Часть 4.

и без логики. Природа этого акта, акта выработки общего представления,

вообще лежит за пределами предмета логической теории. Не как отвлека-

ется абстрактно общее чувственно воспринимаемое сходство или различие,

эмпирически повторяющийся факт, - а как вырабатывается на основе ана-

лиза массы фактов такое обобщение, которое выражает объективную конк-

ретность исследуемого предмета, - вот та реальная проблема, решение

которой совпадает с решением логической проблемы о природе понятия. И

только на пути решения этой проблемы можно получить действительно со-

держательное и нужное сегодняшней науке понимание природы понятия и

способов действования с ним в процессе познания.

Иными словами, центральный вопрос логики переносится в совсем

иную плоскость, неведомую чисто формальной логике: при каких условиях

человек может выработать такое теоретическое обобщение, которое отра-

жало бы ОБЪЕКТИВНОЕ КОНКРЕТНОЕ СУЩЕСТВО данных в созерцании и предс-

тавлении фактов. То есть центр тяжести логики переносится на раскрытие

всей совокупности условий, обеспечивающих конкретное содержательное

обобщение, а не просто абстракцию, которая может быть с равным правом

и пустой и чисто субъективной. Это и значит, что Логика совпадает по

объему своих проблем с теорией познания, а по реальному объему - с ди-

алектикой, ибо "субъективные" условия, при соблюдении которых добыва-

ется содержательное конкретное обобщение (понятие) суть КАТЕГОРИИ, вы-

ражающие всеобщие ФОРМЫ ДВИЖЕНИЯ И РАЗВИТИЯ объективной предметной ре-

альности.

К анализу категорий, которые являются "субъективными" условиями

мышления, "причинными условиями разума", его "регулятивными принципа-

ми" именно потому, что сами по себе отражают всеобщие формы предметной

реальности, и сводится задача Логики.

Только в этом понимании Логика и может совпадать по своей пробле-

матике с "теорией познания", а по содержанию - с диалектикой, как нау-

кой о всеобщих формах и законах развития природной и общественной (а

вследствие этого - также и духовной) реальности.

Основная беда старой, недиалектической логики залючалась не в

том, что она будто-бы совершенно не касалась категорий как подлинных

форм мышления, а в том, что эти категории исследовались ей крайне не-

достаточно и притом - понимались недиалектически. В связи с этим про-

цес образования абстракций понятия толковался ею с точки зрения мета-

физически понимаемой категории "тождества". Толкование понятия как вы-

ражения (или отражения) абстрактно общего есть просто другое словесное

- 28 -

выражение этого взгляда на закон образования понятия.

Выделение абстрактно общего, то есть "тождественного" целому ряду

предметов "признака", чувственно воспринимаемого сходства и фиксирова-

ние этого абстрактно общего в виде общепринятого термина ничего, ко-

нечно, не может объяснить в процессе образования действительных поня-

тий, - хотя эту черту в нем всегда и можно обнаружить. И понимание это

отнюдь не перестает быть крайне метафизическим от того, что категорию

абстрактного тождества механически сочетают с категорией "существенно-

го", ибо в этом случае по-прежнему стараются отыскать "существенное"

определение предмета в ряду абстрактных определений, в ряду представ-

лений, выработанных согласно принципу "абстрактного тождества".

Образование абстрактных представлений (или "поверхностных поня-

тий", как их иногда предпочитают называть) действительно и по времени

и по существу предшествует образованию понятий, действительной логи-

ческой переработке созерцания и представлений в понятие. Это то, что

иногда называют "аналитической" стадией познания. Но как предпосылка и

условие логической деятельности эта "стадия" и есть не более, как

предпосылка. Результат, который с ее помощью достигается, - это просто

всестороннее эмпирическое ознакомление с вещью. На этой стадии индивид

делает для себя известным то, что известно всем другим индивидам.

Речь, термины, наименования здесь просто фиксируют в общественном соз-

нании эмпирическую картину фактов, позволяет создать всестороннее и

расчлененное (упорядоченное) представление о них.

Представления (или "поверхностное понятия") при этом на самом де-

ле образуются по принципу абстрактного тождества. Поэтому совокупное

представление, с их помощью и в их форме выражаемое, и есть не более

чем совокупность эмпирических, чисто аналитических абстракций. Каждая

из таких абстракций отражает неоднократно повторившийся, постоянно

повторяющийся факт. Но этим дело и ограничивается.

По представлению философов типа Локка или Гельвеция этим, собс-

твенно, и исчерпывается "логическая переработка" чувственных данных.

По Марксу, однако, она, как таковая, еще и не начиналась.

Если принцип абстрактного тождества можно оправдать как принцип

выработки общего представления, то в качестве принципа образования по-

нятия он оказывается не просто и не только "недостаточным", но и прямо

ложным.

История науки и философии нагляднейшим образом демонстрирует тот

факт, что все действительные понятия всегда вырабатывались (сознавали

- 29 -

ли то теоретики или нет) согласно законам и принципам, не имеющим ни-

чего общего с принципом "абстрактного тождества". И наоборот, посколь-

ку тот или иной теоретик во что бы то ни стало хотел выработать "поня-

тие" согласно этому принципу, постольку он в итоге оказывался во влас-

ти ходячих эмпирических представлений своего времени и не делал ни ша-

гу вперед по пути действительного научного понимания.

(О.М.Юнь: "Животное, которое УСОВЕРЕШЕНСТВУЕТ ОРУДИЯ".)

3. ИСТОРИЯ ПОНЯТИЯ "ЧЕЛОВЕК" И УРОКИ ЭТОЙ ИСТОРИИ.

О "человеке" каждый имеет более или менее отчетливое представле-

ние. Человеческое существо резко отличается от всякого другого, и от-

личить его от всех других не так уж сложно.

Но не так легко образовать понятие, которое выражало бы самую

суть его специфической природы.

Согласно логике эмпиризма, опирающейся на принцип абстрактного

тождества, "признаки" этого понятия следовало бы выделить на пути

сравнения всех единичных представителей человеческого рода - на пути

отвлечения того "общего", которым обладает каждый из них, взятый по-

рознь. Притом "специфического" общего, - прибавит представитель эмпи-

рической логики, - то есть такого "общего", которым ни одно существо,

кроме человеческого, не обладает.

Но уже древние греки показали всю беспомощность подобного рецеп-

та: это определению в точности удовлетворяет определение человека как

"существа двуногого и лишенного перьев..." В этом понятии уж "сущность

человека", оказывается, однако, приравненной к "сущности"... ощипанно-

го цыпленка. Мягкая мочка уха, мимоходом шутил Гегель, есть тоже имен-

но "общий" и притом "специфический" признак человеческого существа. И

действительно, к рецепту, согласно которому якобы вырабатываются поня-

тия по мнению логики эмпиризма, трудно относиться иначе, как юмористи-

чески. Ясно без дальнейших пояснений, что этот рецепт не спасает от

глупых курьезов и, кроме того, не стоит ни в каком отношении к основ-

ной задаче мышления в понятиях - к задаче раскрытия "сущности" предме-

та, его "существенных" признаков...

Уже первая попытка выработать теоретически продуманное определе-

ние понятия "человек" (мы имеем в виду определение гениального Аристо-

теля, согласно которому человек есть "животное политическое") абсолют-

- 30 -

но необъяснима с помощью пресловутого абстрактного тождества. Более

того, принцип этот здесь самым явным образом нарушается и игнорирует-

ся. Элементарный анализ аристотелевского определения показывает, что

сама операция "отвлечения общего" предполагает какое-то иное, более

глубоко запрятанное соображение, на основании которого Аристотель во-

обще принимает во внимание лишь нетрудящегося гражданина города-рес-

публики. Для Аристотеля лишь этот гражданин есть "человек". Только его

способ существования расценивается как "человеческий".

Иными словами, сама операция "отвлечения общего" предполагает,

что предварительно, на каком-то ином ОСНОВАНИИ, очерчен круг единичных

явлений, от которых затем отвлекается "общее". Современному читателю

не нужно объяснять, что это за основание. Важно лишь, что это основа-

ние выработано вовсе не согласно закону абстрактного тождества, а в

его нарушение, и зависит от гораздо более сложных мотивов, носящих от-

нюдь не формальный характер...

И если посчитать, что Аристотель в данном случае внес в науку

"антинаучные" соображения, наруш