Часть 25.

дел самого ценностного характера, то есть принадлежащее этой зоне будет не

ценностью, но абсолютно ценностно индифферентным категориальным един$

ством всех ценностей (см. гл. 30 с). Так как и без того существует полнота кате$

гориальных определенностей (закономерностей, структур и т. д.), распростра$

няющихся далеко в глубь ценностного царства, то в подобном метафизическом

выводе нет ничего особо рискованного.

Ничего определенного об этом, конечно, сказать нельзя. Нет ничего более

неясного в ценностном царстве (как мы его сегодня видим), чем проблема эле$

ментарного, располагающегося до всякой множественности единства. Но

именно ценностное многообразие, насколько мы его можем охватить взгля$

дом, наталкивает на мысль о нем. Поскольку убывание чувствуемого ценност$

ного характера «по направлению вниз» не подлежит никакому сомнению. Аб$

солютно предельная ценность в этом направлении,— если она вообще имеет$

ся,— необходимо должна знаменовать также и границу самого ценного. Но та$

кая пограничная веха является абсолютно ценностно индифферентной. Иде$

альное «начало» ценностного царства находится на уровне нулевой аксиологи$

ческой точки.

Это открывает новую точку зрения на общую диспозицию ценностной таб$

лицы. Предположим, что ее идеальное «начало» не является ценностью, каково

же будет развитие? Развитие должно дойти до предела, противоположного цен$

ностно индифферентному первоначалу, до абсолютной, самой сложной «все$

объемлющей» ценности. Что конкретно видеть таковую мы точно так же не мо$

жем, как и нечто абсолютно ценностно индифферентное, стало достаточно

ясно из анализа высших ценностей. Одновременно из него же понятно, что все

ценностное многообразие требует синтеза, самым выразительным свидетельст$

вом чему является неустанный поиск синтеза ценностным чувством. В этом от$

ношении мысль о высшем синтезе всех ценностей совершенно не являетс

праздной игрой фантазии. Понимаемая в этом смысле «высшая ценность» была

бы на самом деле строгой противоположностью абсолютному ценностно ин$

дифферентному началу. Как в последнем исчезает ценностный характер, так в

абсолютно ценном — то есть в крайнем повышении ценностного характера

должно исчезнуть всякое материальное отличие. Поскольку все возможные

ценностные материи были бы здесь объединены. Здесь был бы максимум со$

держания и ценности, там — минимум.

d) Начало и конец ценностного царства

Если связать с этой перспективой закон высоты ценностных шкал, согласно

которому более высокой ценности соответствует и выше лежащая (т. е. меньшая)

неценность, то в «начале» ценностного многообразия, где позитивный полюс

ценностной шкалы совпадает с ценностной индифферентностью, негативный

должен располагаться предельно низко под индифферентностью; то есть он дол$

жен быть наибольшей, абсолютной неценностью, в которой нет никаких ценно$

стных элементов. Напротив, в «конце» ценностного царства, которое есть его за$

вершение, там, где позитивный полюс — предельный верх, абсолютная, всеобъ$

емлющая ценность, негативный должен совпадать с ценностной индифферент$

ностью, в точке которой в «начале» располагался позитивный полюс.

Глава 64. Ценность и ценностная индифферентность 545

Так образовалась бы, правда, строгая симметрия всей диспозиции. Шкала

ценности$неценности высшей ценности располагалась бы полностью над плос$

костью ценностной индифферентности, низшей — полностью под ней. Нецен$

ность первой совпадала бы по аксиологической высоте с ценностью второй.

Этой идентичности высоты вовсе не может противоречить ни крайнее матери$

альное различие, ни принципиальная противоположность ценности и неценно$

сти. Последняя повторяется в самой нулевой точке, проецируясь в нее. Она со$

храняется при исчезновении дистанции.

Между началом и концом располагалось бы все многообразие ценностей. Мы

не знаем ни нижнюю, ни верхнюю границу ценностного царства, и все мысли о

ней (в том числе и приведенные здесь) остаются предположениями.Ио многооб$

разии материй и их порядке высот нам также известен лишь некий средний фраг$

мент. Но в этом фрагменте, по меньшей мере, четко прослеживается смещение

шкал, чьи крайние точки должны образовывать верхнюю и нижнюю границу.

546 Часть 2. Раздел VIII

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ ВОЛИ

(Метафизика нравов)

Раздел I:

Предварительные критические вопросы

Глава 65. Общий обзор проблемы

а) Инстанция занятия позиции в человеке

Таблица ценностей — это половина этической проблемы. Другую половину

составляет метафизика нравственных актов. Между ними, в центре, находитс

проблема свободы воли.

Нравственность не заключается в ценностях как таковых. Она есть реальна

человеческая жизнь, исполнение ценностей в человеке. Но так как это исполне$

ние, в свою очередь, может заключаться в одном лишь поведении человека, то на$

ряду с вопросом о ценностях на передний план выходит новый вопрос о том, ка$

кая инстанция в человеке определяет его поведение по отношению к ценностям.

Такая инстанция не есть ценностное видение или ценностное чувство. Это во$

обще не схватывающая, но решающая инстанция, определяющая позицию в от$

ношении к схваченному. Если бы решение принималось на уровне схватывания,

то можно было бы согласиться с тезисом Сократа, будто добродетель есть зна$

ние. Но знание еще далеко не добродетель, уж тем более не говоря о том, что и

знание достигается не без обращения, уже основывающегося на принципиаль$

ной внутренней позиции. Если углубиться в эту ситуацию, то в душевной жизни

обнаруживается смешение сил внешнего и внутреннего происхождения, кото$

рые являются определяющими для поведения некоей личности.Идаже внутрен$

нее поведение, одно только умонастроение, уже есть реальное поведение. Ко$

нечно, и прочувствованные ценности непосредственно инициируют занятие по$

зиции — в пользу схваченной ценности, против неценности,— но этот момент

занятия позиции — только один из многих, и отнюдь не самый элементарный.

Что же задает направление реальному поведению, поскольку все же «во власти»

человека решать «за» или «против» схваченной ценности?

Именно это нечто в человеке подразумевают, говоря о «свободной воле». И в

этом смысле нужно понимать тезис, что нравственные ценности сущностно со$

отнесены со свободой воли. В данном случае имеется в виду, что они выступают

только в актах, в которых как$либо участвует эта решающая инстанция (см. гл.

38 а). Как раз в том и состоит своеобразие нравственной ценности и неценности,

что они «вменяются» личности, что ей выпадает вина, ответственность, заслуга.

Личность не просто обременена ценностью (или неценностью), она считается и

автором исполнения или нарушения. Под этим авторством подразумевается не$

что совершенно простое: творящий неправое «мог» тем не менее поступить и

правильно; кто лжет или подрывает доверие, тот «мог» действовать и иначе; он

не был принужден, только от него зависит говорить истину или оправдать ока$

занное доверие. И только поскольку это зависело от него, дело здесь идет о лжи

или подрыве доверия. Точно так же поступающий справедливо, говорящий

правду и т. д., только потому нравственно прав и правдив, что в его возможности

было поступить по$другому.

Правда, при этом сразу видно, что выражение «свобода воли» слишком узкое.

Ведь нравственные ценности присущи отнюдь не одним только собственно воле$

вым феноменам. Вынесенного в заглавие понятия свободы воли, которым обо$

значен весь комплекс проблем, вполне достаточно только для этики долженство$

вания и целей. В ней поступок и воля суть основные феномены. Но уже в умона$

строении, еще совершенно до всякого собственно воления, имеют место реше$

ние и занятие позиции. Да и вообще всякое поведение личности, безразлично,

проявляющееся внешне или нет, всякая ее установка, направленность, отноше$

ние уже равным образом подпадают под одни и те же нравственные ценностные

критерии, следовательно, уже равным образом соотнесены со свободой.

Дело, таким образом, здесь идет не о буквально понимаемой свободе одной

только «воли»; это — свобода всякой внутренней позиции и определения на$

правления. Термин «свобода воли» — однажды укоренившийся и с трудом под$

дающийся замене — в дальнейшем всегда нужно будет понимать в этом расши$

ренном смысле. В силу этого, естественно, нисколько не повредит, что основны$

ми ориентирующими феноменами, тем не менее, окажутся воля и поступок.

b) Человек как посредник между ценностью и действительностью

Есть и вторая проблемная линия, выводящая к проблеме свободы. Она заклю$

чается в метафизике долженствования (см. гл. 19 b). В сущности ценностей зало$

жено, что они детерминируют реальность не непосредственно, как категории, но

только выражают долженствование бытия, которое становится актуально везде,

где ему не соответствует реальное. Ценности, в отличие от онтологических зако$

нов, не воплощаются неизбежно, подчиняя все реальное; их идеальное должен$

ствование бытия существует совершенно независимо от исполнения или неис$