Часть 9.

растворяется в тождестве. На это приходится состояние расширения. А с другой стороны, чем меньше степень преобразования тождества в различие, тем более с необходимостью господствует последнее как особенность, на что, следовательно, приходится сжатие.

Первую сторону можно назвать положительной, вторую — отрицательной стороной. Первая приходит в пределе к той материи, которую химики назвали азотом, вторая — к той, что назвали углеродом.

Вследствие того, что в первом случае, в полном разрешении всеобщего в особенное, происходит последняя степень преобразования, момент неразличенности может полностью производиться еще только в особенном, следовательно, [может полностью производиться момент неразличенности] относительного сцепления. Это имеет место в воде как моменте тождества, соответствующем железу. Она как неразличенность вновь может потенцироваться двояким образом (но без абсолютной полярности и другой как только относительной) так, что в моменте возникновения различия также уничтожается тождество, а именно одна и та же субстанция представляется в двух различных, причем различающихся в пространстве, формах.

Это — итог всех земных превращений. Оба этих соответствующих момента, из отношения которых одновременно понимается отношение застылости (Starrheit) и текучести (Fliissigkeit) вообще, образуют в более высоком превращении Солнечной системы два особых мира: планет и комет.

Так как произведение материи в целом восходит к преобразованию всеобщего в особенное, то жидкое, рассмотренное как то, в чем особенное есть целиком всеобщее, следовательно, оба поистине есть одно, является прототипом всякой материи. Сообразно с тем, произве-

381

дена ли эта последняя неразличенность или в произведении имеет перевес одно из двух единств, положены и различные отношения тел к трем измерениям, так что (так как последние воспроизводятся в трех формах динамического процесса, только в более высокой потенции) можно сказать, что все особенные, или специфические, определения материи имеют свое основание в различном отношении тел к магнетизму, электричеству и химическому процессу.*.

Седьмая глава

ФИЛОСОФИЯ ХИМИИ

В качестве самого общего понятия химии мы устанавливаем [то, что она есть] опытная наука, которая учит, каким образом возможна свободная игра динамических сил посредством того, что природа образует новые соединения и образованные соединения вновь разрушает.

Место, которое химия занимает в системе нашего знания, отчасти уже определено благодаря прежним исследованиям,** но в будущем должно быть определено еще точнее. Насколько уже установлено, она является следствием всеобщей динамики.

Кроме того, ее цель состоит в исследовании качественного различия материи, лишь в этой мере она необходима в нашем знании.*** Этой цели она пытается до-

* «Журнал спекулятивной физики», том I, тетрадь 2, сочинение о динамическом процессе, § 47.16

** Необходимость химии в системе нашего знания доказана с самого начала (см. главу 1).

*** См. прошлую [6] главу.

382

стичь при помощи того, что она искусственно, однако, используя средства, предлагаемые самой природой, вызывает разделения и соединения. Эти разделения и соединения должны, следовательно, относиться к качеству материи, ибо механические разделения и соединения касаются только количества материи, они есть лишь уменьшения и накопления массы помимо всех ее качеств.

Поэтому химия имеет своим предметом притяжения и отталкивания, соединения и разделения, поскольку они зависят от качественных свойств материи.

Следовательно, она предполагает, во-первых, принцип качественного притяжения.* Всякое притяжение, зависимое от качеств материи, она сводит к сродством определенных элементов, как если бы некоторые из них принадлежали одному семейству, а все — общему племени. Следовательно, принцип химических притяжений должен быть общим принципом, благодаря которому элемент связывается с элементом, или последующим звеном, которое опосредует сродство элементов между собой.

Тем самым сразу же допускается неоднородность материи, в то время как прежде она рассматривалась изначально однородной. Система разворачивается все дальше и дальше, материя становится все разнообразнее.

Что является последующим звеном химического притяжения, может быть установлено только при помощи опыта. Согласно исследованиям новой химии, это — элемент, который природа доверила всеобщей среде, в которой мы живем и которая необходима для существования растительной и животной жизни.

· Там же

383

Каждому новому соединению, образующемуся при помощи химического средства, должно предшествовать химическое разделение, или элементарные частички химически рассматриваемого тела должны оттолкнуться друг от друга, чтобы соединиться с чужеродными элементами. Для того чтобы вызвать это разделение опосредованно или непосредственно, должен опять-таки иметься принцип, который в силу своих качественных свойств в состоянии вывести из равновесия связанные друг с другом элементы и благодаря этому сделать возможными новые соединения.

Что есть этот принцип, можно решить опять-таки только посредством опыта. Химия признает в качестве такового свет или (сразу же намечая его связь с теплом) огонь. Химия рассматривает эту стихию полностью сообразно опыту, а потому и считает се особым, входящим в химический процесс элементом, проводниками которого являются жидкости, в особенности тот упругий флюид, который одновременно содержит принцип всякого химического притяжения (жизненный воздух).

Таково изложение принципов химии, поскольку последняя остается исключительно внутри определенных границ опыта. В этом случае у нее нет иного занятия, кроме как заставлять природу действовать на наших глазах и рассказывать о том, что она при этом наблюдает, а также сводить, насколько можно, разбросанные наблюдения к отдельным законам, которые, однако, никогда не могут выйти за пределы только лишь чувственного познания. Таким образом, она никогда не берется объяснить возможность этих феноменов, а лишь пытается привести эти феномены в связь между собой. Так как химия берет все так, как оно преподносится чувствам, ради даваемых ею объяснений она имеет право основываться исключительно на качествах этих

384

элементов, для которых она не может указать никакого дальнейшего основания, а лишь старается свести эти элементы к возможно меньшему числу.

Качество же есть только то, чтоб дано нам в ощущении. Нет никакого сомнения в том, что то, что дано в ощущении, как таковое не может быть далее объяснено, как например цвета тел, вкусовые ощущения и т. д. Тот же, кто берется за науку, например о цвете (называемую оптикой), обязан поставить себе такую цель, несмотря на то, что объяснение происхождения цветов никогда не убедит его в том, что он объяснил и ощущение, которые вызывают в нас цвета.

Точно так же обстоит дело и с химией. Она может сводить все феномены своего искусства к качествам элементов, к их средствам и т. д. только до тех пор, пока не переходит на научный тон. Но как только химия это делает, она вынуждена признать (о чем ей напоминают), что она не должна впредь ссылаться на что-то имеющее силу только в отношении к ощущению и что совершенно не может быть сделано (обще) доступным при помощи понятий. Так, свет первоначально есть для нас только причина обоих ощущений, которые мы выражаем словами «светлость» и «тепло». Однако что же позволяет нам переносить на сам свет эти понятия светлости и тепла, которые почерпнуты только из нашего ощущения, и полагать, что свет есть нечто само по себе теплое или само по себе светлое? Именно так обстоит дело с понятием сродства; это, разумеется, уместный образ, чтобы только обозначить феномен, но как только он принимается за причину феномена, он есть не более и не менее как qualitas occulta, которое должно быть изгнано из всякой здоровой философии.

Стало быть, механическая физика на самом деле может поставить себе в заслугу то, что до сих пор толь-

385

ко она одна взялась возвысить лишь экспериментальное учение до опытной науки и перевести образный язык химии и физики на общепонятные научные выражения. Она отважилась предпринять эту попытку далеко не вчера, однако до сих пор осталась в главном почти такой же от Бюффона до Морво.17

То, что лежит в основании ее объяснений химического сродства, я: не смогу выразить лучше, чем Бюффон.

«Законы сродства, — таковы его слова,* — согласно которым составные части различных субстанций отделяются друг от друга, для того чтобы вновь соединиться между собой и образовать однородные материи, полностью согласуются со всеобщими законами, в силу которых воздействуют друг на друга все небесные тела. Они выражаются одинаковым образом и в одних и тех же соотношениях масс и расстояний. Шарик воды, песка или металла воздействует на другие шарики так, как земной шар воздействует на Луну. Если до сих пор законы сродства считали отличными от законов тяготения, то это имеет основание в том, что данный предмет неправильно понимали и не охватывали во всем его объеме. Фигура, которая у небесных тел не играет никакой (или почти никакой) роли в отношении закона их воздействия друг на друга, поскольку их удаленность весьма велика, напротив, решает почти все, когда интервал между ними очень мал или такой, что его можно не принимать в расчет. Если бы Луна и Земля вместо сферической фигуры имели обе фигуру короткого цилиндра, диаметр которого был бы равен диаметру их шара, то закон их воздействия друг на друга

* De la nature. Seconde Vue // Hist. natureHe des Quadrupedes. [Aux Deux-Ponts. 1787.] Vol. IV. P. XXXII*

13 Ф. В. Й. Шеллинг

386

заметно не изменился бы вследствие этого различия фигуры, поскольку расстояние между всеми частями Луны и Земли также изменилось бы весьма немного. Но если бы эти шары стали очень длинными цилиндрами и очень близко притянулись бы друг к другу, то закон взаимного воздействия этих двух тел явился бы весьма