Часть 13.

воздухе переходят в окислы. Золото, серебро и платина, даже будучи окислены кислотами, не нуждаются для своего восстановления в прибавке какого-либо горючего вещества вроде угля; при плавлении они снова превращаются в чистые металлы от одного жара. Ртуть, правда, испаряется в результате плавления; от потряхивания или трения при доступе воздуха она превращается в несовершенную черно-серую, а при продолжительном накаливании в более совершенную темно-красную известь, имеющую резкий металлический вкус. Но если ртуть окружена со всех сторон сухим воздухом, замечает Троммсдорф, и лежит без движения, то ее поверхность не претерпевает никакого изменения и не ржавеет: он видел, однако, у «старика Бюттнера бутылочку с ртутью, которую тот сохранял бог весть сколько лет» (с просверленными в бумаге дырками для прохождения воздуха) и на поверхности которой образовался тонкий налет красной окиси ртути. Но из этого состояния ртуть может быть снова восстановлена в чистом виде посредством накаливания, без добавления горючих веществ. Шеллинг («Neue Zeitschrift fur speculative Physik», Bd. I, St. 3, [1803,— «Четыре благородных металла»], S. 96) принимает золото, серебро, платину и ртуть за благородные металлы, потому что в них положена индифферентность сущности (тяжести) и формы (сцепления): неблагородным же должно быть, по Шеллингу, признано то, в чем форма наиболее выступает из индифферентности с сущностью, и самостность, или индивидуальность, получает преобладание, как в железе, а также то, в чем из-за несовершенства формы разлагается и сама сущность, становясь нечистой и плохой, каков свинец и т. д. Этого, однако, недостаточно. Благородство металлов обусловлено не только их высокой непрерывностью и прочностью, но также их высоким удельным весом. Платина обладает, правда, еще большей плотностью, чем золото, но она представляет собой единство многих металлических моментов — осмия, иридия, палладия. И если Стеффенс еще до Шеллинга [ср. § 296, прибавление] утверждал, что плотность находится в обратном отношении к сцеплению, то это верно лишь для некоторых благородных металлов, как, например, золота, которое по своему удельному сцеплению стоит ниже менее благородных, более ломких металлов. Чем различнее, Далее, металлы, тем энергичнее их деятельность. Если привести в соприкосновение золото и серебро, золото и

333

медь, золото и цинк, серебро и цинк и поместить между ними третье — водяную каплю (впрочем, необходимо присутствие и воздуха), то сейчас же начинается процесс, и притом довольно деятельный. Это простая гальваническая цепь. Случайно было открыто, что цепь должна быть замкнута; в противном случае действие, деятельное различие не обнаруживается. Обыкновенно представляют себе дело так, что тела только наличествуют, только давят друг на друга при соприкосновении в качестве тяжелых веществ. Но уже в связи с электричеством мы видели, что они реагируют друг на друга сообразно своей физической определенности. И здесь, у металлов, в соприкосновение приходит различие их природы, их удельных весов.

Так как простая гальваническая цепь есть вообще лишь соединение противоположных через третье, через разложимое нейтральное, в чем различие может стать существующим, то металличность не есть единственное условие этой деятельности. Жидкости тоже могут приобретать эту форму процесса; но действующим началом всегда является при этом их простая, отличная друг от друга определенность (она же составляет и основу металлпчности). Уголь, который рассматривался Риттером как металл, также может войти в гальванический процесс; он представляет собой сгоревшее растительное вещество, и как осадок, потерявший определенность, он обладает и соответствующим безразличным характером. Даже кислоты могут обнаружить гальванический процесс, будучи жидкостями. Если соединить посредством олова мыльную воду с обыкновенной водой, то получится гальваническое действие; прикоснувшись к мыльной воде языком, а к обыкновенной рукой, мы почувствуем характерный вкус, возникающий при замыкании цепи или, если изменить порядок соприкосновения, при ее размыкании. Г-н фон Гумбольдт наблюдал образование простых цепей из соединения горячего и холодного цинка и влаги. Швейгерконструировал подобные же цепи из нагретых и холодных медных чаш, наполненных разбавленной серной кислотой. Значит, и такие различия уже вызывают действие. Если тело, на котором обнаруживается действие, так тонко построено, как, например, мышца, то различие может быть еще гораздо меньше.

Деятельность гальванического процесса начинается с того, что возникает имманентное противоречие, поскольку

334

обе особенности стремятся проникнуть друг в друга. Но сама деятельность состоит в том, что внутреннее, сущее в себе единство этих внутренних различий становится положенным. В гальваническом процессе электричество еще является значительно преобладающим, потому что положенное в различии составляют металлы, т. е. не-различенные самостоятельные реальности, остающиеся самими собой даже в своем изменении; именно это и характеризует электричество. На одной стороне должен быть отрицательный полюс, на другой — положительный, или, выражаясь химически, здесь должен образоваться кислород, а там — водород. Это обстоятельство было приведено в связь с представлением об электрохимии. Некоторые физики пошли так далеко, что поставили электричество в зависимость от химической деятельности. Волластон заявил даже, что электричество имеется только там, где есть окисление. Против этого справедливо было указано, что ударами кошачьей шкурки о стекло возбуждается электричество без окисления. Подвергаясь химическому воздействию, металл все же не растворяется и не разлагается на составные части: таким образом, он не есть нейтральное в себе, но реальное различие, проявляемое металлом при окислении, есть привходящее различие, так как металл соединяется при этом с чем-то другим. Соединение двух металлов вначале лишено существующей середины; середина наличествует лишь в себе в соприкосновении. Но реальная середина есть то, что должно дать различию существование; эта середина, которая в логике есть простой medius terminus умозаключения, в природе сама оказывается двойственной. В этом конечном процессе посредствующее, обращенное к двум односторонним крайним членам, которым надлежит воссоединиться через него, должно быть не только различенным в себе, но это различие должно быть существующим, т. е. середина должна быть разломлена в своем существовании. Таким образом, для начала гальванической деятельности требуется атмосферный воздух или кислородный газ. Изолированная от атмосферного воздуха, гальваническая цепь не может действовать. Так, Троммсдорф приводит следующий опыт Дэви: «Если вода между пластинками совершенно чиста и внешний воздух удален с помощью просмоленной оболочки от водяной массы, то в последней не появляются газы, не образуется окисел, и цинк в цепи почти не покрывается налетом».

335

Био («Traite de Physique»,II, p. 528) приводит против Дэви то соображение, что вольтов столб вызывает образование газов и под колоколом воздушного насоса, хотя значительно слабее; но это происходит только оттого, что воздух не может быть удален совершенно. Для того чтобы середина была двойной, требуется весьма энергичная активность в тех случаях, когда между металлами помещаются не прослойки из картона или сукна, а соляная кислота, нашатырь и т. д., ибо подобные жидкости представляют уже сами по себе некоторое химическое многообразие.

Гальванизмом называется эта деятельность потому, что ее впервые открыл Галъвани; но Вольта первый понял ее характер. Гальвани подошел вначале к предмету совершенно иначе; Вольта же освободил эти явления от всего органического и свел их к простым условиям, хотя он и видел в них одно лишь электричество. Гальвани нашел, что если разрезать лягушку и, обнажив ее спинномозговые нервы, соединить их посредством различных металлов (или хотя бы серебряной проволокой) с мышцами задней лапки, то последняя начинает судорожно сокращаться, проявляя деятельность, которая есть противоречие этих различий. Альдини показал, что для получения этого эффекта достаточно одного металла, а именно чистой ртути; и что часто достаточно связать нерв с мышцей влажной пеньковой веревкой, чтобы возбудить ее деятельность; он обвел такую веревку вокруг своего дома на расстоянии в 250 футов и получил удачный результат. Другой исследователь нашел, что у крупных и бодрых лягушек лапка начинает сокращаться уже при одном ее соприкосновении с соответствующим нервом, без дальнейших приспособлений. По Гумбольдту, при одинаковых металлах достаточно было просто дохнуть на один из них, чтобы вызвать специфическое раздражение. Если положить на два места одного и того же нерва два различных металла и затем соединить их посредством хорошего проводника, то также обнаруживаются судорожные сокращения.

Такова была первая форма; ей дали название животного электричества, потому что считали, что она встречается только в органическом. Вольта взял металлы вместо мышц и нервов; и он строил гальванические батареи с помощью целого ряда таких пар металлических пластинок. Каждая пара противоположна по своим свойствам следующей, но все эти пары вместе суммируют свою деятельность,

336

так что на одном конце собрана вся отрицательная, на другом вся положительная деятельность, а в середине находится точка безразличия. Вольта различил, далее, влажные проводники (воду) и сухие проводники (металл) — как будто здесь нет ничего, кроме электричества. На самом же деле различие воды и металла совершенно иное, и ни вода, пи металл не ограничиваются ролью простых проводников. Электрическую и химическую деятельность легко отделить друг от друга. . А именно, чем больше поверхность пластинок (если они достигают, например, 8 квадратных футов), тем более блестящ электрический эффект в смысле получения искры. На другие явления размеры пластинок, по-видимому, не оказывают влияния; но уже при трех напластованиях появляются искры. Если к серебряному полюсу цепи, составленной из 40 пар медных и цинковых пластинок указанного размера, прикрепить железную проволоку и протянуть