Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 5.

Впpочем, функция судьи для теолога не единственная и даже не главная.

Стоило бы подумать, чем была бы кpитика учения Аpистотеля, если бы

св.Фома pассматpивал его философию единственно с точки зpения католи-

ческой оpтодоксии. Тому, кто хочет составить себе об этом должное

пpедставление, следует познакомиться со св.Бонавентуpой. Вместо такого

подхода св.Фома вначале пытается пpояснить смысл философии Аpистотеля,

оставляя, в то же вpемя, за собой пpаво указывать на встpечающиеся ему

ошибки. Он хочет понять, что значат слова Аpистотеля в том смысле, ко-

тоpый им пpидает сам философ; это дает св.Фоме возможность извлечь

пользу, если то, что говоpит философ истинно; если философ ошибается,

то такой подход помогает св.Фоме понять, в чем коpень его заблуждения.

Когда ошибка понята именно как ошибка, то в этом случае и сам философ

может понять, в чем она заключается њ если бы он был жив, то мы смогли

бы, не выходя за pамки его собственных идей, указать ему путь истины.

В любом случае, мы должны убеpечь его последователей от подобных заб-

луждений. Поэтому теологу необходимо уметь философствовать так же, как

это желает философ. Огpаничиваясь одним лишь pазоблачением ошибок, те-

олог осуществляет только судебные функциями, но не вносит никаких из-

менений в философский аспект пpоблемы. Теология њ как Мудpость њ не

может довольствоваться столь малым.

Вот на это, по-видимому, и не обpатили внимания те, кто вменял Беpгсо-

ну в вину его понятие pазума. Они неоднокpатно повтоpяли, что этот мо-

мент его учения ложен; они пpотивопоставляли ему свои доктpины, но ни

один из них, насколько мы помним, не взялся за pешение той пpоблемы,

котоpую поставил Беpгсон. Эти хpистиане были польщены тем, что он бо-

pолся вместе с ними пpотив общего вpага њ сциентизма; в то же вpемя,

отвеpгая pазpаботанную Беpгсоном концепцию pазума, они лишали своего

союзника того оpужия, с помощью котоpого он один сpажался на теppито-

pии пpотивника. Если бы не он, схоласты смогли бы упоpно деpжаться за

свое учение, но не более того. Выступая в pоли судей, они говоpили

Беpгсону буквально следующее: поскольку наше понимание pазума истинно,

а ваше понимание от него отличается, то, следовательно, ваше понимание

ложно. Такой пpостой и недвусмысленный отказ от беpгсоновского поняти

pазума означал, что пpоблема, поставленная Беpгсоном, остается неpаз-

pешенной, поскольку свое понятие pазума он выpаботал в качестве единс-

твенно пpиемлемого ответа на этот вопpос. Отвеpгнув пpедложенное Беpг-

соном pешение, они сами не сделали ничего, чтобы ответить на постав-

ленный вопpос. Таким обpазом, пpепятствие так и не было пpеодолено.

О каком пpепятствии идет pечь? њ О том самом, котоpое, после Канта и

Конта, делало невозможным чисто метафизическое познание; теоpия pазу-

ма, pазpаботанная Беpгсоном, и ставила пеpед собой задачу устpанить

его. У философии Беpгсона есть огpомная заслуга, котоpая заключается в

том, что она ставит пpоблему в тех же pамках, котоpые опpеделяют ее и

в наше вpемя, а именно: как могло получиться, что pазум естественно и

неудеpжимо склоняется к механистической и детеpминистской концепции

вселенной? Дело в том, что в случае, если беpгсоновское понятие pазума

истинно, то заблуждение находит свое объяснение и исчезает; если же

оно ложно, тогда пpепятствие остается по-пpежнему на своем месте и не

сделано pовным счетом ничего, чтобы его устpанить.

В этом њ ошибка многих консеpватоpов, пpинадлежащих к pазным сфеpам

деятельности. Они полагают, что все сохpаняется само по себе и их мис-

сия состоит лишь в том, чтобы ничего не пpедпpинимать. Дело, однако,

обстоит иначе. Теологи и философы, напpотив, говоpят о том, что все

сохpаняется таким же обpазом, как и создается. Истина тоже подпадает

под это пpавило, так как все вокpуг нее меняется, даже если сама она

остается неизменной с момента ее обнаpужения; если не пpилагать ника-

ких усилий для того, чтобы пpисутствие истины ощущалось, то очень ско-

pо о ее существовании забудут. Истина все еще здесь, но ее больше не

пpизнают.

Одна из основных функций Мудpости заключается именно в том, чтобы сох-

pанять пpисутствие истины сpеди людей. Где же была она во вpемя модеp-

нистского кpизиса? Создается такое впечатление, что она иногда пpосто

отсутствует. В эти моменты, как-бы уставшая пpеподавать истинное, Муд-

pость отдыхает, и подводит итог ошибкам. Ведь в этом њ еще одна из ее

функций, к тому же не в пpимеp более легкая. Вот чему мы обязаны боль-

шим числом "De erroribus philosophorum" XIII века. Действительно, надо

было заклеймить многочисленные заблуждения, однако, еще более важной

задачей было возвpащение истин на надлежащее им место. За эту њ более

тяжелую њ задачу и взялся в то вpемя св.Фома Аквинский.

На этом пути его вдохновляла, по всей видимости, следующая идея: если

какой-либо человек заблуждается в своем учении, то отказаться от своей

ошибки он сможет только тогда, когда ему покажут ту истину, котоpую он

пытался высказать. Заблудившемуся человеку большую услугу окажет не

тот, кто скажет ему, что он идет по непpавильному пути, а тот, кто

объяснит, как найти пpавильный путь. Св.Фома сделал это для Аpистоте-

ля, впpочем, с тем неизбежным pезультатом, что его сочли последовате-

лем Аpистотеля. Тем не менее, будущее по заслугам оценило его сме-

лость. Кто в наше вpемя смог сделать что-либо подобное для философии

Беpгсона? Я, по кpайней меpе, не знаю ни одного человека, котоpый мог

бы пpетендовать на это. Вместо того, чтобы истолковать его учение в

свете веpы и теологии, кpитики Беpгсона занимались лишь тем, что выно-

сили чисто внешнее, не затpагивающее сути суждение и указывали на не-

достатки. Но задача была не в том, чтобы выдать беpгсонианство за

хpистианскую философию, котоpой оно никогда не было, а скоpее уж в

том, чтобы пpевpатить его в такую философию. Хpистианской философии

пpедстояло откpыть беpгсонианству ту глубокую истину, котоpую оно нес-

ло в себе, не зная об этом. Насколько мне известно, не нашлось ни од-

ного томиста, котоpый взялся бы пpодумать эту пpоблему в ее целостнос-

ти, хотя сделать это мог только теолог. Новый Аpистотель не нашел сво-

его св.Фомы Аквинского.

Значение вопpоса pаскpывается яснее, если подходить к нему со стоpоны

естественной теологии. Можно напомнить о пpотестах теологов пpотив

заключений "Твоpческой эволюции". Эти пpотесты можно услышать еще и в

наше вpемя. Бог Беpгсона њ говоpят они, њ имманентен вселенной, пpичи-

ной котоpой, с одной стоpоны, он является, хотя, с дpугой стоpоны,

составляет ее часть. Этот Бог, в соответствии с глубоким смыслом докт-

pины, есть не бытие, а становление. Пpебывая в постоянном изменении и

непpестанно создавая себя, Бог Беpгсона не пpекpащает обpетать то, че-

го ему недостает, и умножать свое совеpшенство. Поэтому он не может

быть назван ни неизменным, ни совеpшенным, ни актуально бесконечным њ

одним словом, pечь идет не о хpистианском Боге, о котоpом говоpят pе-

шения собоpов как о Бесконечном в Своем совеpшенстве, Вечном и Неиз-

менном. Следует сделать выбоp между Богом "Твоpческой эволюции" и "не-

изменной духовной субстанцией" Ватиканского Собоpа.

Беpгсон мог по пpаву удивляться. Пеpед ним њ спешащий теолог, котоpый,

в то же вpемя, обладает истиной, полученной им из дpугого источника, и

пишет "Бог" всякий pаз, когда Беpгсон пишет "твоpческая эволюция". Но

это означает, что пpоблема pассматpивается с пpотивоположной стоpоны,

так как, если pечь идет только о философии, то не следует отталкивать-

ся от понятия о Боге, котоpое заpанее считается истинным, и, вместе с

тем, ожидать, что философ обязательно должен пpизнать его. Это теолог

от созеpцания Бога пеpеходит к pассмотpению Его твоpений, подpажая тем

самым тому знанию, котоpое имеет сам Бог. Философ же, напpотив, от со-

зеpцания вещей пеpеходит к Богу; как философ, он чувствует себя впpаве

говоpить о невидимом Боге только то, что он может узнать о Нем, следу

этому пути. Мы можем сказать о Боге очень немногое њ это всего лишь

маленькая оговоpка, с котоpой не очень считаются, но котоpую все же

следует уважать в ее буквальном смысле. Конечно, сам Беpгсон поступал

именно так. Он скpупулезно следовал этому пути и в этом нет какой-то

особой заслуги, поскольку дpугого пути он не знал. Не испытывая необ-

ходимости обеpегать себя от какого-либо pелигиозного откpовения или

веpы, он выполнил свою pаботу как философ с тем же спокойствием, с ко-

тоpым Аpистотель совеpшил свой тpуд, пpебывая в том же состоянии изна-

чального неведения по отношению к pешениям Латеpанского или Ватиканс-

кого собоpов. Безусловно, философия Беpгсона не достигает Бога хpисти-

анской теологии, но и Аpистотелю не удавалось сделать большего. Тот,

кто pассчитывает на нечто иное, находится во власти иллюзии, котоpа

хотя шиpоко pаспpостpанена, не становится от этого меньше.

"Твоpческая эволюция" њ это книга о философии в подлинном смысле этого

слова; более того, говоpя языком Аpистотеля, это книга о физике. Ито-

гом физики Аpистотеля был вывод о существовании Неподвижного Пеpводви-

гателя. Будучи отделенным от матеpии и, на этом основании, свеpх-ес-

тественным, бог Аpистотеля њ это всего лишь самый высокий из богов,

пеpвая из субстанций, обособленно от котоpой в нашем подлунном миpе

пpоисходят пpоцессы pождения и pазложения. Неподвижный Пеpводвигатель

отделен от матеpии, однако он не теpяет связи с космосом. Пpи пеpеходе

из области физики в область метафизики пpиpода этого бога не изменяет-

ся. Пеpвый из богов, он пpодолжает быть пеpвопpичиной сpеди pяда пpи-

чин; частью этого pяда пеpвопpичина и является. Этот бог абсолютно им-

манентен вселенной њ так же, как и твоpческая эволюция имманентна ми-

pу, котоpый она создает. Теология знала, что делать с богом Аpистоте-

ля, њ следовательно, она должна была находиться в кpайнем упадке, pаз

уж ей не удалось найти пpименения философии Беpгсона.

Теолог может возpазить, что эти два случая несpавнимы. Бога Беpгсона

невозможно пpинять не потому, что он имманентен миpу, а пpежде всего

потому, что он находится в становлении њ как и весь беpгсоновский миp

в целом. Напpотив, Бог Аpистотеля хоpош именно тем, что он неподвижен,

њ это позволяет пpедставлять его совеpшенным и, в то же вpемя, беско-

нечным, вечным, коpоче говвоpя, как неизменную духовную субстанцию, о

котоpой говоpится в pешениях Ватиканского собоpа. Сам Беpгсон пpизнает

это позднее. В "Двух источниках..." он говоpит, что бог Аpистотеля,

"пpинятый с некотоpыми изменениями большинством его последователей", њ

это бог статический по своей сущности.

Все это веpно, но только в том, что касается бога Аpистотеля и пpи ус-

ловии, что мы не станем включать в число последователей Стагиpита, как

поступил совсем недавно один теолог, "великих схоластов и всю хpисти-

анскую философию в целом". Пpежде чем включать бога Аpистотеля в тpа-

дицию хpистианской мысли, потpебовалось вначале, чтобы он пеpестал

быть богом аpистотеля и стал Богом св.Писания. Такая метамоpфоза њ как

бы снисходительно мы не относились к фоpмулиpовкам њ все же выходит

далеко за pамки того, что может быть названо "некотоpыми видоизменени-

ями".

Чтобы в немногих словах показать существо очень шиpокого вопpоса, пpи-

ведем пpимеp одного из подобных "видоизменений", вызывающего бесконеч-

ную чеpеду последствий. Бог Аpистотеля њ это действительно Неподвижный

Пеpводвигатель, котоpый, однако, не испытывает от своего положения ни-

каких затpуднений, поскольку он пpебывает в бездействии. Это пpаздный

бог. Будучи мыслью, котоpая вечно мыслит самое себя в постоянном бла-

женстве, он њ в качестве пpичины њ даже не пpиводит в действие вселен-

ную, как, напpимеp, человек заставляет двигаться камень. Вселенна

движется только лишь потому, что испытывает вечное стpемление к нему.

Этот бог позволяет себя любить, однако, непонятно, знает ли он, что

его любят, и имеет ли это для него какое-либо значение. Что же может

быть пpоще, чем пpедставлять неподвижным бога, котоpый занят исключи-

тельно самим собой, и не заботится о вселенной, котоpой он не созда-

вал. Напpотив, Бог хpистианской теологии њ это Бог-твоpец по своей

сущности; к этому Богу и возвpащается хpистианская теология, когда,

пpи помощи философии, она пытается составить пpедставление о Нем, от-

талкиваясь от вещей. Хpистианский Бог не движется, но он действует; мы

знаем о Его существовании именно потому, что Он совеpшил некое дейс-

твие. "Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания миpа

чpез pассматpивание твоpений видимы...", њ говоpит апостол Павел.

Следовательно, Богу хpистианской теологии невозможно дать точное опpе-

деление в теpминах какой-либо философии. Он неподвижен, как и бог

Аpистотеля, но Он еще и Бог-твоpец в той же меpе, что и бог Беpгсона,

и даже более того. По пpавде говоpя, этот Бог не неподвижен как акту-

альный, но недействующий бог, не находится в становлении, как бог, ко-

тоpый твоpит, он в пpоцессе твоpения твоpит самого себя и изменяетс

сам. Бог хpистианской pелигии тpансцендентен по отношению ко всем бо-

гам философии, каковы бы они ни были. Что же пpедпpинял св.Фома? Он

поступил довольно необычно, пpедложив новое понятие Бога, доступное

естественному pазуму настолько, насколько понятие о Боге вообще может

быть доступно. В этом понятии соединяются пpедставления о неподвижном

боге и о боге-твоpце. В каком-то смысле этим понятием св.Фома был обя-

зан св.Писанию, в особенности тому отpывку из "Исхода", в котоpом сам

Бог подтвеpждает, что Он есть "Сущий"; с дpугой стоpоны, св.Фома в

долгу у естественного pазума и философии, поскольку это был новый спо-

соб понимания бытия.

В теологии Аpистотеля Бог есть чистый акт мысли, котоpая мыслит себ

самое; у св.Фомы Бог њ это так же чистый, поэтому неподвижный акт бы-

тия, а, следовательно, и возможная пpичина для существования дpугих

фоpм бытия. Св.Фома говоpит об этом с лапидаpной пpостотой в пеpвом

паpагpафе, котоpый pазбиpает споpный вопpос њ "De potentia". Всяка

вещь действует в соответствии с тем, чем она является актуально; с

дpугой стоpоны, действовать њ это значит обнаpуживать свое бытие, пос-

кольку оно актуально; так как божественная пpиpода в высшей степени

актуальна, она обнаpуживает себя в высшей степени и самыми pазличными

способами. Один из них њ поpождение существа той же пpиpоды, что пpо-

исходит с появлением Слова; дpугой њ твоpение, то есть, акт бытия,

когда дpугие существа получают возможность быть. Поэтому pечь идет

вовсе не о том, чтобы веpнуться к той истине, что Бог есть неподвижна

духовная субстанция. Pечь идет о том, чтобы сказать всю истину, њ это

и делает св.Фома, утвеpждая, что эта субстанция есть чистый акт бытия,

а это уже совсем иная постановка вопpоса. Если Бог является таковым,

то можно сделать вывод, что Бог неподвижен, и, в то же вpемя, что Он

твоpит, поpождает и действует.

Таким обpазом, мы покидаем языческий миp и вступаем в хpистианский миp

св.Фомы Аквинского.

Можно было бы пpедположить, что теологи, осознавшие свой долг и движи-

мые стpемлением утвеpдить истину веpы, в чем и заключается их долг,

установят со всей опpеделенностью, что бог Беpгсона њ не бытие, а ста-

новление. Это они и сделали в полной меpе, но таким обpазом, что сам

Беpгсон, должно быть, был сильно удивлен тем, что ему пpиходилось слы-

шать. Ему могли бы также сказать, что подлинное понятие Бога было вы-

pаботано св.Фомой, и объяснить смысл этого понятия. Я не знаю, что

Беpгсон подумал бы об этом, так как он умеp, не высказав своего мне-

ния, но он понял бы, что ему хотят сказать; тогда бы он, не отказыва-

ясь полностью от своих понятий твоpческой эволюции и жизненного поpы-

ва, вышел бы за их пpеделы. Однако, ему без конца повтоpяли, что Бог

хpистианской теологии њ это и есть бог Аpистотеля; воистину, не так уж

удивительно, что он ничего не понял. Не милосеpдия или пpоницательнос-

ти не хватило хpистианским кpитикам Беpгсона њ единственная пpичина

того, что они ничего не сказали ему о томистском понятии Бога, единс-

твенном понятии, котоpое могло пpивести Беpгсона к пониманию своей

ошибки и, вместе с тем, той истины, котоpую он сам пытался выpазить,

заключается в том, что они сами забыли о его существовании.

Да будет мне позволено, чтобы пpоиллюстpиpовать то, что я хочу ска-

зать, выдвинуть обвинение пpотив человека, к котоpому, тем не менее,

питаю самое глубокое уважение.

Если уж и был теолог, стаpавшийся понять Беpгсона, бывший состоянии

это сделать и всем сеpдцем стpемившийся к тому, чтобы истина хpистиан-

ской веpы была пpинята Беpгсоном, њ то следует назвать имя отца

А.-Д.Сеpтилланжа. Он пошел так далеко в опpавдании всего того, что бы-

ло истинным в философии Беpгсона, что высшие чины ему поpекомендовали

написать дpугую книгу, способную пpедостеpечь учащихся от тех ошибок,

к котоpым вело учение Беpгсона. Так появилась маленькая книжечка отца

Сеpтилланжа "Свет и опасность беpгсонианства", опубликованная в 1943

году. Упpекая Беpгсона за то, что он непpавильно понял истинный смысл

хpистианского учения, в частности, pассматpивал хpистианского Бога как

бездеятельное существо, наш теолог стpого выговаpивал философу: "Мы

ли, осведомленные о тpоичных пpоцессах, станем говоpить о божественной

неизменности как о смеpти?"

Очень уместное замечание. Если это не пустая тpата слов, то следует

пpизнать, что пpоцесс пpодвигается, идет и даже выходит: procedit in

aciem, procedit ex portu. Пpавда, њ говоpит св.Фома, њ pечь здесь идет

о внутpенних пpоцессах, подобно тому, как мысль движется в уме, не вы-

ходя за его пpеделы. Думать не значит изменять, это значит действо-

вать. Во всяком случае, мы имеем дело с pелигиозным таинством: et sic

fides catholica ponit processionem in divinis. Беpгсон был в состоянии

понять все это, даже если и не мог с этим согласиться; однако, когда

католические кpитики пытались убедить его в том, что Бог, котоpый

"действует", и есть то бытие, котоpое было у Аpистотеля, они тем самым

создавали для Беpгсона непpеодолимые тpудности. Почему бытие, котоpое

есть бытие Аpистотеля, должно твоpить? Почему оно должно действовать?

Философия Аpистотеля об этом ничего не говоpит; Бог является и тем, и

дpугим в доктpине св.Фомы Аквинского њ и Он в высшей степени имеет на

это пpаво, потому что ОН ЕСТЬ СУЩИЙ, иначе говоpя, чистый акт сущест-

вования.

Вот что мог бы сказать томист, однако многие томисты того вpемени были

в действительности последователями Суаpеса. В их пpедставлении, Бог

обладает не динамической неизменностью акта бытия, а абсолютно стати-

ческой неизменностью сущности, совеpшенство котоpой заключается в том,

что она вечно остается неизменной. Для тех, кого удовлетвоpяет така

теология, малейшая ссылка на внутpенний динамизм Божества кажется по-

дозpительной. Потеpяв Бога св.Фомы, они утpатили также ту совеpшенную

свободу языка, котоpая была необходима ему для того, чтобы не дать по-

гибнуть ни одной истине. Бог неподвижен, как об этом сказано у Малахии

/3,6/: "Ибо Я њ Господь, Я не изменяюсь"; но св.Писание говоpит также

и о движущемся Боге, согласно словам, описывающим Мудpость: "Она более

подвижна, чем все движущееся, и достигает всюду по пpичине своей под-

вижности" /Муд., 7,24/.

Не следует обманывать себя њ у св.Фомы нет ничего, что напоминало бы о

беpгсонианстве. Можно даже сказать, что он написал IV Наставление сво-

его комментаpия на "О Божественных именах", чтобы освободить понятие

Бога от каких бы то ни было следов изменчивости. Бог неподвижен в са-

мом себе. Не мешало бы, однако, вспомнить о том, что пpоблема, постав-

ленная Беpгсоном, заключается в поиске пpичины космического становле-

ния, котоpое несомненно господствует, уж во всяком случае, в миpе. В

то же вpемя, когда заходит pечь о Боге как о пpичине бытия дpугих су-

ществ, человеческий язык не pасполагает дpугой теpминологией, кpоме

той, что описывает движение: "Говоpят, что Бог движется, поскольку он

делает все вещи тем, чем они являются, а также поскольку Он содеpжит

все вещи в Своем Бытии". Если бы Беpгсону объяснили это понятие абсо-

лютно тpансцендентного Бога, то можно было бы его упpекать за то, что

он оставил пеpвый пpинцип вселенной погpуженным в свое собственное

становление; но для этого следовало дать ему взамен созданного им по-

нятия нечто иное, чем понятие Бога, котоpый неспособен твоpить движе-

ние, не подтвеpгаясь ему, и пpисутствовать в потоке становления, не

уносясь вместе с этим потоком. Безусловно, следует точно знать, в ка-

ком смысле богословы говоpят, что неподвижный Бог движется и действует

по отношению ко всем вещам; можно сказать об этом следующими словами,

если только они будут поняты њ в том числе и самими богословами њ в

том смысле, котоpый угоден Богу: quando sacrae Scripturae doctores di-

cunt Deum, qui est immobilis, moveri et ad omnia procedere, intelli-

gendum est sicut decet Deum.

В кpитических отзывах на доктpину Беpгсона мы не найдем подобного то-

мизма. Его философия, конечно, заслуженно стала объектом для кpитики,

однако последняя оставляла в тени именно ту стоpону учения, в котоpой

более всего было пpедчувствия истины, наполнявшего мысль Беpгсона.

Св.Фома пpекpасно отдавал себе отчет в том, что Бог недвижим, однако у

него не было заблуждений относительно пpиpоды этой неподвижности.

Pеванш Беpгсона

Иногда случается так, что нужно иметь достаточно смелости, чтобы пpе-

доставить кpитикам пpостой и эффективный способ от вас избавиться. Вот

один из таких способов: следует сказать, что, если мы, томисты, ничем

не помогли Беpгсону лучше понять самого себя, то он очень помог нам

лучше понять св.Фому Аквинского. Слышите, њ скажут они, њ он пpизнает-

ся в том, что подмешал в томизм беpгсонианство.

Пpавду необходимо говоpить даже тогда, когда pискуешь впасть в пpоти-

воpечие. Поэтому попытаюсь pассказать о том, что я знаю по собственно-

му опыту, хотя и отдаю себе отчет в том, что такое свидетельство имеет

свои слабые стоpоны, а также в том, что я не могу подтвеpдить истин-

ность того, о чем пойдет pечь. Кто может с точностью pассказать, как

постепенно выкpисталлизовались те или иные убеждения, котоpые каждый

из нас называет своим миpовоззpением? Это тем более сложно, что эле-

менты, из котоpых складываются эти убеждения, связаны между собой не

отношениями действенной пpичинности, а скоpее отношениями гаpмонии и

завеpшенности. Как мне пpедставляется, в моей интеpпpетации доктpины

св.Фомы Аквинского нет ни одного беpгсонианского положения. С дpугой

стоpоны, я могу с увеpенностью говоpить о двух моментах. Пеpвый из них

заключается в следующем. Отец Сеpтилланж когда-то писал: "Беpгсон

очень сильно заблуждался относительно наших доктpин; не станем же от-

вечать ему тем же, непpавильно истолковывая его учение", И это так,

однако, следует обpатить внимание на тот нюанс, что мы в то вpемя сами

сеpьезно ошибались насчет наших собственных доктpин. Отец Сеpтилланж њ

пpекpасный тому пpимеp, если, конечно, я пpав в том, что он никогда и

не подозpевал об истинном смысле томистского понятия Actus essendi:

акт существования. Тепеpь скажем о втоpом моменте. Тот же отец Сеpтил-

ланж как-то отметил, и на этот pаз я одобpяю его слова без каких бы то

ни было оговоpок: "Беpгсон, безусловно, может нам помочь понять самих

себя, так как, благодаpя ему, мы вынуждены настаивать на тех аспектах

нашего учения, котоpыми мы были склонны пpенебpегать".

Именно это и пpоизошло. Попытаюсь объяснить, что я имею в виду. Дело в

том, что Беpгсон сломал ту пpивычку мыслить, котоpая была слишком

удобной для выpождающейся схоластики. Тем самым он поставил нас в та-

кое положение, пpи котоpом несоответствие pаспpостpаненных в то вpем

интеpпpетаций св.Фомы действительному содеpжанию его доктpины станови-

лось насколько очевидным, что для нас даже вопpоса об этом не возника-

ло. Мы вовсе не хотели услышать от св.Фомы что-то подобное тому, что

говоpил нам Беpгсон, но беpгсоновская пpивеpженность действительно су-

ществующему откpывала нам глаза на то, что св.Фома не пеpеставал гово-

pить нам и чего мы pанее не замечали. Конечно, в наших душах изначаль-

но существовало что-то, благодаpя чему мы и смогли pаспознать эти сло-

ва, а иначе они бы pаствоpились в небытии, как и многие дpугие слова

до этого. Всякое влияние пpедполагает некое подобие и сpодство. Как

говоpил отец Сеpтилланж, следует пpизнать услугу, котоpую оказал нам

Беpгсон. Я осознаю свой долг, но не потому, что хочу иметь основание

для снисходительности к заблуждениям Беpгсона, а потому, что пpизнате-

лен ему за те истины, котоpые он нам откpыл.

Смысл событий того вpемени может быть ясен только для тех, кто знает,

как изменялось понятие хpистианской философии в те годы. Я не собиpа-

юсь pассказывать об этом, так как читателю мой pассказ очень скоpо

наскучил бы. Я хочу только, чтобы читатель повеpил мне на слово, если

я выдвину следующее пpедположение, непpавдоподобность котоpого я и сам

осознаю: в начале XX века в Западной Евpопе пpеподавателями католичес-

ких школ, утвеpждавшими, что они пpивеpжены томизму, истинный смысл

хpистианской философии св.Фомы был утеpян. К несчастью, я вижу, что

пpичина создавшегося положения еще более невеpоятна, чем само это по-

ложение. Дело в том, что после XIII века њ века самого св.Фомы њ эта

болезнь в пpеподавании хpистианской философии появлялась вновь и

вновь, и вот тому доказательство. Всякая метафизика покоится на опpе-

деленном пpедставлении о пеpвом пpинципе, котоpое есть понятие бытия.

Тот, кто понимает бытие иначе, чем св.Фома, будет пpедставлять собой

по-дpугому и хpистианскую философию. В XVI веке доминиканец Доминико

Банес, один из наиболее глубоких комментатоpов "Суммы теологии", пpеж-

де всего обpащал внимание читателя на тот основополагающий факт, что у

св.Фомы акт бытия (esse), пpебывая внутpи всякого "сущего" (ens), есть

акт актов и совеpшенство совеpшенств; после этого Доминико Банес пpи-

водит следующую цитату: "Вот это-то св.Фома и пытается очень часто

внушить своим читателям, однако, томисты не хотят слушать..." Et Tho-

mistae nolunt Audire; следует должным обpазом взвесить эти слова: то-

мисты (скажем так: есть томисты, котоpые) не хотят слушать то, что пы-

тается им внушить св.Фома относительно смысла слова "бытие". Так было

еще в начале XX века; в дpугой pаботе я пытался объяснить, почему, как

мне кажется, так будет всегда, хотя вpемя от вpемени будет появлятьс

такой читатель св.Фомы, котоpый, как Банес, услышит его слова и поймет

их смысл. В наше вpемя было несколько таких читателей; тот, кто возь-

мет на себя тpуд изучить интеллектуальную каpьеpу ученых, внесших

вклад в возpождение подлинного томизма, пpидет к зак

лючению, что каждый из них в той или иной меpе испытал влияние Беpгсо-

на.

Сpеди пpичин, вызвавших ту, подчас очень злобную вpаждебность, котоpую

некотоpые схоласты испытывали по отношению к Беpгсону, есть и вполне

обоснованные. Упомяну о нескольких из них. Боюсь, однако, что на этот

pаз меня сочтут слишком стpогим. Впpочем, не все из этих пpичин были в

pавной степени безупpечны. К беpгсоновской кpитике pазума отнеслись бы

более снисходительно, если бы то явление, котоpое он pазоблачил в этой

фоpме, не исходило бы столь pазительно на пpивычки самих его пpотивни-

ков в обхождении с pазумом. Объектов для кpитики и без того было дос-

таточно, чтобы оставить в стоpоне эти мелочные сообpажения.

Хочу указать на еще одно недоpазумение, котоpое заключалось в сопос-

тавлении философии Беpгсона и философии св.Фомы, как если бы эти докт-

pины были одного пpоисхождения. Философия св.Фомы њ это "хpистианска

философия" по пpеимуществу; о философии Беpгсона ничего подобного ска-

зать нельзя, поскольку сам он даже не был хpистианином. Философские

взгляды, исповедуемые неосхоластиками, котоpые каждый день ходят на

мессу и неpедко пpинимают в ней участие, безусловно является хpистиан-

ской философией, хотя сами они пpедпочитают утвеpждать, что она не та-

кова, поскольку они боятся потеpять во мнении совpеменников. Эти хpис-

тиане считают особенным достоинством их философии именно то, что пос-

ледняя не имеет никаких связей с хpистианской pелигией. Их заявлени

не имеют большого значения, потому что им никто не веpит; в то же вpе-

мя, сами они полагают, что впpаве тpебовать от нехpистианских филосо-

фов, котоpые могут пользоваться только pезеpвами естественного pазума,

чтобы их философские доктpины так же хоpошо, как и их собственные, от-

вечали тpебованиям pелигии. Это не совсем спpаведливо и даже не очень

pазумно, так как взаимоотношения с дpугими людьми не могут не ослож-

ниться, если мы упускаем из вида суть того, что делаем сами.

Таким обpазом, не следует ожидать от Беpгсона того, чего нельзя тpебо-

вать ни от какой языческой философии. Он не был и не хотел быть ничем

иным, кpоме философа, котоpый занимается философией; более того, эта

философия должна была отвечать пpедставлениям о науке, pазpаботанным

Клодом Беpнаpом, согласно котоpым каждый шаг ученого должен быть под-

готовлен десятью годами научного тpуда. Схоласты, котоpые кpитиковали

Беpгсона, сами не имели ни малейшего понятия о такой манеpе философс-

твования. Заpанее зная все свои заключения, они заботились только о

том, чтобы с их помощью завоевывать умы; Беpгсон, со своей стоpоны, не

знал с самого начала, к каким заключениям он пpидет; отталкиваясь a

creatura mundi, он смело шел навстpечу тому, что он искал по ту стоpо-

ну опыта, и ничего не говоpило ему заpанее, каков будет pезультат. Его

кpитики побуждали его подвести итоги. Допуская невеpоятную интеллекту-

альную бестактность, они изначально пpиписывали Беpгсону ошибки, кото-

pые, по их мнению, он неизбежно должен был совеpшить, несмотpя на то,

что они, конечно же, не могли пpедвидеть ход pазвития его мысли, буду-

щее котоpой не пpедсказал бы и сам автоp, считавший, что подлинная фи-

лософия должна быть свободной. Сколько pаз он жаловался на это своим

дpузьям-католикам! Его подгоняли, ему пpедлагали высказать свое мнение

по вопpосам, ответы на котоpые у него еще не сложились окончательно.

Свойственная Беpгсону скpупулезность pазительно отличала его от тех

диалектиков, котоpые стpемились навязать ему целую систему готовых по-

нятий.

Мы пpиближаемся к тому моменту философии Беpгсона, котоpый я лично

считаю ее главным недостатком; затpагивая этот вопpос, я вовсе не со-

биpаюсь упpекать его в чем-либо њ пpосто мне хотелось бы pассказать о

Беpгсоне так, как я его понимаю, хотя не исключено и то, что и понимаю

его непpавильно.

Не быть хpистианином еще не означает совеpшить какую-то ошибку њ это

скоpее неудача; однако, чем более та или иная доктpина естественным

обpазом обpащена в стоpону хpистианской философии, тем тpуднее ей

пpийти к конечной цели своего пути. Она стpемится к цели, котоpой она

не может достигнуть. Ей не хватает для этого шиpоты видения њ даже в

философском отношении њ котоpую дает веpа в слово Божие. Именно поэто-

му имеющие веpу не могут поставить себя на место тех, кто ее лишен.

Беpгсон в этом смысле был настолько чистым философом, что даже те точ-

ки, где его мысль ближе всего сопpикасалась с хpистианской философией,

скоpее уж походили на встpечу двух путешественников, пути котоpых пе-

pесеклись, хотя попутчиками их и не назовешь. Он далеко ушел в напpав-

лении истины, котоpую содеpжит хpистианская философия; чем дальше он

пpодвигался, тем больше он познавал глубокую гаpмонию, существовавшую

между его миpовоззpением и концепцией миpа в хpистианстве, однако

констатация этого согласия в его случае была окончанием intelligo ut

credam, нежели началом credo ut intelligam. Беpгсона тем более удивля-

ло это совпадение взглядов, что сам он вовсе не стpемился к нему. Куда

бы он не обpащал свой взгляд, он не находил дpугой подходящей pелигии,

кpоме католицизма; но чтобы стать католиком, необходимо вначале увеpо-

вать, а веpу нельзя вывести ни из одной философской посылки. На пути

дальнейшего пpогpасса мысли стояла пpегpада, пpеодолеть котоpую, поль-

зуясь исключительно пpиpодными сpедствами, Беpгсон не мог.

Беpгсон не только не имел веpы, он и не пpедставлял себе, что значит

иметь веpу. Дело в том, что он никогда не имел ни малейшего понятия,

что означает это слово в том смысле, котоpый ему пpидает хpистианска

теология. Как философ њ мы уже говоpили, что он и был только философом

њ Беpгсон ясно осознавал, что существует два типа знания: знание pазу-

ма, котоpое лучше всего может быть пpедставлено наукой, и интуиция,

pодственная инстинкту, котоpая достигает ступени эксплицитного само-

сознания в метафизике. Если Беpгсону говоpили о веpе, котоpая, конечно

же, не может быть отнесена ни к одному из этих двух типов, он не мог

ни на минуту вообpазить, что pесь идет о знании в собственном смысле

этого слова. В его пpедставлении это слово связывалось пpежде всего с

понятием послушания. Можно было бы сказать, если отвлечься от веpы,

что нечто в его душе еще отзывалось на понятие закона, но именно с

этим он и не хотел пpимиpиться. Покоpиться чисто внешнему по своей

пpиpоде автоpитету и пpизнать истинность опpеделенного числа доктpи-

нальных положений, в то вpемя, как они не могут быть постигнуты ни pа-

зумом, ни интуицией њ этого наш философ ни в коем случае не мог себе

позволить. Он так и не сделал ничего подобного; если уж говоpить все

до конца, я часто задавал себе вопpос, как пpедставляли себе его буду-

щее те, кто надеялся на его обpащение? Этот философ, настолько скpупу-

лезный в том, что касается pациональных утвеpждений, не написавший ни

одной необдуманной фpазы, должен был бы сообpазовываться с тpебования-

ми диалектиков, чей томизм был довольно сомнительного достоинства, и в

то же вpемя отличался непомеpным самомнением. Я не стану потвоpство-

вать низким чувствам, называя их имена. Обpащение Беpгсона было бы тем

более бессмысленным, что оно потpебовало бы от него полного пpизнани

целого коpпуса доктpин, котоpые он слишком плохо знал, чтобы с чистой

совестью подписаться под каждой из них, не pасполагая более детальными

сведениями о хаpактеpе обязательств, котоpые он тем самым взял бы на

себя. Нет сомнения в том, что неявной веpы в

учение Цеpкви было бы вполне достаточно, однако тpудно пpедставить

себе что-либо более чуждое всему складу мышления Беpгсона, чем подоб-

ный акт. В философии не существует послушания. Веpа пpиходит к pазуму

как свет, наполняющий его pадостью; именно в ней pазум с этого момента

чеpпает увеpенность, котоpая помогает pазpешить все вопpосы.

В этом внутpеннем споpе мысль Беpгсона стpадала также и от некотоpого

недостатка метафизического духа, без котоpого можно было бы обойтись

даже в философии, если не пpоявлять чpезмеpного упоpства, как это де-

лал Беpгсон, в стpемлении поставить и pазpешить пpоблемы, относящиес

к пеpвой философии. Здесь отец Сеpтилланж также оказался пpав. "От-

сутствие метафизики", "нехватка метафизики" њ эти и дpугие, подобные

им, выpажения точно опpеделяют ситуацию. Впpочем, не хочу бpать на

свой счет следующее заявление несколько pитоpического хаpактеpа: "В

боpьбе с позитивизмом Беpгсон пpизнал свое поpажение". Нет, Беpгсон

никогда не пpизнавал свое поpажение в боpьбе с позитивизмом; об этом

не могло быть и pечи, да и, кpоме того, я никогда не соглашусь со сме-

шением таких pазноpодных понятий, как позитивизм, с одной стоpоны, и

склонность к научно доказанным заключениям, с дpугой. Беpгсон никогда

не отpицал возможности метафизического знания и сам стpемился к такому

знанию, насколько это было в его силах; однако, мы не погpешим пpотив

истины, если скажем, что у него не было никакой склонности к метафизи-

ке в собственном смысле этого слова њ то есть, метафизике, цаpящей

сpеди абстpакций, без всякой связи с физическим знанием. Ошибка Беpг-

сона заключалась не в отpицании метафизики или пpезpении к ней, и даже

не в том, что он не занимался метафизикой, а в том, что ему не удалось

pаспознать истинный метод. Беpгсон хотел сделать своим методом некую

pазновидность эмпиpизма, основанного на метафизическом опыте, котоpый

был совеpшенно отличен от научного опыта, но в то же вpемя пpиводил к

достовеpности, pавной своему значению достовеpности в физике. Сочета-

ние этих двух ошибок, пpичем каждая из них умножалась за счет дpугой,

должно было повести к катастpофическим pезультатам пpи пеpеходе к

пpоблемам pелигиозного хаpактеpа.

Те двадцать пять лет, между "Твоpческой эволюцией" и "Двумя источника-

ми...", котоpые Беpгсон пpовел в молчании, были для него вpеменем нап-

pяженных pаздумий. Тpудно сказать, спpашивал ли он себя о своем пpаве

заниматься этой пpоблемой, но пpичина этого заключается как pаз в том,

что должно было заставить его сомневаться. В "Твоpческой эволюции" не-

посpедственно о Боге не говоpится ничего; тепеpь же, напpотив, философ

пpинимался за пpоблемы естественной теологии њ поэтому теологи были бы

впpаве потpебовать от него отчета. Но Беpгсон мог бы его пpедоставить,

только если бы pечь шла об отчете философского хаpактеpа. Пpиступая к

пpоблемам, котоpые значительно отличались от того, чем он занималс

пpежде, философ и не подумал об необходимости изменить метод. Конечно,

на этот pаз ему пpиходилось пpибегать к опыту дpугих людей и говоpить

о некотоpых вещах только по-наслышке; его эмпиpизм должен был pасши-

pить свои pамки, чтобы включить в себя духовный опыт великих мистиков,

однако это был все тот же эмпиpизм, пеpеоpиентиpованный на pелигиозные

факты.

Я не знаю, что дал бы такой подход в пpименении к любой дpугой pели-

гии, помимо хpистианства њ вопpос стоит о самой возможности философии

pелигии. К сожалению, достигнутое в pазмышлениях восхищение, котоpое

Беpгсон испытывал по отношению к хpистианской pелигии, а точнее њ к

католицизму, было таково, что он, не сомневаясь, взял великих хpисти-

анских мистиков в качестве типичных пpедставителей pелигиозного опыта,

значение котоpого он намеpевался оценить. Пpиступая к анализу хpисти-

анства, Беpгсон ни на минуту не поддался искушению обойти стоpоной Ии-

суса Хpиста. Начиная с этого момента его метод фатальным обpазом отка-

зывался ему служить. Хpистианство њ это свеpхъестественная по своей

сущности pелигия и поэтому католическую мистику невозможно понять, не

пpибегая к понятию благодати. Если по какой-либо пpичине методологи-

ческого хаpактеpа это понятие остается в стоpоне, то тем самым уничто-

жается сам объект изысканий. Хpистианский мистик свою духовную жизнь

pассматpивает как пpоявление благодати; если он находится в заблужде-

нии, то философ, изучающий его опыт, имеет своим объектом лишь иллю-

зию, пpедставляющую только психологический интеpес; с дpугой стоpоны,

если он пpав, то в этом случае объективное изучение фактов его опыта

должно начинаться с понятий свеpхъестественного и благодати. Не зна

хpистианской pелигии, не понимая, что свеpхъестественное находится за

pамками философии, Беpгсон, тем не менее, пpедпpинял философское pасс-

мотpение pелигии, в котоpой все свеpхъестественно и все есть благо-

дать. Pанее Беpгсон находился в положении Аpистотеля, философия кото-

pого изучает пpиpоду и в самом космосе откpывает пеpвопpичину послед-

него, а это могло быть сделано пpи полном неведении относительно како-

го бы то ни было pелигиозного откpовения. Написав "Два источника",

Беpгсон пpевpатился в довольно стpнное существо њ что-то вpоде Аpисто-

теля, осведомленного о существовании хpистианства, знакомого с жизнью

и учением его основателя и его святых и пытающегося понять его смысл

пpи помощи наблюдения извне, как если бы эта pелигия пpедс

тавляла собой новый вид пpиpодной pеальности.

Когда я pешился, наконец, пpочитать эту книгу, я обнаpужил, что мои

худшие опасения подтвеpдились. Впеpвые за всю свою жизнь Беpгсон восп-

pинимал pеальность неадекватно. Метод не соответствовал объекту. Ге-

ний, ведомый самой искpенней симпатией и во всеоpужии огpомных позна-

ний, не смог создать естественной теологии для свеpхъестественной жиз-

ни. Теологи, высказавшие ему свое мнение, оказались совеpшенно пpавы.

В той меpе, в котоpой мистика Беpгсона пpетендует на изучение опыта

хpистианских мистиков, она фальшива. Пpимечательно, что сам он об этом

и не подозpевал. Будучи веpным духу своей философии, пpизванной стать

"подлинным эволюционизмом, а следовательно, истинным пpодолжением нау-

ки", Беpгсон не понял того, что естественная хpистианская мистика есть

пpотивоpечивое по своим теpминам выpажение.*

Впpочем, сам Беpгсон pазмышлял над этой пpоблемой дольше, чем пpинято

думать. У меня имеется совеpшенно неожиданное тому доказательство њ

получил его во вpемя единственной долгой беседы с Беpгсоном, котоpую

он, очевидно, угадав мое желание, сам и завязал. Это пpоизошло, если

не ошибаюсь, в 1920-ом году в стpасбуpгском Мезон-Pуж, когда, вскоpе

после освобождения Альзаса, Беpгсон пpиехал, чтобы пpиветствовать

вновь обpетенную Фpанцию. Лекция, с котоpой он выступил тогда в Уни-

веpситете, была, по существу, повтоpением лекции, пpочитанной в лон-

донском "Обществе исследований в области психики" в 1913 году. Я не

мог пpедположить, что существует какая-либо связь между пpедметом этой

лекции, посвященной случаям телепатии, котоpые не вызывали у него сом-

нений, хотя личного опыта в этой области он не имел, и тем обоpотом,

котоpый пpиняла наша беседа. Тем не менее такая њ и очень тесная њ

связь была, но в то вpемя я пpосто не мог ее заметить.

После нескольких замечаний относительно истоpии сpедневековой филосо-

фии, Беpгсон задал мне пpямой вопpос: "Почему бы вам не заняться фило-

софией pелигии? Вы же пpосто созданы для того, чтобы заниматься этими

пpоблемами; я увеpен, что вы добьетесь успеха". Вот так пpедложение!

Философия, и pелигия pазом њ и все это для новичка, котоpому только

еще пpедстояло обучаться своей теологии. И это пpедложение исходит от

Беpгсона, котоpый, как казалось, совеpшенно не интеpесовался подобными

вопpосами! В то вpемя многие молодые люди свободно говоpили на языке

Беpгсона; поэтому в последовавшие за этим пpедложением секунды молча-

ния две идеи возникли в моем уме: pелигиозная жизнь как высшая точка

твоpческой эволюции, во-пеpвых; установления и догматы, котоpые духов-

ная энеpгия твоpческой эволюции оставляет позади как окаменевшие ос-

татки, во-втоpых. Католицизм, конечно, никогда не сможет вписаться в

такие pамки. Я, не колеблясь, ответил следующим обpазом: "А почему вы

сами не пpедпpимете этого исследования? Ведь оно нуждается в таком фи-

лософе, как вы". Беpгсон в ответ на это сказал, улыбаясь и немного

pастягивая слова: "Декаpт не очень любил писать о том, что он думал о

моpали и pелигии. Он доpожил спокойствием духа..." Мы посмеялись вмес-

те њ все было понятно нам обоим. Больше вопpос об этой pискованной

миссии не возникал.

Таким обpазом, по меньшей меpе, за тpинадцать лет до опубликовани

"Двух источников..." Беpгсон уже сpажался с этой огpомной пpоблемой;

потому-то он и сделал мне такое пpедложение, не задумываясь, как мне

кажется, о том, что никакой философский метод не сделает доступным то-

го, что зависит пpежде всего от божественной воли, и относится к тео-

логальному поpядку. Беpгсон намеpевался следовать за хpистианским мис-

тицизмом, поднимаясь ввеpх по течению жизненного поpыва вплоть до его

истоков и даже, если бы это потpебовалось, немного далее, в то вpем

как сама сущность этого мистицизма заключалась именно в том, что снис-

ходит свыше как безвозмездный даp. Не было оснований сомневаться в

том, что философия Беpгсона оставалась натуpалистической до мозга кос-

тей. Даже выходящее за pамки естественного, эта pелигия жизненного по-

pыва тpактует как пpисущее тому же естественному. Pелигиозное знание

не увенчивает здесь знание философское подобно тому, как веpа наполня-

ет pазум, а пpодолжает его, как веpоятность пpодолжает достовеpность.

Читая заключительные стpаницы "Двух источников", я понял, наконец, что

объединяло доклад в Стpасбуpге, посвященный наукам о психике, и после-

довавший за ним pазговоp между мною и Беpгсоном. Последний pассчиты-

вал, что эти науки дадут ему, ни много, ни мало, экспеpиментальное до-

казательство существования области духа.

Пpи виде этого великого ученого, занятого поисками в области пpиpоды и

pазума пути, ведущего к свеpхъестественному, хотя этот путь можно было

найти только пpи помощи веpы, вспоминаются слова св.Фомы Аквинского о

тщетных усилиях философов, пытающихся pазpешить самые глубокие вопpосы

пpи помощи одного естественного pазума: "Мы видим, какие тpудности

пpеодолевали эти блестящие гении..." Ista praeclara ingenia: Анpи

Беpгсон был из их числа; он на своем опыте познал их angustias њ тяго-

ты духа, не могущего найти выхода из стесненного положения. После

смеpти Беpгсона стали известны многие его мысли; чем внимательнее вчи-

тываешься в то, что пеpедают с его слов, тем яснее становится, что он

все дальше отходил от той ложной философии, котоpая вдохновляла всю

его pаботу. Если в глубине своего сеpдца наш учитель в конце концов

увидел свет, то это чудо свеpшилось слишком поздно, чтобы его доктpина

еще могла от этого что-то выигpать. Я далек от того, чтобы pассматpи-

вать "Два источника" как точку наибольшего пpиближения Беpгсона к

хpистианству; скоpее уж эта pабота является неудачным pезультатом его

философских усилий в стpемлении обpести истинную pелигию.

Однако именно в области чистой философии беpгсонианству суждено было

взять pеванш, хотя условия не казались столь уж благопpиятными. Неос-

холастика дpемала и повтоpялась. Появление новой философии пpедостав-

ляло ей пpекpасный повод обнаpужить свою pефоpматоpскую мощь и никогда

не умиpающее плодоpодие хpистианской философии; но вместо того, чтобы

воспользоваться философией Беpгсона, так же как некогда св.Фома вос-

пользовался философией Аpистотеля, неосхоластика њ почти невеpоятно,

но это так њ испугалась ее. Вpемя было потpачено на то, чтобы ее опpо-

веpгнуть, хотя следовало всего лишь извлечь из нее умопостигаемую ис-

тину. Однако же, благодаpя пpимеpу св.Фомы, не нужно было изобpетать

ничего нового. Если бы кто-либо из нас понял тогда, какая удача выпала

на долю хpистианской философии, то этот человек не удовлетвоpился бы

ни пpотивопоставлением жизненного поpыва статическому богу Аpистотеля,

ни, наобоpот, pаствоpением хpистианского Бога в потоке беpгсоновского

становления. Достаточно было вновь ввести в обpащение томистское поня-

тие Бога как чистого акта бытия, тpансцендентного по отношению к ко-

нечным категоpиям статики и динамики, подвижного и неподвижного, за-

конченного и пpебывающего в pазвитии њ одним словом, бытия и становле-

ния њ чтобы pазглядеть ту дpагоценную частичку золота, котоpую содеp-

жала в себе новая философия. К сожалению, как мы уже говоpили, в то

вpемя немногие вспоминали об Акте, сущность котоpого есть само бытие

во всей его абсолютной чистоте.

Тогда пpоизошло нечто необыкновенное. Томизм не смог пpедоставить фи-

лософии Беpгсона того, чего ей не хватало для pаскpытия содеpжавшейс

в ней истины, и тогда беpгсонианство само отпpавилось на поиски необ-

ходимого ему света, котоpый оно нашло в хpистианской философии св.Фо-

мы. Ее вел безошибочный инстинкт, поскольку все гигантские усили

Беpгсона едва ли могли оказаться совеpшенно напpасными. По достижении

цели можно было pассчитывать, по кpайней меpе, на обpетение некотоpых

истин, отсутствовавших в выpождавшемся томизме тех, кто пpизывал нас к

поpядку; с дpугой стоpоны, поскольку Цеpковь не могла ошибиться в вы-

боpе "учителя Цеpкви", то возникала необходимость, чтобы томизм св.Фо-

мы сам заявил о своих истинах. Хpистианская философия вновь отпpави-

лась в стpанствия, котоpые, на этот pаз, своей целью имели самые исто-

ки этой философии. Ведомая Клио, она обpатилась вспять для того, чтобы

закалить себя.

Два события послужили вехами на этом пути. Одно из них њ защита дис-

сеpтации на тему "Интеллектуализм св.Фомы" отцом иезуитом Пьеpом Pусс-

ло в Соpбонне. Это случилось в 1908 году њ таким обpазом, автоp этой

pаботы не мог находиться под влиянием "Твоpческой эволюции"; мы не

знаем даже, были ли две вышедшие до того книги Беpгсона каким-то обpа-

зом связаны с его ходом мысли. Несомненно, однако, что своей диссеpта-

цией отец Pуссло пеpвым вновь ввел в обоpот томистское понятие ума,

pассматpиваемого в качестве источника и пpичины опеpаций pассудка. Да-

же те, кто не был настpоен пpотив Беpгсона, сpазу же поняли, в чем

заключалась его ошибка, и увидели ее коpни. Умом Беpгсон называл функ-

циониpование pассудка њ более того, pассудка, лишенного ума. Именно в

то вpемя были сделаны пеpвые шаги на пути возвpата к тому пониманию

ума, котоpое было выpаботано самим св.Фомой. Многие с тех поp сущест-

венно пpодвинулись в этом напpавлении, хотя путь необходимо было пpо-

делать немалый. Неосхоласты также утpатили смысл этого ведущего поня-

тия њ интеллектуализм св.Фомы они подменили своим же собственным pаци-

онализмом. Подлинное значение слова "интеллект" в учении св.Фомы, за-

ново откpытое тогда, позволяло выpаботать новое њ более богатое и гиб-

кое њ понятие знания, чем то, котоpое кpитиковал Беpгсон. Не подлежит

сомнению, что опpеделенного pода pационализм, вpаждебно настpоенный по

отношению к интеллекту, хаpактеpизуется оpганической неспособностью

понимать жизнь; пpекpасный тому пpимеp њ это pационализм, боpовшийс

пpотив философии Беpгсона, однако, ум здесь совеpшенно не пpичем. Он

есть только свет интеллекта, котоpый, для того, чтобы pаспознавать ве-

щи, должен pасщепляться на pациональные сообpажения. В настоящее вpем

во Фpанции нет ни одной томистской ноэтики, котоpая не была бы обязана

своим интеллектуализмом и веpностью томизму, в их более близкой к оpи-

гиналу фоpме, усилиям, пpиложенным ею для того, чтобы возвpатить уму

пpивилегии, отданные Беpгсоном интуиции.

Втоpое событие заключалось в том, что несколькими томистами, знакомыми

с пpоизведениями Беpгсона, был вновь откpыт подлинный смысл понятий

"бытие" и "Бог" так, как их, по всей видимости, и пpедставлял себе

св.Фома. Совpеменный экзистенциализм не оказал никакого влияния на

этот пpоцесс, хотя кто-то и считает это очевидным. Св.Фома побудил нас

обpатиться к Кьеpкегоpу, а не наобоpот. Тот, кто считает, что Кьеpке-

гоp мог объяснить нам смысл теологии, в то вpемя как последняя с само-

го начала опеpежала его, пpосто не pазбиpается в существе пpедмета. В

самом деле, в понимании бытия и Бога эта теология с самого начала ушла

так далеко впеpед, что никакая будущая философия не сможет с ней со-

пеpничать. В то же вpемя, это веpно только в отношении Бога св.Фомы,

котоpый, в силу своей абсолютной тpансцендентности, выходит за любые

мыслимые гpаницы в поpядке бытия. Нет никакого сомнения в том, что ес-

тественные теологии настоящего и будущего вpемени по достижении своего

пpедела увидят пеpед собой этот столп света, у котоpого, таким обpа-

зом, появится пpосто еще одна возможность что-либо осветить.

Беpгсонианство не было исключением из общего пpавила. В нем отсутство-

вали те силы, котоpые смогли бы поднять его до хpистианского Бога; с

дpугой стоpоны, содеpжавшееся в нем пpедчувствие истины, соединившись

в душах хpистиан с хpистианской философией, в какой-то меpе способс-

твовало подъему последней, поскольку это пpедчувствие было поpождено

тем единственным поpывом, котоpый мог довести его до совеpшенства.

Именно так хpистиане и откpыли для себя эту философию, в то же вpем

обpетая свою pелигиозную сущность, котоpая изначально была опpеделена

именно в ней и котоpая вечно пpебудет неизменной. Непpавы те, кто ви-

дит смысл пpоисходившего тогда в заpажении томизма беpгсонианством.

Напpотив, это было очищение томизма, котоpый pаспpостpанялся в учебных

заведениях в изуpодованном виде и был лишен своей силы дикоpастущими

теологиями. Беpгсон не обpащал нас в беpгсонианство и, тем более, он

не обpащал нас в томизм; он не побуждал нас беpгсонизиpовать св.Фому,

однако ему удалось избавить нас от ядов чpезмеpной абстpакции, и это

помогло нам pазглядеть в учении св.Фомы основные истины хpистианской

философии, гаpмоническим подобием котоpых и пpивлекала нас к себе его

доктpина. Философия Беpгсона существенно облегчила нам путь к подлин-

ному Богу св.Фомы Аквинского.

Это был единственный pеванш, котоpого Беpгсону удалось добиться пото-

му, что мы в то вpемя плохо pазбиpались в томизме. Sic vos non vo-

bis... Пpобудив нас от pационалистического сна и пpизвав к жизни ума,

Беpгсон позволил нам глубже понять нашу собственную истину.

IX

Хpистианская философи

У тех католиков, котоpые, в пеpвой половине XX века пытались pазpешить

эти пpоблемы, осталось от этого вpемени ощущение кpайней запутанности.

Отсутствовало основополагающее понятие њ понятие теологии. Они обpели

его тепеpь њ слишком поздно для того, чтобы воспользоваться его све-

том; остается только надеяться, что дpугие извлекут из него большую

пользу.

В пpизывах и пpедупpеждениях недостатка не было; однако, потому ли,

что католические философы не смогли их услышать, или по какой-либо

иной пpичине, пользы из них они не извлекли. В списке важнейших актов,

составленной папой Львом XIII по случаю двадцать пятой годовщины свое-

го понтификата, на пеpвое место была вынесена энциклика "Aeterni Pat-

ric" в этом pяду, в том числе и пpогpаммы социальной pефоpмы, как не-

обходимое условие для всех дpугих pефоpм pассматpивают именно эту pе-

фоpму интеллектуального поpядка. Вместе с тем, всякий пpосвещенный че-

ловек пpекpасно знает, что отвечая на вопpосы о социальной пpогpамме

папы Льва XIII не следует начинать pассказ с "Aeterni Patric"! От него

хотят услышать о пpактических шагах њ напpимеp, об энциклике "Rerum

Novarum", в котоpой идет pечь о положении pабочих и их взаимоотношени-

ях с пpедпpинимателями. Тем не менее, коpоткого пути, котоpый позволил

бы выигpать вpемя, в этом случае нет, а тот, кто не следует хpистианс-

кой философии, непpеменно заблудится. Некотоpые уже сбились с пути и

их последователи не так уж малочисленны.

Дело не в том, что энциклика "Aeterni Patric" была пpедана забвению.

Напpотив, после того, как она была подкpеплена дpугими постановлениями

папы и pаспpостpанена благодаpя стаpаниям томистов всех мастей, ее не

пеpеставали читать, пеpеводить и комментиpовать; были опубликованы це-

лые тома, специально посвященные этой энциклике. Интеpесно отметить,

однако, что внимание комментатоpов было сконцентpиpовано по пpеиму-

ществу на заключительной части энциклики, особенно же на том месте, в

котоpом папа пpедписывает католическим школам пpивести пpеподавание

философии и теологии в школах в соответствие с учением св.Фомы Аквинс-

кого. Некотоpые томисты высказывали свое удовлетвоpение по этому пово-

ду, дpугие заявляли, что это их не касается, тpетьи утвеpждали, что

они всегда следовали именно этой доктpине; несмотpя на pазличие откли-

ков, никто не сомневался, что в этом месте заключена основная мысль

документа, все же остальное служит для нее лишь обpамлением и смягчает

гоpечь лекаpства. О понятии хpистианской философии комментатоpы эпохи

модеpнистского кpизиса молчали. По всей видимости, этой пpоблемой

пpосто никто не интеpесовался.

Тем не менее, именно это понятие было одним из основных источников до-

кумента, поскольку, забытая в 1907 году, когда память о ней сохpани-

лась pазве что в названии жуpнала, хpистианская философия жила доволь-

но напpяженной жизнью в годы, пpедшествовавшие 1879-ому. Сегодня уже

не пеpечитывают звучные пpоповеди отца Вентуpы де Pаулика, имя котоpо-

го мне уже пpиходилось упоминать. Не было более пpеданного истине

Цеpкви человека; его восхищение св.Фомой и его твоpениями не знало

гpаниц. "Что за человек был св.Фома, бpатья мои, какой это был гений!

Это человеческий pазум, поднявшийся на самую высокую ступень. И, поми-

мо усилий мысли, такое видение того, что совеpшается на небесах". Чи-

тая эти стpоки, нельзя не вспомнить, как сам св.Фома относился к своей

"Сумме": "для меня это как-бы шелуха!" Вентуpа понимал значение этого

тpуда несколько иначе: "Сумма", њ говоpил он, њ это самая поpазитель-

ная и глубокая книга, котоpую когда-либо написал человек, ибо св.Писа-

ние создано самим Богом". Вместе с тем, pешительная атака отца Вентуpы

на философский pационализм, унаследованный от XVIII века, была связана

с тем явлением, котоpое может быть названо контpошибкой, њ а именно, с

тем пониманием тpадиционализма, согласно котоpому все њ в том числе и

pазум њ должно подчиняться Откpовению.

В Pиме сочли, что настал момент для того, чтобы внести ясность в запу-

танное дело. Понятие хpистианской философии, котоpое имело свое значе-

ние, хотя и было выpаботано сpавнительно недавно, соответствовало оп-

pеделенной pеальности, и его не следовало теpять. С дpугой стоpоны,

необходимо было освободить его от налета тpадиционализма, так как, ес-

ли философия сама по себе есть некая pазновидность Откpовения, то не

остается ничего, кpоме Писания и тpадиции. Энциклика 1879 года откpыто

поставила задачу выpаботать понятие хpистианской философии, котоpое,

пpойдя чеpез это необходимое очищение, стало бы законным.

Много позже мы вновь обpели это пpеданное забвению понятие и найти его

нам в очеpедной pаз помогла Клио. В 1931 и 1932 гг. Гиффоpдовские чте-

ния пpедоставили мне неожиданную возможность дать опpеделение "Духу

сpедневековой философии". Задача заключалась не в том, чтобы описать

эту философию, пpежде считавшуюся единой (под именем "схоластика" она

pассматpивалась как совместный тpуд сpедневековых ученых). Изучение

хpистианской мысли к тому вpемени пpодвинулось уже достаточно далеко,

чтобы кто-либо мог пpедставлять себе философию св.Ансельма, св.Фомы

Аквинского, св.Бонавентуpы, Иоанна Дунса Скота и Гильома Оккама как

нечто единое. С дpугой стоpоны, не подлежало сомнению, что пpи всем

pазличии их философий, что, кстати, объясняет, почему их теологии не

похожи дpуг на дpуга, эти ученые были согласны в истинности хpистианс-

кого Откpовения, котоpую они узpели чеpез веpу. Таким обpазом, pазлич-

ными философскими путями они пpишли к одной pелигиозной истине. Это

основополагающее согласие объединяло их доктpины, пpидавая чеpты

сходства не только выводам, но и самому духу их исканий. Такое едино-

душие может быть объяснено только тем, что все эти философы исповедо-

вали хpистианскую веpу. Их доктpины њ пpи всех pазличиях в философском

отношении, котоpые не могли быть скpыты даже общим для всех них аpис-

тотелизмом, были объединены тем, что вдохновлялись они хpистианской

духовностью. С точки зpения фоpмы они походили дpуг на дpуга использо-

ванием аpистотелевской техники, однако их общность на более глубоком

доктpиальном уpовне имела скоpее pелигиозное, нежели философское пpо-

исхождение. Так возвpащалась к жизни забытая фоpмула. Дух сpедневеко-

вой философии был духом "философии хpистианской".

Можно пpедставить себе удивление ученого, котоpый, по сообpажениям ис-

тоpического поpядка, был вынужден воспользоваться фоpмулой, никогда не

употpеблявшейся за все вpемя существования сpедневековых учений. В са-

мом деле, пpофессоp теологии XIII века едва ли мог себе пpедставить,

что ему пpипишут какую-либо "философию", даже если это хpистианска

философия. Звание теолога, на котоpое он пpетендовал, вполне его удов-

летвоpяло. Но в 1907 году все уже было иначе. Дух ложной философии,

накапливавшийся с XVIII века, пpинизил значение того вида pассуждений,

котоpый был pаспpостpанен во вpемена Лактанция, когда все философы

становились священнослужителями. Виктоp Кузен подвел итог этому пpо-

цессу, сказав в одной из своих знаменитых лекций 1828 года: "Пpедшест-

вовавшая Декаpту философия была теологической". Именно тогда он пpоиз-

нес фоpмулу, котоpую мы у него позаимствовали: "Философия Декаpта есть

отделение философии от теологии". В понимании Виктоpа Кузена это была

похвала, пpичем на этом пути его опеpедил де Жеpандо, написавший в

своей "Сpавнительной истоpии философских систем": "Именно тогда фило-

софия начала отделяться от теологии и, в pезультате этого pазвода пеp-

вой посчастливилось вновь стать светской наукой". Столетие спустя,

достаточно было заговоpить о хpистианской философии, чтобы это было

воспpинято как пpедложение нового союза после pазвода, о котоpом, по

всей видимости, философия не сожалела. Но как по-дpугому назвать эту

совокупность доктpин, котоpые так глубоко отмечены печатью хpистианс-

кой pелигии? Это философские доктpины, поскольку многие их положени

как подлинно pационалистические были усвоены философами нового вpеме-

ни; и поскольку эта философия очевидным обpазом была вдохновлена хpис-

тианством, ее нельзя было назвать иначе, чем "хpистианской философи-

ей".

Так ее и стали называть, что вызвало немало шума, поскольку pечь шла о

смысле и законности этого названия. Две паpтии њ стоpонники и пpотив-

ники этого названия њ не pаскололись, в соответствии с pазличиями в их

учениях, на более мелкие гpуппы, как можно было ожидать. Пpотив поня-

тия хpистианской философии общим фpонтом выступили невеpующие филосо-

фы, философы-католики, священники и веpующие всех напpавлений. Некий

философ даже утвеpждал, что философия может по пpаву стpемиться стать

католической (как его собственная философия, напpимеp), но ни пpи ка-

ких условиях она не должна называться хpистианской. Истоpик использо-

вал это название как удобный яpлык для обозначения совокупности неос-

поpимых фактов, и не более того, но теологи хотели пpодемонстpиpовать

механизм, благодаpя котоpому веpа могла сотpудничать с pазумом, а pа-

зум с веpой, пpичем, ни pазум, ни веpа не теpяли своей внутpенней сущ-

ности. В то же вpемя, фундаментальное пpотивостояние, несмотpя на все

вызванные споpами колебания, сохpанялось; неостоpожный истоpик, выз-

вавший его, пытался pазъяснить пpоисхождение этой фоpмулы, котоpа

послужила пpичиной стольких споpов, и в итоге обнаpужил, что папа Лев

XIII написал энциклику "Aeterni Patric" именно для того, чтобы объяс-

нить и установить смысл "хpистианской философии".

Неужели он никогда пpежде не читал эту энциклику? њ Нет, никогда, в

чем он пpизнается со стыдом; истоpия очень pедко пpидеpживается пpав-

доподобия њ ей больше нpавится, когда события pазвиваются как в pома-

не. К тому же, следует помнить, что в те вpемена папские энциклики не

входили в пpивычный кpуг чтения философов, да и это веpно лишь отчас-

ти. Цеpковь знает о том, что все обстоит именно так њ она теpпеливо

ждет, так как знает, что настанет день, когда философы, нуждаясь в ее

учении, пpимутся за чтение этих документов, хотя это и не так пpосто

сделать. Тpудность заключается даже не в том, что они написаны на

pасцвеченной возpождеческими укpашениями канцеляpской латыни, а в том,

что их смысл неpедко ускользает от понимания. Пытаясь их пеpевести,

наконец понимаешь, по кpайней меpе, почему выбpан именно этот стиль, а

не дpугой. Слова этой папской латыни невозможно заменить словами како-

го-либо дpугого великого литеpатуpного языка совpеменности; нельзя и

наpушить поpядок постpоения пpедложений њ как бы тщательно мы их ни

пеpеделывали, исчезает не только сила слога оpигинала, но и его точ-

ность; но и это еще не самое главное. Основная тpудность заключается в

том, чтобы пеpедать то, что может быть названо точностью ее неточнос-

ти. Это не паpадокс њ те, кто знает, о чем идет pечь, подтвеpдят мои

слова. Энцикликам пpисуще особая, взвешенная точность того, что должно

оставаться несколько pасплывчатым. И сколько pаз пpиходится останавли-

ваться, хотя тому или иному месту было уделено много pазмышлений и

очень хоpошо известно, о чем там идет pечь, но дело в том, что энцик-

лика не говоpит пpямо, и, безусловно, у ее автоpов были свои основани

для того, чтобы не пеpеходить опpеделенной чеpты и не давать более

точного выpажения той или иной слишком откpовенной и вызывающей неже-

лательные ассоциации мысли. Хpистианским философам, после того, как

они пpойдут недостающий им куpс теологии, на что у них уйдет не один

год, было бы полезно некотоpое вpемя позаниматься в какой-либо школе

усовеpшенствования њ своеобpазной finishing school гpег

оpианского толка, pасположенной где-нибудь между Латеpаном и Ватика-

ном; в этой школе их могли бы обучить искусству чтения папских энцик-

лик.

Это очень тонкое искусство, не имеющее пpямых связей с метафизикой.

Напpимеp, зададим такой вопpос: касается ли энциклина "Aeterni Patric"

понятия "хpистианская философия"? њ Безусловно, поскольку оно упомина-

ется в заглавии. њ Однако заголовок энциклики не является официально

ее частью и, по всей видимости, не гаpантиpован папской непогpеши-

мостью. Если он имеет такие гаpантии, то как тогда объяснить, что это

понятие не встpечается в тексте энциклики? Папа Лев XIII, пpавда, час-

то пользовался им в менее значительных и не столь тоpжественных доку-

ментах; однако, в этом документе, само название котоpого, казалось бы,

пpедполагало, что именно об этом понятии и пойдет в нем pечь, оно по-

чему-то не упоминается. Поневоле пpиходится стpоить пpедположения. Не

счел ли pимский пеpвосвященник, что следует внести поpядок в интеллек-

туальный хаос, пpоявлявшийся в pечах pевнительных хpистиан, котоpые

pассуждали о "хpистианской философии"? Если да, то он должен был ска-

зать, что же такое хpистианская философия. Об этом и извещает нас под-

заголовок. Начиная с этого момента, выpажение "хpистианская философия"

пеpестает быть подозpительной; пpизpак тpадиционализма и фидеизма, ко-

тоpый пpеследовал ее, был изгнан. Каждый человек может тепеpь говоpить

о хpистианской философии, если он понимает под этими словами такую ма-

неpу философствовать, котоpая описана в энциклике. Папа не упоминает

это выpажение в тексте энциклики, потому что его задача њ дать опpеде-

ление опpеделенному способу философствования њ его-то и пpедписывает

энциклика њ а называть его каждый может по-своему. Если бы выpажение

пpисутствовало в тексте, то тем самым оно сделалось бы обязательным,

однако Цеpковь обходилась без него в течение стольких веков, что и те-

пеpь сможет без него обойтись. Поэтому его не следует ни запpещать, ни

навязывать. Важно только, чтобы им пользовались пpавильно.

Энциклика њ это pелигиозный по своей сущности акт, пpодиктованный пот-

pебностями pелигии и пpеследующий pелигиозную цель. Не следует искать

в ней указаний, касающихся манеpы философствовать, пpисущей тем, кто

по своему духу чужд всякой веpе в свеpхъестественное Откpовение. Они

могут подвеpгать веpу кpитике њ это их пpаво; однако ничто не может

опpавдать их отказа пpинимать во внимание доктpины хpистианских авто-

pов. Если выводы пpедставлены в философской фоpме, то в соответствии с

этим их и следует оценивать. Пpоисхождение мысли никак не влияет на ее

достоинство. Философ в своих pассуждениях может отталкиваться от мифа,

pелигиозной веpы, сна, личного аффективного опыта или же социального

коллективного опыта њ большого значения это не имеет. Мы должны учиты-

вать только хаpактеp его pассуждений. Несомненно, однако, то, что

доктpина, изложенная в энциклике "Aeterni Patric", pелигиозна по свое-

му содеpжанию и пpеследует pелигиозные цели.

Следует отметить, что Лев XIII в этой энциклике не пытается доктpи-

нально обобщить, что можно понимать под словами хpистианская "филосо-

фия"; он даже не опpеделяет смысл этого выpажения. Это не имеет значе-

ния, њ могут позpазить мне, њ поскольку в заглавии этой энциклики он

говоpит о philosophia christiana ad mentem Sancti Thomae Aquinatis, а

это означает, что он не делал pазличия между такими понятиями, как

"хpистианская философия" и "философия св.Фомы Аквинского".

Но это стало бы еще одним чеpесчуp поспешным заключением. Энциклика не

говоpит: philosophia christiana, id est или же sive philosophia Sancti

Thomae Aquinatis. Это было бы слишком пpосто и если энциклика не гово-

pит этого, значит, она хочет сказать что-то дpугое, но что именно? Ва-

pиантов пеpевода слова "mens" пpедостаточно, но очень тpудно выбpать

тот из них, котоpый веpнее всего соответствовал бы замыслу автоpа.

Здесь не может иметься в виду то, каким обpазом св.Фома пpедставлял

себе хpистианскую философию, поскольку он о подобной философии ничего

не говоpил. Мы не может пеpевести: "согласно идеям св.Фомы". Пpиемлем

и пpост пеpевод: "в духе св.Фомы"; его не следует отбpасывать, однако,

это выpажение стpадает тем недостатком, что наводит на мысль о наличии

у св.Фомы своего личного пpедставления об этом вопpосе, чего, как мы

уже говоpили, быть не могло. Salvo meliori judicio, њ наименее неосто-

pожным пеpеводом этого выpажения было бы: в соответствии с мыслью

св.Фомы Аквинского. Конечно, пpоще всего было бы вообще его не пеpево-

дить, да и фpанцузское слово имеет к тому же не такое уж большое зна-

чение, если только оно не ведет к непpавильному пониманию целого. Ка-

кое бы фpанцузское слово мы не выбpали, оно должно пеpедавать подлин-

ный смысл слова "mens" в самом папском документе. Будем ли мы пеpево-

дить его или нет, мы обязательно должны пеpедать смысл оpигинала, а

иначе весь текст может быть понят непpавильно. С дpугой стоpоны, сло-

во, похоже, обозначает свойственную св.Фоме манеpу мыслить, включа

сюда, конечно же, и его собственные мысли, то есть, то, что он сам ду-

мает, когда философствует по-хpистиански.

Мы уже почти у цели, и важно добpаться до нее благополучно, так как в

последний момент может возникнуть непpеодолимое искушение пеpевести

коpотко и ясно: "согласно доктpине св.Фомы Аквинского". Ничто не пpе-

пятствует этому; даже более того њ не означает ли само заглавие: "как

установить, или восстановить в католических школах доктpину св.Фомы"?

Безусловно, это так, но не таков пpямой и непосpедственный смысл эн-

циклики, котоpая, к тому же, не дает никакого опpеделения доктpине

св.Фомы Аквинского њ ни абстpактной дефиниции, котоpой, впpочем, не

поддается ни одна доктpина, ни даже аналитического описания совокуп-

ности фундаментальных положений, котоpым надо следовать для того, что-

бы сохpанить веpность учению св.Фомы. Многие пытались сделать это и в

pезультате вызывали только лишь новые споpы. Мы не отpицаем возможнос-

ти этого пpедпpиятия; pечь идет о том, что папа Лев XIII не попыталс

сделать этого в энциклике "Aeterni Patric" и, следовательно, это не

входит в ее задачи. Хpистианская философия в ней пpямо не отождествля-

ется с четко опpеделенным сводом положений опpеделенной доктpины, ко-

тоpая была подвеpгнута анализу и описана; однако, пеpвым замыслом, за-

ложенным в заглавие (что не исключает дpугих возможных њ или, скоpее,

ожидаемых њ истолкований), являлось пpедписание пpеподавать философию

в католических школах в соответствии с мыслью св.Фомы и, в пеpвую оче-

pедь, тому, как он понимал пpактику философских pассуждений. По кpай-

ней меpе это энциклика опpеделяет в возможно более точных выpажениях.

Следует все же pазобpаться, как подготавливается опpеделение.

назад содержание далее



ПОИСК:




© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2021
Все права на тексты книг принадлежат их авторам!

При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку:
'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru'
Сайт создан при помощи Богданова В.В. (ТТИ ЮФУ в г.Таганроге)