Библиотека    Новые поступления    Словарь    Карта сайтов    Ссылки





назад содержание далее

Часть 19.

Христос является главой церкви в том же смысле, в ко-тором муж - глава единого целого, состоящего из двух лиц. Церковь есть его жена, а сердце церкви - Матерь Божия. Св. Григорий Палама говорит, что в Деве Марии "Бог объе-динил все частичные аспекты прекрасного, распределенные между другими тварями, и сделал ее общим украшением царства всех существ, видимых и невидимых. Через ее посредство люди и ангелы получают благодать". (189).

Обожествление должно начинаться на земле посредством приспособления нас самих к вечной жизни; однако, как бы мы ни преуспели в этом, мы не можем ставить это себе в заслугу. "Представление о заслугах чуждо традиции Восточной Церкви" (194). Чтобы начать духовную жизнь мы должны устремить нашу волю к Богу, отказатьсяот мира и достичь гармонии между разумом и сердцем. "Без разума сердце слепо, без сердца, средоточия всякой деятельности, разум бессилен". Разумное осознание, "призвание", есть необходимое условие аскетической жизни (198 и сл. ).

Душа не сможет быть исцелена, если человек не устремит свою волю к Богу с безупречной верой в молитве, которая представляет собой "личную встречу с Богом", и учит нас любить Бога (204). Сначала молитва находит выражение в словах, но на высших ступенях, когда воля полностью отдана Богу, духовная молитва происходит без слов, как говорит Исаак Сирийский: это - созерцание, "полный покой и мир, причащение к энергии Святого Духа".

Молитва должна стать непрерывной. Аскеты восточной церкви выработали практику внутренней, или духовной, мо-литвы, известной как {v/av%Q, aiba} (206). Короткая молитва Иисуса: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуя мя грешного" - повторяется непрерывно и становится второй природой монаха. Цель этой молитвы - в достижении посто-янного "нахождения перед Богом" (207 и сл.). Молитва не должна сопровождаться желанием испытать экстаз и вызвать чувственно воспринимаемые образы ангелов, Христа или Богоматери. Уже в XIV столетии Нил Синайский предосте-регал против этой ошибки (208 и сл. ).

Свободное самоотречение от собственного естества и союз с Богом ведут к совершенному осуществлению человеческой личности при помощи благодати, к полноте сознания, или "гносису", и превращают человека в "сына света" (Эфес, V, 9-14). В св. писании много выражений, имеющих отношение к свету, и сам Бог назван светом. Св. Симеон Новый Богослов говорит, что "свет славы Господа предшествует Его образу".

В XIV столетии велся спор о свете между восточными томистами и приверженцами восточной церковной традиции. Они спорили о "реальности мистического опыта, возмож-ности сознательного созерцания Бога, сотворенной или несот-воренной природы благодати".

Св. Григорий Палама говорит, что "Бог назван светом не в Его естестве, а в Его энергии" (218). Этот свет есть "видимое свойство Божества, энергии или благодати, посредством которой Бог дает нам возможность узнать самого себя. Этот свет одновременно наполняет чувства и интеллект, раскрывая себя всему цельному человеку, а не только какой-нибудь из его способностей". Поэтому св. Симеон Новый Бого-слов называет этот свет невидимым и в то же время утвер-ждает, что его можно видеть (219). Это несотворенный не-материальный свет божественной славы. Этот свет был всег-да присущ телу Христа, невидимому для людей, однако на горе Табор естество апостолов подверглось благодатному из-менению, необходимому для мистического опыта и для виде-ния этого света (221).

При эсхатологическом конце истории это преображение личности и ее союза с Богом "проявятся различным образом в каждом человеческом существе, заслужившем милосердия Святого Духа в лоне Церкви. Но пределы Церкви по ту сторону смерти и возможность спасения для тех, кто не видел света в этой жизни, останется для нас тайной Божественного милосердия, на которое мы не смеем полагаться, но которое мы не можем ограничить в соответствии с человеческими нормами" (234).

В заключение своей книги В, Лосский говорит, что апо-фатическая негативная) теология восточной церкви, борю-щаяся за совершенную полноту бытия, восходит от понятий к созерцанию и превращает догмы в переживание невыра-зимых божественных таинств. Христос всегда является в цер-кви "то всей полноте Его божественной природы, торжеству-ющий и окруженный ореолом даже в Его страстях, даже вгробу".

Культ гуманности Христа чужд восточной традиции, или, скорее, его обожествленная гуманность является здесь в том же ореоле, в каком видели ее апостолы на горе Таборе. У свя-тых восточной церкви никогда не было стигматов, но они "ча-сто подвергались преображению через посредство духовного света несотворенной благодати и являлись в сиянии, как Христос при Преображении" (241 и сл.). "Сознание полноты Святого Духа, даваемое каждому члену Церкви соразмерно с его духовным ростом, изгоняет тьму смерти, страх перед Страшным Судом, бездну ада и направляет наш взор исключительно к Господу, приближающемуся к Своей славе. Эта радость воскресения и вечной жизни делает Пасхальную ночь праздником веры, когда каждый причащается, хотя бы в очень небольшой степени и только на несколько мгновений к полноте восьмого дня, которому не будет конца". Поэтому каждый год в пасхальные утра громко читается пропо-ведь св. Иоанна Златоуста, в которой он говорит, что гос-подь Бог принимает с одинаковой любовью как тех, кто при-ходит в одиннадцатый час, так и тех, кто приходит вначале (246).

[1] Название этой книги дано в переводе с англ. яз. - {Прим. ред.}

[2] Сведения о жизни и деятельности Алексеева после 1922 г., когда я был выслан из СССР, сообщены мне профессором И. М. Андреевским.

[3] Название этой книги и нижеследующая цитата из письма Алексеева даны в переводе с англ. яз. - {Прим. ред.}

[4] Название всех этих книг и статей Чижевского даны в переводе с англ. яз. - {Прим. ред.}

[5] Цитата дана в переводе с англ. яз. - {Прим. peд.}

Глава XXVII

ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

Философия - это наука. Как и всякая другая наука, фи-лософия стремится к установлению строго доказуемых истин не для избранных народов или наций, а для всех мыслящих людей. Однако следует принять во внимание, что философия является наукой единственной в своем роде и отличается от других наук двумя характерными особенностями. Анализи-руя природу вселенского бытия, философия доводит этот анализ до крайнего предела, т. е. занимается не только аспек-тами, которые уже не поддаются никакому анализу и состав-ляют содержание наиболее всеобщих идей и суждений. Что-бы успешно разрешить эту задачу, философ должен обладать способностью к спекуляции, т. е. к интеллектуальной интуи-ции, которая должна быть развита у него лучше, чем даже у математика. С другой стороны, в процессе изучения основ-ных элементов и аспектов мира философия должна вскрыть их внутреннюю взаимосвязь, ту взаимосвязь, которая образу-ет мир как целое. Изучение мира как целого является делом космологии, составной части метафизики. Космология зани-мается такими важными конкретными и частными элемен-тами, как биологическая эволюция и история человечества. Отсюда философия должна ответить на вопрос о том, каков их смысл, каково их место в этом мире как целом. Занимаясь такими вопросами, философ убеждается в том, что для их изучения полезно пользоваться способностью к эстетичес-кому созерцанию.

Таким образом, высочайшие достижения философии тре-буют сочетания двух противоположных и трудносовместимых способностей: способности к абстрактному мышлению в его высшей форме и способности к конкретному созерцанию ре-альности на его высшей ступени.

Эти задачи философии так велики, а способности, необходимые для их разрешения, так мало развиты в человеке, что философия даже в наши дни находится на более низком уров-не развития, чем, например, такие науки, как математика или физика. Об этом наглядно свидетельствует факт суще-ствования многочисленных философских школ, иногда прямо противоположных и крайне враждебных друг другу. В дей-ствительности иногда они едва ли способны к взаимопони-манию. Но самое худшее заключается в том, что даже наи-более "значительные" философские системы содержат наря-ду с великими достижениями и несомненные ошибки. За-частую появляются поразительно односторонние философ-ские школы. Неудивительно поэтому, что, в противополож-ность специальным наукам, т. е. наукам о частных отделах и аспектах мира, на философии лежит печать характера и интересов тех различных народов, которые занимались ею. Поэтому можно говорить о национальных особенностях не-мецкой, французской, английской, американской и русской философии. Различия между философскими школами в раз-ных странах зависят от специфического выбора предметов исследования, большей или меньшей способности к философ-ским размышлениям, большего или меньшего доверия к раз-личным видам опыта, как, например, чувственному или религиозному и т. д.

По общепринятому мнению, русская философия в основ-ном занимается проблемами этики.

Это мнение неверно.

Во всех областях философии - гносеология, логика, этика, эстетика и история философии - велись исследования в России до большевистской революции. В более позднее время действительно русские философы особенно интересова-лись вопросами этики. Начнем с гносеологии - науки, имею-щей жизненно важное значение для решения всех других философских вопросов, так как она рассматривает их харак-тер и пути их исследования.

В русской философии широко распространен взгляд о по-знаваемости внешнего мира. Этот взгляд часто выражался в своей крайней форме, а именно в форме учения об интуитив-ном непосредственном созерцании объектов как таковых в се-бе. По-видимому, русской философии свойственно острое чувство реальности и чуждо стремление рассматривать со-держание внешних перцепций как нечто психическое или субъективное.

Еще славянофилы утверждали, что познание реальности является непосредственным[1]. К сожалению, для описания такого познания они воспользовались вводящим в заблуж-дение термином "вера". Различные формы интуитивизма в гносеологии разработаны В. Соловьевым, кн. С. Трубец-ким, кн. Е. Трубецким, Н. Лосским, П. Флоренским, С. Франком, Б. Бабуниным, Ф. Бережковым, А. Огневым, А. Козловым (в учении о п