Часть 19.

начала выступают друг против друга, причем в то же время внешнее должно быть снято. Оргапизм должен, следовательно, положить внешнее как субъективное, сначала усвоить его, отождествить его с собой; и это есть процесс ассимиляции. Формы этого процесса трояки: это, во-первых, теоретический процесс; во-вторых, реальный практический процесс; в-третьих, единство обоих, идеально-реальный процесс, преобразование неорганического для целей жизни, т. е. инстинкт и стремление к формообразованию.

§ 357 а

а) Так как животный организм в этом внешнем отношении непосредственно рефлектирован в самое себя, то это идеальное отношение есть теоретический процесс, чувствительность как внешний процесс, и именно как определенное чувство, которое дифференцируется на многочувственность (die Vielsinnigkeit) неорганической природы.

Прибавление. Самость организма как единство его крови, или чистого процесса и его образа, который целиком снят в этой жидкости, обладает бытием, как чем-то снятым в ней. Тем самым организм поднят до чистой идеальности, этой совершенно прозрачной всеобщности; он есть пространство и время, но вместе с тем он не пространственен и не временен; он созерцает нечто отличное от него, иное, непосредственно не совпадающее с ним. Это движение созерцания есть всеобщая стихия чувственного. Чувствительность и была этим исчезновением определенности в чистую идеальность, которая в качестве души или «я» остается в другом при самом себе; ощущающее есть, стало быть, самость, существующая для самости. Но, ощущая, животное ощущает не просто себя, а себя как определенное некоторым особым образом; оно ощущает свою партикулярность. Тем, что оно становится частным определением самого себя, ощущающее и отличается от неощущающего; в ощущающем имеется, следовательно, отношение к другому, которое непосредственно положено как мое. Твердое, теплое и т. д. есть нечто самостоятельное, находящееся вне меня; но вместе с тем оно непосредственно преобразовано, идеализовано, является определенным состоянием моего чувства; содержание во мне таково же, как и вне меня, только форма различна. Таким образом, дух обладает сознанием лишь

499

как самосознанием, т. е., относясь к внешнему предмету, я одновременно существую для себя. Теоретический процесс есть свободный, бесстрастный момент ощущения, оставляющий внешнее также неприкосновенным. Различные определения, найденные нами в неорганической природе, являются вместе с тем различными отношениями органического к ней, оказываясь модификациями ощущения; и именно поэтому они называются чувствами.

§ 358

Чувства и теоретические процессы разделяются поэтому на: 1. чувство механической сферы: тяжести, сцепления и его изменений, теплоты, — чувство как таковое; 2. чувства противоположности, а) обособленной воздушности, b) реализованной нейтральности конкретной воды и с) противоположностей разложения конкретной нейтральности: чувства обоняния и вкуса; 3. чувство идеальности также является двояким, поскольку в ней как в абстрактном отношении к себе неизбежное для нее обособление распадается на два равнодушных друг к другу определения: бб) на чувство идеальности как манифестации внешнего для внешнего, света вообще, и затем света, определяющегося в конкретной внешности, т. е. цвета; и вв) на чувство манифестации внутреннего, которое обнаруживается как таковое в своем внешнем проявлении, т. е. звука, чувства зрения и слуха.

Примечание. Здесь показано, каким образом тройственность моментов понятия переходит в число пять; более общее основание для такого перехода заключается здесь в том, что116 животный организм есть приведение распавшейся неорганической природы к бесконечному единству субъективности, но вместе с тем и ее развитая тотальность, моменты которой, будучи еще лишь естественной субъективностью, существуют отдельно117.

Прибавление. Непосредственное единство бытия и освоенности (des Seinen) — чувство (der Sinn) есть, во-первых, чувство вообще (das Gefьhl), непредметное единство с предметом, который, однако, отделяется при этом и как сущий для себя. Это единство является поэтому двояким: чувством формы как формы и чувством теплоты. Здесь имеет место лишь смутное различение, ибо другое есть лишь другое вообще, не становясь различенным в самом себе. Различие — положительное и отрицательное — распадается поэтому на два момента, на фигуру и теплоту.

500

Общее чувство (das Gefiihl) есть, таким образом, чувство земляного, материи, сопротивления; благодаря этому чувству я существую непосредственно как единичный, и другое соприкасается со мной тоже как единичное, как материальное, существующее для себя, каковым я его и ощущаю. Материальное тоскует по средоточию и успокаивается только в животном, имеющем средоточие в самом себе. Устремленность материи как чего-то бессамостного к другому и есть то, что я воспринимаю в ощущении. Далее, сюда относятся различные способы сопротивления: мягкость, твердость, упругость, гладкость или шероховатость поверхности; да и фигура и образ суть не что иное, как известный способ пространственного ограничения сопротивления. В общем чувства суть эти рассмотренные нами в различных сферах определения, как бы связанные в один букет; ибо, как мы видели выше [прибавление к § 355], ощущающая природа обладает способностью связывать воедино отдаленные сферы.

Обоняние и вкус находятся в ближайшем родстве также и в отношении воспринимающих органов: нос и рот теснейшим образом связаны друг с другом. Если чувство вообще есть чувство безразличного наличного бытия вещей, то обоняние и вкус суть практические чувства, предметом которых является реальное бытие вещей для другого, которым они пожираются.

В свете нечто обнаруживает себя лишь непосредственно как непосредственное наличное бытие. Но обнаружение внутреннего, т. е. звук, есть положенное, произведенное обнаружение внутреннего как внутреннего. В зрении физическая самость обнаруживает себя как пространственная, в слухе - как временная. В слухе предмет перестает быть вещью. Мы видим двумя глазами одно и то же потому, что они видят одно и то же, делают свое видение предмета единым видением, как несколько стрел могут попасть в одну точку; именно единством направления снимается различие ощущения. Но вполне возможно увидеть предмет и двойным: это бывает, когда он находится в поле зрения глаз, но последние направлены на что-нибудь другое. Когда я, например, устремляю взор на какой-нибудь отдаленный предмет, но в то же время удерживаю внимание на своем пальце, тогда я замечаю палец, не изменяя направления глаз, и вижу одновременно и то и другое; это осознание всего, что находится в поле зрения, есть рассеянное видение. По этому вопросу

501

имеется интересная статья правительственного уполномоченного Шулъца в журнале Швейгера [«Journal fur Physik und Chemie»] за 1816 г.118

Четверичность как развитая тотальность понятия в природе переходит и в пятеричность, поскольку различие является не только двойным, по само выступает как тройственность 119. Мы могли бы начать и с чувства идеальности; оно оказывается двойным потому, что оно абстрактно, но вместе с тем должно быть тотальностью. И как рассмотрение природы вообще мы начали с идеальной внеположности, которая была пространством и временем, т. е. чем-то двойственным, потому что понятие конкретно (его моменты наличествуют полностью, но в абстрактном они оказываются разрозненными, потому что содержание здесь еще не положено в своей конкретности), так мы теперь имеем, с одной стороны, чувство физически определенного пространства, а с другой — чувство физического времени; пространство определяется здесь согласно физической абстракции света и тьмы, а время есть сотрясение (das Erzittern) в самом себе, отрицательность в-самом-себе-бытия. Второй член классификации чувств, обоняние и вкус, остается на прежнем месте; а общее чувство (das Gefiihl) будет тогда третьим. Тот или другой порядок более или менее безразличен; суть дела в том, что чувства, будучи разумными, образуют тотальность. И так как круг теоретического поведения определен понятием, то больше никаких чувств уже не может быть, хотя некоторые из существующих и могут отсутствовать у низших животных.

Органы чувств [обоняния и вкуса] представляют собой общее чувство кожи: вкус есть мышца языка — нейтральность, которая соединяется со ртом, т. е. с уходящей внутрь кожей или с упразднением растительной всеобщности всей поверхности; нос как орган чувства обоняния связан с воздушностью и дыханием. Если осязание есть чувство формы вообще, то вкус есть чувство переваривания как ухода внешнего в самое себя; обоняние принадлежит к внутреннему организму как к воздушности. Зрение ие есть чувство какой-либо предшествующей функции, а подобно слуху является чувством мозга; в глазу и ухе чувство относится к самому себе, но в первом предметная действительность предстоит как самость равнодушная, а во втором — как упраздняющая себя. Голос как деятельный слух есть чистая самость, полагающая себ

502

как всеобщее: боль, страсть, радость, удовлетворение выражаются голосом. Каждое животное обретает голос в минуту насильственной смерти, высказывает себя как снятую самость. В голосе чувство возвращается в свое нутро и становится отрицательной самостью или страстью — ощущением собственной несубстанциальности как пустого пространства, между тем как чувства суть насыщенное, наполненное пространство.

§ 359

в) Реальный процесс или практическое отношение к неорганической природе начинается с разъятия в самом себе, с чувства внешности как отрицания субъекта, являющегося одновременно положительным отношением к самому себе и уверенностью в своей победе над этим своим отрицанием, — оно начинается с чувства недостатка и влечения (dem Trieb) устранить его, чем обусловлена возбужденность извне и положенное в ней отрицание субъекта в форме объекта, против которого субъект напряжен.

Примечание. Только живое чувствует недостаток, ибо из всей природы только оно одно есть понятие, т. е. единство самого себя и своей определенной противоположности. Там, где есть предел, граница, недостаток есть отрицан