Часть 5.

плащом, кашей и самыми простыми овощами и даже не вспо­минал о прошлом образе жизни, радуясь настоящему. От холода мы ищем поплотнее гиматий, а он, сложив вдвое свой старый плащ, бродил повсюду, будто у него был не один, а два гиматия. Если он хотел умастить тело, то шел в баню и натирался там оскребками. Иногда он подходил к печке, ставил на нее медную сковородку с рыбешками, слегка поливал маслом и там же, присев, закусывал. Летом спал в храмах, зимой - в банях, ни в чем, как бывало пре­жде, не нуждаясь, не испытывая недостатка, но довольст­вуясь тем, что есть. Не желая иметь слуг, он повторял: «Было бы удивительным, если бы Манес без Диогена смог жить, а Диоген без Манеса - нет» (Там же, 31).

50. Если бы о счастливой жизни нужно было бы судить по обилию удовольствий в ней, то никто, по мнению Кра-тета, не мог бы считаться счастливым. Если бы кто-нибудь захотел обдумать все периоды целой человеческой жизни, то нашел бы в ней значительно больше горестей, чем радо­стей. Во-первых, та половина жизни, когда мы спим, без­различна. Затем, первые шаги воспитания полны трудно­стей. Ребенок голоден - кормилица укладывает его спать; хочет пить - она его купает. Хочет спать - гремит погре­мушкой. Когда сходит с рук кормилицы, попадает в руки дядьки-педагога, педотриба, учителя грамматики, музыки, рисования. Подрастет, прибавляются новые заботы - ариф­метика, геометрия, верховая езда (а все учителя секут, под­нимают чуть свет, а отдыха никакого).

Достигает ребенок юношеского возраста, эфебии, - снова страх перед слугой-косметом, перед преподавателем воен­ного дела, начальником гимнасия. И все его секут, держат под наблюдением, хватают за горло. Когда он уже выходит из возраста эфеба, ему двадцать лет, но и тут он боится и следит то за командиром отряда, то за военачальником. Где нужно караулить, они караулят; где нужно нести охраны или бодрствовать, они охраняют; сесть на корабли - они садятся. Становится мужчиной в полном расцвете сил - воюет, участвует в посольствах, занимается политикой, на­бирает на свой счет хор, устраивает состязания и благослов­ляет время, когда был ребенком. Но проходит и пора зре­лости, наступает старость. Снова с ним обходятся, как с ре­бенком, и он жаждет юности: «О, милая мне юность! Ах, старость тяжелее Этны!» И не понимаю, каким образом

178

хоть один человек мог бы прожить счастливую жизнь, если бы о ней судили только по обилию радостей и удоволь­ствий (Там же, XCVIII, 72) .

МОНИМ СИРАКУЗСКИИ

АПОФТЕГМЫ

1. Он говорил, что богатство - это блевотина судьбы (Стобей. Антолог., XCIII, 36).

2. Кинический философ Моним утверждал, что лучше быть слепым, чем невежественным. Слепой может угодить в яму, невежда - в пропасть преступлений (Извлечен, из Флорентийского кодекса Иоанна Дамаскина у Стобея. Анто­лог. - Майнеке, т. 4, с. 201; ср.: Иоанн Дамаскин, 2, 88).

ТЕЛЕТ

ДИАТРИБЫ

I. О явлении и сущности1

Говорят, что казаться справедливым лучше, чем быть им. Тогда, значит, лучше казаться хорошим, чем быть им?

- Конечно.

- Разве хорошие актеры искусно играют потому, что кажутся хорошими актерами, а не потому, что в самое деле такие?

- Благодаря тому, что они действительно такие.

- А кифареды хорошо играют на кифаре потому, что так только кажется, или потому, что так оно и есть?

- Благодаря тому, что они в самом деле хорошие му­зыканты.

- И в остальном люди совершают добрые поступки по­тому, что считаются добрыми, или потому, что они действи­тельно таковы?

- Потому что они действительно такие. Свойства, бла­годаря которым люди хорошо живут, более ценны, чем те, ив-ва которых они не в состоянии хорошо жить. Таким обравом, пожалуй, лучше оказаться в действительности

179

хорошим, чем только казаться; лучше также быть справедли­вым, чем казаться, ибо только тот действительно хорош, кто справедлив, а не только кажется справедливым.

- Ну, а как обстоит дело с остальными благами, кото­рые кажутся людям таковыми? Ты предпочитал бы обла­дать ими или воображать, что обладаешь? Владеть или казаться владельцем? Далее, ты предпочел бы действи­тельно видеть или только казаться зрячим? Быть в дей­ствительности здоровым или только казаться им?2 Быть в самом деле сильным или казаться? Быть богатым и окру­женным друзьями или казаться таким? А в отношении

ду­шевных качеств? Что лучше - быть разумным или ка­заться? Обладать душевным спокойствием или казаться спо­койным? Быть по-настоящему отважным, бесстрашным, мужественным или только казаться? Быть или казаться справедливым?

- Но я скорее предпочел бы казаться храбрым, чем быть им.

- Разве храбрый человек не бесстрашен и спокоен, если только он действительно храбрец? Почему же ты все-таки хочешь только казаться отважным, а не быть им?

- Тогда меня будут уважать.

- Да, тебя поставят впереди всех и потребуют, чтобы ты участвовал в поединке, станут хитрить, подстраивая, чтобы жребий пал именно на тебя, а когда он выпадет, будут радоваться, как в случае с Аяксом3. В каком же положении ты, будучи трусом, окажешься, когда столк­нешься с опасностью? А когда попадешь в плен и тебя примут за храбреца, на твои руки и ноги наденут тяжелые цепи и пытать тебя будут в оковах. Ты будешь говорить правду, но никто тебе не поверит. Будут думать, что ты насмехаешься, потому что притворяешься стойким и несги­баемым. Вот смотри, что тебе придется претерпеть, если ты только станешь делать вид, будто храбр и вынослив, ибо одно ты выдвигаешь на передний план, а другое скры­ваешь, подобно тому как это делают риторы.

II. Об автаркии4

Как хорошему актеру надлежит искусно играть ту роль, которую ему поручает в своей пьесе драматург, так и хоро­шему человеку следует уметь сыграть роль, назначенную

180

ему судьбой. Ведь и она, утверждает Бион, как некий поэт: одному дает роль протогониста, другому - девтерогониста, одному - роль царя, другому - бродяги-нищего. Будучи на вторых ролях, не стремись играть героев. В противном слу­чае ты совершишь нелепый поступок5. Ты умеешь хорошо приказывать, я - повиноваться, - продолжает он. Ты хо­рошо воспитываешь многих, а я - одного лишь вот этого мальчугана. Ты богат и щедр, я же смело беру у тебя, не раболепствуя, не пресмыкаясь, не жалуясь на свою судьбу. Ты разумно пользуешься своим большим достоянием, а я - малым.

Ведь, говорит Бион, не только большое богатство нас кормит и не только им можно благоразумно пользоваться, а малый и скромный достаток будто бы уж нельзя исполь­зовать целесообразно и непритязательно. Поэтому, продол­жает он, если бы вещи, как мы, люди, обладали даром речи и могли защищаться, разве не заговорили бы они, подобно рабу, который, найдя убежище в храме, оправдывается пе­ред господином: «За что ты преследуешь меня? Разве я' у тебя что-нибудь украл или не выполнял всех твоих при­казаний? Может быть, я не приношу тебе назначенный оброк?»

Так и Бедность, пожалуй, ответит на упреки, адресован­ные ей: «Что ты против меня имеешь? Разве из-за меня ты лишился чего-нибудь хорошего? Благоразумия, справедливо­сти, мужества? Может быть, ты нуждаешься в чем-нибудь необходимом? Разве, куда ни пойдешь, не полным-полно всякой зелени или в источниках иссякла вода? Разве в моем обществе нельзя испытывать радости? Разве ты не наблю­дал, как мурлычит старушка, грызя свою корочку? Когда гы испытываешь голод, не я ли даю тебе дешевую и про­стую пищу? Разве голодный человек не получает наслаж­дения от еды и не менее всего нуждается в приправах? А тот, кто испытывает жажду, пе пьет в сладость и лишь томится в ожидании редких напитков? Может быть, голо­ден тот, кто хочет съесть пирожное, или жажда томит того, кто выпил бы дорогого хиосского вина?6 Разве ко всему этому стремятся люди не из-за распущенности? Разве я, Бедность, не представляю тебе бесплатное жилье: зимой - бани, летом - храмы? Где еще найдешь такую полную воз духом и великолепную летнюю резиденцию, как я здесь, в Парфеноне? - спрашивает Диоген»» 7.

181

Если бы такую речь произнесла Бедность, что бы ты мог на это возразить? Я бы, по крайней мере, онемел. Но мы скорее склонны считать виновными всех и вся - старость, бедность, первого встречного, день, час, место, но только не собственное упрямство и глупость. Поэтому, говорит Дио­ген, он слышал, как Порок обращался сам к себе с упре­ком:

В этом никто не виновен, - лишь я во всем виноватый8.

Но большинство слепо обвиняют не самих себя, а обстоя­тельства. Бион же говорит: «Так случается, когда имеешь дело с тварями: неловко дотронешься - последует укус; если змею схватить посредине, она тебя укусит, если же ухва­титься за шею, то ничего не будет». Так, говорит он, и с об­стоятельствами: если на них напасть, исход будет печаль­ным, а если ты ухватишься за них, как Сократ9, то ничего дурного не случится. В противном случае тебе придется плохо, и вовсе не из-за обстоятельств, а вследствие твоего собственного характера и твоих ложных взглядов.

Поэтому не следует пытаться изменить обстоятельства, а лучше самому подготовить себя к любому обороту собы­тий, как это делают моряки. Ведь они не прилагают усилия к тому, чтобы изменить ветры или состояние морей, но гото­вятся к тому, чтобы примениться к ним. Море спокойно-налегают на весла. Ветер по курсу - поднимают паруса. Подул противный ветер - паруса свертываются. Так и ты. Приспосабливайся к обстоятельствам. Постарел - не строй из себя мальчика. Слаб - не старайся казаться сильным, но поступай по примеру Диогена. Когда однажды он себя не­важно чувствовал, а какой-то человек толкнул его и хотел сбить с ног, он все же пе упал и, указав на колонну, сказал: «Милейший, вот принимайся за нее и сваливай!»

Ты беден - не старайся жить, как богач, а поступай так, как при изменении погоды: попутный ветер - подни­май паруса, враждебный - опускай. Так же действуй в

соот­ветствии с обстоятельствами: