Часть 22.

разом, сама в действительности никогда адекватно не дана—точно так же, как и

всеобщие ценности; таким образом уже по этой причине она не может быть про$

сто заимствована. Она никогда не дана эмпирически. Тем не менее существует

ценностное чувство для чистого, идеального этоса человека, интуитивное, часто

внезапное озарение по поводу ценности его личностности, и именно поскольку

она в нем не исполнена. И это в высшей степени удивительно. Человек в своем

ценностном видении как бы интуитивно проникает сквозь реальную личност$

ность, за границы эмпирического человека, видит сквозь них другое, то, что со$

держится в нем только в виде намека. Он видит личностность насквозь. Ее иде$

альную сущность, ее истинный этос, ценность, обозначающую ее внутреннее

предназначение, ее интеллигибельный характер.

Никакие эмпирические данные не могут дать об этом представления. Это

видение противоположно тому, что стоит перед глазами. Ценности личностно$

сти, если и могут быть увидены, то только a priori. Тем не менее, нельзя забы$

вать, что априорное видение — здесь, как и везде,— неотделимо от эмпириче$

ски данного, но всегда может быть получено лишь из него. Опыт и здесь есть

отправная точка видения идей.

Глава 58. Личная любовь

a) Исполнение смысла личного быти

Каждому, чья жизнь не сводится к исполнению принципов и всеобщих требо$

ваний, хорошо известно, что имеется еще и другая любовь, нежели всеобщая лю$

бовь к ближнему и любовь к дальнему, нежели любовь дарящего — любовь в уз$

ком и полном смысле этого слова, эксклюзивно испытываемая к отдельному че$

ловеку, интимная любовь. Остальные виды любви «безличные», не представляют

собой причастности самой внутренней сущности человека, не ищут ее в своей

цельности и ценностном изобилии. Личная же любовь испытывается по отно$

шению к личностности как таковой и ради нее самой. В своей тенденции она ис$

черпывающа, представляет иную человеческую близость, для которой и «ближ$

ний» еще далек.

Она есть добродетель личностности в отношении личностности, сама принад$

лежит к ценностям личностности любящего и направлена на ценность личност$

ности возлюбленного, представляет собой преданность ей. Хотя всякая лю$

бовь — ценностно направленная, всякий эрос как$либо ориентирован на идею,

но личная любовь имеет свои отличия. Любовь к ближнему направлена на обще$

человеческую ценность личности, она поэтому не выбирает; любовь к дальнему

направлена на видимый идеал человека, дарящая добродетель—на участие в ду$

ховном благе. Во всем этом индивидуальная сущность в объекте любви не нахо$

дит своего признания, но она стремится к этому признанию, желает быть вос$

принятой в ценностном чувстве и оцененной. Ибо все, что ценно само по себе,

исполняет свой смысл, если оно ценно «для кого$то».

Такого исполнения смысла требует и личностность. В противном случае ее

одно только присутствие, ее расцвет остаются незамеченными исчерпывающим

Глава 58. Личная любовь 483

ценностным чувством. Ведь в для$себя$бытии она исполниться не может. Ибо

самосознание противоречит ее сущности, которая проявляется в нравственном

поведении, а не ценностном сознании. Так, личностность неизбежно страстно

желает того, «для» кого она могла бы быть. Только личностность другого может

удовлетворить это желание, только во взаимной корреляции личностности обре$

тают смысл, существуя друг для друга, связанные воедино, не понимающие сути

этой страсти, но утоляющие ее в таинстве любви. Любящий дает возлюбленному

этот единственный в своем роде дар. Он дает ему новое измерение его существо$

вания, быть «для него» тому, кто иначе только «в себе». Личная любовь есть цен$

ность, комплементарная к личностности, наполнение смыслом ее бытия. Она

дает ей то, что та никогда не может дать себе сама; она есть ее зеркало, которое та

не может держать перед собой самостоятельно. Если личностность пытается от$

разить сама себя, она тем самым себя искажает. В любви же нет искажения. Соз$

нание личностности по своей сути может быть только чужим сознанием. Ибо

это — ценностное сознание. Личная любовь и есть ценностное сознание лично$

стности.

Так как эмпирическая личностность никогда строго не соответствует своему

идеальному ценностному характеру, любовь же по сути ориентирована на цен$

ность, то в сущности личной любви заложено проникать сквозь эмпирическую

личность к идеальной ценности личностности. Такова, по меньшей мере, имею$

щаяся в ней тенденция. И это надо понимать в том смысле, что личная любовь

может распространяться и на нравственно неразвитого и несовершенного, даже

упускающего свой идеальный этос. Ее установка ориентирована на идею лично$

стности, она заставляет как бы действовать в отношении эмпирического челове$

ка, берет его в смысле его высших возможностей и возвышает над самим собой,

как он есть в действительности. Она любит в нем то, что заключается в его сущ$

ностной тенденции, аксиологическую уникальность его идеи, однако, не «как»

идею, но в ее тенденции к действительности — словно бы она уже была в нем

действительна. В этом смысле она обращается от идеи к ее несовершенному но$

сителю, любит эмпирического человека в его своеобразии. Человек, как он есть,

рассматривается ею как гарантия высокого нравственного бытия, коим он, прав$

да, не является, но которое только в нем и нигде больше имеет ценность реаль$

ного приближения к таковому. Человек любит, пребывая в вере в это высшее в

другом, ожидает его исполнения, чувствует его за действительностью. Любовь

есть этическое предвосхищение в самом высоком смысле—конечно, не общече$

ловеческого, но индивидуальной идеи. Любовь помогает увидеть совершенство в

несовершенном, бесконечное в конечном.

b) Собственная жизнь и собственная ценность любви

Благодаря тому, что любящий возлюбленному есть зеркало и исполнение

смысла его личного существа, любовь создает этическую ситуацию особого рода,

интимную, касающуюся только двоих, связь между людьми. Ибо всякая треть

личность уже опять требует новой, точно такой же единственной в своем роде ус$

тановки. Между несколькими людьми любовь тем более теряет свой личный ха$

рактер и становится поверхностным типом симпатии. И даже если один человек

любит несколько личностей, все же любовь к каждой из этих личностей другая,

484 Часть 2. Раздел VII

вновь индивидуальная любовь, соответствующая индивидуальности своего

предмета. Поэтому всякая личная любовь имеет тенденцию к для$себя$бытию, к

обособлению. Индивидуальное этическое для$себя$бытие имеется только в

паре. Ни большее, ни меньшее число не согласуется с его сущностью. Один дл

себя, скорее, — не «для себя»; несколько для себя — уже не вполне личностно$

сти. Один наедине с другим есть единственная форма личного бытия для себя.

Осоздании этой ситуации личной любви разговор особый. В ней расширяетс

сфера личностности. Она потенцирует себя, вовлекая в себя личное бытие воз$

любленного и ощущая его как свое собственное. Если есть взаимность, то проис$

ходит взаимопроникновение сфер двух личностностей, и возникает новое сово$

купное образование, которое не растворяется ни в одной из двух личностностей,

но которое вполне может перерастать их по значению и силе. Человеческий этос

оказывается чрезвычайно творческим, причем в подлинном смысле творческим,

выходящим за свои пределы. Ибо выход личностностей за свои пределы, их

взаимопроникновение повышает значимость их личного бытия, придает им дос$

тоинство, которого они не имеют сами по себе,— и никогда это объединение не

сводится к одному из двоих его участников. Любовь как бы живет собственной

жизнью через жизни двоих любящих, причем с полноценным этически реаль$

ным бытием. Любовь, как и все реальное, имеет свой час рождения, имеет свое

неповторимое произрастание из нежных, в высшей степени уязвимых начал,

имеет свое усиление, свою высшую точку, свой внутренний кризис, изменение и

конфликт; и точно так же это может находить свое нисхождение и свой конец.

Эта «собственная жизнь» обусловлена этосами любящих; однако в любви они

переходят друг в друга со всеми своими желаниями и возможностями, образуют

как бы новое существо, которое хоть и индивидуально, но не может быть сведено

ни к одной из любящих личностностей.

Ситуация любви существует не просто в связи между эмпирическими лично$

стностями, но в то же время в более высокой связи между двумя идеальными

этосами. И закон ее собственной жизни потому обходит эмпирическое бытие

личностей, что рождается из аксиологического взаимопроникновения двух чис$

тых ценностных комплексов с их двусторонними тенденциями предпочтения.

Это то, чего сам любящий никогда вполне не распознает, пусть временами он и

догадывается, что в его любви борется за исполнение именно собственная сущ$

ность его и другого, и что именно его сокровенное, то, что им не понимается,

опираясь на сокровенное любимого, стремится вырваться за свои пределы. Ин$

теллигибельные характеры проникают друг в друга глубже, чем эмпирические

личности. Так в них исполняется судьба, которая больше, чем их де