Часть 20.

Глава 53. Скромность, смирение, дистанци

a) Этос взгляда снизу вверх

До сих пор рассматривавшиеся ценности второй группы при всей своей не$

схожести близки в том, что представляют собой ценности человеческой близо$

сти. Их этос есть интенция, направленная на внутренний мир чужого лица. Но

это стремление может зайти слишком далеко. Личность устанавливает ему гра$

ницу, справедливо требуя оставить неприкосновенной ее интимную сферу. Дове$

рие, любовь к ближнему и в особенности порождаемое ими сострадание могут

стать назойливыми. Чтобы этого не произошло, надо уметь соблюдать дистан$

цию, меру. Даже правдивость, искренность и верность (последняя в форме при$

вязанности) требуют соблюдения этой границы. Точно так же обстоит дело и с

ценностями первой группы. Мудрость, справедливость, мужество и особенно

гордость могут стать дерзкими; в них скрывается тенденция к высокомерию и

гордыне. Они требуют уравновешивания в своих противоположностях: скром$

ности и смирения. Это—пограничные ценности нравственного самосознания и

как таковые суть подлинные самоценности. Они образуют отдельную группу

ценностей.

Скромность — сократовская первичная добродетель знания о собственном

моральном небытии. Даже сквозь горделивый этос «иронии» она проглядывает

как некая основа. Скромность есть самопознание, самокритика, аксиологиче$

ская самодостаточность—а тем самым истинное начало мудрости (ср. гл. 45 b)—

такова она и в отношении к чужой личности: превращение понимания собствен$

ной неценности в признание нравственной ценности другого.

Скромный — не тот, кто принижает сам себя, и его общий облик не характе$

ризуется общей позицией смирения. Он, скорее, тот, кто ко всему подходит с за$

вышенной нравственной меркой, чья точка сравнения располагается явно выше

него самого. Он с самого начала тем самым возвышается по своему моральному

уровню над дерзким и заносчивым. Тот ограничен, ибо всех оценивает низко.

Найти того, кто хуже тебя, — если такой пример уместен, — всегда нетрудно,

особенно если взгляд при этом не исполнен любви.

Подобно тому как есть искусство быть счастливым и довольным, видя, что

кто$то богаче тебя, так есть еще большее искусство скромности, при том, чтобы

видеть моральное превосходство другого. Но так как этос скромности «стацио$

нарен», пронизывает умонастроение до основания, то эта позиция не ограни$

чивается актуальным поведением только в отношении того, кто имеет нравст$

венное превосходство, но распространяется в общем на поведение в отноше$

нии каждого человека. Скромный перед менее совершенным человеком акцен$

тирует внимание на своих заслугах не более, чем в общении с равными или пре$

восходящими его. Ибо он не сравнивает себя с ним. Когда этот контекст про$

чувствован, он сразу и непреднамеренно действует в высшем смысле как мо$

ральная критика. Скромный подводит дерзкого к сомнению, уничтожая свои$

ми действиями все, чем этот возвышается. Взгляд заносчивого направлен свер$

ху вниз, взгляд скромного — снизу вверх. И именно поэтому дерзкий видит

только, что под ним, скромный — только, что стоит над ним. Но так уж устрое$

на жизнь, что существует нечто, смотреть на что можно снизу вверх. Направле$

ние взгляда скромного — не следствие, а причина. Оно обусловлено не сравне$

нием, но только расположением точки сравнения. В этосе взгляда снизу вверх

имеют основу всякая уважительность и всякое почтение, как каждый морально

неиспорченный оказывает их тому, кто достоин почитания, имеет заслуги, яв$

ляется старшим или несет бульшую ответственность.

b) Смирение и гордость

Как скромность выступает в отношении к другому, так внутренней формой

этого облика является смирение. Смирение — это понимание своей бесконеч$

ной неудовлетворительности, которая не сравнима ни с чем. Оно сравнивает

собственное бытие с совершенством, как оно его понимает — как божествен$

ность, нравственный идеал или возвышенный образец. Понимание недостижи$

мости идеала одновременно унижает и возвышает смиренного; первое проявля$

ется в чувстве собственной ничтожности, второе — в чувстве непосредственной

соотнесенности с превосходящим величием.

Смирение человек ощущает не перед человеком — это было бы ошибочное

смирение, самоуничижение, рабское чувство. Подобное смирение является та$

ким же заблуждением, как и гордыня, которой недостает какого бы то ни было

чувства бесконечной дистанции до этической идеи. Любая только внешне сми$

ренная поза в сущности фальшива, за ней всегда скрывается какой$либо мораль$

ный дефект личности: само по себе сумасшествие, малодушие, запуганность,

или даже неподлинный пафос, ложный стыд, человекобоязнь. Столь же дезори$

ентирующими являются всякие внутренние, как таковые, т. е. не представляю$

щие собой какой бы то ни было позы гордыня, выпячивание добродетели, фари$

Глава 53. Скромность, смирение, дистанция 443

сейство. Горделивый не имеет понятия о высоте и неумолимости нравственного

требования, которые должны быть исполнены в действительности. Человеку, об$

ладающему неискаженным ценностным чувством, гордыня представляетс

чем$то смешным, лишенным достоинства. Истинное смирение, напротив, не

противоречит ни достоинству человека, ни оправданной гордости. Да, строго го$

воря, она и принадлежит к подлинной, далекой от тщеславного самолюбовани

гордости. В конечном счете как раз в том и состоит смысл подлинной нравствен$

ной гордости, сравнивать себя с недостижимо высоким и абсолютным.

Эта кажущаяся антиномия смирения и гордости, в сущности, легко разреши$

ма. По крайней мере, принципиально. Это — не настоящая антиномия. Напро$

тив, действительные гордость и смирение явно необходимо сплочены, требуют

друг друга, могут существовать только в синтезе. Это, конечно, еще не говорит,

что синтез осуществляется сам собой, когда в человеке одна из тенденций прева$

лирует. В человеческих склонностях, скорее, существует определенная противо$

речивость, что и является причиной этой кажущейся антиномии. Смирение мо$

жет быть точно так же опасно, как и гордость. Как от той так и от другой только

один шаг до заблуждения. В гордости без смирения всегда кроется опасность

гордыни и высокомерия, в смирении без гордости — опасность самоуничиже$

ния, потери достоинства или лицемерия. Не имея противовеса, эти гордость и

смирение легко могут превратиться из добродетелей в пороки. Лишь вместе, в

синтезе, они приобретают стабильность, устойчивость друг к другу.

Эта их взаимная фиксированность или внутренняя взаимосвязь образует

нравственную ценность, не имеющая подходящего названия, но понятная, ис$

ходя из того, что смирение и гордость, не дополненные друг другом, так легко

становятся неценными, в своем синтезе ограничивают друг друга в направлен$

ности к абсолютному ценностному идеалу.

c) Сохранение дистанции

В другом направлении со скромностью связаны сдержанность, чувство дис$

танции и ее сохранение в отношении чужой личности. Всякая человеческая бли$

зость требует соблюдения границы, за которой она становится навязчивостью.

Сохранение дистанции есть род нравственного чувства стыда, правда, иного,

нежели аристотелевский ’ бйдют. Это стыд в отношении собственных слабых сто$

рон, обнаруживаемых или могущих быть обнаруженными. Этос же дистанции

есть этос стыда, ощущаемого за другого человека, ввиду его близости и открыто$

сти, или даже только в сознании его незащищенности—и охранение интимного

для$себя$бытия чужой личности. Каждая личность имеет свои интимные угол$

ки, которые не перенесут вмешательства со стороны другого человека, в том чис$

ле и любящего. Личность другого беззащитна против такого проникновения,

причем тем беззащитнее она, чем чище и искреннее. Помимо тех, кто имеет жи$

вой интерес к ближнему — ибо и любящий подвержен человеческим слабо$

стям — есть много любопытных и охочих до сенсаций. И уж тем более сострада$

ние легко становится бесстыдным, болезненным. Гордый и благородный не хо$

чет сострадания. Поэтому он и сам скуп на проявления сочувствия, не из$за не$

достатка в любви, но из$за понимания чувств другого и уважения. Каждый чело$

век поступает по$своему неповторимо, и каждого влечет к себе тайное. Но его

444 Часть 2. Раздел VI

человеческое достоинство страдает от непрошеных взглядов. Истинным благом

может быть только благотворный стыд. Избежать стыда не поможет и помощь

друга. Доверительные отношения также требуют наличия дистанции, просто она

передвинута «глубже» и больше открывает другому.Но совершенно она не может

отсутствовать нигде. Если друг не соблюдает никакой дистанции, он становитс

непереносим в своем бесстыдстве

Действительно любящий прикрывает глаза, он не отваживается настойчиво

вглядываться в другого. Это справедливо и в отношении гордого. Только гордый

является в высшем смысле сдержанным—и считаясь при этом не с самим собой,

но с другим. Только чувствующий собственное достоинство может оценить чу$

жое достоинство. Несоблюдение дистанции покажется ему отсутствием вкуса.

Этос человека, соблюдающего дистанцию, можно обозначить как ари