Часть 2.

Дворцы XVII столетия в контексте истории проектирования

Никифорова Л.В.

(С.-Петербург)

XVII век в диалоге эпох и культур: Материалы научной конференции. Серия «Symposium». Выпуск 8. - СПб.: Издательство Санкт-Петербургского философского общества, 2000. - C. 23

[23]

Проектирование, художественное конструирование, иначе говоря - дизайн, - это самостоятельный способ творческой деятельности, ведущий вид творчества в современной культурной ситуации (по крайней мере, в количественном отношении). Сегодня дизайн рассматривается как одна из фундаментальных характеристик современной культуры. «Современный человек живет в среде полностью спроектированной и постоянно обновляемой путем проектирования. Наша цивилизация - эпоха проектной культуры» (Мартынов В.М. Дизайн и проектная наука: Теоретический курс. М., 1997. С. 10). Глобализация дизайна вызвана процессом последовательного углубления контекстов, в которых разворачивалось изучение его истории.

В терминологическом контексте просматривается ближайшая история дизайна, история дизайна, так себя назвавшего. Она начинается в середине XIX века; это история взаимоотношений между искусством и промышленностью, между уникальной вещью и массовой. Дизайн обнаруживается где-то между ними. В этом контексте вызрела проблема выявления сущности дизайна, его творческой природы. В художественном контексте творческое пространство дизайна определено как проект. «Специфическим продуктом художественного проектирования является проект, а не вещь или любая, реализованная в материале, система» (Техническая эстетика: Труды ВНИИТЭ. М., 1990. Вып. 61. С. 94).

Начало истории художественного проектирования находится в XV - XVIII вв. Открытие прямой перспективы и практика создания модели стали предшественниками чертежа, материализованного проекта. В этом историческом пространстве располагаются такие явления, как эскиз и набросок, предшествующие созданию картины, черновик литературного произведения. Движение идет от проекта-полуфабриката, к самостоятельной ценности проекта, к чистому проекту. Определение сущности дизайна в проекте привело к размышлениям о дизайне как «новой практической философии», как об универсальности проектной культуры (см.: Там же. С. 59). Пришло время онтологического контекста.

Проектирование определяют как способ взаимоотношений человека и предметного мира вообще, как один из коренных атрибутов бытия. Попробуем определить роль проекта в едином художественном произведении, каким является интерьер эпохи барокко.

Одна из существенных характеристик барочных ансамблей - единство. Единство дворца и парка, единство интерьерной декорации. Это законченное художественное произведение, над созданием которого трудилось огромное количество мастеров разных специальностей. Еще в середине XVII века это было сотворчество равных, к концу XVII века сложилась строгая иерархия, на вершине которой находился архитектор, художник, автор замысла. Безупречное единство и полная продуманность интерьерной декорации заставляют предположить, что у автора замысла должен был существовать столь же безупречный механизм управления,

[24]

руководства исполнителями, руками которых замысел воплощался. Его следует искать в истории проектирования.

Роджер Пратт, архитектор, ученик Иниго Джонса, говорил, что «архитектор должен дать мастеру размеры и рисунки возможно более точно, поскольку будучи предоставлены сами себе мастера придают деталям дикие пропорции и неправильное расположение, помещают их в необычные места. Благородство создается не деталями, а пропорциями, масштабом, группировкой частей» (цит. по кн.: Михайловский Е. Архитектор Иниго Джонс. М., 1939. С. 101). Средством управления исполнителями, средством согласования деталей, масштабов, пропорций становится в XVII веке рисунок, который из произведения графики превращается в произведение проектной графики, чертеж. Проектное задание с детальной характеристикой размеров, материалов стало действенным средством четкой организации работ многочисленных мастеров, инструментом точного воплощения художественного замысла. Для достижения единства необходимо было, во-первых, умение архитектора составить проектный чертеж, а во-вторых, умение исполнителя работать по проектному заданию.

В первой половине XVII века существует достаточно большое количество изданий, образцов убранства интерьера. Классическими для истории интерьерного убранства считаются альбомы гравюр Себастьяна Серлио (1537 - 1551) , Жака-Андре Дюсерсо (1576 - 1579), Ханса Фредемана де Фриса (1601). Они многократно переиздавались в XVII в. и служили образцами. Наряду с этим возрастал поток практических руководств, пособий, справочников, предназначенных для мастеров различных специальностей, практиков. Это проекты каминов, деталей резьбы, мебели, светильников. Эти образцы трудно назвать проектами. Для того, чтобы работать по ним, мастеру необходимо продумать и определить для себя размеры, материал и пр. Кроме того, разрозненные предметы могут и не сложиться в ансамбль. Хорошо бы иметь образцы целых интерьеров.

Связующим звеном между образцами отдельных предметов и конечным результатом целого интерьера стали уже в 1620-е - 1630-е годы станковые гравюры, создаваемые с другой целью. Это серии гравюр с морализаторскими текстами, предназначенные для рассматривания или помещения их в интерьере. Наиболее известны серии гравюр Абрахама Босса, нотные сборники с иллюстрациями Жана Маро (v.: Tornton P. Seventeen-century interior decoration. New Haven - London, 1979; Praz M. An illustrated history of interior decoration. London, 1994). Слегка пренебрежительное определение «модные листы» точно характеризует их назначение.

Не исключено, что популярность «модных картинок» и использование их в качестве образцов для оформления интерьеров подсказали художникам идею создания проектов целых интерьеров. И такие проекты появляются в 1650-е - 1660-е годы. Таковы проекты альковов и каминов Лепотра (1664), Джона Уэбба. К 1660-м годам жанр проектных заданий в области интерьера приобрел вполне видимые очертания. Только теперь настало время появления на художественной сцене Шарля Лебрена, создателя «большого стиля», воплощенного в ансамбле Версаля. Его необыкновенный организаторский, административный талант, развернувшийся в 1660-е годы, мог опереться на надежный инструмент, каким стал проектный чертеж.

Феномен венецианской художественной традиции XVII века

А.Р. Ломоносов

(Липецк)

XVII век в диалоге эпох и культур: Материалы научной конференции. Серия «Symposium». Выпуск 8. - СПб.: Издательство Санкт-Петербургского философского общества, 2000. - C. 25

[25]

Репутация семнадцатого столетия как наименее продуктивного в истории венецианского искусства давно уже стала общим местом в искусствоведческой литературе. Превращение Венеции в этом веке в художественную провинцию признается как неоспоримый факт большинством историков искусства, включая столь авторитетных исследователей, как Р. Лонги, Д. Лоренцетти и Д. Арган. Несомненно, значимость венецианского художественного опыта семнадцатого столетия при сопоставлении с предшествующим шестнадцатым и последующим восемнадцатым веками - самыми блистательными эпохами венецианского искусства - предстает гораздо более скромной. Однако именно семнадцатое столетие обеспечило преемственность в сохранении и развитии местной художественной традиции. Образ некоего «летаргического сна», внезапно настигшего художественную жизнь города в начале века и столь же неожиданно сменившегося новым расцветом на рубеже следующего, не представляется убедительным. Своеобразие художественных процессов, происходивших в Венеции семнадцатого столетия, может быть раскрыто и осмыслено более полно с учетом феномена региональной художественной традиции.

Семнадцатый век в истории Венецианской республики был ознаменован отчетливо обозначившимися признаками социально-экономической стагнации и вытеснения из пространства большой европейской политики. Вместе с тем, объем политических привилегий, абсолютное господство в сфере владения земельной собственностью на материке и значительные денежные средства, сосредоточенные в руках венецианского патрициата, обеспечивали сохранение широкого социального заказа как в гражданском и культовом зодчестве, так и в живописи и скульптуре. В этих условиях локальная художественная традиция приобретает особые смысл и значение: ретроспективная культурная рефлексия наделяется компенсаторной функцией, закрепляя средствами искусства в восприятии венецианцев миф о неизменности исторического величия республики. Консерватизм венецианского художественного сознания, отчетливо проявившийся в семнадцатом веке, был естественной защитной реакцией на угрозу распада и исчезновения привычного культурного микрокосма, ассоциировавшегося с эпохой расцвета венецианской государственности.

Показательно, что именно в семнадцатом столетии своеобразие и специфические особенности венецианской школы живописи становятся предметом осмысления местных историографов искусства - Карло Ридольфи (1594-1658), автора «Чудес искусства, или Жизнеописания наиболее знаменитых художников Венеции» (1646-1648) и Марио Боскини (1613-1678), выпустившего в свет «Карту живописного мореплавания» (1666) и «Сокровища венецианской живописи». Интерес Боскини к конкретике художественного образа и формальным средствам воплощения замысла характерен для художественной традиции Венеции в целом, где эмпирически-чувственное отношение к организации художественной среды составляет главную отличительную особенность.

[26]

В отличие от большинства других итальянских художественных центров (Рим, Флоренция, Болонья, Неаполь), связь с античностью для Венеции не имела характера непосредственного исторического опыта: истоки неповторимости ее культурного космоса следует искать в средневековье, активном влиянии византийского искусства и тесных посреднических связях с Востоком. В пространстве художественной традиции венецианской anima loci нашли свое место и выражение этнические субкультурные модели - армянская, греческая, еврейская.

Классическая тема в венецианском зодчестве семнадцатого столетия, вн