|
Часть 25.
Таким образом, согласно философии Лейбница и его школы, "единственное неопровержимое доказательство реальности бога на основании опыта" есть доказательство из случайности мира. Оно таково: "Этот мир существует так, что мог бы и не существовать, следовательно, это вещь случайная, ибо случайностью мы называем то, противоположность чему возможна. Итак, основание того, почему мир существует и существует таким, каков он есть, коренится не в нем, а находится вне его, и именно в таком существе, которое заключает основание своего существования в самом себе и, таким образом, существует необходимо или есть необходимое существо". Но в чем же истинный смысл и основание этой случайности мира, на которую опирается существование бога, то есть существа, отличного от мира и виновника его? В случайности или, скорее, произвольности человеческого мышления и представления. Мир случаен, потому что этот мир - мир, который я себе представляю, - в мыслях, в воображении, в образе я могу помыслить не существующим или существующим иначе. "Как в кабинете (это звучит великолепно, то есть чрезвычайно характерно для точки зрения, о которой Гербарт замечательно сказал, что "все положения новой философии служат для прославления бога". См. Людовици. Собрание всех полемических сомнений, касающихся философии Вольфа расположение вещей может быть весьма различным и никакая вещь не занимает необходимо того или другого места, так во всяком случае ясно, что и наличный теперь (то есть существующий) мир мог бы отличаться бесконечным разнообразием по сравнению с тем, каков он в действительности... Спора нет, что самое сильное доказательство заключается в том, что должно быть отличное от этой случайной связи существо, которое устроило мир так, а не иначе, подобно тому как я, просматривая библиотеку, сразу умозаключаю, что должен существовать некто, кто нашел целесообразным расположить книги так, а не иначе, ведь в самом деле вполне возможно, чтобы книги стояли иначе!" Правильно! Если я рассматриваю мир только с точки зрения своего кабинета, если я свой кабинет делаю прообразом мира, то я необходимо должен признать кого-то, кто стоит к миру в таком положении, в каком я - к своему кабинету. Таким образом, бог всегда есть лишь неизбежное следствие предпосылки, по себе произвольной. Если я превращаю мир во что-то конечное, если я свожу его к ограниченному понятию, к логической категории или абстракции, как в данном случае, к категории случайности, то нужно, чтобы я вышел за его пределы, чтобы я бесконечность мира, то есть действительности вообще, представил себе как отличное от мира, немировое и сверхмировое существо. Лейбниц прекрасно говорит (в четвертом письме к Кларку, приписка): "Мы хотели бы, чтобы природа не шла дальше, чтобы она была конечной, как и наш дух". Но он применяет это положение только к атомистике, а не к своему собственному механистическому миросозерцанию, не к теистической точке зрения, и все же он основывается лишь на том, что границы своего незнания делает границами природы, ограниченное абстрактное понятие - её сущностью. Но в чем основание этого произвола? В том, что мир есть объект чувств и объект мышления.
В чувственном предмете человек отличает сущность, как она есть в действительности, как она является предметом чувственного восприятия, от того, что в нем является абстрагированной от чувственности, мысленной сущностью. Первое он называет существованием или также индивидуумом, второе - сущностью или родом. Сущность человек определяет как нечто необходимое и вечное - ибо даже в том случае, если из чувственного мира исчезает тот или другой чувственный предмет, он все же остается в качестве объекта мышления или представления, - а существование он определяет как нечто случайное и преходящее 126. Спиноза говорит: "Сущность человека не есть необходимое существование, то есть в порядке природы одинаково возможно, чтобы тот или другой человек существовал и не существовал". То же по смыслу теологии Лейбница применимо и к миру: сущность мира не есть нечто необходимо существующее;
одинаково возможно, чтобы тот или другой мир существовал и не существовал. Мир чувствен, то есть для моей неограниченной способности мышления и воображения он единичен; и я могу представлять и воображать себе кроме этого действительного мира бесчисленные другие возможные миры. Так, математик Барроу совершенно в духе Лейбница и вообще теизма пишет ("Чтения по математике". Лондон, 1683,7-я лекция: "Бог дал нам способность при помощи как бы творческой мысли воображать себе любое множество других миров, которые он мог бы реализовать, если бы хотел. В самом деле, так как сила разума простирается далеко за пределы природы, то и мир интеллигибельный богаче и обширнее чувственного; наш духовный глаз в состоянии охватить гораздо больше, чем телесный. Отсюда с необходимостью следует, что действительный мир, если принять во внимание другие возможные миры, случаен, вместо него может существовать и другой мир". * Что случайность мира есть лишь продукт представления других возможных миров, явствует из цитированного уже места "Теодицеи", где сказано: "Этот существующий мир случаен, и одинаково возможно бесконечное множество других миров". Совершенно правильно говорит поэтому Г. Ф. Мейер в своей "Космологии": "Итак, чем больше настаивают на случайности мира, на этой чрезвычайно важной истине, тем больше следует настаивать на множестве и многообразии бесконечно многих
миров". Но человеку также нужно уничтожить это неприятное противоречие между бытием и небытием, действительностью и возможностью, существованием и сущностью, индивидом и родом, или как бы мы ещё ни называли эти противоположные члены; с этой целью он объективирует, превращая в нечто реальное, свою произвольную способность воображения, выходящую за границы природы и пределы действительного мира, для него она становится внемировым или сверхмировым существом. Это существо, которому все доступно, что только человек может мыслить, и есть или называется богом. Бог есть основа, существование, место, совокупность всего мыслимого и возможного, ведь "одно и то же сказать:
это возможно, или это представимо". Бог есть совокупность всего возможного, как Бильфингер определяет бесконечность, бог есть превосходная степень возможности, всевозможнейшая вещь или существо, так что "если бы бог не существовал, то ничто не было бы возможно". Это такое существо, у которого возможность неотличима от действительности, действительность от возможности; оно существует, потому что оно возможно, его существование не имеет никакого другого основания, кроме простой мыслимости. "Достаточно быть возможным, чтобы быть действительным" ("Монадология". "Это существо, которое должно существовать, потому что оно возможно" ("О доказательстве бытия божия" П. Лами). "Возможность совершеннейшего существа,- говорит Баумейстер 126а в своих "Метафизических основоположениях", - есть достаточное основание его реальности и существования, так что, если ты доказал возможность совершеннейшего существа, ты этим доказал уже и его реальность, а отсюда явствует, что положение древних о недопустимости заключения от возможности к действительности приложимо только к случайным существам, а не к существам необходимым, не к богу". "Предположим, что бог возможен, значит, он существует: это преимущество одного божества" ("Новые опыты". Итак, у бога нет грани между мыслимым и реальным, нет никакого различия между мышлением и бытием - другими словами, он есть чисто мысленное существо. Поэтому доказательство существования бога у Лейбница не имеет иного Смысла, помимо раскрытого уже Декартом и Спинозой; именно здесь речь идет в основном не о реальности существа, отличного от мышления, от рассудка, а только о реальности и божественности рассудка или духа. И Лейбниц, действительно, вполне признает так называемое онтологическое доказательство; он критикует в нем только то, что для этого доказательства возможность совершеннейшего существа оказывается предпосылкой. Речь идет только о том, чтобы сделать это доказательство безупречным, чтобы доказать эту возможность. Но к чему же теперь сводится доказательство этой возможности? К тому, что совершеннейшее существо не противоречит высшему закону мышления, закону тождества, который есть принцип возможностей или истин 5-е письмо к Кларку, § 10), к тому, что совершеннейшее существо мыслимо. "Все то, что не заключает в себе противоречия, возможно" ("Теодицея". "Ведь ничто не является препятствием для осуществления возможности существования того, кто не заключает в себе никаких ограничений, никакого отрицания, следовательно, никакого противоречия". Это место отчетливо показывает, что определение Вольфа, будто бог есть совокупность всех реальностей и это объединение всех реальностей или совершенств в одном существе потому не содержит противоречия, что все эти реальности в боге не имеют предела и, следовательно, выражают только утверждение, - это определение и есть истинно лейбницевское: "Этого одного достаточно, чтобы a priori познать существование бога" ("Монадология". Но мыслимое и возможное- одно и то же, а возможно "то, что может существовать" Вольф. О силах человеческого рассудка. Следовательно, доказательство существования бога из понятия или возможности бога уже предполагает, что мышление вообще есть нечто изначальное, или основа бытия, что возможность бытия предшествует бытию; другими словами, данный аргумент есть лишь доказательство того, что мысль вообще или мыслящее существо есть первое и реальнейшее существо, существо существ. Это явствует уже из того, что здесь вообще сущность, то есть возможность, мыслимость, понятие существования, заранее предполагается, и, следовательно, эта точка зрения такова: "Сущность, конечно, может быть без существования, но существование не может быть дано без сущности; существование же определяется только как восполнение возможности), только как "дополнение к сущности"; далее это явствует из того, что существование только там дедуцируется из понятия бога, где есть также творение из ничего, где идея вещи или мысль о ней предшествует действительной вещи, где разум - основа и первоисточник существ. В связи с этим и в онтологическом доказательстве существование имеет значен
подразумевает то же, что под сущностью. Но что такое сущность? Не что иное, как метафизическое средоточие свойств, то есть абстракций |