Часть 4.

Так что под ядением за трапезой Христа подразумевается вкушение от древа жизни, т. е. наслаждение бессмертием в Царстве Сына Человеческого. Из приведенных и многих других мест явствует, что царствование нашего Спасителя должно быть осуществлено Им в его человеческой природе. Власть Христа в Царстве Божием подчинена власти Бога - его Отца. Кроме того, Он должен быть тогда

по­лновластным царем или наместником Бога, своего Отца, каким был Моисей в пустыне и каковыми были первосвя­щенники до воцарения Саула и цари после этого. Ибо одним из пророчеств в отношении Христа было, что он будет по своей миссии, как Моисей (Втор. 18, 18): Я воз­двигну им Пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова Мои в уста Его. Это сходство с Моисеем сказывалось также в действиях нашего Спасителя во время Его земного странствования. Ибо, подобно тому как Моисей выбрал двенадцать вождей колен, которые должны были управлять под его властью, так же и наш Спаситель выбрал двенадцать апостолов, которые сядут на двенадцати тронах,

374

чтобы судить двенадцать колен израилевых. И как Моисей уполномочил семьдесят старейшин воспринять Дух Божий и пророчествовать народу, т. е. (как я раньше указал) говорить ему от имени Бога, так и наш Спаситель назначил семьдесят учеников, чтобы проповедовать всем народам его Царство и спасение. И подобно тому как Моисей, когда ему пожаловались на тех из 70 старейшин, которые пророче­ствовали в стане Израиля, оправдал их, так как они подчи­нялись его власти, так и наш Спаситель, когда апостол Иоанн пожаловался ему на человека, именем Христа изго­няющего бесов, оправдал этого человека, сказав (Лук. 9, 50): Не запрещайте, ибо кто не против нас, тот за нас.

Сходство с Моисеем сказывается у нашего Спасителя, кроме того, в установлении таинств: как таинства допуще­ния в Царство Божие, так и таинства, долженствующего служить напоминанием об освобождении избранных им от их бедственного состояния. Подобно тому как сыны Израи­ля имели до эпохи Моисея в качестве таинства,

знамено­вавшего их принятие в Царство Божие, обряд обрезания, который был отменен в период их странствования в пусты­не и восстановлен, как только они пришли в обетованную землю, точно так же имели евреи до пришествия Христа обряд крещения, т. е. обряд омовения водой всех тех языч­ников, которые принимали бога Израиля. Этот обряд св. Иоанн Креститель использовал при принятии всех признавших Христа, чей приход в мир он проповедовал; и наш Спаситель установил тот же самый обряд в качестве таинства, которое должно было быть принято всеми, кто уверовал в Него. Каким образом возник обряд крещения, в Писании не указано. Однако можно думать, что он возник как подражание закону Моисея относительно проказы. На основании этого закона прокаженный должен был быть на определенное время удален из стана, и по истечении этого времени, если священник объявлял его чистым, он должен был быть допущен в стан после торжественного обряда омовения. Этот обряд мог поэтому послужить прообразом для обряда омовения при крещении, при котором люди, очистившиеся верой от проказы греха, принимались в цер­ковь после торжественного обряда крещения. Имеется еще другое предположение, а именно что этот обряд позаим­ствован из церемоний, практиковавшихся язычниками в одном редком случае. Дело в том, что если человек, кото­рого считали мертвым, вдруг пробуждался к жизни, то другие люди боялись входить с ним в общение, как они боялись бы общаться с привидением, если мнимый покой-

375

ник не был снова принят в общество людей через обряд омовения, подобно тому как дети омывались от нечистот их рождения, так что указанный обряд символизировал как бы вторичное рождение. Вполне вероятно, что эта церемония, существовавшая у греков в то время, когда Иудея была под властью Александра и его греческих преемников, могла проникнуть в религию евреев. Однако так как невероятно, чтобы наш Спаситель поддерживал языческий обряд, то наиболее вероятно предположение, что обряд крещения возник из обычной церемонии омовения после проказы. А что касается другого таинства - вкушения пасхального ягненка, то ему, очевидно, подражали в таинстве тайной вечери, когда разламывание хлеба и разливание вина име­ли целью сохранить в памяти наше избавление благодаря страданиям Христа от бедствий греха, подобно тому как вкушение пасхального ягненка имело целью сохранить в памяти евреев их избавление от египетского рабства. Так как власть Моисея была подчиненной и он был лишь на­местником Бога, то из этого следует, что и Христос, власть которого как человека должна была быть равна власти Моисея, был подвластен своему Отцу. Это яснее всего выражено в том, что Он учил нас молиться: Отче наш, да приидет царствие Твое и ибо тебе принадлежит царство, власть и слава,- и в том, что сказано, что Он придет во главе Отца Своего, и в том, что говорит апостол Павел (1 Коринф. 15, 24): А затем конец, когда Он предаст цар­ство Богу и Отцу,- и во многих других, более ясных местах.

Один и тот же Бог - лицо, представленное Моисеем и Христом. Наш Спаситель поэтому как в своей проповеди, так и в своем царствовании представляет, подобно Моисею, личность Бога. И лишь начиная с того времени, но не рань­ше Бог называется Отцом, и, оставаясь одной и той же субстанцией, Он является одним лицом, поскольку пред­ставлен Моисеем, и другим лицом, поскольку представлен своим Сыном Христом. Ибо понятие «лицо» соотноситель­но с понятием «представитель», и, следовательно, при наличии многих представителей имеется много лиц, хотя и одной и той же субстанции.

ГЛАВА XLI1

О ЦЕРКОВНОЙ ВЛАСТИ

Для понимания того, что такое церковная власть и кому она принадлежит, следует различать с момента вознесения нашего Спасителя два периода: один - до обращения в христианство королей и лиц, облеченных верховной граж­данской властью, и второй

- после их обращения. Ибо много времени протекло с момента вознесения до того, как какой-либо король или гражданский суверен принял и раз­решил публично проповедовать христианскую религию.

О Духе Святом, снизошедшем на апостолов. Что каса­ется промежуточного между ними времени, церковная власть, очевидно, находилась тогда в руках апостолов, а после них - в руках тех, кого апостолы назначили, чтобы проповедовать Евангелие, обращать людей в христианство и направлять обращенных по пути спасения; а после них церковная власть опять была передана другим назначен­ным их предшественниками, причем это делалось путем возложения рук на тех, кто был назначен. Возложением рук обозначалось наделение Святым, или Божиим, Духом тех, кого посвящали в сан служителей Бога, призванных ускорить Его Царство. Возложение рук, таким образом, означало лишь удостоверение данного им поручения пропо­ведовать Христа и распространять Его учение. А наделение Святым Духом путем церемонии возложения рук было лишь подражанием тому, что сделал Моисей. Ибо Моисей употребил ту же церемонию по отношению к своему служи­телю Иисусу Навину, как мы это читаем (Втор. 34,9): ...потому что Моисей возложил на него руки свои. Наш Спа­ситель поэтому в промежутке между своим воскресением и вознесением дал свой Дух апостолам (Иоан. 20, 22), дунув на них и сказав: примите Духа Святого, а после своего восшествия (Деян. 2, 2, 3), послав на них сильный ветер и разделяющиеся огненные языки, а не возложив руки на них, точно так же как и Бог не возложил своих рук на Моисея. Апостолы же впоследствии передавали тот же Дух путем возложения рук по образу того, как это делал Моисей по отношению к Иисусу Навину. Таким образом, отсюда ясно, в чьих руках преемственно оставалась церков­ная власть в те времена, когда не было никакого христиан­ского государства, а именно в руках тех, кто принял эту власть из рук апостолов путем преемственного возложения рук.

377

О Святой Троице. Мы имеем здесь лицо Бога пред­ставленным в третий раз. Ибо, подобно тому как Моисей и первосвященники были представителями Бога в Ветхом завете, а сам наш Спаситель - как человек в период его земного странствования, точно так же представлял Бога с тех пор Святой Дух, т. е, апостолы и их преемники в про­поведовании и распространении учения Христа, получив­шие Святой Дух. Но лицом является (как я показал раньше, в главе XIII) тот, кого представляют, и так часто, как часто его представляют; поэтому о Боге, который был трижды представлен (т. е. олицетворяем), можно с полным основанием говорить, что Он в трех лицах, хотя ни назва­ния лица, ни названия Троицы не приписывается ему в Библии. Апостол Иоанн, правда, говорит (1 Иоан. 5, 7): Три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух, и Сии три суть едино. Но это не расходится, а вполне согла­суется с тремя лицами согласно собственному смыслу слова «лицо», обозначающего того, кто представляется другим. Таким образом, Бог-Отец, представляемый Моисеем, есть одно лицо, а представляемый его Сыном - другое лицо, а представляемый апостолами и отцами церкви, учившими на основании полномочий, полученных от апостолов,- третье лицо, и тем не менее каждое лицо здесь есть лицо одного и того же Бога. Но кто-нибудь спросит здесь: о чем свидетельствовали эти трое? Поэтому апостол Иоанн

гово­рит нам, что свидетельство это состояло в том, что Бог даровал нам жизнь вечную в Сыне своем. Опять если бы кто-нибудь спросил, чем Бог засвидетельствовал это, то легко ответить, ибо Бог удостоверил это чудесами, твори­мыми Им сначала через Моисея, затем через своего Сына и, наконец, через своих апостолов, исполнившихся Святого Духа, ибо все они каждый в свое время представляли лицо Бога, или пророчествовали, или проповедовали Иисуса Христа. Что касается апостолов, то основная задача апостольства у двенадцати первых и великих апостолов заключалась в том, чтобы свидетельствовать о воскресении Христа, как это ясно видно из тех слов, которые употребля­ет апостол Петр, когда надо было выбрать нового апостола на место Иуды Искариота (Деян. 1, 21, 22): Надобно, чтобы один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем во