Часть 15.

стихии, т. е. ее всеобщее, ее неорганическая природа. Но поскольку Земля есть также особенное тело по отношению к своим спутникам, Солнцу и кометам, постольку вековечное порождение, т. е. сохранение этой системы различий, есть абсолютно всеобщий химический процесс. Так как, однако, гигантские члены этого разъятия суть свободные самостоятельные индивидуумы, то их отношение существует исключительно как свободный процесс движения; сами же кометы представляют собой только его постоянно новый продукт. И если этот процесс приходит затем к своей реальности, к гибели мнимо самостоятельных образов, так что осуществляется реальное индивидуальное единство, то происходит это только в индивидуальном химическом процессе, который именно поэтому глубже и основательнее, чем всеобщий химический процесс. Но так как всеобщий процесс стихий есть процесс материй, то индивидуальный процесс не может существовать без него. Свободные самостоятельные члены всеобщего процесса — Солнце, комета и Луна — суть в своей истине стихии: стихия воздуха — в качестве атмосферы, стихия воды — в качестве моря, стихия огня — в качестве земляного, содержащегося в оплодотворенной, растворенной Земле и выделенного в виде оплодотворяющего Солнца. Жизнь Земли есть атмосферный и морской процесс, в котором она порождает эти стихии, из них же каждая живет собственной жизнью и все вместе образуют только этот процесс. Химическое утратило здесь свое абсолютное значение и сохраняется только как момент: оно рефлектировано в самостоятельность, связано властью субъекта и удерживается в нем в умерщвленном состоянии. Каждая стихия отнесена самой своей субстанцией как свободный субъект к другой стихии; и формообразование органической земли содержит в себе способы наличного бытия ее органической жизни.

а) Ее первой определенной жизнью является атмосфера. Но метеорологический процесс не есть процесс жизни Земли, хотя он и оживляет Землю; ибо это оживление есть только реальная возможность возникновения на ней субъективности как живого. Как чистое движение, как идеальная субстанция атмосфера хоть и имеет в себе жизнь небесных сфер, ибо ее изменения связаны с небесным движением, но она в то же время материализует его в своей стихии. Она есть растворенная, напряженная Земля, отношение тяжести и теплоты; она проходит как

13*

387

через годичный, так и через месячный и суточный периоды, выражая их в форме изменений теплоты и тяжести. Эта периодическая смена сама изменяется таким образом, что там, где преобладающим является вращение вокруг оси, преобладание получает суточный период; и поэтому на экваторе имеются суточные изменения, суточные приливы и отливы барометрического уровня, а на протяжении года они там не наблюдаются, — у нас же дело обстоит наоборот, суточные приливы и отливы заметны мало, и периоды изменений больше связаны с Луной.

Тяжесть атмосферы есть внутренняя тяжесть, упругость как давление, но по существу она есть изменение удельного веса: это — движение, волнение атмосферы, связанное с изменением температуры, но так, что эта последняя является в двух противоположных видах — как обыкновенная и как световая температура, причем первая есть выделенное тепло, а вторая — тепло, свободно привходящее через свет. Последняя есть вообще прозрачность воздуха, его чистая упругость, высокий барометрический уровень; первая же принадлежит царству образов и появляется, когда упругое переходит в дождь и снег. В воздухе эти абстрактные моменты как раз и возвращаются обратно в себя.

Если небесное движение материализуется в воздухе, то, с другой стороны, на него действуют также море и земля, испаряясь в него,— непроцессуальный, непосредственный переход. Воздух индивидуализирует в самом себе то и другое, отчасти в общий атмосферный процесс, в чем и проявляются его высшая самостоятельность и растворение воды и земли в запахи, а также его собственное разряжение и переход в воду; отчасти он превращается в метеоры, эти преходящие кометы, в порождаемые им земли, отчасти в ядовитые ветры, служащие миазмами для животного организма, отчасти в медвяную и мучную росу 29, этот животный и растительный воздух.

b) Но и нейтральная земля — море — есть движение приливов и отливов, составленное из меняющегося положения Солнца и Луны и из образа Земли. Как воздух в качестве всеобщей стихии заимствует из земли свою напряженность, так море — свою нейтральность. По отношению к воздуху земля испаряется, как море; но по отношению к морю земля есть кристалл, который выделяет из себя излишнюю воду в виде источников, собирающихся в реки. Но эта пресная вода есть лишь абстрактная нейтральность,

388

море же есть нейтральность физическая, в которую переходит кристалл земли. Происхождение неиссякаемых источников нельзя поэтому объяснить механическим чисто внешним способом как просачивание, как нельзя, с другой стороны, объяснить таким способом и возникновение вулканов и горячих источников. Но как источники представляют собой легкие и отдельные сосуды для испарений земли, так вулканы являются ее печенью, будучи очагами самонагревания. Повсюду мы видим местности, особенно песчаниковые отложения, непрестанно выделяющие влагу. Я рассматриваю, таким образом, горы не как центры скопления проникающей в них дождевой воды: нет, подлинные источники, порождающие такие реки, как Ганг, Рона, Рейн, имеют в себе внутреннюю жизнь, движение и волнение подобно наядам; земля выделяет из себя свою абстрактную пресную воду, которая в этих излияниях спешит навстречу своей конкретной жизненности, навстречу морю.

Самое море есть эта жизненность более высокого порядка, чем воздух: оно есть субъект горечи и нейтральности и разложения, живой процесс, всегда готовый вспыхнуть жизнью, которая, однако, всякий раз снова ниспадает в воду как содержащую в себе все моменты этого процесса: точку субъекта, нейтральность и разложение субъекта в эту последнюю. Если суша плодоносна, то плодоносно и море и даже еще в большей степени. Общим способом оживотворения, присущим морю и суше, является generatio aequivoca, между тем как настоящая жизнь требует для существования одного индивидуума наличия другого, того же рода (generatio univoca). Было принято положение: omne vivum ex ovo; и когда нельзя было указать, откуда происходят те или другие крохотные животные, прибегали к измышлениям. Но бывает так, что организм возникает непосредственно и не порождает потомства; инфузории сливаются в одно целое и превращаются в другое образование, служа, таким образом, только Для перехода. Эта всеобщая жизненность есть органическая жизнь, которая возбуждается сама собой, действует как раздражение сама на себя. Море, которое есть не что иное, как ключевая и соленая вода, которое содержит в себе не только поваренную, но и горькую соль, есть конкретная соленость как органическое, как то, что всегда и всюду рождает; вода вообще все время стремится исчезать и превращаться, ибо только атмосферное давление

389

сохраняет ее в форме воды. Море имеет характерно гнилостный запах: это — жизнь, как бы всегда растворенная в тлении. Моряки говорят летом о цветении моря. В июле, августе и сентябре море становится нечистым, мутным, слизистым — к западу, в Атлантическом океане это бывает на месяц раньше, чем в Балтийском море. Море наполнено бесконечным множеством растительных точек, нитей, поверхностей; в нем есть тенденция к прорыву в растительное. При большем возбуждении море вспыхивает на огромных расстояниях фосфоресцирующим светом — поверхностной жизнью, которая собирается в простое единство, но точно так же и в единство, вполне рефлектированное в самом себе. Ибо это свечение часто исходит от рыб и других животных, уже принадлежавших к царству живой субъективности. Но и вся поверхность моря есть частично бесконечное сияние, частично необъятный, необозримый поток света, сплошь состоящий из живых точек, которые не организуются дальше. Если отнять от него воду, эта жизненность тотчас отмирает и остается только студенистая слизь, начало растительной жизни, которой море наполнено сверху донизу29а. Уже во всяком брожении тотчас же обнаруживаются крохотные животные. Но море восходит и дальше, к определенным образованиям, к инфузориям и прочим микроскопическим мягкотелым, которые прозрачны и живут дольше, но организм которых еще крайне несовершенен. Так, г-ну Шамиссо30 посчастливилось найти среди морских сальп 31 сальпу настолько плодовитую, что ее продукты, как свободные лепестки растения вокруг стебля, составляли, наслоившись в большом числе друг на друга, венок или кольцо, в котором многие имеют, единую жизнь, как у полипа, и затем снова возвращаются в единый индивидуум. Так как это низший животный мир, представленный множеством светящихся видов, достигает только ступени студня, существующего на мгновение, то субъективность животного может здесь возвыситься только до свечения, только до внешней видимости тождества. Этот животный мир не может удержать свой свет в качестве внутренней самости, его свет изливается как лишь физический свет наружу, не имея пребывания; и миллионы жизней тотчас расплываются снова в стихии. Море являет, таким образом, сонмы звезд, тесно скученных в млечные пути и ничем не уступающих звездам небесным; ибо эти последние — только абстрактные световые точки, первые же состоят из органических

390

образований. Там мы имеем свет еще в первичном, сыром, невыработанном виде, здесь он прорывается из живого и как живое, как свечение гниющего дерева, истлеваиие жизни и выхождение души наружу. Б городе рассказывали, что я сравнил звезды с сыпью на органическом теле, когда на коже появляется бесконечное множество красных точек, или с муравейником [ср. выше § 268, прибавление], в котором тоже имеется рассудок и необходимость. И в самом деле, конкретное я ставлю выше абстрактного, животность, производящую хотя бы только студни, выше сонма звезд. Не считая рыб, море содержит еще в себе множество полипов, кораллов, каменистых растений и животных, животных-растений и т. д.; каждая капля представляет собой живой земной шар инфузорий и т. д. Море содержит в самом себе жизнь более имманентно, чем суша, поскольку его влага не допускает, чтобы пунктуализац