Часть 13.

Эта без сомнения верно увиденная сущностная закономерность вполне была

бы в состоянии дать основание для феноменологии высоты ценности, причем

не только для случаев, когда высота ценностей весьма различна, но, несомнен$

но, и для более тонких, часто неразличимых дистанций между уровнями. Ведь

многообразие ценностных ответов чрезвычайно велико и не сводится только к

возможностям все$таки мало дифференцированных языковых выражений.

Нюансы, для которых нет слов, все$таки должны позволять описывать себ

как$нибудь иначе. Сам Гильдебранд не развивал свою идею в этом направле$

нии, это является задачей этического ценностного исследования, которое нуж$

дается в продолжении.

d) Ценностные предикаты «Никомаховой этики»

Интересно, что эта задача феноменологии ценностных ответов имела для себ

образец уже в античности — в «Никомаховой этике».

Ряд «добродетелей», развиваемый Аристотелем, мыслится не как равноцен$

ное многообразие, но явно иерархизирован по нравственной высоте, хотя после$

довательность, в которую выстраиваются добродетели, этому соответствует

лишь отчасти. Наглядный симптом этой иерархизации — это дифференцирова$

ние ценностных предикатов, которыми Аристотель наделяет отдельные добро$

детели. Их беспрепятственно можно объединить в восходящий ряд1:

неплохое — достойное похвалы (’ербйнефьн) — красивое (кбльн) — достойное

почитания (фймзфьн) — достойное любви (цйлзфьн) — достойное восхищения (ибхмбуфьн)

—достойное поклонения (мбкбсйуфьн).

Этому соответствуют негативные ценностные предикаты:

ошибочное (‘змбсфзмЭнпн) — некрасивое (мЮ кбльн) — достойное порицани

(шекфьн)—позорное (’ерпнеЯдйуфпн)—достойное ненависти (мйузфьн).

Оба ряда дифференцируются дальше еще более тонко. За этими ценностными

предикатами скрыт, как можно услышать уже по звучанию слов, количественно

и качественно иерархизированный ряд ценностно$признающих и ценност$

но$отрицающих актов: похвала — порицание, любовь — ненависть, почитание

—поношение, восхищение — (презрение), благоговейное восхваление — (про$

клятье). Несомненно, в этом заключается двойная иерархия реакций ценностно$

го чувства, то есть ценностных ответов.

Поучительное в этом методе Аристотеля заключено прежде всего в том об$

стоятельстве, что здесь предпринята попытка дифференцирования ценностей по

высоте не в общих чертах, но в более тонких нюансах, в иерархизировании в рам$

ках в узком смысле нравственных ценностей. Тем самым делается различимой

ценностная высота способа поведения (‘Эоейт) самой личности.

Хотя различения, проведенные Аристотелем, в частностях считают более или

менее удачными, исторически первая попытка не может быть совершенной.

Дело не в этом. Ведь и таблица ценностей «Никомаховой этики» совершенно не

исчерпывающая. И, тем не менее, этот опыт остается образцовым. Ибо, на$

сколько можно видеть эту проблему сегодня, другой возможности подступитьс

300 Часть 2. Раздел I

1 Более подробно об этом см.: M. v. Kohoutek. Die Differenzierung des ’ бнисьрйнпн ’ бгбиьн, eine Studie

zur Werttafel der Nikomachischen Ethik, Diss. Marburg, 1923 (в печати не появлялось), S. 21 ff. und 184.

к различиям в высоте ценностей нет. Дифференциация ценностных ответов и

всегда связанная с ней дифференциация ценностных предикатов — это единст$

венный доступ к ним.Иможно добавить, естественный доступ. Если после этого

проанализировать предложенные решения проблемы, то обнаружится, что те,

кто предлагал эти решения, где они вообще приблизились к проблеме ценност$

ной высоты, — а это сделали в той или иной форме, пожалуй, большинство, —

непроизвольно встали на путь, указанный Аристотелем. Правда, во многих слу$

чаях могла сыграть свою роль и прямая историческая зависимость.

Проблема углубляется, если вопрос ставить о внутреннем основании этого

феномена и об оправдании этого метода. Ценностные предикаты, ценностные

ответы, в конце концов, — только внешняя демонстрация очевидно существую$

щей внутренней связи между ценностной высотой и родом ценностного чувства.

Это иначе и невозможно, должно существовать первичное чувство дифферен$

циации высоты ценностей, которое проявляется в ценностном ответе. Причем

оно должно быть столь же первичным, что и само материально и качественно

различающее ценностное чувство. Другими словами, первичной ценностной

чувствительности должно быть непосредственно присуще чувство связи по вы$

соте с другими ценностями, такое, что вместе с данностью двух ценностей дана и

высота той или другой или их равное положение.Идаже могло бы оказаться, что

ценностное сознание, ограниченное единственной ценностью вообще есть

лишь абстракция, во всяком же конкретном ценностном чувстве первичным яв$

ляется соотнесенное с порядком ценностей чувство высоты.

Это означало бы никоим образом не предварительную данность всей иерар$

хии, но необходимую одновременную данность определенных ее звеньев или

фрагментов. Всякое пунктуально направленное ценностное видение выделялось

бы тогда как бы только на фоне точно так же видимого (пусть и не насквозь) кон$

тинуума высот ценностей. Совершенная неотрефлексированность рассчитанно$

го на эту высоту «ценностного ответа» подтверждает это воззрение. А если учесть

то, что во всех конкретных жизненных ситуациях дело идет о предпочтении, от$

даваемом в выборе между двумя ценностями — ибо и дурной поступок ориенти$

рован на ценности, только на более низкие,— то такого вывода не избежать.

e) Шелерова теория законов предпочтения и абсолютность идеальной иерархии

Не данность иерархии получается из этой ситуации, но, пожалуй, объектив$

ное существование иерархии. Совместная данность пусть даже фрагментарно

видимого отношения высот во всяком, даже наивнейшем ценностном видении

доказывает, что существует жесткая, всеобщая иерархия, которая неотделима от

сущности ценностей и обладает тем же способом бытия, что и они, тем же иде$

альным в$себе$бытием. Человек изменить эту иерархию так же не в силах, как не

в его силах отказать схваченной ценности в ценностном характере. То, что такой

отказ в определенных феноменах, например в феномене рессентимента, все же

наличествует, этому основному факту не противоречит; здесь дело идет уже о на$

силии над самим ценностным чувством, о привычной лживости, дающей о себе

знать уже в нечистой совести рессентиментального человека.

Но абсолютность в$себе$сущей идеальной иерархии никоим образом не озна$

чает соответствующего ей точно так же идеального сознания этой иерархии.

Глава 29. Вопрос о критериях высоты ценностей 301

Именно для этого пункта характерна ограниченность всякого человеческого

ценностного сознания. Если же учесть, далее, что собственно значит ограничен$

ность в этом случае, то понятно, что исторически и индивидуально варьирую$

щаяся точка зрения на иерархию, или ее субъективная относительность, ни в

коем случае не противоречит ее объективной абсолютности. Ведь ограничение

несет с собой то, что и отношение высот всегда видимо только фрагментарно, и

что соответственно как высшая расценивается та ценность, которая именно в

границах увиденного фрагмента воспринимается как высшая. В более широком

ценностном контексте она вполне может оказаться подчиненной. Тот факт, что

вообще критика субъективной трактовки иерархии есть некое осмысленное на$

чинание, имеет предпосылкой уже существование объективной в$себе$сущей

иерархии. Историческая относительность ценностных оценок есть не опровер$

жение, но как раз подтверждение ее существования.

Это фундаментальное открытие впервые было сделано в этике Шелера. Ему

мы обязаны и основополагающими определениями о значении «предпочтения»

для понимания отношения между человеческим ценностным сознанием и в$се$

бе$сущей иерархией ценностей.

«Предпочтение» как основной тип указывающих высоту ценностей актов су$

ществует отнюдь не только в активном волевом решении, но также и во всяком

ценностном суждении, во всякой позиции. Предпочтение не является и актом

суждения «о» ценностях, но есть некий первичный элемент в самом непосредст$

венном ценностном чувствовании. Всякая дифференциация ценностных отве$

тов и ценностных предикатов основывается уже на этом элементе, как бы на его

примешанности в ценностное чувство. От обсуждавшихся выше пяти признаков

иерархии эта основная идея может совершенно отвлечься, хотя остается верным

то, что и непосредственно в них проявляются законы предпочтения. Они только

не являются исчерпывающими для самого феномена предпочтения. Предпочте$

ние идет дальше, достигая более тонких и тончайших дифференциаций высот.

В противоположность этому остается в высшей степени сомнительным, сущест$

вует ли возможность извлечь на свет философского сознания сущность этой

скрытой, в себе не редуцируемой функции в объективно постижимых категори$

альных структурах. Для этики дело даже не столько в этом, сколько в возможно$

сти удостовериться в ее существования. Удостовериться же в нем можно тем спо$

собом, каким Шелер обнаружил этот феномен.

Основная проблема при этом заключается не столько в соотнесенности пред$