Часть 9.

238 ГЕНРИХ РИККЕРТ

Само собой разумеется, что никакому физику, конечно, не придет в голову действительно ставить такие вопросы, так как помимо того, что по непосредственно очевидным причинам отсутствуют «свидетельства», относящиеся к истории света, такая наука, быть может, никого не интересовала бы. Но здесь дело идет не об этом. Мы желаем лишь показать, что для всего, что еще содержит в себе эмпирическую действительность, также возможно историческое рассмотрение. То обстоятельство, что по отношению к такому понятию, как понятие света, дело идет лишь о логической возможности, не вносит никакого изменения в наш результат. Напротив того, наши выводы имеют силу относительно всего того мира, с которым имеет дело физика в более тесном смысле слова. И весомая материя, чтобы взять то, что, быть может, всего страннее звучит для нас, коль скоро атомы массы рассматриваются как центры конденсации (Verdichlungscentren) эфира, по сравнению с вечным эфиром есть равным образом лишь исторический процесс, который, пожалуй, имеет начало и конец, как все частное, и о котором, следовательно, также могла бы существовать история.

Мы уже сказали, что мы не придавали бы этим мыслям никакой ценности, если бы тот логический принцип, о котором в данном случае идет речь у нас, во всех науках был бы настолько же лишен значения, как в физике. Но дело обстоит иначе. Уже если мы перейдем от физического многообразия к химическому, то исторические составные части получают большее значение и в действительной науке. Рассмотрим то трактование, при котором необозримое качественное многообразие весомой материи понимается таким образом, что оно сводится к ограниченному числу качеств, т. е. к химическим «элементам». Его метод остается чисто естественнонаучным лишь благодаря тому, что оно рассматривает элементы как нечто постоянное и не историческое. Оно находит в них «природу» химического и в состоянии так же игнорировать возможность их возникновения, как оптика игнорирует возникновение света. Однако, с другой стороны, эти постоянные элементы не только с точки зрения мыслимой логически совершенной, а следовательно, абсолютно не исторической теории эфира, но уже и с физических точек зрения содержат в себе в более тесном смысле слова исторические составные части. Ведь поскольку уже понятие весомой материи как видоизменения эфира есть нечто относительно историческое, химические элементы, коль скоро мы представим себе, что кроме теории эфира получила развитие также теория «первичных элементов», должны быть рассматриваемы как эмпирические видоизменения чего-то такого, что по сравнению с эфиром само уже было историческим видоизменением. Поэтому можно охарактеризовать многообразие химических элементов по сравнению с физическими процессами и как нечто историческое высшего или второго порядка и, как мы уже отметили, мысль об их истории представляет собой не только всего лишь логическую возможность, как мысль об истории

ГЛАВА III. ПРИРОДА И ИСТОРИЯ 239

света, но эмпирическая наука сама уже занималась этим вопросом, и совершенно не историческое рассмотрение элементов даже все более и более оттесняется на задний план.

Те попытки, о которых идет речь в данном случае, находятся в связи, с одной стороны, с теориями Лотара Мейера и Менделеева, с другой стороны, — с перенесением исторической точки зрения на рассмотрение нашей Земли и нашей Солнечной системы, или же они вообще вытекают из размышления о том, что вся эмпирическая действительность, в которой мы живем, должна быть рассматриваема как исторический, следовательно, вечно изменяющийся процесс. Разве и сами элементы не могли возникнуть подобно тому, как небесные тела возникли из элементов? Это делает возможным историческое рассмотрение. Возникает вопрос: нельзя ли было бы знать что-либо относительно этого возникновения? Какие элементы были налицо сперва, какие позднее? Пытались давать ответы на этого рода вопросы.* Хотя в данном случае в нашу задачу и не входит суждение о ценности этих попыток, однако с логических точек зрения интересен уже и самый факт, что вообще существуют химические труды, в которых не только те понятия, под которые подходят подлежащие исследованию объекты, содержат в себе нечто относительно историческое, но в которых это относительно историческое исторически же и трактуется. В таких исследованиях изложение должно принимать форму исторического повествования, т. е. здесь химия дает не только понятия, навсегда имеющие силу, но и рассказывает о том, что некогда действительно происходило в прежние времена.

После того как мы, таким образом, ознакомились с историческими составными частями в физике и в химии, мы можем перейти к биологии, в которой находит свое наиболее явное выражение занимающий нас логический принцип. Теперь мы в состоянии понимать особенности этой науки как нечто такое, благодаря чему она отличается от остальных естественных наук по степени, но отнюдь не принципиально. До сих пор эмпирическое естествознание, понятия которого не содержат в себе никаких исторических составных частей, существует лишь как логический идеал.** Уже в наиболее общих понятиях физики оказывается нечто относительно историческое; в понятиях же химии оказывается уже и нечто историческое высшего порядка. Если и форма изложения современной науки об организмах

" Конечно, до сих пор. по видимому, не достигнуто еще согласие между ответами в существенных пункта». Что касается сочинения Крукса о «генезисе элементов», то и те, которые находят его «в высшей степени заслуживающим внимания", относятся к нему скептически, как «ч чересчур смелому парению его фантазии» Ср далее: Wendi G. «Die Entwickiung der Elemenle Eniwurf zu einer biogenetischen Grundlage fur Chemie und Physik» В этой статье проблема ясно формулирована.

"• Само собой разумеется, что мы оставляем в стороне не только математику, но и чисто математическую механику К эмпирическим наукам мы причисляем лишь те, которые делают попытку подвоаить эмпирическую действительность под понятия.

240

ГЕНРИХ РИККЕРТ

представляет значительно иную картину, чем форма изложения физики и химии, то в существенном это зависит лишь от того, что в данном случае предметом исследования служит историческое еще более высокого, если угодно, третьего порядка и соответственно этому исторические составные части играют еще более значительную роль в этой науке. Итак, с этой точки зрения биология включается в идеальную систему естественных наук, которую мы были в состоянии установить с помощью нашего понятия об относительно историческом

Правда, то обстоятельство, что мы характеризуем организмы как относительно историческое, быть может, вызовет недоумение Ведь это обозначение предполагает, что различие между «безжизненной» и «живой» природой принципиально не отличается от различия, например, между электричеством и золотом, и это предположение с логических точек зрения может быть оправдано лишь тем обсто ятельством, что, если бы оно было ошибочно, совершенно общей теории физического мира нельзя было бы установить даже в качестве идеала Если мы вообще намерены стремиться к тому, чтобы подвести все тепа под единую систему понятий, то мы должны допустить, что не только электричество и золото, но и процессы в организмах можно мыслить себе как особые виды движения «последних» вещей

Почему же нельзя было бы сделать это предположение' По-види мому, допущение принципиальной одинаковости физико химических и органических процессов вызывает наиболее резкие возражения лишь в тех случаях, когда сторонники механического понимания природы утверждают, что можно без остатка разрешить в химические и физические процессы и процессы в живом теле в том виде, как они даны нам, как эмпирическая действительность *

Однако именно по нашей теории это вовсе не необходимо для того, чтобы можно было характеризовать органическое как относительно историческое, так как и химический мир как эмпирическая действительность есть нечто совершенно иное, чем то, что физика может вводить в свои понятия, а равным образом и физический мир как эмпирическая действительность есть нечто иное, чем движение атомов Конечно, органическое, в своем воззрительном своеобразии, как оно воззрительно дано, не входит ни в какое понятие, так как все индивидуальное и воззрительное полагает предел естественнонаучному образованию понятии Но — ив этом-то в данном случае и состоит суть дела — нет надобности, чтобы оно в этом отношении еще

* «Виталнэм» или «нео внталиэм» прав коль скоро он утверждает что это невоз можно Желательно было бы только чтобы в сочинениях виталистов вопрос о механическом характере живых тел тщательно опичался от вопросов об одушевлен it ости тел В тех случаях гае этого не бывает как например у Bunge (Vitahsmus und Mechanismusl н Rtndfleisch a («Neo Vitahsmus») оказывается невозможной даже и правильная поста новка проблемы

ГЛАВА III ПРИРОДА И ИСТОРИЯ 241

специально отличалось от иных видов действительности, от физического в более тесном смысле и от химического *

Ведь в естествознании мы всюду предполагаем, что из известных вещей образуются иные новые вещи, воззрительная действительность которых принципиально отлична от той, из которой они возникли Итак, если мы не останавливаемся пред тем, чтобы мыслить свет как движение эфира, хотя мы должны совершенно отделять его эмпирическую действительность от эфира, нет и никакого основания, которое препятствует нам** мыслить органическое, хотя мы никогда не можем приравнивать его в его эмпирической действительности к физико-химическим процессам, тем не менее возникшим из них Раз мы делаем это, мы вправе и говорить об органическом, как об историческом высшего порядка по сравнению с физическими и химическими процессами Итак, ничто не препятствует нам рассматривать логическую структуру современной биологии как особое обнаружение общего принципа, более или менее проходящего через все естествознание.

До сих пор из тех наук, которые занимаются живыми существами, мы коснулись лишь описательной зоологии и ботаники Они доволь ствуются подведением известного им многообразия под систему эмпи рических общих понятий, и хотя предметом изложения