами они никакого положения не принима$

ют. Поэтому и позиция по отношению к ним иная. Вещи не являются предметом

умонастроения и поступка, они только средство в контексте возможных поступ$

ков. Интенция этического акта проходит мимо них к личностям. А всякая эти$

ко$аксиологическая определенность соответствует им только косвенно. Лично$

стям же и актам она соответствует непосредственно.

Корреляции «личность — вещь» и «субъект — объект» не совпадают, но и не

индифферентны друг к другу, пересекаются не просто как пространственные из$

мерения. Ибо хотя вещи никогда не являются субъектами, объекты же вполне

могут быть личностями. Поэтому вещи не необходимо выступают объектами

(объецированы некоему субъекту), они — так же как и личности — могут быть и

трансобъективными, и даже трансинтеллигибельными. Все реальное принципи$

ально безразлично к границам своей объекции и объецируемости. Личности же

необходимо оказываются субъектами возможной объекции. Ибо акты, в испол$

нении которых существует личностность,— это исключительно трансцендент$

ные акты, направленные на предметы, и уже выражают в этой своей направлен$

ности на объект центрированность в некоем субъекте. Тем не менее, субъектив$

ность и личностность — нечто существенно различное. Одно и то же существо,

будучи и субъектом и личностью, иное как субъект и иное как личность. Как

субъект оно — чисто «онтологическое существо» и противостоит реальному

внешнему миру как отчасти объецированному. Как личность же оно одновре$

менно есть аксиологическое существо, со своими трансцендентными актами

является одновременно носителем специфических, только ему как таковому

свойственных ценностей и не$ценностей. Последние же отличаются от вещей,

с которыми оно онтологически разделяет реальность, а гносеологически —

предметность.

Личность находится в двойном отношении — к миру вещей (чисто онтологи$

ческих образований), с одной стороны, и к миру личностей (равноценных