Часть 2.

кажется, состоял в интимной связи с Асклепиадом иэ Флиунта. Кратет похлопал его по заду, приговаривая: «Вот где гостит Асклепиад». Тогда Менедем рассви­репел и поволок его, а он прочел стихи, процитиро­ванные выше.

Зенон Китайский в своих «Хриях» рассказывает, что Кратет был настолько ко всему безразличен, что даже пришил к своему плащу заплату из кусочка овечьей шкуры. Лицом он был безобразен и, когда занимался гимнастическими упражнениями, над ним смеялись.

92 Поднимая руки, он обычно говорил: «Будь уверен в своих глазах и теле, Кратет. Придет время, и ты увидишь, как эти насмешники, уже давно изму­ченные болезнями, сочтут тебя счастливым, а себя самих будут бранить и поносить за свою лень». Он любил говорить, что философией нужно заниматься до тех пор, пока военачальников не станут считать про­стыми погонщиками ослов. Те, кто живет среди льсте­цов, говорил он, так же беспомощны, как телята в стаде волков. Ни тем, ни этим нельзя помочь - кругом одни враги. Чувствуя приближение своего конца, он про­пел, обращаясь к самому себе, следующие стихи:

Идешь далече, милый мой горбун. Согбенный старостью, в Аид свой держишь путь.

Годы пригнули его к земле.

93 Когда Александр спросил его, хочет ли он, чтобы его родной город был восстановлен, он ответил: «За­чем? Придет, пожалуй, новый Александр и снова раз­рушит его». Он говорил, что его родина - безвестность и бедность, неподвластная даже судьбе, и что его соотечественник Диоген - человек, недоступный зави­сти. Он упомянут в комедии Менандра «Сестры-близ­нецы». Вот это место:

Со мной пойдешь кругом бродить в одном плаще,

Как некогда с Кратетом-киником его жена.

И замуж дочь он выдал, как он сам признал,

На пробу сроком в тридцать дней. Таков он был.

Дальше пойдет речь о его учениках.

87

МЕТРОКЛ

94 Метрокл из Маронеи, брат Гиппархии, был сна­чала учеником перипатетика Феофраста. Метрокл был так слаб здоровьем, что однажды во время занятий не смог сдержать ветры из живота. В отчаянии он за­перся дома, твердо решив умереть. Узнав о случив­шемся, Кратет пришел к нему, будто бы его об этом попросили, предварительно нарочно наевшись бобов. Он разумными доводами стал убеждать его, что тот ничего дурного не сделал: было бы, напротив, удиви­тельным, если бы ветры не вышли, как им положено по природе. В заключение он сам произвел указанное выше действие, чем окончательно привел Метрокла в чувство и утешил. С этого времени Метрокл стал его учеником и превратился в настоящего философа.

95 По словам Гекатона в первой книге «Хрий», он сжег свои сочинения, провозгласив:

Подземных снов пустое порождение.

Другие же рассказывают, что, сжигая лекции Феофра­ста, он сказал:

Выйди, Гефест, до тебя у Фетиды Нереевой просьба53.

Он учил, что из всех вещей одни можно купить за деньги, как, например, дом; другие же - приобрести со временем при помощи старания, как, например, об­разование. Богатство, говорил он, приносит вред, если не употреблять его достойно.

Он умер уже стариком, задержав добровольно ды­хание. Его учениками были Феомброт и Клеомен. У Феомброта, в свою очередь, был учеником Деметрий из Александрии, а у Клеомена - Тимарх из Алек­сандрии и Эхекл из Эфеса. Эхекл был также слуша­телем Феомброта, учеником которого был Менедем, о котором мы скажем ниже. Среди них особенно про­славился Менппп из Синопы.

ГИППАРХИЯ

96 Рассуждения этих философов покорили и Гиппархию, сестру Метрокла. Оба они были родом из Ма­ронеи.

88

Она влюбилась в Кратета, в его речи и образ жизни, оставаясь равнодушной к домогательствам своих женихов, несмотря на их богатства, знатность и кра­соту. Для нее Кратет был всем. Она угрожала своим родителям наложить на себя руки, если они не выда­дут ее за Кратета. Родители же умоляли его оставить в покое их дочь. Кратет делал все, что мог, и, не в состоянии убедить ее, в конце концов встал, снял перед ней все свои одежды и сказал: «Вот твой же­них, вот все его богатство, решай!» Ведь брачный союз не состоится, если она не разделит и его образ жизни.

97 Девушка сделала свой выбор, надела такое же платье, как и он, бродила повсюду вместе с мужем, делила с ним ложе на виду у всех и вместе с ним отправлялась на пиры. Однажды она пришла на пир, устроенный Лисимахом, и там стала опровергать Фео-дора, прозванного Безбожником, применив следующий софизм: то, что делает Феодор, он, пожалуй, не назо­вет ошибкой. Если это же сделает Гиппархия, то и в этом случае не будет допущена ошибка. Феодор, ударив самого себя, не совершит ошибки, значит и Гиппархия не ошибется, если ударит Феодора. Тот не нашелся, что ответить, но попытался задрать ей платье. Но Гиппархия не растерялась и не испугалась, как это свойственно женщине. И когда он обратился к ней со словами:

Кто эта женщина, оставившая свой челнок?54

«Это я, Феодор, я, - ответила Гиппархия, - неужели ты думаешь, что я поступила неправильно, когда время, которое я собиралась провести у ткацкого станка, использовала на образование?» Еще и много других историй рассказывалось об этой женщине-фи­лософе.

Получила распространение книга писем, составлен­ная Кратетом, в которой содержатся замечательные философские рассуждения, напоминающие по стилю Платона. Он был также автором трагедий, имеющих возвышенный философский характер. Вот один из об­разчиков:

89

Отечество мое - не только дом родимый;

Но всей земли селенья, хижина любая,

Готовые принять меня в свои объятия.

Он умер в преклонном возрасте и был похоронен в Беотии.

МЕНИПП

99 Менипп, кинический философ, родом из Финикии, был, как сообщает Ахаик в своей «Этике», рабом. Диокл, со своей стороны, добавляет, что его господи­ном был житель Понта по имени Батон. Будучи коры­столюбивым, Менипп с таким успехом попрошайни­чал, что смог стать фиванским гражданином.

Как говорят, в нем не было ничего серьезного. Книги его полны насмешек и острот, в чем-то они по­хожи на сочинения его современника Мелеагра.

Гермипп рассказывает, что он ссужал деньги на день под проценты и получил прозвище Ростовщика. Он давал взаймы под «морские» проценты, т. е. страховал корабли и брал

100 соответствующий залог. Таким образом он сколотил изрядный капитал, но под конец стал жертвой заговора и всего лишился. В отчаянии повесился и так свел счеты с жизнью. Вот наше сти­хотворение о нем:

Знаешь, быть может, Мениппа,

Из Финикии родом, но с Крита собаку,

Процентщика-заимодавца (так прозывался).

В Фивах в дом его забрались -

Все потерял состояние, но понять не сумел сущность

кинической жизни;

Повесился с горя, бедняжка.

Некоторые авторы считают, что сочинения, извест­ные под именем Мениппа, принадлежат не ему, а Дио­нисию и Зопиру из Колофона, которые написали их шутки ради и передали ему как человеку, который сумеет с ними хорошо распорядиться.

101

Всего же было известно шесть Мениппов. Пер­вый - тот, кто написал «Историю лидийцев» и сделал сокращение сочинения Ксанфа, второй - о нем здесь шла речь, третий - софист из Стратоникеи, кариец по

90

происхождению, четвертый - скульптор, пятый и ше­стой - художники, упомянутые у Аполлодора.

Киником написано тринадцать книг: «Путешествие в подземное царство» , «Завещания», «Письма, сочиненные как бы от лица богов», «Ответ физикам, математикам и грамматикам», «О рождении Эпикура» и «О почитаемых эпикурейцами двадцатидневках» и др.

МЕНЕДЕМ

102 Менедем был учеником Колота из Лампсака. Со­гласно Гиппоботу, он дошел до такой степени одержи­мости, что, надев платье эринии, ходил повсюду и говорил, что прибыл прямо из Аида как соглядатай человеческих прегрешений и намерен вернуться туда обратно и передать все тамошним богам. А одет он был так: в темно-серый хитон, доходящий до пят, под­поясанный пурпурным кушаком, на голове - аркад­ский колпак, украшенный двенадцатью знаками зо­диака, на ногах - трагические котурны, носил он также очень длинную бороду, а в руке - посох из ясеня.

103 Таков был образ жизни кинических философов. До­бавим только к сказанному некоторые общие суще­ственные черты их учения, так как мы считаем кинизм особой философской школой, а не известным образом жизни, как полагают некоторые. Итак, подобно Ари­стону с Хиоса, они отрицали необходимость логики и физики, все внимание обращая лишь на этику. И то, что некоторые считают характерным для Сократа, Диокл приписывает Диогену, приводя его слова: дол­жно исследовать

Что у тебя и худого и доброго дома случилось56.

Они отвергали также общеобразовательные науки. Антисфен часто говорил, что здравомыслящие люди не должны изучать литературу, чтобы не подвергаться чужому

104 влиянию. Они относились отрицательно к гео­метрии, музыке и ко всем подобным занятиям. Так, человеку, показавшему ему часы, Диоген сказал: «Да, полезная штука, чтобы не опаздывать на обед». А тому, кто хотел обучать его музыке, он сказал:

91

Умом людей разумных процветают город, дом,

А не бряцаньем лир и флейт игрой56.

Далее они утверждали, что конечная цель фило­софии - «жить в согласии с добродетелью», как об этом говорит Антисфен в своем «Геракле» (это же проповедовали и стоики, так как была известная общ­ность идей между этими двумя школами). По этой причине кинизм называли кратчайшей дорогой к доб­родетели. Так жил и Зенон из Кития. Они пропове­довали также неприхотливый образ жизни, доволь­ствуясь самой необходимой пищей и одним плащом, презирая богатство, славу, знатность. Некоторые, на­пример, питались исключительно зеленью и пили хо­лодную воду, жили под первой попавшейся крышей или в бочках, как Диоген, который любил говорить, что только боги ни в чем не нуждаются, а богоподоб­ные люди нуждаю