Часть 26.

Раздел II:

Каузальная антиноми

Глава 68. Смысл кантовского решени

а) Проявление интеллигибельного мира

Противоречие, на которое выводит постулат свободы воли, может разрешить$

ся, только если детерминация и свобода не являются противоположностями. Но

тогда нравственная свобода изначально не несет смысла независимости, неопре$

деленности, то есть вообще «свободы от чего$то», но есть именно определен$

ность sui generis. Основное здесь — превращение свободы из чисто негативной в

чисто позитивную.

Это превращение сумел осуществить Кант в своем решении каузальной анти$

номии. Уместным будет проверить это решение на предмет его философского

содержания.

Кант исходит из предпосылки, что общий мировой процесс сплошь каузально

детерминирован. Антитезис его антиномии высказывает это однозначно. Зако$

номерность, которая определяет эту однозначную связь, не имеет никаких ис$

ключений, в том числе и по отношению к человеку. Человек принадлежит при$

родному миру. Его поступки полностью включены в него и в его закономерность.

В этом понимании человек не является свободным. Это значит: он несвободен от

причинно$следственной связи. Нет никакой «свободы в негативном понима$

нии». Она означала бы разрыв мировой причинно$следственной связи. А этого

не может быть, согласно всему смыслу мировой закономерности.

Если бы нравственная свобода заключалась в «негативной свободе», весь во$

прос тем самым был бы решен в негативном смысле. Другое дело, если существу$

ет «свобода в позитивном понимании», то есть позитивная закономерность воли

наряду с закономерностью природы, детерминанта, которая не содержится в са$

мом причинно$следственном ходе мировых событий, но проявляется в воле че$

ловека. При каком же условии это возможно? Очевидно только, если человек

принадлежит не одной только природе, но одновременно другому царству с его

законами, то есть если он, как говорит Кант, не исключительно «природное су$

щество», но также и «разумное существо». Последнее выражение, пожалуй, неод$

нозначно в силу идеалистического рационализма, который в нем прослушивает$

ся. Так что сначала нужно разобраться с этой неоднозначностью, при этом важно,

можно ли ее после этого не учитывать, не теряя вместе с тем существо дела.

На первый взгляд, кантовская теория свободы кажется исключительно ангажи$

рованной, то есть в высшей степени обусловленной. «Природа», всеобщим типом

законов которой является именно упомянутая причинность, не оставляющая мес$

та негативной свободе, сама есть лишь «явление»; за ним стоит то в$себе мира, ко$

торое мы не знаем ни из какого опыта, но которое неопровержимо заявляет о себе

во всех конечных проблемах познания. Это в$себе есть «интеллигибельный мир»,

не подчиняющийся категориям чувственно$постигаемого мира, следовательно, и

причинности. По отношению к только «кажущемуся» природному миру это—ре$

альный мир. Если теперь предположить, что можно доказать, будто в мире явлений

есть точка, через которую в него вмешиваются определенности интеллигибельно$

го мира, вызывая в нем начало нового ряда явлений (т. е. причинно$следственного

ряда), то в этой точке в самой причинно$следственной связи вступала бы в дейст$

вие сила, которая брала бы свое начало не из нее, т. е. не имела бы за собой никако$

го ряда причин, но, пожалуй, влекла бы таковой за собой. Это, надо полагать, была

бы«причинность свободы», или «свобода в позитивном понимании» (ср. гл. 66 с).

b) Причинно$следственная связь и излишек детерминации

В какой мере, если признавать эти ангажированные предпосылки, здесь дей$

ствительно содержится некоего рода решение, увидеть легко. Важно было ис$

ключительно доказать возможность особой, некаузальной по происхождению

детерминации в причинно$следственной связи. Это должно было произойти не

в ущерб последней. Всеобщее причинно$следственное переплетение мировых

событий должно проходить непрерывно.

Именно это и осуществляет кантовская теория. Прерванной причинно$след$

ственная связь стала бы, если бы в ней нечто в ней прекратилось, нарушилось,

«выпало»,— как требуется в «негативной свободе». В данном же случае никакие

элементы ее определения не упраздняются; все каузальные детерминации, кото$

рые собраны в человеческой воле (например, как «мотивы») и воздействуют на

нее, остаются незатронутыми. Только к ним прибавляется еще новая детермина$

ция. И она принципиально отличается от остальных исключительно отсутстви$

ем предшествующей причины в своем происхождении, она включается в при$

чинно$следственную связь из другой сферы, в который нет никаких последова$

тельностей причин.

«Свобода в позитивном понимании», таким образом, фактически осуществле$

на. Она означает не недостаток в детерминации (в отличие от «негативной свобо$

ды»), но, очевидно, некий излишек. Недостатка причинно$следственная связь не

допускает. Ибо ее закон гласит, что однажды начавшийся причинно$следствен$

ный ряд не может быть прерван. Избыток же она допускает вполне — если тако$

вой есть,— ибо ее закон не утверждает, что к каузальным элементам определени

процесса не могут добавляться иные элементы определения. Если сделать иде$

альное сечение через пучок причинно$следственных нитей, то, конечно, элемен$

ты определения, которые находятся в плоскости сечения, всякий раз дают то$

тальную детерминацию всех последующих стадий процесса и сами в этом смыс$

ле, конечно, образуют тотальность. Но эта тотальность никогда абсолютно не

замкнута, она не противится добавлению новых элементов определения,— если

таковые есть,— и процесс при таком добавлении не прерывается, но лишь откло$

няется. Дальнейший ход процесса тогда иной, чем он был бы без новой детерми$

нанты; и тем не менее, не один из первоначальных каузальных моментов в про$

цессе ни в коем случае не урезан, они все влияют на отклоненный процесс так же

безусловно, как они это делали бы и раньше.

568 Часть 3. Раздел II

Это можно выразить так. Человеческая воля есть явление среди других явле$

ний, имеет ту же «эмпирическую реальность», как и природные процессы. Следо$

вательно, она полностью подчиняется детерминации всех причинно$следствен$

ных рядов, которые ее затрагивают.Но ими возможность ее определенности вооб$

ще не исчерпывается. Она может быть определена и помимо этого, если существу$

ет детерминация иного вида. Если теперь предположить, что она существует, тогда

ее тотальная детерминация является двойной, сложной, в себе качественно гете$

рогенной: а именно — синтезом каузальных и некаузальных детерминаций. Пер$

вые идут из бесконечности мировой причинно$следственной связи; последние

вступают в действие лишь в воле и входят тем самым в мировую связь, в которой

далее продолжают действовать. В них непосредственно заключается то, что утвер$

ждает тезис кантовской антиномии: «абсолютная самопроизвольность причин,

т. е. способность самостоятельно начинать ряд явлений, развивающийся далее по

законам природы». Первые же получают свои права в антитезисе.

с) Очищение кантовской идеи от трансцендентального идеализма

Слабое место теории Канта в ее ангажированности.Уже антитезис «природное

существо—разумное существо» едва ли можно подтвердить, если за ней не скры$

вается нечто иное. Еще более произвольными являются предпосылки трансцен$

дентального идеализма. Утверждение, что природа, а с ней и причинно$следст$

венная связь, есть ни что иное, как «явление», и что за ней стоит «интеллигибель$

ный» мир, который реален, но не «являет себя», и что именно он в позитивной

свободе привнесен в мир явлений — это метафизическая конструкция. Первое

есть собственно тезис идеализма, коренящийся в учении о субъективности кате$

горий и о «сознании вообще»; второе же есть следствие этического рационализ$

ма, который в нравственном законе усматривает автономию «разума». Интелли$

гибельный мир тогда в конечном счете есть сам разум, поскольку он как практи$

ческий имеет преимущество перед теоретическим.

Спрашивается: как в действительности соотносится данное Кантом реше$

ние антиномии с этими ангажированными предпосылками, на которых оно

оказывается выстроенным? Отделимо ли оно от них или всецело от них зави$

сит? В последнем случае всякое дальнейшее исследование должно быть на$

правлено на них.

Сегодня уже не секрет, что философская систематика Канта с самого начала

не соответствовала величине связанных с нею проблем. Эти проблемы подорва$

ли ее уже самостоятельно. Тот, кто хочет ограничить труд Канта «трансценден$

тальным идеализмом», с первого же шага впадает в противоречие. Величие Кан$

та в том, что следствия из проблем у него гораздо сильнее следствий из системы.

Это относится и к проблеме свободы. И в этом смысле не только можно освобо$

дить решения его третьей антиномии от вериг идеалистической системы, но это

и необходимо сделать,— по меньшей мере, если стремиться понять ее философ$

ское, надвременное и надысторическое значение1.

Глава 68. Смысл кантовского решения 569

1 Более подробно об этом — в статье Diesseits von Idealismus und Realismus, von Beitrag zu