![]() |
![]() |
||
![]() |
![]() ![]() ![]() ![]() ![]() Часть 2.Что касается первых сущностей, то это действи- тельно так: ни о них как о целых, ни об отдельных их частях не говорят, что они соотнесенное. В самом деле, об отдельном человеке не говорят, что он отдельный человек чего-то, и об отдельном быке — что он отдель- ный бык чего-то. Точно так же и о частях: об отдель- ной руке не говорят, что она отдельная рука кого-то, а говорят о руке, что она рука кого-то; и об отдельной 20 голове не говорят, что она отдельная голова кого-то, а говорят о голове, что она голова кого-то. Точно так же дело обстоит и со вторыми сущностями, по крайней мере, с преобладающим большинством их; так, о [виде] «человек» не говорят, что он «человек» чего-то, и о [виде] «бык» — что он «бык» чего-то; точно как же и о бревне не говорят, что оно бревно чего-то, а говорят, что оно имущество кого-то. Таким образом, очевидно, что сущности этого рода не принадлежат к соотнесен- 25 ному. Однако относительно некоторых вторых сущно- стей это спорно; так, о голове говорится, что она голо- ва кого-то, и о руке — что она рука кого-то, и так нее во всех подобных случаях, так что такие сущности можно было бы, по-видимому, причислить к соотнесен- ному. Если [данное выше] определение соотнесен- ного надлежащее, то или очень трудно, или невозмож- 30 но показать, что ни одна сущность не есть соотнесен- ное. Если же это определение ненадлежащее, а соотнесенное есть то, для чего быть значит то же, что находиться в киком-то отношении к чему-нибудь, то можно, пожалуй, кое-что сказать против [соотнесен- ности сущности]. Правда, прежнее определение про- стирается на всякое соотнесенное, однако находитьс и отношении к чему-нибудь — это не то же, что быть по самому существу соотнесенным с другим. А отсюда 35 ясно, что, если кто-нибудь определенно знает нечто со- отнесенное, он будет определенно знать и то, с чем оно соотнесено5. Это явствует и из самого соотнесенного: если знают, что вот это есть соотнесенное, а для со- отнесенного быть — значит находиться в каком-то отношении к чему-нибудь, то знают также и то, к чему оно находится в таком отношении. Ведь если вообще 8ь неизвестно, к чему оно находится в том или ином от- ношении, то не будет известно и то, находится ли оно в каком-то отношении к чему-нибудь. И из отдельных случаев это ясно; например, если точно знают, что это 71 есть двойное, тотчас же знают точно и то, двойное 5 чего оно есть; в самом деле, если не знают, что оно двой- ное по отношению к чему-то точно определенному, то не знают, есть ли оно вообще двойное. Таким же об- разом, если знают, что вот это есть лучшее, то в силу этого сразу же необходимым образом точно знают так- же, чего оно лучше. И знание о том, что оно лучше того, что хуже, не будет неопределенным знанием, иначе 10 это оказывается лишь предположением, а не есть дей- ствительное знание, ибо еще не будут точно знать, что оно лучше того, что хуже: в этом случае вполне воз- можно, что нет ничего такого, что было бы хуже его. Так что очевидно, что если точно знают, что нечто есть соотнесенное, то необходимым образом знают точно и то, к чему оно относится. Между тем голову, руку и 15 каждую из таких [частей тела], которые суть сущно- сти, можно определенно знать, что они есть в существе своем, но знание того, к чему они относятся, отсюда не вытекает с необходимостью: чья это голова или чья это рука — этого можно не знать определенно. Поэтому та- кие [части тела] не принадлежат к соотнесенному. И если они не принадлежат к соотнесенному, то правиль- 20 но будет сказать, что ни одна сущность не принадле- жит к соотнесенному6. Быть может, нелегко убеди- тельно высказываться о таких вещах, не обсудив их многократно. Но разобрать каждую из них не беспо- лезно. ГЛАВА ВОСЬМАЯ [Качество] 25 Качеством 1 я называю то, благодаря чему предметы называются такими-то2. «Качество» имеет много зна- чений. Под одним видом качества будем разуметь устойчивые и преходящие свойства. Устойчивое свой- ство отличается от преходящего тем, что оно продол- жительнее и прочнее. Таковы знания и добродетели; в самом деле, знание, надо полагать, есть нечто проч- 30 ное и с трудом меняющееся, даже если постигли его в малой степени, разве только произойдет значитель- ная перемена из-за болезни или чего-то другого в этом роде. Таким же образом и добродетель, например спра- ведливость, благоразумие и нее тому подобное, надо по- лагать, не легко поддастся колебаниям и изменениям, 72 Преходящими свойствами или состояниями называ- 35 ются такие качества, которые легко поддаются колеба- ниям и быстро изменяются, каковы, например, тепло и холод, болезнь и здоровье и все тому подобные [со- стояния] . В самом деле, человек находится в том или другом состоянии и вместе с тем быстро изменяется, становясь из теплого холодным или из здорового боль- ным, и точно так же в остальных случаях, если только 9а какое-нибудь из этих состояний с течением времени не укоренится и не окажется неустранимым или совер- шенно неподверженным изменению; а такое состояние можно было бы, пожалуй, уже назвать устойчивым свойством. Итак, очевидно, что под устойчивыми свойствами разумеют качества более продолжительные и мало- 5 подверженные изменениям: ведь о тех, кто не вполне владеет знаниями и легко поддается изменению, не говорят, что они обладают таким-то свойством, хот они, конечно, находятся в каком-то отношении к зна- нию — либо в худшем, либо в лучшем. Таким образом, устойчивое свойство отличается от преходящего тем, что последнее легко поддается изменению, а первое более продолжительно и мало подвержено изменениям. Вме- сте с тем свойства суть состояния, однако состояния 10 не обязательно свойства. В самом деле, те, кто обла- дает теми или иными свойствами, находятся в каком- то состоянии в отношении их, а те, кто находится в каком-то состоянии, не во всех случаях обладают [со- ответствующим] свойством. Другой вид качества — это то, благодаря которому мы называем людей искусными в кулачном бою или искусными в беге, здоровыми или болезненными, и 15 вообще те качества, о которых говорится как о врож- денной способности или неспособности; в самом деле, каждое из них называется таким не потому, что кто-то находится в каком-то состоянии, а потому, что он име- ет врожденную способность или неспособность легко что-то делать или ничего не претерпевать; так, кто-то 20 называется искусным в кулачном бою или и беге не потому, что он находится в том или ином состоянии, а потому, что он имеет врожденную способность легко что-то делать, и здоровым — потому, что он имеет врож- денную способность не поддаваться легко действию слу- чайностей, а болезненным — потому, что он от природы 73 не способен сопротивляться действию случайностей. Точно так же обстоит дело и с твердым и мягким. 25 Твердое называется так потому, что оно имеет способ- ность не поддаваться легко раздроблению, а мягкое — потому, что не имеет способности к этому. Третий вид качества — претерпеваемые свойства и 30 состояния. Таковы, например, сладкость, горечь, терп- кость и все сходное с ними; кроме того, тепло, холод, белизна и чернота. Что они качества — это очевидно: то, что ими наделено, называется таким-то в соответ- ствии с ними; например, мед называется сладким, так как он наделен сладкостью, и тело называется белым, так как оно наделено3 белизной. Точно так же обстоит 35 дело и в остальных случаях. А претерпеваемыми свой- ствами они называются не потому, что то, что наделе- 9ь но ими, само что-то претерпевает или испытывает: мед называется сладким но потому, что он что-то испытал, и все тому подобное — точно так же. Равным образом и тепло и холод называются претерпеваемыми свойст- вами не потому, что наделенное ими что-то испытало; 5 называются они так потому, что каждое из упомяну- тых качеств оказывает некоторое воздействие на [внеш- ние] чувства. Действительно, от сладкости воздейст- вие испытывает вкус, а от тепла — осязание, и сходным образом остальные [такого рода] качества. Что же касается белизны, черноты и других цве- 10 тов, то они называются претерпеваемыми свойствами не по той же причине, что упомянутые качества, а потому, что они сами порождены испытываемыми воздействиями. Что многие перемены в цвете проис- ходят из-за воздействий, испытываемых [душой],— это ясно; в самом деле, кто испытал стыд — покраснел, кто испытал страх — побледнел, и так в каждом по- добном случае. Поэтому если кто так же естествен- 15 ным образом испытал нечто подобное, то следует ожидать, что в зависимости от некоторых естествен- ных обстоятельств у него будет такой же цвет [лица]. Действительно, то же состояние тела, которое в пер- вом случае возникло при испытании стыда, может возникнуть и в зависимости от естественного строе- ния тела, а потому естественным образом возникает и такой же цвет. Таким образом, те явления (sympto- 20 mata) этого рода, которые берут свое начало от тех или иных устойчивых и длительных состояний, на- 74 зываются претерпеваемыми свойствами. В самом деле, бледность или смуглость называются качествами (ведь пас называют такими-то благодаря им), когда они по- являются не только в зависимости от естественного строения тела, но и вследствие продолжительной бо- лезни или солнечного жара, и они [в этом случае] лишь с трудом исчезают и даже остаются на всю жизнь (ведь 25 нас называют такими-то точно так же благодаря им). А те явления, которые возникают от чего-то легко пре- кращающегося и быстро исчезающего, называют со- стояниями, но не качествами. Дело в том, что по ним никого не называют таким-то и таким-то: ведь красне- зо ющего от стыда не называют краснолицым, а бледне- ющего от страха — бледнолицым, а скорее о них гово- рят, что они что-то испытали. Так что в этих случаях говорят о состояниях, а не о качествах. Равным образом говорят о претерпеваемых свойст- вах и состояниях души. В самом деле, те из них, что 35 сразу возникли при рождении от тех или иных устой- чивых состояний, называются качествами, например умопомешательство, раздражительность и тому подоб- 10а ное, ведь по ним называют кого-то таким-то и таким- то — раздражительным или помешанным. Равным об- разом и те отклонения, которые не прирождены, но вследствие каких-то других обстоятельств трудноустра- нимы или же вообще не поддаются изменениям, суть качества, так как по ним называют людей такими-то и такими-то. А те, что возникают от чего-то быстро исче- 5 зающего, называются состояниями, например если ис- пытывающий печаль становится более раздражитель- ным. В самом деле, того, кто в таком состоянии стано- вится более раздражительным, еще не называют разд- ражительным человеком, а скорее говорят, что он что-то испытал. Таким образом, подобные [явления] называ- ются состояниями, а не качествами. 10 Четвертый вид качества — это очертания и имею- щийся у каждой [вещи] внешний облик и, кроме того, прямизна и кривизна и тому подобное. В самом деле, ведь по ним в каждом случае называют что-то таким- то и таким-то, ибо вещь называют такой-то и такой-то благодаря тому, что она треугольная пли четыре- угольная, или благодаря тому, что она прямая или кри- 15 пая, и равным образом по внешнему облику что-то на- зывают таким-то и таким-то. Что же касается рыхлого 75 и плотного, шероховатого и гладкого, то кажется, буд- то они означают какое-то качество; однако они, види- мо, не относятся к категории качества; в самом деле, каждое из них указывает, по-видимому, скорее на то 20 или иное положение частей; а именно, нечто плотно потому, что части его очень близки друг к другу, а рыхло потому, что они находятся на некотором рассто- янии друг от друга; гладко же потому, что части его лежат как бы по прямой линии, а шероховато потому, что у него одна часть выше, другая ниже. 25 Можно было бы, пожалуй, указать и какой-нибудь другой вид качества. Но, во всяком случае, упомяну- тые нами — наиболее распространенные. Итак, качества — это те, о которых мы говорили, а такими-то и такими-то вещи называют производными от них именами или именами, образованными от них как-то иначе. В большей части случаев и даже почти во всех такими-то их называют производными именами; зо так, от бледности — бледным, от умения читать и пи- сать — умеющим читать и писать, от справедливости — справедливым. И точно так же и в других случаях. Иногда, однако, из-за того, что некоторые качества не имеют названий, наделенное ими нельзя назвать производным от них именем; например, способный к бегу или к кулачному бою, называемый так в силу сво- 35 ей природной способности, не называется производным 10b от какого-либо качества именем, ибо для способностей, благодаря которым эти люди называются именно таки- ми, нет названий в отличие от искусств, по которым кого-то называют способным к кулачному бою или к борьбе в силу их наклонностей: ведь говорят об искус- стве кулачного боя и об искусстве борьбы, а тех, кто расположен к ним, называют такими-то и такими-то 5 производным от этих искусств именем. Иногда же хотя качество и имеет название, но то, что называется в соответствии с ним, называется но производным от него именем; так, от добродетели (are- te) — хороший (spoydaios); в самом деле, хороший на- зывается так потому, что он обладает добродетелью, но назван он именем, не производным от добродетели. Однако это бывает, но часто. Итак, такими-то и таки- ми-то [вещи] называются в соответствии с перечис- 10 ленными видами качества производными от них име- или именами, образованными от них как-то иначе. 76 У качества бывает и противоположность; так, спра- ведливость противоположна несправедливости, белиз- на — черноте, и все остальное таким же образом, рав- но как и все то, что названо по ним таким-то и таким- то, например несправедливое противоположно спра- ведливому и белое — черному. Но это имеет место не во всех случаях. В самом деле, огненно-красному, или бледно-желтому, или другим подобным цветам нет ни- чего противоположного, хотя они качества. Далее, если одна из двух противоположностей есть качество, то и другая будет качеством. И это становится ясным, если привлечь к рассмотрению остальные категории. Так, если справедливость противоположна несправед- 20 ливости, а справедливость есть качество, то, значит, и несправедливость — качество; в самом деле, ни одна из остальных категорий не подходит к несправедливо- сти— ни количество, ни отношение, ни «где» и во- обще ничего из них, кроме качества. Точно так же обстоит дело и с остальными противоположностями у качества. 25 Качества допускают большую и меньшую степень. Об одном белом говорят, что оно более бело или менее бело, чем другое, и об одном справедливом — что оно более справедливо или менее справедливо, чем дру- гое. Да и самому качественно определенному доступно приращение, ибо нечто, будучи белым, может стать еще более белым; однако не всегда так, а лишь боль- шей частью. В самом деле, вызывает сомнение, можно зо ли сказать, что одна справедливость есть большая или меньшая справедливость, чем другая; и точно так же и относительно всякого другого свойства или состоя- ния. Ведь некоторые спорят об этом: они утверждают, что, конечно, одну справедливость (или одно здоровье) никак нельзя называть большей или меньшей спра- ведливостью (или здоровьем), нежели другую, но один человек обладает здоровьем в меньшей мере, 35 чем другой, и справедливостью в меньшей мере, чем 11а другой, и точно так же умением читать и писатг. и ос- тальными свойствами и состояниями. Но по крайней мере то, что называется по ним, бесспорно допускает большую и меньшую степень; в самом деле, об одном говорят, что он владеющий искусством чтения и пись- ма в большей мере, чем другой, а также что он более здоров и справедлив, и точно так же в других случаях. 5 77 Между тем «треугольное» и «четыреуголъное», как и всякая другая фигура, не допускает, видимо, большую степень. Ведь все, что принимает определение треуго- льника или круга, есть треугольник или круг в одина- ковой мере, а из того, что не принимает такого опре- деления, нельзя одно называть [треугольником или кругом] в большей степени, нежели другое; в самом деле, квадрат нисколько не в большей степени круг, нежели разносторонний многоугольник, ибо ни тот ни другой не принимает определения круга. И вообще, если оба не принимают определения предлежащего [предмета], то один не может быть назван им в боль- шей степени, нежели другой. Таким образом, не все качественно определенное допускает большую и мень- шую степень. 15 Итак, из указанных выше черт ни одна не состав- ляет особенности качества. О сходном же и несходном говорится только в отношении качеств. В самом деле, одно сходно с другим лишь постольку, поскольку оно есть нечто качественно определенное; поэтому особен- ностью качества будет то, что о сходном и несходном говорится лишь в отношении его. 20 Не следует при этом смущаться, если кто-то ска- жет, что мы, имея намерение говорить о качестве, со- причисляем к нему и много соотнесенного: ведь мы говорили, что свойства и состояния принадлежат к со- отнесенному. Дело в том, что почти у всех них роды, правда, суть соотнесенное, но ни одно отдельное свой- ство и состояние не есть соотнесенное. В самом деле, относительно знания как рода говорится, что то, что оно есть, оно есть в связи с другим (ведь говорят: знание чего-то); но о каждой отдельной отрасли знани не говорят, что то, что она есть, она есть в связи с другим; например, о грамматике не говорят, что она грамматика чего-то, и об искусстве музыки — что она музыка чего-то; разве только через род они могут быть обозначены как соотнесенное; например, грамматика зо называется знанием чего-то, но не грамматикой чего-то, и искусство музыки - знанием чего-то, но не музыкой чего-то. Так что отдельные отрасли знания не при- надлежат к соотнесенному. Между тем мы называемс такими-то и такими-то в соответствии с отдельными отраслями знания, ведь как раз ими мы облада- 78 ем; в самом деле, знающими мы называемся потому, что мы обладаем каким-нибудь из отдельных знаний. Вот почему эти знания будут качествами, а именно 35 отдельные отрасли знания, в соответствии с которыми мы иногда и называемся такими-то и такими-то, а к соотнесенному они не принадлежат. Кроме того, если бы одно и то же и оказалось и соотнесенным и качест- вом, то вовсе не было бы нелепо причислять его к обо- им этим родам. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ [Остальные шесть категорий] Действие и претерпевание также допускают и про- 11b тивоположность себе, и большую и меньшую степень. В самом деле, нагревать и охлаждать, равным образом быть нагреваемым и быть охлаждаемым, испытывать радость и испытывать печаль — все это противопо- ложно одно другому, так что они допускают противопо- ложность себе. Они допускают также большую и мень- шую степень: ведь можно нагревать что-то больше или 5 меньше и можно быть нагреваемым больше или меньше. Следовательно, действие и претерпевание допускают большую и меньшую степень. Итак, вот что сказано об этих категориях. Что ка- сается [категории] «находиться в каком-то положе- нии», то относительно нее уже было сказано 1 при рас- смотрении соотнесенного, что она называется именем, производным от различного рода положения. Что же касается остальных категорий—«когда», «где» и «обла- 10 дать», то ввиду полной их ясности о них говоритс pдесь лишь то, что было сказано вначале, а именно что обладать означает, [например], быть обутым, быть вооруженным, где — например, в Ликее, и остальное, что уже было сказано2 о них. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ [Четыре вида противолежания] О представленных нами родах [категорий] сказан- 15 кого достаточно. Что же касается противолежащих друг другу [вещей] 1, то следует сказать, сколькими способами обычно одно противолежит другому. О про- тиволежащих друг другу [вещах] говорится четверояко; 79 или как о соотнесенных между собой, или как о противоположностях, или как о лишенности и обла- дании, или как об утверждении и отрицании. И если 20 вкратце сказать о каждом из них, то, например, двойное противолежит половине как соотнесенное, зло благу — как противоположности, слепота зрению — как лишен- ность и обладание, «он сидит» и «он не сидит»—как утверждение и отрицание. О том, что противолежит как соотнесенное, гово- рится, что то, что оно есть, оно есть в связи с проти- волежащим ему или находясь в каком-то ином отно- 25 шении к нему; например, о двойном — что оно, как таковое, есть двойное по отношению к половинному. И знание противолежит познаваемому как соотнесен- ное, и о нем говорится, что то, что оно есть,— это зна- ние познаваемого; и равным образом о познаваемом говорится, что то, что оно есть, оно есть в связи с про- зо тиволежащим ему — со знанием: ведь говорят, что познаваемое есть познаваемое чем-то — познанием. Итак, о противолежащем как соотнесенном гово- рится, что то, что оно есть, оно есть в связи с другим или находясь в каком-то [ином] отношении к другому. О про- тиволежащих же как противоположностях2 никак не говорят, что то, что они есть, они есть в связи друг 35 с другом, а говорят, что они противоположны друг другу: ведь не говорят, что хорошее есть хорошее пло- хого, а говорят, что оно противоположно плохому, и не говорят, что белое есть белое черного, а говорят, что оно противоположно черному. Так что эти два рода 12а противопоставления отличаются друг от друга. И если противоположности таковы, что в том, в чем им свойст- венно от природы находиться или о чем они сказываютс [как о подлежащем], одна из них необходимо должна наличествовать, то между этими противоположностями нет ничего посредине3. Если же одна из них не обя- зательно должна наличествовать, то между ними не- пременно имеется что-то посредине. Так, болезни и а здоровью cвoйственно от природы находиться в теле живого существа, и одно из них двух — либо болезнь, либо здоровье — необходимо присуще телу живого су- щества. Равным образом нечетное и четное сказыва- ются о числе, и одно из них должно быть присуще числу — либо нечетное, либо четное. И между ними нет ничего посредине - ни между болезнью и здоровь- 80 ем, ни между нечетным и четным. Там же, где не обя- 10 зательно должна наличествовать та или другая проти- воположность, между ними возможно нечто посре- дине; например, черному и белому свойственно от при- роды находиться в теле, но во всяком случае одно или другое из них не обязательно должно быть при- суще телу: ведь не всякое тело либо бело, либо черно4. Равным образом плохое и хорошее сказываются о че- ловеке и о многом другом, по одно из них не обяза- тельно должно быть присуще тому, о чем они сказы- 15 ваются: ведь но все есть либо плохое, либо хорошее. И между ними во всяком случае есть нечто посредине; например, между белым и черным — серое, бледно- желтое и другие цвета, а между плохим и хорошим - то, что не плохо и не хорошо. В некоторых случаях для находящегося посредине даются [особые] имена; 20 например, для того, что между белым и черным,— се- рое, бледно-желтое и другие цвета; в некоторых же случаях нелегко обозначить именем находящееся по- средине, а его определяют через отрицание обоих край- них, например «не хорошо и не плохо» или «не спра- ведливо и не несправедливо». Лишенность и обладание говорится относительно одного и того же, например зрение и слепота — отно- сительно глаза; и вообще, в чем от природы находитс [данное] свойство, относительно того можно говорить и о лишенности и об обладании. А лишенным какого-то свойства мы называем все способное принимать это свойство, когда оно совершенно не наличествует в том, в чем оно от природы должно наличествовать, и именно в то время, когда естественно обладать им5. В самом деле, мы называем беззубым не то, что не имеет зубов, и слепым — не то, что не имеет зрения, а то, что не имеет их, когда оно по природе должно было бы их иметь, ведь некоторые [существа] с самого рождени не имеют ни зрения, ни зубов, но их не называют ни беззубыми, ни слепыми. Однако быть лишенным чего- зз то и обладать свойством — это не то же самое, что ли- шенность и обладание свойством. Ибо свойство — это зрение, а лишенность — слепота; но обладать зре- нием—это не зрение, и быть слепым — это не слепота. Ведь слепота есть некоторая лишенность, быть же слепым — значит быть лишенным, но это не лишен- ность. Кроме того, если слепота была бы тем же, что 81 40 быть слепым, тогда то и другое сказывалось бы об од- ном и том же; но слепым человек называется, а сле- 12b потой человек никогда не называется. По-видимому, и они — быть лишенным и обладать свойством — противолежат друг другу как лишенность и обладание свойством. Ведь противостоят они друг другу одним и тем же образом: как слепота противолежит зрению, 5 так и бытие слепым противолежит обладанию зрением. Равным образом и то, что подпадает под отрицание и утверждение, не есть то же, что отрицание и утверж- дение. Утверждение есть утвердительная речь, а от- рицание — отрицательная речь, между тем ничто из подпадающего под утверждение и отрицание не есть речь. Но и о подпадающем под утверждение и о подпа- 10 дающем под отрицание говорят, что они противолежат друг другу как утверждение и отрицание. Ведь и они противолежат друг другу тем же образом: как утверж- дение противолежит отрицанию (например, «он си- дит»— «он не сидит»), так и действие, подпадающее под утверждение, противолежит действию, подпадаю- щему под отрицание: сидение — несидению. А что лишенность и обладание свойством противо- лежат друг другу не как соотнесенные,— это очевидно. Ведь относительно того или другого не говорят, что то, что оно есть, оно есть в связи с противолежащим ему. В самом деле, зрение не есть зрение слепоты, и также по-иному никак нельзя говорить о нем в отноше- нии к ней. Равным образом и о слепоте нельзя сказать, 20 что она слепота зрения; о ней, правда, говорят, что она лишенность зрения, по не говорят, что она слепота зре- ния. Кроме того, все соотнесенные между собой [сторо- ны] обоюдны, а потому между слепотой (если бы она принадлежала к соотнесенному) и тем, с чем ее соотно- сили бы, была бы обоюдность. Но такой обоюдности нет: 25 ведь не говорят, что зрение — это зрение слепоты. А что вещи, о которых говорится в смысле лишен- ности и обладания, не противолежат друг другу и как противоположности, это ясно из следующего. Из [пары] противоположностей, между которыми пет ничего по- средине, та или другая из них всегда необходимо при- суща тому, в чем она от пририды находится или о чем она сказывается [как о подлежащей]: ведь ничего, как было сказано, нет посредине между противопо- зо ложностями, одна из которых необходимо присуща 82 тому, что их принимает, как это бывает с болезнью и здоровьем или с нечетным и четным. Если же между противоположностями есть нечто посредине, то от- нюдь не необходимо, чтобы та или другая из них была присуща всякому [способному принимать их]: ведь все способное принимать их не обязательно есть либо белое, либо черное или либо теплое, либо холодное, ибо ничто не мешает, чтобы что-то наличествовало посредине между ними. Далее, как было сказано6, 35 нечто посредине имеется и между теми противополож- ностями, та или другая из которых не обязательно должна быть присуща способному принимать их, разве только тому, чему от природы присуще что-нибудь одно, например огню присуще быть горячим и снегу — быть белым. В этих случаях определенно должно быть присуще одно из двух, и при этом — не какое попа- 40 дется: ведь огонь не может быть холодным и снег — черным. Поэтому не всякому способному принимать противоположности необходимо присуща либо одна, 13а либо другая, а лишь тому, которому от природы при- суще что-то одно, и притом определенно одно, а не какое придется. Что же касается лишенности и обладания свойст- вом, то относительно них ни то ни другое из сказан- ного не верно. Дело в том, что способному принимать их не всегда необходимо присуще одно из них: то, чему по природе еще не7 полагается иметь зрения, не 5 называется ни слепым, ни имеющим зрение; поэтому лишенность и обладание не принадлежат к тем про- тивоположностям, между которыми нет ничего посре- дине. Но не принадлежат они и к тем, у которых есть что-то посредине, ибо всякому способному принимать их одна из них необходимо должна когда-нибудь8 быть присуща, а именно: когда чему-то уже необходимо от природы иметь зрение, тогда скажут, что оно или еле- 10 пое, или имеющее зрение, и из них ему будет присуще не определенно одно, а какое придется9. Ведь ему по необходимо быть слепым и не необходимо быть име- ющим зрение, а оно будет каким придется. Что ка- сается тех противоположностей, у которых есть нечто посредине, то, как было сказано10, понес не необхо- димо, чтобы всякому способному принимать. их была присуща та или другая из них, а необходимо, чтобы какая-нибудь из них была присуща лишь, некоторым, 83 15 и притом определенно одна. Поэтому ясно, что проти- волежащее по лишенности и обладанию не противоле- жит ни тем ни другим способом, какими противолежат противоположности. Далее, противоположности — при наличии способ- ного принимать их — могут переходить друг в друга11, разве только чему-то от природы присуще что-нибудь 20 одно, например огню быть горячим; в самом деле, и здоровое может заболеть, и белое стать черным, и хо- лодное теплым, и точно так же из хорошего можно сделаться плохим и из плохого — хорошим. Ведь если плохого человека направлять к лучшим занятиям и беседам, он сделает хоть небольшой шаг к тому, чтобы 25 быть лучше. Если же он однажды совершит хоть и небольшой такой шаг, он, очевидно, может или совер- шенно перемениться, или же достичь очень больших успехов. Ему все легче будет склоняться к добродетели, каким бы незначительным ни был первоначальный успех; поэтому естественно ему достичь большего успе- ха. И, постоянно продолжаясь, это в конце концов при- ведет его к противоположному состоянию, если ему не помешает время. Что же касается обладания и лишенности, то здесь переход друг в друга невозможен. Правда, переход от обладания к лишенности бывает, но переход от лишенности к обладанию невозможен. В самом деле, ставший слепым не может вновь про- 35 зреть, у лысого волосы вновь не появляются, а у без- зубого зубы не могут вырасти вновь. А [высказывания], противолежащие друг другу как утверждение и отрицание, явно не противолежат 13b ни одним из указанных выше способов, ибо всегда толь- ко одно из них необходимо истинно, другое ложно12. В самом деле, ни при противоположностях, ни при соотнесенном, ни при лишенности и обладании свойст- вом не необходимо, чтобы одно всегда было истинно, 5 другое — ложно. Так, здоровье и болезнь противопо- ложны друг другу, однако ни то ни другое не истинно и не ложно. Равным образом и двойное и половинное: они противолежат друг другу как соотнесенные между собой, но ни то ни другое из них не истинно и не ложно. Точно так же не истинны и не ложны ли- шенность и обладание, например зрение и слепота. 10 Да и вообще все, о чем говорится вне какой-либо свя- зи, не истинно и не ложно. А обо всем [противолежа- 84 щем], указанном [здесь], говорится без связи. Правда, скорее всего нечто такое, казалось бы, бывает у проти- воположностей, о которых говорится в связи: ведь то, что Сократ здоров, противоположно тому, что Сократ болен. Но не всегда одно здесь необходимо истинно, 15 а другое ложно. Если Сократ существует, то одно из них будет истинным, другое — ложным; а если его нот, то оба они ложны: ведь если вообще нет самого Сократа, неистинно и то, что Сократ болен, и то, что он здоров. В случае же лишенности и обладания, если 20 вообще нет [данной вещи], ни то ни другое не истин- но; если же она есть, то не всегда одно истинно, а дру- гое ложно; в самом деле, «Сократ имеет зрение» и «Сократ слепой» противолежат друг другу как ли- шенность и обладание; и если он существует, то не обязательно одно истинно, а другое ложно (ибо когда ему по природе еще не свойственно иметь зрение, и 25 то и другое ложно); а если Сократа вообще нот, то в этом случае и то и другое ложно — и то, что он имеет зрение, и то, что он слепой. Что же касается утвержде- ния и отрицания, то существует ли [вещь] или нет — всегда одно из них будет ложным, а другое истинным. Ибо ясно, что, если Сократ существует, одно из вы- сказываний—«Сократ болен» и «Сократ не болен»— 30 истинно, а другое ложно, и точно так же — если Со- крата нет, ибо если его нет, то [высказывание] «он болен» ложно, а [высказывание] «он не болен» истинно. Так что только в тех случаях, где одно противолежит другому как утверждение и отрицание, имеется та особенность, что одно из них всегда истинно, а другое ложно. ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
|
![]() | |||
![]() | |||
© FILOSOF.HISTORIC.RU 2001–2023 Все права на тексты книг принадлежат их авторам! При копировании страниц проекта обязательно ставить ссылку: 'Электронная библиотека по философии - http://filosof.historic.ru' |