Часть 12.

поражена не как таковая, а только в своем существовании. В мести, поскольку она является деянием особенной воли, прежде всего нет меры, так же как нет необходимости в том, чтобы месть была осуществлена. Месть является возмещением в форме случайности.

К § 105

Гегель. Заметки, с. 389: Не раб, не крепостной — свободный человек, реальный собственник.

К § 106

Грисхайм, с. 301: Право имеет истинный смысл, лишь поскольку субъект его волит, тем самым субъективность воли есть наличное бытие права, и, наоборот, право субъективной воли состоит в том, чтобы в том, что есть право, присутствовала субъективная воля, чтобы мое понимание, моя цель составляли существенный момент того, что есть право. Это — великое право субъективной воли.

Свобода вначале только абстрактна, и все наше стремление направлено на то, чтобы конкретнее определить понятие свободы, которое заключается здесь в том, что она субъективна.

В нашей современности определению субъективной свободы с полным основанием придается столь большое значение и оно признается существенным. Это точка зрения моральности вообще.

В историческом аспекте здесь следует заметить следующее. Моральная точка зрения впервые возникла во времена Сократа. Афиняне сочли преступлением, что он перестал следовать законам отчизны, не верил в богов своей страны, не был более столь непосредственно нравствен 22. Сократ создал точку зрения внутренней рефлексии, внутреннее размышление о том, что истинно, о том, что понятия Бога, добра, красоты, истины значимы не непосредственно сами по себе, но, для того чтобы быть признаны, должны проникнуть во внутреннюю сущность человека; даймоний Сократа — дух, который всегда отрицает 23.

К § 107

Гомайер, с. 280 след.: Для лакея нет героя не потому, что герой не является таковым, а потому, что лакей есть лакей. Человек хочет приблизиться к тому, что вызывает восхищение,— к великому,— он либо возвышается до него, возвышает свое понятие, либо снижает великое до своего уровня.

415

К § 113

Гомайер, с. 283: Поступок субъективной воли имеет непосредственно предпосланный предмет, а в своей направленной на него цели она имеет представление о связанных с этим обстоятельствах. Поступок производит изменение в наличном бытии, и воля постольку виновата в нем и в его последствиях, поскольку в них присутствует абстрактный момент моего.

К § 114

Гегель. Заметки, с. 405: Целое движется в противоречиях.

Грисхайм, с. 311 след.: Со строго правовой точки зрения мой интерес не имеет значения, все дело только в моей личности, здесь же значение имеет только моя воля, причем мой интерес составляет особенная цель. Ее достижение — мое благо. На точке зрения морали я еще не конкретно субъективен, а лишь субъективен вообще, тем самым интерес для субъекта представляет только непосредственное, преднайденное в природе, и его особенная цель состоит в том, чтобы этот интерес был удовлетворен его поступками.

К § 115

Грисхайм, с. 314: Часто говорят, если бы то или другое было или не было, революция бы не произошла. Образованные люди быстро отучаются от таких «если», это пустая форма суждения; это «если» бессмысленно, и его особенно охотно применяют, когда ищут вину в частных обстоятельствах.

К § 118

Гомайер, с. 284: Если бросок совершен, последстви

его непредсказуемы. В истинном поступке последстви

должны быть заранее принесены в жертву. Наказание в ка-

честве последствия имеет не только внешнее значение, но

и обратное действие, направленное против нарушения.

Грисхайм, с. 321: Такой характер носит вина у древних народов, там нет невинного страдания, каждый, кто страдает, виновен. Действующие лица древней трагедии — герои, совершенно самостоятельные, свободные индивидуумы, которые вкладывают всю свою волю в то, что они делают. Эдип вменяет себе в вину свое деяние, невзирая на то, что он не знал, что убивает своего отца, он вменяет себе в вину свое деяние во всем его объеме. Он представлен как знающий, решивший загадку сфинкса, тем более он должен

416

вменить себе в вину свое деяние, и он полностью берет на себя его бремя; этим человека чтят больше. Таков характер героев, который нам изображают.

В современную эпоху интерес отношений состоит скорее в субъективности характера, в интенсивности индивидуумов, направленной на преодоление трудностей, в которые они оказались вовлечены, и вместе с тем не хочет оказаться невиновной. Драмам новейшего времени, где страдают невинные, свойственно поверхностное умиление. Здесь выступает нравственно превратное отношение, при котором воля не участвует в страдании, это страдание безвольного, не представляющее поэтому интереса. Такова судьба, человек не виноват, действует судьба, слепая необходимость. Совершенно неверно приписывать древним народам веру в судьбу, в их драмах она отсутствует, там действует только субстанциальная воля. Судьба у них — абсолютная справедливость, вера в то, что человек обладает волей и ему будет по справедливости воздано должное, поскольку это заключалось в его воле.

С. 322 след.: «Антигона» является возвышеннейшей драмой древнего и нового времени; Антигона хоронит своего брата, но тем самым она преступает законы государства, ибо ее брат, сражавшийся против своего отечества и погибший как изменник своей родины, не может быть похоронен. Поэтому Креон прав, присуждая ее к смерти, Антигона нарушила право государства, руководствуясь только нравственным отношением к брату. Семья и государство противостоят здесь друг другу. Все то, что представляется в новое время, не интересно в нравственном отношении. Главный виновник — ничтожный человек, который убивает своего друга, чтобы жениться на его жене; собственно говоря, естественно ожидать, что во второй сцене он будет повешен. В «Мессинской невесте» на обоих домах лежит древняя вина, каждый из братьев может с полным правом любить девушку, о которой идет речь, в бешенстве один из них убивает другого, в качестве судьбы здесь выступает любовная страсть, а затем дикая злоба, с которой они бросаются друг на друга. Здесь нет поступков, которые диктовались бы нравственностью, нет слепой неизбежности судьбы, а лишь воление индивидуумов, в основе которого лежит не субстанциальность, а зло.

К § 119

Грисхайм, с. 326: Dolus directus 24 относится, например при поджоге, лишь к первому кусочку дерева, но dolus

417

indirectus 25 содержит все дальнейшие последствия. Они связаны с природой самого поступка, который создает для этого возможность. Человек должен это знать.

К § 121

Грисхайм, с. 328 след.: Интерес, interest mea 2б, я есмь лишь действующее, моя субъективная воля действовать и быть заинтересованным равнозначно, я должен присутствовать, когда я действую. Если я обусловливаю, чтобы это содержание имело место, я полностью в этом заинтересован. Поэтому человек должен сначала быть удовлетворен своей целью, тогда он удовлетворяется и ее осуществлением. Разумный человек должен сначала удовлетворить себя, именно поэтому он прежде всего и преимущественно действует, он удовлетворяет свое понятие, свою идею в себе, а не других, они могут быть удовлетворены или не удовлетворены, он хочет реализовать свое понятие, свой разум.

Требование, чтобы человек был лишен интереса, лишен возможности самоудовлетворения, пошло. Великие люди по преимуществу удовлетворяли себя сами, если бы они сначала спрашивали об этом других, то их деяния были бы, несомненно, ничтожны.

К § 123

Гегель. Заметки, с. 443: Интерес — в том, что я присутствовал при этом, действовал — Гёте: мы танцуем уже три дня и ночи — о невесте все забыли — Солдаты Наполеона: мародерство, продвижение — слава, честолюбие.

Грисхайм, с. 332: Я конкретен, есмь не просто реальность как некое абстрактное свободное, моя конкретная природа выше моей абстрактной природы, и в конкретном заключен также момент блага. Поэтому действование, лишенное интереса, является пустым, фантастическим механическим представлением монахов. Требование абстрактного рассудка сводится к тому, что человек не должен думать о себе, что ему надлежит жертвовать своим благом. Но человеку следует реализовать свою свободу, это составляет его главный интерес, в этом состоит его деятельность, другое — его благо в его особенности.

К § 124

Гото, с. 393: Действительный человек есть ряд его деяний. Если совокупность его деяний не имеет ценности, то и человек не имеет ценности. Внутреннее и внешнее должны быть фиксированы в этом тождестве.

418

Гегель. Заметки, с. 447: То, что человек должен, то он может, Фихте — Такие пустые общие слова. Для каждого различно то, что он должен — Моральная оценка людей, суждение о себе и других, о себе по сравнению с другими и о других по сравнению с собой.

К § 125

Гомайер, с. 285: Коллизия между сердцем и правом. Люди предпочитают быть великодушными, чем действовать согласно праву. Благо всех людей есть пустая абстракция. В противопоставлении праву благо всегда отступает —

Гегель. Заметки, с. 453: Счастье — в словах «благо» и «счастье» заключена своеобразная скука — так как это неопределенная, пустая рефлексия.

Грисхайм, с. 337: Моя единичность составляет ближайшим образом содержание в качестве моего блага, она логически возвышается до всеобщности, так как последняя есть истина единичности, я не могу способствовать своему благу, не способствуя благу других. С. 338: Всеобщее благо — пустые слова, даже если оставить в стороне умерших и будущих людей и относить это только к тем, кто живет одновременно,— как я могу содействовать благу китайцев, жителей Камчатки и т. д.? В Священном писании сказано разумнее: «Люби ближнего твоего как самого себя», т. е. людей, с которыми ты связан и близок. Разговоры о благе всех — проявление пустой напыщенности, нужной для того, чтобы возвысить представление.

К § 126

Гото, с. 397: Возьмем такой случай, когда содействие благу других нарушает право. Тогда растроганности нет границ и благу отдается предпочтение перед правом, что часто в самых ярких